Сладкая пытка

Нежности в отношениях и, тем более, в браке — это что-то привычное и повседневное. Только вот Олливер за пять лет брака с Кими до сих пор не привык к таким внезапным припадкам (нежности, конечно) от мужа. Не то чтобы они были редкими — наоборот, могли нахлынуть резко и так же стремительно закончиться. Знойный летний день в прекрасном княжестве Монако. Квартира семейства Берман наполнена теплом и запахом полуденного солнца. Пока на улице невозможно найти хотя бы какой-нибудь спасительный тенёк и передохнуть от агрессивных лучей, зал просторных апартаментов начинал наполняться холодом от вовремя установленного кондиционера. Олли, как присуще любому британцу, не привыкшему к такой невыносимой жаре, задёргивал шторы блэкаут и выкручивал режим этой прекрасной техники на максимум. Берман никак не может привыкнуть к знойному климату этого княжества. Здесь было горячим всё: день, ночь, еда, напитки, люди, а особенно характер его ненаглядного Андреа. Даже удивительно, как они смогли пожениться и не прибить друг друга в первую же неделю совместной жизни. По большей мере их спасали безграничное спокойствие британца и мудрые советы старших напарников по команде. Не раз оба приходили к опытным наставникам и впитывали все их слова. Всё-таки это люди с огромным опытом, и им можно довериться. «Этот брак прекрасен и будет расцветать с каждым годом», — как-то сказал Джордж Шарлю, когда видел сияющих мальчишек с кольцами на безымянных пальцах. Он был прав. Ну а как же по-другому? Джордж всегда прав. Бывший Антонелли, а ныне Берман, чем-то гремел на кухне, подпевая какому-то известному рэперу, чьи строчки гремели из колонки, отпрыгивали от стен и долетали до самого зала, что находился в дальнем конце квартиры. Вроде это был Bad Bunny, но Олли не ручается за свои догадки. С утра у Кими было просто невероятное настроение, и было ясно одно — Олли не избежит сладких, нежных мучений сегодня. С самого начала их отношений итальянец по-своему странно выказывал свою любовь: то кусался, щипался, сжимал Олли в объятиях, вис на нём, как коала на дереве, а мог и вовсе прикусить за губу во время поцелуя. Это всё выглядело довольно странно, но это значило, что Кими безумно любит, хоть и весьма своеобразно. Вообще Олли был наслышан о таком необычном выражении любви, но считал, что многие преувеличивают, пока не испытал такие нежности на собственной шкуре. Британец присел на мягкий диван в зале и включил телевизор, стараясь хоть как-то отвлечься от мыслей о назойливой жаре и предстоящей гонке в Барселоне. Не было желания смотреть что-то интеллектуальное и вникать, поэтому выбор пал на документалку про пингвинов. Ну а что, они забавные и такая информация не перегружает мозг. Вполуха Берман слушал рассказ о трогательной любви этих птиц к камням и вполуха слушал, как Кими наконец выключает эту грохочущую музыку на кухне и неторопливо плетётся к нему. Было прекрасно слышно, как итальянец шлёпает босыми ногами по прохладному кафелю и что-то бормочет себе под нос на итальянском. Он в принципе не обременял себя выбором одежды дома. В такую жару на нём максимум можно увидеть только спортивные шорты, ну, может, майку. Сейчас на подтянутых бёдрах Андреа красовались серые шорты, а прекрасное загорелое тело было выставлено напоказ мужу. — Немедленно поцелуй меня, — с максимальным спокойствием в голосе потребовал итальянец, присаживаясь впритык к возлюбленному. Лицо было расслабленным, а на губах виднелась хитрая улыбка кота, который знал, что ему сейчас почешут живот, а потом дадут цапнуть кого-то за палец, по исходу чего он не получит по заднице. Слишком уж избалованный кот. Но что поделать — старший сам сделал его таким. Олли отвернулся от экрана телевизора и быстро чмокнул мужа в уголок губ, сохраняя после этого короткое расстояние между их лицами, зная, что возлюбленному этого мало. — Ещё, — тихо мурлыкал итальянец, получая свою порцию ласки. Никаких касаний рук к телу или перехода на большее, только быстрые и короткие поцелуи по лицу. — Всё, отвали, — так же тихо кинул Андреа через минуту сладкой неги, накрывая губы британца ладонью и чуть отодвигая его лицо в сторону. — Моя очередь, — хитрая улыбка чеширского кота поползла по лицу итальянца, не предвещая ничего хорошего для старшего. Олли только оставалось приобнять его за талию и перекинуть его ноги через свои, мягко поглаживая колени и ляжки, выводя по ним свои узоры. Первый мягкий укус пришёлся на подкаченно плечо. Кожа там не такая нежная, да и мускулатура не даёт добиться желаемого результата, что не позволяет добиться следа своей деятельности. Поэтому ровные зубы перешли на подбородок британца, прикусывая сильнее. Кими знал меру и не делал больно, только мягко прикусывал, как кот во время игры, не желая навредить и знающий свою меру. Через ещё три укуса на шее, плече и скуле итальянец перебрался на колени мужа и начал щипать его за руки и плечи. Всё это превратилось в невесть что. Укусы и щипки смешались между собой, но боли не было, максимум — щекотно. Олли только положил ладони Кими на талию, придерживая, чтобы итальянец не свалился в пылу увлечения. Глаза старшего с бесконечной нежностью и лаской осматривали довольное лицо возлюбленного, пока тот вымещал свою безумную любовь на нём. Через несколько минут кропотливой работы Андреа наконец оторвался от его тела и просто обнял, поглаживая по голове и зарываясь пальцам в податливые кудри. — Прости, если больно. Просто люблю тебя очень сильно. Ты у меня такой хороший, il mio orsacchiotto — тихо бубнит итальянец в плечо супруга, пока тот поглаживал его по спине и просто слушал его дыхание. — Всё хорошо, мне нравится, — тихо ответил Олли, готовый терпеть это хоть каждый день. Это не пытка, это настоящее благословение. Блаженная улыбка расползлась на его губах, давая понять, что Олливер доволен положением дел. Он начал укачивать Кими из стороны в сторону, как ребёнка, зная, что тот быстро расслабится и уснёт. Мягкие поглаживания по спине, тихие поцелуи в шею и висок и мурлыкающие слова работают, как самое мощное успокоение. Андреа только тихонько поглаживал мужа по голове, как помоушного щенка с бесконечным доверием в этих тёмных глазах. Всё-таки Олливер несколько раз слышал от Макса, что Шарль любит иногда его прикусить или ткнуть в бок. Теперь британец понимал, почему старший рассказывал об этом не с болью в глазах, а с нежностью и теплотой на губах.