Слова на краю сцены

В предпраздничном настроении первой проснулась Оля. Солнечные лучи мягко касались рыжих волос. Каждая прядка словно загоралась огненным светом, отражая оттенки золотистого цвета. Она аккуратно встала, поправила Юле одеяло и пошла на кухню. Она не знала, как они будут праздновать Новый год, но это, в принципе, было неважно. Важно, что они были вместе. Оля заварила чай: себе — ягодный, Юле — зелёный. Она поставила Юлину кружку на стол, а сама пошла на балкон. За окном царило волшебство: пушистые снежинки медленно падали, кружась в воздухе, как мягкие пёрышки. Видимость за окном исчезла. Деревья, дома и улицы стали неузнаваемыми, скрытыми под слоем белого снега. Но и за этим слоем можно было увидеть тёплые огоньки в окнах других домов. Там люди вовсю готовились к празднику: нарезка салатов, подготовка подарков; кто-то ёлку ставил, а кто-то просто смотрел телевизор, пока другие метались от плиты к столу. — Ты чего тут сидишь? Не холодно? — за спиной послышался сонный, нежный голос. Оля от неожиданности дёрнулась, но мягкие руки перехватили её быстрее, оставляя на месте. — Ты меня напугала. — Знаю, я старалась. Юля села рядом с Олей. Они вместе смотрели на суету в домах, на танцующие снежинки, на снежные шапки деревьев, которые были похожи на гномов. Но в глазах Юли читалась тревога, опасение, страх, но по большей части — грусть. Она старалась скрыть это за нежной улыбкой и кружкой чая, и, да, у неё это получалось, но Оля давно выучила её. Она молча взяла Юлину руку в свою и переплела пальцы, показывая: «Я здесь», «Я рядом», «Ты можешь мне доверять». Юля крепче сжала их руки и громко выдохнула. — Юль. — М? — Не притворяйся, как будто всё нормально, я же вижу. Если ты сейчас ответишь «всё нормально» или «всё хорошо», я обижусь. — Оля поставила свою кружку на кофейный столик рядом с ними. — Оль, не бери в голову, всё нор... — Юля замолчала. Она не знала, кому врала: Оле или себе. Она не любила говорить о своих проблемах. Всегда говорила: «Я сама» или «Всё нормально, ты накручиваешь». И люди верили, верили в бред, иногда придуманный на ходу. Но тут это не срабатывало. Оля читала и видела всё: каждую мелочь, каждое настроение или моменты, когда что-то шло не так. Тишина повисла между ними. Юля не знала, что сказать. Ей казалось: если она сейчас всё расскажет, то покажется слабачкой, а она не хотела этого. Юля всегда была сильной, держала себя в руках, в общем, была той, с которой брали пример, и уходить с этой планки она не хотела. Боялась. Боялась кому-то открыться, рассказать лишнего. Вдруг потом расскажут? Или применят против неё в худший момент. Оля молча взяла кружку из Юлиных рук и поставила рядом со своей. Она взяла её за подбородок и чуть подняла, чтобы смотреть в глаза. Этой же рукой она взяла свободную Юлину руку: теперь они держались за руки, сидя на балконе. Юля моментально опустила голову при первой возможности, пока Оля отвернулась. — Юль. — М? — Посмотри на меня, пожалуйста. И, несмотря на всю гордость, где-то в глубине души она подняла голову. С огромным трудом. Голова казалась тяжёлой, ватной, непослушной. Оля видела это, видела, как тяжело Юле это даётся. Но верила в неё до самого конца. — Что с тобой? Ты вся бледная, грустная... Я рядом, Юль. Мне важно, чтобы с тобой было всё хорошо. Юля молчала. Минуту. Две. Потом сделала глубокий вдох и начала рассказ. — Ты знаешь, родители уехали в командировку. Я смирилась уже, что третий Новый год праздную без них. Но они всегда писали, звонили, спрашивали, как я, справляюсь ли. А сейчас... за две недели ничего. Ни сообщения, ни звонка, да я даже не знаю, доехали ли они! — На глазах выступили слезы. Тихие, мелкие, медленно скатывающиеся по щекам. Оля осторожно коснулась её щеки, смахивая слезу. Пальцы скользнули по щеке, оставляя за собой ощущение тепла. Ее ладонь мягко обняла Юлино заплаканное лицо. В этом простом жесте заключалась вся нежность, понимание и забота. — Ты пробовала им звонить? Юля кивнула. Сил на разговоры не осталось. — Давай тогда вечером им наберём, вместе. Сейчас они, возможно, заняты готовкой. Юля опять кивнула, но уже с маленькой улыбкой на лице. Они посидели еще минут десять на балконе и решили пойти готовить еду к столу. Во время готовки они шутили, смеялись, слушали музыку, разговаривали, сплетничали, помогали друг другу. Юля поняла в этот момент, что ни в один праздник с родителями она не была так счастлива, как сейчас. — Юль, давай сделаем? — Оля показала видео, где пары пишут друг другу что-то, в чем никогда бы не признались, или что-то откровенное. А после курантов обмениваются мини-письмами. — Давай. Девушки закончили с готовкой. На столе стояли: салаты, бутерброды и газировка. Они разошлись по разным комнатам и взяли листик бумаги для письма. Юля долго думала, что написать. «Может, признаться? А вдруг отвергнет, и тогда испортит дружбу». Она сначала написала «Я люблю тебя», стерла. Снова написала «Ты мне больше чем подруга», стёрла. Через пять минут в голову пришла идея — написать стих. «На краю света, где тишина, Свет звёзд пронзает вечерний покой. Тени играют, шепчут сны, И в сердце таится мир другой. Ветер шепчет, листву колыша, Словно тайные мысли унося. Каждый звук — это шёпот мечты, Каждый миг — это время без нас. Здесь не нужно слов, лишь взгляды, И в них отражается светлый путь. Мы танцуем в ритме загадки, В этом мире находим уют. Пусть мир вокруг нас исчезнет вдруг, Мы найдем свой след в тишине. В этом тайном, скрытом кругу Скрыта наша вечная весна.» «Не поймет — хорошо, поймет — посмотрим». С этими мыслями она подписала письмо «Оле от Юли», закрыла его и положила на подоконник. За час до Нового года девушки сидели на балконе с кружкой чая и рассуждали на разные темы. — Юль, кстати, мы родителям твоим хотели позвонить. Юля выдохнула, но с места не сдвинулась. — Не хочу. Не хочу портить этот момент. — Окей, ладно, я щас приду. Оля вернулась через минуту с одним огромным пледом. Она накрыла их двоих и положила голову Юле на плечо. Они просидели так минут сорок, пока не прозвучали куранты. За окном послышались салюты, крики радости, звон бокалов. А они просто сидели, как нравится им: без речи президента, без тазика оливье. Просто с чаем на балконе. — С Новым годом, Оль. — С Новым годом, Юлия Валерьевна. — Эй, чего так официально? — Юля чуть подняла голову, но нежные и мягкие Олины пальцы положили её обратно. — Не знаю, хочется. Тебе идет, не дуйся, — с этими словами Оля аккуратно поцеловала Юлю в висок. Это мгновение, и время замерло. Тёплый свет окутывал их лица, сердце начало биться быстрее. В голове кружились мысли, словно бабочки. Каждое биение ощущалось в ушах. В груди разгоралось тепло, а по коже пробежали мурашки. Мысли путаются, каждый миг кажется бесконечным. Всё вокруг теряет чёткость, и кажется, что ничего другого не существует. Они долго так сидели, пока Оля не вспомнила про письма. Они обменялись ими, Юлины руки дрожали. Открыв Олино письмо, мозг отключился, казалось, сердце вот-вот выскочит. На бумаге было нарисовано аккуратное сердечко, а в нём — небрежным почерком: «Я бы записала в летописи каждый день, проведённый с тобой». Они смотрели друг другу в глаза. Молча, ничего не говоря. Юля опустила взгляд. Оля медленно подошла к Юле и положила руки ей на плечи. — Ты чего? — Не знаю... это просто очень мило. — А мне кажется по-другому, — Оля чуть улыбнулась. — Я поняла, Юль, и это взаимно. Юля медленно подняла голову и смотрела прямо ей в глаза, пытаясь найти подвох, но его не было. Вдруг она поймала себя на том, что забыла, как дышать. Просто затаила дыхание. Они стояли так минуту, две, никто не считал. Время сейчас не имело значения. Оля взяла Юлины руки в свои. Теплые ладошки согревали не только холодные пальцы от эйфории, но и душу. — Ещё я перевелась к вам в класс. Я не хотела тебе сразу говорить, подумала, сюрпризом будет лучше. Ком в горле нарастал с каждой секундой. Юля не знала, что сказать, может, и не надо было? Взгляды встретились, и время словно остановилось. Нежно прикоснувшись губами, они ощутили тепло друг друга, мир вокруг исчез.