Час до рассвета

Гримерка за кулисами тонула в полумраке, пахла тяжелым мужским парфюмом, сценическим дымом и озоном от аппаратуры. Концерт был окончен, но вены все еще пульсировали от адреналина.Риха сидел на диване, откинув голову назад. Тяжелое дыхание срывалось с приоткрытых губ, а влажные от пота пряди волос липли ко лбу. Он расстегнул рубашку до самой груди, чувствуя, как в крови бурлит остаточная ярость и возбуждение.Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошел Пауль. На его лице еще виднелись следы грима, а взгляд был непривычно темным и хищным. Он не сказал ни слова. Лишь запер за собой дверь на ключ, отрезая их от всего остального мира.— Ты сегодня слишком много на себя брал, Риха, — голос Пауля звучал вкрадчиво, почти интимно, но пальцы двигались уверенно, расстегивая ремень на его брюках.Круспе усмехнулся, запрокинув голову сильнее и открывая ему шею, но в его глазах вспыхнул знакомый опасный огонь.— Я брал ровно столько, чтобы удержать зал, малыш, — протянул Риха, хотя его голос дрогнул, когда прохладные пальцы Ландерса скользнули ниже.Пауль не ответил. Вместо этого он резко опустился на колени прямо перед ним. В этой тесной, душной темноте не было места привычному сценическому имиджу, гитарным риффам или маскам. Осталось только чистое, первобытное желание, где каждый из них принадлежал другому без остатка.Риха зажмурился, вцепившись пальцами в обивку дивана, когда Пауль взял его. Все предыдущие месяцы скрытого напряжения, ревности, случайных взглядов и мимолетных касаний в турах слились в один момент. Пауль двигался требовательно, заставляя забыть обо всем, кроме этого горячего ритма и тихого, хриплого рычания, срывающегося с губ Рихи.Круспе резко подался вперед, перехватывая инициативу и заставляя Ландерса подняться. Он впечатал его спиной в холодную стену, грубо целуя — до привкуса крови на губах. Пауль лишь сильнее вжался в него, выгибая спину, хватая Риху за плечи своими цепкими, сильными пальцами и царапая кожу на спине.— Еще... — прохрипел Риха, отрываясь от его губ и целуя Пауля в шею, оставляя на ней яркие, багровые следы.Они двигались слитно, в сумасшедшем темпе, стирая границы между болью и абсолютным удовольствием. Звуки их дыхания, сливающиеся с глухими ударами за стеной, заглушали все остальное. В этот момент существовали только они двое: двое мужчин, отдающих друг другу всю свою нерастраченную страсть в тукслом свете гримерной.Когда напряжение достигло пика, оба сорвались одновременно, глухо стоная. Пауль тяжело дышал, уткнувшись носом в плечо Рихи, а Круспе крепко обнимал его за талию, прижимая к себе так сильно, словно пытаясь вплавить под собственную кожу.Они медленно осели на пол среди разбросанных вещей. Свет был все так же выключен. За окном шумел ночной город, но здесь, в этом темном убежище, царила тишина, нарушаемая только их выравнивающимся дыханием.— Завтра все повторится, — тихо произнес Риха, целуя Пауля в растрепанные светлые волосы.— Обязательно, — ответил Пауль, плотнее укутываясь в объятия, и закрыл глаза, зная, что эта ночь принадлежит только им.