Тише, чем слова

Листья ещё не начали желтеть по-настоящему, но в воздухе уже поселилась та особенная, едва уловимая сентябрьская прохлада — предвестница осени, которую в Тейвате всегда ждали с нетерпением. Школьный двор наполнялся гулом голосов: кто-то делился впечатлениями о прошедшем лете, кто-то нервно листал учебники, вспоминая, что именно задавали на каникулы, а кто-то просто стоял, подставив лицо ещё тёплому, но уже не обжигающему солнцу. Сяо стоял у восточных ворот, прислонившись плечом к металлической ограде, и наблюдал за этим хаосом с привычным чувством отстранённости. Толпа всегда раздражала его — слишком много звуков, слишком много резких движений, слишком много чужих эмоций, которые он невольно считывал и которые оседали где-то в груди неприятной тяжестью. Он поправил лямку чёрного рюкзака, висящего на одном плече, и прикрыл глаза, считая про себя до десяти. Первый день после летних каникул всегда давался ему сложнее всего. Три месяца относительной тишины, три месяца, когда можно было не притворяться, что тебе комфортно в окружении двух сотен подростков, — и вот снова этот гул, этот смех, эта бесконечная суета. Сяо перевёл взгляд на ворота. Он ждал. Не то чтобы он мог признаться в этом даже самому себе — во всяком случае, не формулируя мысль напрямую, — но он ждал. Его пальцы едва заметно постукивали по ремешку рюкзака, выдавая внутреннее напряжение, а взгляд янтарных глаз скользил по лицам входящих, выискивая одно-единственное. То, которое он узнал бы из тысячи. И он увидел его. Итэр появился из-за поворота аллеи, ведущей к школе, и мир вокруг Сяо словно сделал едва заметный вдох и замер. Так бывало каждый раз — Сяо уже перестал удивляться этому эффекту, просто принял как данность. Солнечный свет, пробивающийся сквозь кроны ещё зелёных дубов, падал на золотистые волосы Итэра, и они вспыхивали настоящим сиянием — тёплым, медовым, почти нереальным. Итэр улыбался — он почти всегда улыбался, — и в этой улыбке было что-то такое заразительное, что даже вечно хмурые охранники у входа невольно смягчались, когда он проходил мимо. Одной рукой Итэр придерживал лямку потрёпанного рюкзака, на котором болтались брелоки в виде звёзд и кристаллов, а другой тащил за руку Паймон — их общую младшую соседку, которая училась в средней школе при той же академии Тейвата. Паймон, как всегда, возмущённо пищала что-то про то, что её тащат слишком быстро, и что она ещё не успела доесть булочку, и что Итэр вообще бессердечный человек. Итэр смеялся — легко, открыто, — и обещал купить ей целых две булочки на большой перемене, если она поторопится. Сяо смотрел на них и чувствовал, как привычная тяжесть в груди немного отступает, сменяясь чем-то другим — тёплым, щемящим, почти болезненным. Он ненавидел это чувство ровно настолько же, насколько и дорожил им. — Сяо! — голос Итэра прозвенел в утреннем воздухе, как колокольчик. Итэр заметил его. Конечно, заметил — Сяо стоял на их обычном месте, у восточных ворот, где они встречались каждое утро вот уже третий год подряд. Традиция, которая началась случайно ещё в средних классах, давно стала неотъемлемой частью их рутины, и Сяо знал, что Итэр никогда не проходит мимо. Даже если Сяо специально встанет в самом тёмном углу, Итэр найдёт его. Всегда находит. — Ты снова хмуришься! — Итэр подошёл почти вплотную и по-дружески хлопнул Сяо по плечу. Прикосновение было лёгким, мимолётным, но Сяо почувствовал его всей кожей, как маленький электрический разряд. — Первый день нового учебного года, новые возможности, новый класс, а ты стоишь с таким лицом, будто тебя заставили съесть лимон. — Я не хмурюсь, — машинально ответил Сяо. — Это моё обычное лицо. — Вот именно! — подхватила Паймон, наконец вырвавшая свою руку из хватки Итэра и теперь активно дожёвывающая ту самую злополучную булочку. — Сяо всегда выглядит так, будто кто-то испортил ему завтрак. Паймон сто раз ему говорила: надо больше есть сладкого, тогда настроение улучшится! — Миндальный тофу — сладкий, — заметил Сяо ровным голосом. — Это не считается! Это просто тофу! Итэр засмеялся, и от этого смеха у Сяо по позвоночнику пробежала тёплая волна. Он мысленно одёрнул себя: «Прекрати. Это просто смех. Люди смеются постоянно. Ничего особенного». Но сам продолжал смотреть на Итэра, отмечая про себя каждую деталь. Как золотистые пряди волос завиваются на висках лёгкими кольцами — видимо, Итэр не успел полностью высушить их после душа и просто махнул рукой, как всегда. Как пахнет от него — смесь мятной жвачки, цитрусового геля для душа и ещё чего-то неуловимого, что Сяо мог назвать только словом «солнце». Как на переносице у Итэра сидит крошечная, почти незаметная родинка, которую заметишь, только если стоишь вот так близко. Как уголки его губ приподнимаются чуть выше с левой стороны, когда он улыбается особенно искренне. Сяо знал всё это. Знал до мельчайших подробностей, до крошечных деталей, которые не замечал, наверное, больше никто в целом мире. За три года дружбы он собрал целую коллекцию этих деталей — бесценную, хранимую глубоко внутри, — и иногда, по ночам, когда не спалось, перебирал их в памяти, как чётки. — Эй, земля вызывает Сяо! — голос Итэра выдернул его из размышлений. — Ты вообще слушал, что я говорил? — Нет, — честно признался Сяо. — Вот так всегда! — Паймон всплеснула руками, да так эмоционально, что едва не выронила остатки булочки. — Итэр распинается, а ты витаешь в облаках! — Я не витаю в облаках, — возразил Сяо, хотя это было откровенной ложью. Он витал. Прямо сейчас. Глядя на Итэра. — Я спрашивал, готов ли ты к контрольной по истории, — терпеливо повторил Итэр, ничуть не обиженный. Он никогда не обижался на Сяо за такие вещи — ещё одна причина, по которой находиться рядом с ним было одновременно и легко, и невыносимо. — Говорят, Чжун Ли подготовил такие вопросы, что половина класса завалится ещё до того, как прочитает первый пункт. — Я читал учебник. — Весь?! — Там немного. — Там четыреста страниц, Сяо! — Это немного. Итэр снова засмеялся — на этот раз громче, запрокинув голову, и солнечный свет упал на его открытое горло, на котором двигался кадык. Сяо отвёл взгляд. Резко. Слишком резко. Если бы Итэр был чуть внимательнее, он мог бы заметить. Но Итэр не был — он уже разворачивался к Паймон, чтобы поймать её за шкирку (та пыталась улизнуть к подружкам, не попрощавшись), и не видел, как Сяо прикрыл глаза и сделал глубокий, почти судорожный вдох. «Если бы я мог перестать чувствовать это каждый раз, когда он рядом, было бы легче», — мелькнула мысль, острая, как лезвие. Сяо привычно загнал её поглубже, туда, где уже покоились десятки, сотни таких же мыслей. Они копились годами, наслаивались друг на друга, образовывали плотный, тяжёлый ком где-то в районе солнечного сплетения. Иногда Сяо казалось, что он состоит из этого кома целиком. Паймон наконец убежала, пообещав встретиться на большой перемене («и чтобы булочки были! две! нет, три!»), и они с Итэром остались вдвоём. До звонка оставалось ещё минут десять, и они медленно побрели в сторону главного корпуса, лавируя между группами школьников. Итэр рассказывал о том, как съездил на лето к родственникам в Ли Юэ, как помогал тамошнему книжному магазину разбирать архивы, как нашёл там старинную карту с отметками и всерьёз подумывал отправиться на поиски сокровищ, но его остановили. Сяо слушал — на этот раз внимательно, — изредка вставляя короткие реплики. Он уже слышал часть этих историй: они переписывались всё лето, практически каждый день. Итэр присылал фотографии и голосовые сообщения, на которые Сяо отвечал короткими текстовыми, но сам факт того, что Итэр хотел делиться с ним всем происходящим, наполнял Сяо тихим, тёплым удовлетворением. Они вошли в главный корпус. В холле было шумно, пахло свежей краской (школу готовили к новому году) и едва уловимым ароматом выпечки из столовой. Стенды с расписанием висели на привычных местах, и вокруг них уже столпились ученики. Сяо и Итэр подошли ближе. — Смотри, мы снова в одном классе, — Итэр ткнул пальцем в список, где их фамилии стояли рядом. — Третий год подряд. Это судьба, не иначе. Сяо ничего не ответил, но в груди у него что-то дрогнуло. Судьба. Это слово из уст Итэра прозвучало так легко, так невесомо — просто фигура речи, не более. Итэр не вкладывал в него никакого скрытого смысла. Он вообще редко вкладывал скрытый смысл во что бы то ни было — этим они с Сяо разительно отличались друг от друга. Итэр был открытым, прямым, как натянутая струна, звенящая на одной чистой ноте. Сяо же был лабиринтом, в котором он сам иногда терялся. — Интересно, какая у нас будет классная руководительница, — продолжал рассуждать Итэр, пока они поднимались по лестнице на третий этаж. — Я слышал, что в прошлом году Нин Гуан взяла под опеку выпускной класс, а к нам, может, поставят кого-то нового. Было бы здорово, правда? Новый учитель — это всегда интересно. — Не люблю новое, — честно сказал Сяо. — Знаю. Ты вообще мало что любишь. — Итэр обернулся через плечо и улыбнулся — той самой своей улыбкой, которая делала что-то странное с сердцебиением Сяо. — Кроме миндального тофу. И тишины. И, наверное, меня? Это была шутка. Очевидная шутка. Итэр даже подмигнул, давая понять, что это шутка. Но Сяо на мгновение запнулся на ступеньке, и его пальцы, державшие лямку рюкзака, сжались до побелевших костяшек. — Не обольщайся, — выдавил он, надеясь, что голос звучит достаточно ровно. Итэр уже не смотрел на него, увлечённо читая что-то на стенде с объявлениями, и Сяо мысленно выдохнул. Ещё один опасный момент, который он прошёл по краю. Сколько их ещё будет за сегодня? За эту неделю? За этот год? Их классная комната оказалась светлой и просторной, с большими окнами, выходящими на школьный двор. Парты стояли ровными рядами, доска сияла чистотой, на подоконниках зеленели какие-то растения — видимо, кто-то из предыдущего класса забыл их забрать на каникулы, и теперь они разрослись, заняв всё свободное пространство. Сяо и Итэр заняли места у окна — как обычно, Сяо с краю, Итэр у стены. Это тоже была их традиция: Сяо всегда садился ближе к проходу, словно неосознанно ограждая Итэра от остального мира. Класс постепенно наполнялся. Заходили знакомые лица: старательная Гань Юй с кипой учебников, прижатых к груди; вечно сонный Сайно, который, судя по всему, провёл лето за карточными играми и теперь дремал, положив голову на сложенные руки; Кэ Цин, энергичная и собранная, сразу начавшая что-то записывать в ежедневник; Венти, который влетел в класс за минуту до звонка, растрёпанный и с неизменной лютней за спиной (кто вообще разрешал ему таскать её в школу?). Сяо скользил по ним взглядом без особого интереса — он и так знал, что общаться будет в основном с Итэром и, возможно, с парой других людей, если того потребуют обстоятельства. — Кстати, — Итэр наклонился к Сяо и понизил голос до шёпота, хотя вокруг и так стоял приличный шум, — я вчера смотрел прохождение той игры, про которую рассказывал. Помнишь? Про странствия между мирами. Там такой сюжетный поворот в конце третьего акта, что я чуть в монитор не залез от неожиданности. Хочешь, вечером покажу? Сяо кивнул, хотя прекрасно знал, что не будет смотреть на экран. Он будет слушать голос Итэра, комментирующего происходящее, и ловить отражение его лица в мониторе, когда тот будет особенно увлечён. Но Итэру не обязательно было об этом знать. — Отлично! Тогда после школы идём ко мне? Или хочешь к тебе? — Ко мне. У меня тише. — У тебя всегда тише, — усмехнулся Итэр. — Ладно, договорились. Только давай сначала зайдём в ту новую кондитерскую у парка, я обещал Паймон булочек, а если не куплю, она меня съест. В прямом смысле. Звонок прозвенел раньше, чем Сяо успел ответить. Классная руководительница — ей оказалась невысокая женщина в строгих очках по имени госпожа Линь — вошла в класс, и шум постепенно стих. Началась обычная рутина первого учебного дня: перекличка, расписание, вводные слова. Сяо слушал вполуха, потому что большая часть его внимания была направлена на то, чтобы не смотреть на Итэра слишком часто. Тот сидел рядом, почти касаясь локтем локтя Сяо, и что-то рисовал на полях тетради — какие-то маленькие звёздочки и загогулины, не имеющие смысла, но почему-то очень симпатичные. «Друзья так делают, — напомнил себе Сяо, глядя в окно на медленно плывущие облака. — Друзья сидят рядом. Друзья ходят друг к другу в гости. Друзья смотрят вместе прохождения игр. Ничего особенного». Но сердце, предательски сжимавшееся каждый раз, когда Итэр, закончив рисовать очередную звёздочку, поворачивал голову и бросал на Сяо короткий, тёплый взгляд, с этой логикой категорически не соглашалось. Утро понедельника перетекало в день, и впереди была целая учебная четверть — десятки дней, наполненных вот такими моментами. И Сяо, сжимая в пальцах ручку и глядя в одну точку перед собой, думал о том, что этот год будет особенно трудным. Потому что с каждым днём прятать то, что он чувствует, становилось всё сложнее. А терять то, что у него есть, он не был готов. Совсем не был готов.

***

Первые два урока пролетели незаметно. История у Чжун Ли была, как всегда, обстоятельной и чуть затянутой — старший брат Сяо имел привычку углубляться в детали, которые не значились в программе, но которые он считал важными для формирования целостной картины мира. Сяо слушал внимательно, хотя и так знал большую часть материала: Чжун Ли имел обыкновение проговаривать свои лекции дома, за ужином, и Сяо волей-неволей выучил историю древних цивилизаций лучше, чем того требовала школьная программа. Итэр честно пытался конспектировать, но к середине урока его ручка замедлилась, а взгляд стал рассеянным. Сяо заметил это краем глаза и молча пододвинул к нему свою тетрадь — открытую на странице с аккуратными, убористыми записями. Итэр моргнул, перевёл взгляд на Сяо, и на его лице расцвела благодарная улыбка. Он беззвучно, одними губами, произнёс: «Спасибо». Сяо едва заметно кивнул и отвернулся к окну, чтобы скрыть предательский румянец, который — он чувствовал это — поднимался по шее к скулам. На большой перемене они, как и обещали, встретили Паймон у входа в столовую. Точнее, Паймон сама их нашла — она буквально материализовалась из толпы младшеклассников с выражением крайнего возмущения на лице. — Вы опоздали на целых три минуты! — заявила она, упирая руки в бока. — Паймон уже думала, что вы забыли про своё обещание, и морально готовилась умереть с голоду прямо здесь, на этом самом месте! — Мы не забыли, — улыбнулся Итэр, взъерошивая ей волосы. — Просто Чжун Ли немного увлёкся рассказом о морских торговых путях эпохи Архонтов. — Немного? — переспросил Сяо с тенью сарказма в голосе. — Он говорил на пятнадцать минут дольше звонка. — О, так ты считал? — Итэр хохотнул. — Я думал, ты слушал с таким лицом, будто медитируешь. — Я слушал. И считал. Паймон, не впечатлённая их перепалкой, решительно схватила обоих за рукава и потащила в столовую. Очередь была длинной, но двигалась быстро. Итэр взял себе рис с овощами и рыбу, Паймон заказала три булочки с заварным кремом (и ещё одну «про запас»), а Сяо ограничился миндальным тофу и зелёным чаем. — Ты ешь как птичка, — заметил Итэр, когда они устроились за свободным столиком у окна. — Серьёзно, Сяо, как ты вообще держишься на физкультуре? У тебя же мышцы, им нужно топливо. — Мне достаточно. — Ему недостаточно, — авторитетно заявила Паймон с набитым ртом. — Паймон читала, что мальчикам в их возрасте нужно есть много белка. Вот, смотри! — она бесцеремонно отломила кусок своей булочки и положила на поднос Сяо. — Ешь давай. Сяо посмотрел на булочку с таким выражением, будто это была как минимум ядовитая змея. Итэр прыснул. — У тебя такое лицо, будто она тебе лягушку подложила. Это просто булочка, Сяо. С заварным кремом. Вкусная. — Я знаю, что это булочка. — Тогда ешь. Сяо вздохнул — тяжело, обречённо, — и откусил маленький кусочек. Булочка действительно была вкусной. Тёплой, сладкой, с нежной начинкой. Паймон просияла так, будто только что выиграла спортивное соревнование, а Итэр смотрел на Сяо с каким-то странным выражением — мягким и довольным. Сяо не заметил этого взгляда. Он слишком сосредоточился на том, чтобы не думать о том, что ест с рук Итэра. Вернее, с рук Паймон. Вернее — неважно. Булочка была тёплой, и от этого становилось тоскливо. После обеда у них была алгебра, потом литература, а потом — физкультура. Когда они вышли из раздевалки на школьный стадион, сентябрьское солнце уже клонилось к западу, окрашивая небо в оттенки розового и золотого. Учитель физкультуры — крепкий мужчина с вечно недовольным лицом — объявил, что сегодня они сдают нормативы по бегу на выносливость. Класс застонал. Почти весь. Сяо молчал, потому что для него бег никогда не был проблемой. Итэр вздохнул и принялся разминать плечи. — Ненавижу бег, — признался он негромко, пока они вставали на стартовую линию. — Особенно длинный. — У тебя неплохая техника, — сказал Сяо. — Ты просто слишком быстро выдыхаешься. — Это потому что я не робот, в отличие от некоторых. Сяо ничего не ответил. Свисток прозвенел, и шеренга учеников сорвалась с места. Первый круг Сяо пробежал легко, держась в голове группы, но на втором он намеренно замедлился. Его взгляд нашёл Итэра — тот бежал чуть позади, уже тяжело дыша, но упрямо не сбавляя темпа. Сяо плавно сместился влево, пропуская вперёд нескольких одноклассников, и через несколько секунд они с Итэром бежали рядом. — Дыши ровнее, — сказал Сяо, подстраиваясь под его ритм. — Вдох на два шага, выдох на три. — Я... пытаюсь... — выдавил Итэр. — Пытаешься неправильно. Вдох — раз, два. Выдох — раз, два, три. Попробуй. Итэр попробовал. Его дыхание постепенно выровнялось, плечи перестали зажиматься, и бежать стало заметно легче. Он бросил на Сяо быстрый взгляд — в нём читалась благодарность пополам с удивлением. — Откуда ты... всё это знаешь? — Читал. — Ты... слишком много... читаешь. Сяо не ответил. Они пробежали ещё круг, и на финишной прямой Итэр, собрав последние силы, рванул вперёд. Сяо позволил ему обогнать себя — буквально на полкорпуса, — и они пересекли черту почти одновременно. Итэр, тяжело дыша, упёрся руками в колени, а потом выпрямился и хлопнул Сяо по плечу. — Ты... специально... замедлился, — сказал он, всё ещё задыхаясь, но уже улыбаясь. — Я видел... Ты мог бы... прибежать первым. — Неважно, — ответил Сяо, отводя взгляд. — Норматив мы сдали. — Ты невозможный человек, — Итэр покачал головой, но в его голосе не было ни капли осуждения. Только тепло. В раздевалке было шумно и душно. Пахло потом, дешёвым мылом и чем-то ещё — резиной от кроссовок, наверное. Сяо, как обычно, переодевался быстро и молча. Он уже застёгивал рубашку, когда услышал голос Итэра из соседнего ряда шкафчиков: — Сяо! У тебя запасной футболки нет? Моя куда-то провалилась. Кажется, я её дома забыл. Сяо порылся в рюкзаке и достал свёрнутую чёрную футболку. Простую, без принтов, из мягкого хлопка. Он протянул её Итэру, стараясь не смотреть на него слишком прямо. Итэр в этот момент стоял в одних спортивных штанах, с полотенцем на плече, и его влажные после душа волосы прилипали ко лбу. — Спасибо! — Итэр взял футболку и, не задумываясь, натянул через голову. Она была Сяо немного великовата — свободно висела на плечах и доходила почти до середины бедра. Итэр глянул на себя в зеркальце на внутренней стороне дверцы шкафчика и хмыкнул. — Сидит как платье. Но зато мягкая. Сяо ничего не сказал. Он смотрел на Итэра в своей футболке и чувствовал, как что-то сжимается в груди — болезненно и сладко одновременно. Ткань касалась кожи Итэра. В складках материи, наверное, ещё оставался запах — его собственный запах, смесь стирального порошка и чего-то ещё, — и теперь этот запах будет на Итэре. Весь оставшийся день. Пока он не вернёт футболку. Если вообще вернёт. — Оставь себе, — вырвалось у Сяо раньше, чем он успел подумать. — Что, правда? — Итэр обернулся. — Она же твоя. — У меня есть ещё. — Ну, если ты настаиваешь... — Итэр пожал плечами и улыбнулся. — Тогда спасибо вдвойне. Буду спать в ней. Сяо резко отвернулся к своему шкафчику и сделал вид, что очень увлечён застёгиванием молнии на рюкзаке. Кончики его ушей горели. К счастью, в раздевалке было полутемно, и никто — он очень на это надеялся — ничего не заметил. Из школы они вышли вместе. Солнце уже почти село, и воздух стал по-вечернему прохладным. Итэр ёжился в своей лёгкой ветровке, надетой поверх чёрной футболки Сяо, и рассказывал о том, что Венти предложил собраться в выходные и устроить что-то вроде квартирника у него дома. — Говорит, у него новые струны для лютни, и он хочет опробовать их на благодарных слушателях, — процитировал Итэр с явной иронией. — Благодарные слушатели — это, видимо, мы. Пойдёшь? — Возможно. — «Возможно» — это «да» или «нет»? — Это «возможно». Итэр закатил глаза, но спорить не стал. Он уже привык к тому, что Сяо никогда не даёт однозначных ответов на приглашения. И всё же, по статистике трёх лет, «возможно» означало «скорее да, чем нет» — Сяо почти всегда соглашался, если звал именно Итэр. У перекрёстка они остановились. Итэру нужно было налево — к своему дому, где его ждали Люмин и голодная Паймон. Сяо — направо, в квартиру, которую он делил с Чжун Ли. — Значит, вечером? — спросил Итэр, переступая с ноги на ногу. — Прохождение? — Да. Напиши, когда будешь готов. — Договорились. Итэр развернулся и зашагал по улице, поднимая воротник ветровки. Сяо стоял на перекрёстке и смотрел ему вслед, пока золотистая макушка не скрылась за поворотом. Только тогда он позволил себе выдохнуть — длинно, судорожно, — и прикрыть глаза. День закончился. Обычный день. Таких у них были сотни, и впереди будут ещё сотни. Школьные будни, уроки, обеды в столовой, бег на стадионе, прощание на перекрёстке. Рутина, в которой Сяо существовал и которая держалась на одном-единственном стержне — на присутствии Итэра. Без него всё это не имело бы смысла. С ним — имело слишком много смысла, и от этого было больно. Сяо поправил рюкзак на плече и зашагал домой. Впереди был вечер, за ним — ночь, а за ночью — новый учебный день. Ещё один день рядом с Итэром. Ещё одна глава в бесконечной книге, которую Сяо перечитывал, зная каждую строчку наизусть, но всё равно не в силах оторваться.