Прошлое и Настоящее

Коттедж оставался точно таким же, каким Ада его помнила: чистым, организованным, в идеальном порядке — верный признак того, что человек, живущий здесь, проводил внутри очень мало времени. Брюнетка шла по коридорам, стук каблуков оставался единственным звуком в тишине помещения. Добравшись до кухни, она оставила свой красный шарф на мраморной стойке и направилась к одному из шкафчиков, взять бутылку вина. Определенно, дорогого. Без особых колебаний она налила себе бокал и смаковала его, продолжая изучать обстановку. Леон С. Кеннеди не изменился. У него оставался тот утонченный вкус, который не совсем вязался с его измученным видом или характером эдакого уставшего комика-неудачника. Её пальцы мягко провели по мраморной поверхности, и внимание Ады внезапно переключилось на лист бумаги, прикрепленный к дверце холодильника магнитом в виде снежинки. Она отставила бокал в сторону и подошла ближе, чтобы рассмотреть. Ада ожидала увидеть всё что угодно — напоминание, список покупок, номер телефона — но она и представить не могла, что обнаружит корявый рисунок, на котором, судя по всему, был изображен лев. «Возможно, подарок какого-нибудь ребенка, которого он спас во время миссии?» — подумала она, продолжая изучать рисунок, пока тихий щелчок не вырвал её из размышлений. Оу. Кто-то входил в дом. Кошачья улыбка скользнула по её лицу. Возможно, её визит всё-таки не напрасен. Она сбросила черное пальто, обнажая облегающее тело красное платье, и направилась к выходу из кухни. Может, ей удастся немного повеселиться с мистером Леоном Кеннеди, совсем как в старые добрые времена. Однако, когда она вошла в гостиную, её улыбка погасла, сменившись замешательством при виде него. Леон вешал свою очередную кожаную куртку. Он выглядел как нельзя лучше — волосы аккуратно уложены. Глаза мужчины расширились, когда он заметил её, стоящую всего в нескольких шагах. Но больше всего её внимание привлек крошечный младенец, пристегнутый к его груди в слинге. Его правая рука осторожно поддерживала светлую голову ребенка, который, видимо, спал. Судя по размерам, Ада предположила, что ребёнку не больше шести месяцев. Она также заметила, что памятное кольцо Раккун-Сити сменилось золотым. Другой рукой он всё еще придерживал входную дверь открытой. — Ада? — спросил мужчина постарше, приподняв бровь. — Что ты здесь делаешь? Она уже собиралась ответить, когда её прервал другой голос — детский и слегка торопливый. — Папа! Маленькая девочка с платиново-светлыми волосами и серыми глазами вбежала в дом вслед за Леоном. Её волосы были растрепаны, на ней был простой синий комбинезон поверх белой рубашки. В руках был крепко сжат затисканного вида серый плюшевый волк. — Ты же сказал, что мы пойдем выбирать подарок для мамы! — воскликнула она, ухватившись за брюки Леона и слегка потянув за них. Заметив Аду, девочка тут же спряталась за его спину. — Всё хорошо, Эм. Мы пойдем через минуту, — спокойно ответил он, ласково погладив её растрепанные волосы. — Почему бы тебе пока не пойти немного поиграть? Девочка посмотрела на Леона, затем на Аду. Она застенчиво кивнула и побежала к лестнице, ведущей на второй этаж. У самой лестницы она оглянулась на него в последний раз; он ободряюще кивнул, и она, кажется, успокоилась. Последним, что услышала Ада перед тем, как в дом вернулась тишина, был стук закрывшейся двери. Что ж… ситуация была явно неловкой. Она стояла в доме бывшего, прямо перед ним, не зная, куда деть взгляд и что сказать. В конце концов, уверенность вернулась к ней, и она сделала шаг ближе, скрестив руки на груди. — Я скучала по тебе. Просто хотела узнать, как у тебя дела, вот и всё, — произнесла она, и одна из её изящных рук потянулась к его плечу. Леон тихо усмехнулся, покачав головой. — Ага, конечно. Быстрым, но мягким движением он перехватил и убрал её руку, после чего прошел вглубь коттеджа. Он только что… отверг её? Это было что-то новенькое. Ада пошла за ним, тихо выдохнув от подступившего раздражения. — Что тебе нужно на самом деле? — снова спросил он, принимаясь расстегивать слинг. Он двигался предельно осторожно, словно его драгоценная ноша была сделана из тончайшего фарфора. Младенец слегка завозился, издав тихий звук недовольства. Как только слинг был снят, Ада смогла рассмотреть Леона детальнее. Он казался гораздо здоровее, чем годы назад, без малейших следов вируса или истощения. Серая футболка отчетливо подчеркивала мускулы. Она присмотрелась к чертам лица ребенка — грязновато-светлые волосы, как у Леона, но более бледная кожа. — Серьезно. Я просто скучала, — настаивала женщина, присаживаясь в одно из черных кожаных кресел в гостиной. Леон последовал её примеру, сев напротив. — И что теперь? Решил поиграть в няньку? — подколола она. Леон снова рассмеялся, теперь тише и мягче. — Я не играю. После определенного возраста время для игр заканчивается, — ответил он, и его голубые глаза намертво встретились с её взглядом. Ауч. Удар прямо в цель. — А не староват ли ты для роли отца? — огрызнулась Ада, скрестив руки на груди и вздернув подбородок. Леон осторожно укачивал младенца на руках, убирая несколько светлых прядей с пухлого личика. — С Эмили не так много хлопот. Она спокойный ребенок, очень смышленая для своих лет, — произнес он, и улыбка так и не сошла с его лица — напротив, она стала теплее, когда маленька ладонь обхватила один из его пальцев. — А сын стал приятным сюрпризом. Жаль только, что он так сильно похож на меня, а не на свою мать. Значит, миссис Кеннеди действительно существовала. Ада никогда не думала, что этот момент настанет — и уж тем более не ожидала, что это будет так больно. Она вздохнула, пытаясь подавить подступившую к горлу тяжесть в груди. В конце концов, ей удалось подняться на ноги. Она больше ничего не могла сделать. Ей ещё никогда не доводилось видеть, чтобы Леон улыбался с такой теплотой, никогда не видела, чтобы от него исходило подобное умиротворение. Оглядевшись по сторонам, она впервые заметила фотографии в рамках на стенах коттеджа. На некоторых она узнавала людей — близких друзей, бывших соратников. На других, более свежих, раз за разом появлялась платиновая блондинка в очках: совместные поездки, ужины, день их свадьбы. Боже, они оба просто сияли на фото. У неё ведь тоже могло всё это быть… но теперь слишком поздно. — Ты любишь её? — спросила Ада, поворачиваясь. Леон встретил её взгляд. В его глазах не было никаких эмоций — по крайней мере, для неё. Он улыбнулся своим мыслям, всё той же теплой, утешающей улыбкой. — Всей душой. Она вернула мне надежду, — ответил он, нежно поглаживая светлые волосики ребенка. — Она дала мне то, ради чего стоит жить. Ещё один удар точно в цель. Игнорируя это всепоглощающее чувство, Ада прошла на кухню, забрала пальто и шарф. С этим ничего нельзя было поделать. У Ады Вонг был шанс, и она его упустила. Теперь ей оставалось лишь уйти. Леон провожал её взглядом, пока она направлялась к выходу. — Как его зовут? — спросила она, не оборачиваясь. В воздухе на мгновение повисла тишина, прежде чем Леон ответил: — Скотт Кеннеди-Эшкрофт.

***

К тому времени как Леон вернулся в квартиру, уже была ночь. Стоило ему переступить порог дома, который они делили с Грейс, как он почти физически ощутил, что напряжение отступает. Она всегда действовала на него именно так — дарила ощущение, что у него есть теплое место, куда хочется возвращаться. Эмили пробежала мимо, в сторону гостиной, едва не запнувшись о собственные ноги. — Мама, мы дома! — крикнула она. Леон пошел вслед. Грейс сидела на диване, платиново-светлые волосы были собраны в небрежный конский хвост, а массивные очки обрамляли темные круги под глазами. На ней была одна из рубашек Леона и пижамные штаны в звездочку. На коленях покоился светящийся экран ноутбука, а на журнальном столике лежало несколько аккуратно сложенных стопок бумаг. Эмили набросилась на неё, едва дав ей время отставить ноутбук в сторону. — Эй, маленький ураган! — рассмеялась Грейс, обнимая её и щекоча, отчего девочка извивалась и хихикала. — Я по тебе скучала! Леон тепло улыбнулся этой знакомой сцене — тому, чего он так долго жаждал и наконец обрел. Обойдя журнальный столик, он присел рядом с Грейс. Она прислонилась головой к его плечу. — Привет, — тихо поприветствовала она, и её серые глаза были полны тепла. — Привет, дорогая, — ответил он, запечатлев нежный поцелуй на её лбу. — Я же вроде просил тебя отдохнуть — именно поэтому я и забрал детей с собой. Он обнял её за плечи, притягивая ближе. Эмили уже устроилась по другую сторону от неё. — Я отдохнула, но… — Грейс выпрямилась и забрала младенца из рук Леона, устраивая его поудобнее. Она нежно поцеловала его в макушку, и малыш ответил слабой улыбкой скромно во сне. — Я уже соскучилась по вам. — Я тоже скучал, блонди, — сказал Леон, снимая с неё очки и откладывая их на стол. Его огрубевшие пальцы коснулись её щек. — Но тебе нужно поспать. — Обещаю, я посплю, — кивнула она, ни на секунду не разрывая зрительного контакта. А затем подняла мизинец. Леон обожал эту её мягкую, милую сторону — нежность и легкую неуклюжесть, из-за которых он и влюбился в неё. Он сцепил свой мизинец с её и наклонился вперед, сокращая расстояние, чтобы поцеловать её в губы. Коротко, но с огромной теплотой. Это было всё, что ему нужно. Его жизнь была полной.