Ангел смерти

※※※

Очередная тихая ночь. Ничего особенного не произошло, и, казалось бы, можно наконец поспать, но... сон не шёл. Доктор Чон давно забыл, что такое нормальный отдых. Во время учёбы ему казалось, что недосып — настоящая пытка. В интернатуре он был уверен, что хуже уже не будет. Но теперь он врач. Чон Чонгук — вечный дежурный приёмного покоя. Того самого места, куда скорая помощь привозит всех без разбора. Он мог бы вернуться в отделение реанимации, но не захотел. В приёмном покое не всегда царит хаос. Да, туда могут одновременно привезти трёх-четырёх рожениц. Может поступить сразу несколько пациентов с инфарктом. Но даже это проходит куда спокойнее, чем последствия несчастных случаев. И один из них произошёл совсем недавно. Так как авария случилась всего в нескольких километрах от больницы, пострадавших почти наверняка должны были привезти именно сюда. Ад начался спустя несколько минут после звонка. Сначала в приёмное отделение ворвались фельдшеры с носилками. Затем ещё одни. И ещё. Крики, команды, звон медицинских инструментов, писк мониторов — всё смешалось в один сплошной шум. — Мужчина, пятьдесят пять лет! Закрытая черепно-мозговая! Давление падает! — Женщина, двадцать семь лет! Подозрение на внутреннее кровотечение! — Подготовьте операционную! Чонгук едва успевал переключаться с одного пациента на другого. По предварительным данным, у одной из машин на трассе отказали тормоза. Водитель пытался справиться с управлением, но скорость только росла. В какой-то момент автомобиль на полном ходу врезался в машину, остановившуюся на светофоре. Дальше всё произошло за считанные секунды.

Оглушённый ударом водитель второй машины перепутал педали и вместо тормоза нажал на газ.

Впереди находился мотоциклист.

Удар.

Тело вместе с мотоциклом отбросило вперёд.

Скрежет металла.

Треск пластика.

Чьи-то крики.

Парень вылетел из седла, несколько метров буквально летел над дорогой, прежде чем рухнуть на встречную полосу. И именно в этот момент там ехала другая машина. Водитель даже не успел затормозить. Очевидцы потом говорили, что всё случилось настолько быстро, что они не сразу поняли, что произошло. Чонгук бы с ними поспорил. Он видел последствия. Видел одежду, пропитанную кровью. Видел раздробленные кости на снимках. Видел, как сердце мотоциклиста несколько раз останавливалось прямо у него на глазах. — Теряем его! — Адреналин! — Разряд! Тело дёрнулось на столе. Монитор издал протяжный писк. На несколько бесконечно долгих секунд в помещении воцарилась тишина. А затем по экрану снова побежали зубцы сердечного ритма. Кто-то облегчённо выдохнул. Кто-то тихо выругался. Чонгук лишь на мгновение прикрыл глаза. Откачали. Буквально вытащили с того света. Но победой это назвать было сложно. У парня оказалось столько переломов, что врачам предстояло буквально собирать его по кусочкам. Только выдохнуть ему не дали. — Доктор Чон! Третья каталка! Чонгук резко обернулся. Женщина. Совсем молодая. Не старше двадцати семи. Лицо залито кровью. Глаза закрыты. Монитор показывал стремительно падающий пульс. — Давление? — Шестьдесят на тридцать! — Чёрт... Он уже натягивал новые перчатки. — Переливание готовьте! Пациентку перенесли на стол. Кто-то подключал мониторы. Кто-то готовил препараты. Кто-то звонил в операционную. Каждый занимался своим делом. Каждый понимал, что времени почти не осталось. Чонгук быстро осмотрел женщину. На безымянном пальце тонкое золотое кольцо. На шее серебряная цепочка. Под ресницами засохшие следы туши. Наверное, ехала домой. Или к семье. Или к кому-то, кто сейчас даже не подозревает, что её жизнь висит на волоске. — Доктор! Монитор резко запищал. Пульс падал. Сорок. Тридцать. Двадцать. Пятнадцать. А потом исчез совсем. Тонкая зелёная линия вытянулась вдоль экрана. — Остановка сердца! Все одновременно рванулись вперёд. Чонгук уже выполнял компрессии. Сильные. Ритмичные. Правильные. Так, как его учили. Так, как он делал сотни раз до этого. И всё равно внутри поднималась знакомая паника. Потому что никакой опыт не делает смерть привычной. Никогда. — Адреналин готов! — Вводите! — Разряд! Тело женщины резко выгнулось. Все замерли. Но монитор продолжал показывать ровную линию. Снова попытка. Потом ещё одна. И ещё. Чонгук давно перестал следить за временем. Оставалось только желание вернуть человека обратно. Любой ценой. Но иногда цена уже не имеет значения. Потому что человек ушёл раньше, чем ты успел его удержать. — Время смерти: 20:47. На несколько секунд вокруг стало тихо. Не потому что работы стало меньше. Просто каждый из присутствующих мысленно признал поражение. А потом всё продолжилось. Потому что в соседнем боксе ещё боролись за жизнь. Второго пациента привезли почти одновременно с мотоциклистом. Мужчина. Пятьдесят пять лет. Тяжёлая черепно-мозговая травма. Переломы рёбер. Повреждение лёгкого. Когда его перекладывали на стол, он неожиданно застонал. Слабо. Едва слышно. Но живой человек всегда звучит громче любого монитора. — Господин ? Вы меня слышите? Глаза мужчины дрогнули. На мгновение приоткрылись. Расфокусированный взгляд остановился на Чонгуке. — Док... — Не разговаривайте. Берегите силы. Мужчина с трудом сглотнул. Будто каждый вдох причинял ему боль. — Девочка... Чонгук наклонился ближе. — Что? — Она была со мной... Голос дрожал. — Моя дочь... На губах мужчины выступила кровь. — Она жива?.. Чонгук замер. Всего на секунду. Но этого хватило. Перед глазами вспыхнуло другое лицо. Молодая женщина. Тонкое кольцо на пальце. Засохшая тушь под глазами. Ровная линия на мониторе. Нет. Сейчас нельзя об этом думать. — С ней всё будет хорошо. Он соврал. Впервые за смену. Просто потому, что не смог сказать другое. Мужчина долго смотрел на него. Будто пытался понять, говорит тот правду или нет. А затем едва заметно кивнул. Словно хотел поверить. Очень хотел. После чего потерял сознание. Они боролись за него почти сорок минут. Казалось, что организм сам отказывался умирать. Каждый раз, когда показатели падали критически низко, сердце каким-то чудом продолжало работать. — Давление поднимается! — Есть реакция на препараты! — Отлично! Впервые за всю ночь кто-то улыбнулся. Чонгук тоже. Совсем немного. Только уголком губ. Потому что наконец появился шанс. Настоящий. Не призрачный. Пациента начали готовить к переводу. Кто-то уже заполнял документы. Кто-то звонил наверх. Кто-то обсуждал дальнейшее лечение. Именно тогда мужчина снова открыл глаза. — Доктор... Чонгук повернулся. — Да? Мужчина смотрел куда-то мимо него. Словно видел перед собой вовсе не больничный потолок. — Спасибо... Совсем тихо. Почти шёпотом. Но Чонгук услышал. И почему-то почувствовал облегчение. Будто эта ночь всё-таки закончится не только потерями. Мужчина медленно моргнул. — Передайте ей... Чонгук наклонился ближе. — Что? Слабая улыбка коснулась разбитых губ. — Что я не сержусь... Монитор пискнул. Раз. Ещё раз. Улыбка исчезла с лица медсестры первой. Потом у анестезиолога. Потом у самого Чонгука. Потому что показатели снова начали падать. Стремительно. Ненормально быстро. — Нет... — Давление падает! — Чёрт! — Начинаем! Через секунду вся палата снова превратилась в поле боя. Компрессии. Препараты. Разряды. Команды. Крики. Всё по новой. Только теперь было хуже. Потому что пять минут назад они уже поверили в победу. — Давай... — процедил Чонгук сквозь зубы, продолжая непрямой массаж сердца. — Давай же... Будто мужчина мог его услышать. Будто мог просто передумать умирать. Но сердце не слушало. Оно замедлялось. Сопротивлялось. А потом остановилось. Окончательно. На этот раз без шанса. Без чуда. Без возвращения. В палате воцарилась тишина. Та самая. Которую ненавидят все врачи. Чонгук смотрел на монитор ещё несколько секунд. Хотя прекрасно видел ровную линию. Перед глазами почему-то снова всплыло лицо молодой женщины. А затем голос мужчины.

«Моя дочь...»

«Она жива?..»

Чонгук медленно закрыл глаза. Всего на мгновение. Потому что понимал. Он не спас её. Не спас его. И самое страшное — этот человек умер счастливым. Умер, поверив, что его дочь жива. — Время смерти: двадцать три двадцать одна. Никто ничего не сказал. Чонгук снял окровавленные перчатки. Сжал их в кулаке. А затем выбросил в контейнер. На руках всё ещё оставалась кровь. Кровь человека, который несколько минут назад сказал ему спасибо. И которого он всё равно не смог спасти. После стабилизации остальных пациентов мотоциклиста наконец перевели в реанимацию. К утру приёмный покой снова начал напоминать больницу, а не поле боя. Только запах крови никуда не делся. Как и воспоминания. Закончив смену, Чонгук направился в родное отделение. — Гуки, ты домой? — окликнул его врач, стоявший возле поста. — По-моему, он давно переехал в комнату отдыха, — усмехнулась девушка за стойкой регистрации. — Отвалите, — буркнул Чон и продолжил путь. — Снова много людей было? — спросил врач у медсестры. Улыбка девушки тут же исчезла. — Массовая авария. Она ненадолго замолчала. — Двоих потеряли. Врач тяжело выдохнул и перевёл взгляд на уходящего Чонгука. Тот даже не обернулся. Шёл вперёд, ссутулив плечи так, словно за одну ночь постарел на несколько лет. — Эх, Гуки...

※※※

— Всё ещё живой? Слева взмахнули чёрные крылья. В ответ последовал лишь усталый кивок и слабая улыбка. — Ты уже забрал двоих. Пойдём, тебя зовёт Джун. — Почему он вечно вызывает именно меня? — недовольно спросил парень. — Ну... — задумался Хосок. — Наверное, потому что ты у нас самый милосердный среди ангелов смерти. — А почему я вообще должен быть злым?! — вспыхнул Тэхён. — Им всё равно предстоит дорога либо в ад, либо в рай. Они ещё долго не смогут вернуться сюда. Так почему бы им не посмотреть на своих близких в последний раз? — Тэхён... Хосок опустил голову и устало потёр лоб. — Ладно, Хо. Я понял. Пошли.

※※※

— Чонгук! Шлепок по заднице всё-таки сумел его разбудить. — Хён... — прохрипел парень. — Хватит покушаться на мою жопу... — Почему? — голос тут же стал подозрительно заигрывающим. — Она же такая аппетитная. Джин демонстративно потянул к нему руки. Чонгук, лежавший лицом в подушку, медленно повернул голову. — Хён?.. Сокджин?! Ты совсем охренел?! Он мгновенно вскочил на ноги, ошарашенно уставившись на старшего. — Ну вот, раньше бы так. Собирайся, пойдём посидим с друзьями. — У меня смена... — Я проверил расписание. У тебя сегодня выходной. Более того, ты проспал четырнадцать часов. Сейчас шесть вечера. Самое время выйти в люди. — Но... — Чонгук. Джин посмотрел на него так, что спорить сразу расхотелось. — Собирайся. Покорно ворча и бормоча ругательства себе под нос, Чонгук всё-таки поднялся. Заодно получил выговор за бардак на голове. Впрочем, Джин тут же собственноручно привёл его кудри в порядок и собрал волосы резинкой. К половине седьмого они уже были на крыше дома одного из интернов. Оказалось, Джин всё организовал заранее. Все скинулись деньгами, заказали еду, напитки и устроили небольшой вечер под открытым небом. Разместились на большой корейской кушетке. Погода стояла тёплая, дожди закончились, а звёзды ярко сияли над головой. Идеальный вечер. — Чимин-а-а-а, ты уже всё приготовил? Ащ, какая прелесть! Джин моментально принялся нахваливать сервировку. — Здравствуйте, хённим, — улыбнулся Чимин. Чонгук в своей привычной манере максимально заебанного человека просто поднял руку вместо приветствия. — Здравствуйте, господин Чон. — Чимин. Он тоже твой хён. И вообще, давно пора перейти на «ты». — Но вы же... — Ладно, сейчас напьёмся — расслабишься. А где брат твой? — Тут я. Голос за спиной заставил всех обернуться. — Пак Богом, ты чего брату не помог? Ушлёпок. — Хён, по-моему, ты забываешь, что старше меня всего на два дня, — усмехнулся Богом, усаживаясь рядом. — О, Чонгук. Я тебя в последний раз видел полгода назад. — Две недели назад, — буркнул тот. — Чонгук, он прилетел из Штатов три дня назад, — рассмеялся Джин. Чонгук медленно поднял глаза. — Очнись, Чон, — хмыкнул Богом. — Жизнь мимо тебя летит. — А где остальные? — поспешил сменить тему Чонгук. — Ыну через пару минут будет. Хёнсик и Соджун минут через двадцать. — Как всегда опаздывают. — Значит, штрафная. Давайте выпьем. Ыну действительно появился через пять минут. А вот Хёнсик и Соджун умудрились задержаться ровно на двадцать. Поэтому Джин безжалостно выписал каждому по штрафной за каждую минуту опоздания. Через час компания уже была довольно весёлой. — Я не шучу! — возмущался Чимин. — Мелкий, тебе надо меньше ужастики смотреть, — смеялся Богом. — Там правда странная аура! — А я согласен... Неожиданно хриплый и слегка пьяный голос Чонгука заставил всех замолчать. От него подобных заявлений никто не ожидал. Все удивлённо повернулись к нему. Поняв, что придётся объяснять, Чонгук тяжело вздохнул. — Иногда, когда нахожусь в реанимации рядом с тяжёлыми пациентами, меня резко пробирает холод. Хотя в палате тепло. И ещё постоянно кажется, будто кто-то наблюдает. За весь вечер он не произнёс столько слов подряд. И, кажется, зря. Потому что в следующую секунду ему между лопаток прилетел увесистый удар ладонью. — Спать надо больше, идиот! — Хён! — возмутился Чонгук. — Больно вообще-то! Все рассмеялись. Но спустя мгновение Джин резко замер. По его телу прошёл тот самый холод, о котором говорил Чонгук. По коже побежали мурашки. А между лопаток вспыхнула резкая боль. Точно такая же. — Ай! Джин вскрикнул и резко побледнел. — Соджун! Он схватил друга за запястье. — Подними футболку. Посмотри, что у меня на спине. — Джин, хватит цирк устраивать. — Я серьёзно. Оно жжётся... Страх в глазах старшего заставил Соджуна насторожиться. Он осторожно подошёл и приподнял ткань. А в следующую секунду просто рухнул на месте. В обморок. — Соджун! Все тут же подскочили. Все, кроме Ыну. Тот медленно поднялся, подошёл к Джину со спины и тоже приподнял футболку. Замер. Отступил на шаг. Потом ещё на один. — Еб... твою мать... Только и смог выдохнуть он. — Да что там такое?! Богом отпустил приходящего в себя Соджуна и подошёл посмотреть сам. После чего застыл. На спине Сокджина, прямо между лопаток, алел отпечаток ладони. Не синяк. Не раздражение. Именно отпечаток. Будто кто-то со всей силы ударил его всего несколько секунд назад. Хёнсик, не растерявшись, достал телефон и сфотографировал странный след. Тогда никто из них ещё не понимал, на что именно смотрит. — Соджун? Ты в порядке? — Со... джу... — Что? — не понял Чимин. — Соджу... Повисла тишина. — А-а... Чимин медленно поднялся, взял бутылку соджу и протянул другу. — Держи. Соджун забрал бутылку и осушил её почти залпом. Кажется, этот вечер они не забудут уже никогда.

※※※

Какие бы странности ни происходили с этой компанией, от выпивки никто никогда не отказывался. Поэтому уже через пятнадцать минут всё будто вернулось на круги своя. Ребята снова шутили, смеялись и дружно обвиняли Сокджина с Чонгуком в том, что те специально решили их напугать. Вот только самому Сокджину, который обычно смеялся громче всех, было совсем не весело. — Сокджин-хён, — осторожно обратился к нему Чимин. — У нас внизу шаманка живёт. Может, сходим? Вдруг она что-нибудь прояснит... — Да что за бред? Они просто разыграли нас! — не унимались Ыну и Богом. — А я бы сходил, — неожиданно поддержал Хёнсик. — Я тоже «за», — кивнул Джин. — Чонгук? Чонгук сидел, запрокинув голову, и смотрел на небо. Почему-то ему казалось, будто он опирается на чью-то спину, а голову положил кому-то на плечо. Странное ощущение. Такое знакомое. Такое тёплое. Настолько приятное, что совершенно не хотелось открывать глаза и возвращаться к разговорам вокруг. — Чон, ты нас слышишь? Рука Джина легла ему на плечо. — А? — Чонгук вздрогнул, будто выныривая из глубокого сна. — Да? — Мы к шаманке идём. Ты с нами? — Сейчас? — он поднял запястье и посмотрел на часы. — В половине девятого вечера? — Нас она примет, — улыбнулся Чимин. — Это моя соседка. Чонгук пожал плечами. — Ладно. Компания поднялась со своих мест и направилась к лестнице. Кто-то шёл серьёзный и задумчивый. Кто-то — с искренним любопытством. А кто-то продолжал шутить, заявляя, что представление ещё не закончилось. Чонгук уходил последним. Перед тем как ступить на лестницу, его будто что-то остановило. Необъяснимое чувство. Словно кто-то окликнул его без слов. Внутри всё напряглось. Захотелось обернуться. Очень сильно. Чонгук медленно повернул голову в сторону оставшейся позади кушетки. И замер. Силуэт. Там определённо только что кто-то сидел. Высокая тёмная фигура. Всего на мгновение. Моргнул. И никого. Пусто. Только подушки, оставленные после их посиделок, да колышущаяся от вечернего ветра ткань навеса. Чонгук нахмурился. Сердце почему-то забилось быстрее. Но уже через секунду он раздражённо выдохнул и покачал головой.

«Может, хён и прав...»

Он устало потёр глаза.

«Я вообще не высыпаюсь.»

Ещё раз посмотрел на пустую кушетку. Ничего. Никого.

«Вот и мерещится всякая ерунда...»

И всё же, спускаясь по лестнице вслед за друзьями, Чонгук никак не мог избавиться от ощущения, что кто-то провожал его взглядом. Все семеро спустились вниз и вошли в здание через другой вход. Квартира соседки, о которой говорил Чимин, находилась в правом крыле. Дом был небольшим, поэтому они почти сразу оказались у нужной двери. Кто-то переминался с ноги на ногу в ожидании, кто-то смеялся, а кто-то стоял молча. Лично Чонгуку было всё равно. Он человек науки. Он не верил во всю эту ерунду. А его видения... Недосып. Просто недосып. Чимин постучал в дверь. Три коротких удара. Затем два длинных. Чонгук нахмурился.

«А это ещё что за шифр?..»

Долго ждать не пришлось. Дверь почти сразу открылась. — Чимини? Что случилось, сынок? — удивилась приятная на вид женщина лет пятидесяти. — Госпожа Ём! — широко улыбнулся слегка подвыпивший Чимин. — Вы можете нам помочь? — Всем? — удивлённо оглядела она компанию. — Да! — закивали сразу несколько человек. — Хорошо... Проходите. Она отошла в сторону, пропуская гостей внутрь. Все вошли. Кроме Чонгука. Он продолжал стоять на пороге, задумчиво глядя в пустой коридор.

«А оно мне вообще надо?..»

— На твоём месте я бы зашла. Странная усмешка появилась на лице женщины. Чонгук поднял на неё взгляд. — Но вы не на моём месте. — И слава богу, — усмехнулась она. — Не за мной же смерть по пятам ходит. Чонгук замер.

«Смерть?..»

В груди неприятно кольнуло.

«То есть там, на крыше...»

— Да, — спокойно ответила женщина. Парень резко поднял голову. — Он был и на крыше. Хотя я бы сказала, что следует за тобой ещё с больницы. — Откуда вы... — Заходи. И он вошёл. Осторожно. С опаской. Это было страшно. Он ведь человек науки. А тут какая-то незнакомая женщина не только говорит о его мыслях, но ещё и отвечает на них. Страшно. Очень. Комната напоминала небольшое храмовое помещение. Стены были расписаны странными картинами и легендами. Где-то люди молились Будде. Где-то воины уходили на юг под развевающимися знамёнами. Странно. Но красиво. Женщина села за низкий столик. На нём лежал веер, а рядом стояли небольшие мешочки с неизвестным содержимым. — Что случилось? — серьёзно спросила она. — А сами угадать не можете? — ухмыльнулся Богом. — Не хами, — тут же одёрнул его Чимин. Но женщина лишь усмехнулась. — Ты бы поосторожнее был. — В каком смысле? — Осторожность никогда не была твоей сильной стороной. Но через неделю ты и сам всё поймёшь. Богом нахмурился. — Через неделю? — Узнаешь. И снова эта загадочная улыбка. — Мы сидели у меня на крыше, — решил начать Чимин. — Сокджин-хён пошутил над Чонгук-хёном... Он указал сначала на одного, затем на другого. — А потом появилось это. Покажите. Джин развернулся. Чимин поднял его футболку. — И что я должна увидеть? Женщина вопросительно приподняла бровь. Чимин нахмурился. Посмотрел на спину. Потом ещё раз. След исчез. Полностью. Кожа была абсолютно чистой. — Но... Он поднял футболку выше, словно надеялся найти отпечаток в другом месте. — У меня есть фотография, — вмешался Хёнсик. Он достал телефон и открыл галерею. Снимок был на месте. По крайней мере, он так думал. Хёнсик развернул экран к шаманке. — Чистая спина, — спокойно сказала женщина. Теперь уже нахмурился сам Хёнсик. Он перевёл взгляд на экран. Замер. На фотографии тоже ничего не было. — Не понимаю... Я же снимал. — И я видел этот след, — серьёзно сказал Соджун. Женщина поднялась. Подошла к Джину. Не говоря ни слова, приложила ладонь к его спине. И тут же отдёрнула руку. Будто обожглась. — Это он... Она резко повернулась к Чонгуку. — Это твой его ударил. — Мой? — скептически переспросил он. — Ты его знаешь. А он тебя нет. Женщина вернулась за стол. Подняла веер и достала длинные молитвенные бусы. Встряхнула их. Камни с громким стуком рассыпались по поверхности. — Подойди. На этот раз обращались к Чонгуку. Он медленно поднялся. Подошёл. Собирался сесть напротив. — Нет. Сядь здесь. Она указала на место рядом с собой. Чонгук подчинился. Женщина взяла его ладонь и положила её на бусы. По телу тут же разлилось тепло. Невозможное. Камень должен быть холодным. Но бусины были горячими. Словно их только что держали возле огня. — Это его энергия... Она внимательно посмотрела на Чонгука. — Хочешь увидеть его? Несколько секунд он колебался. Затем кивнул. Женщина поднялась за его спиной. Положила ладони на виски. — Закрой глаза. Он подчинился. В комнате воцарилась тишина. А затем... В дальнем углу вспыхнул первый огонёк. Свеча. За ней загорелась вторая. Третья. Четвёртая. Одна за другой свечи зажигались сами собой, выстраивая дорожку света через всю комнату. Соджун побледнел так сильно, что Богом предусмотрительно придержал его за плечо. На этот раз падать в обморок было нельзя. Когда последняя свеча вспыхнула, вокруг остались лишь темнота и эта светящаяся тропа. — Посмотри... — прошептала шаманка. Чонгук открыл глаза. И увидел его. В самом конце дорожки стоял силуэт. Высокий. Тёмный. Он лениво опирался плечом о стену. А за его спиной медленно двигались огромные крылья. — Видишь его? — Да... Все обернулись туда же. Но ничего не увидели. Кроме одного человека. — И ты его видишь... — шаманка посмотрела на Джина. Сокджин побледнел. — Я? — Потому что хорошо его знаешь. — Не бойся. Он пришёл не за тобой. — За мной? — тихо спросил Чонгук, не отрывая взгляда от фигуры. — Он хочет забрать тебя. Но твоё время ещё не пришло. — Тогда зачем ему Чонгук? — нахмурился Чимин. Женщина долго смотрела на силуэт. А потом тихо ответила: — Потому что он влюблён. В комнате стало настолько тихо, что слышно было потрескивание свечей. — Ещё когда был жив, он любил тебя. Чонгук застыл. — Ваши души давно связаны. Слишком давно. Но в этой жизни его забрали раньше срока. Из жадности. Из-за чужого желания обладать тем, что никогда ему не принадлежало. Она перевела взгляд на Чонгука. — А тебе однажды суждено пойти за ним. Потому что, как бы ни складывались ваши жизни... Вы всегда должны быть вместе.

※※※

Богом со своим врождённым скептицизмом решил, что женщина несла полнейший бред. Поэтому, как только компания вернулась на крышу, он начал безостановочно шутить над произошедшим. Вот только смешно было, кажется, одному ему. Или же это была его защитная реакция. Потому что остальные выглядели так, словно их одновременно огрели по голове чем-то тяжёлым. От алкоголя отказался только Чонгук. Ощущение жара никуда не исчезло. Наоборот. С каждой минутой становилось только хуже. Казалось, будто кто-то стоял совсем рядом. Так близко, что можно почувствовать дыхание. Левое плечо буквально горело. Хотя ночной ветер был достаточно прохладным, чтобы по коже бегали мурашки. Джину стало ещё хуже. Человек, который всю жизнь мог перепить половину компании и спокойно отправиться домой, сейчас сидел на полу возле туалета, обнимая унитаз как самого дорогого друга. В конце концов стало понятно, что самостоятельно домой он не доберётся. Поэтому его оставили ночевать у Чимина. Остальные постепенно разъехались. Чонгук уходил последним. Автобусная остановка находилась недалеко. Да и домой ему совершенно не хотелось. Он собирался переночевать в больнице. Как делал уже не раз. В собственной квартире было слишком тихо. Слишком душно. Слишком много воспоминаний. Некоторые вещи проще переживать на работе. Среди чужой боли. Потому что тогда не приходится думать о своей. — Опять к нему идёшь? За спиной раздался знакомый голос. Чонгук резко обернулся. Госпожа Ём сидела на ступеньках возле подъезда и курила сигарету. Оранжевый огонёк вспыхнул в темноте. — Я иду на работу. — Ты прекрасно понимаешь, о ком я. На её губах появилась лёгкая усмешка. И почему-то именно она окончательно вывела Чонгука из себя. За сегодняшний день он видел слишком много смертей. Слишком много крови. Слишком много людей, которых не смог спасти. А теперь какая-то женщина продолжала лезть туда, куда он никого не пускал. — Нет. Он резко покачал головой. — Нет, не понимаю. — Врёшь. — Да что вы вообще обо мне знаете?! Голос сорвался неожиданно даже для него самого. Женщина спокойно смотрела в ответ. Без страха. Без раздражения. Будто ждала именно этого. — Вы переходите все границы. — Я? Она вдруг тихо рассмеялась. И этот смех почему-то разозлил ещё сильнее. — Ребёнок, я пытаюсь тебя защитить. — Я вам не ребёнок! Чонгук сорвался на крик. Громче, чем собирался. Громче, чем следовало. Но остановиться уже не мог. — Мне не нужна ничья защита! — Чонгук... Впервые за весь вечер её голос прозвучал устало. По-настоящему устало. — Ты даже не понимаешь, насколько ошибаешься. Он хотел ответить. Хотел снова накричать. Хотел уйти. Но не смог. Потому что женщина вдруг перестала улыбаться. Совсем. И её взгляд стал тяжёлым. Слишком серьёзным. — Иди домой. — Что? — Иди домой. Она поднялась со ступенек. — Тогда ты поймёшь, кто именно пришёл за тобой. По спине Чонгука пробежал холод. Впервые за весь вечер жар исчез. Словно его выключили. — О чём вы говорите? Но женщина уже отвернулась. Затушила сигарету о край урны. Выбросила окурок. И пошла прочь. — Госпожа Ём! Она даже не обернулась. — Иногда, — донёсся её голос из темноты, — мёртвые возвращаются не потому, что хотят причинить боль. Чонгук замер. — А потому, что не смогли уйти. После этого наступила тишина. Настоящая. Тяжёлая. Он ещё долго смотрел ей вслед. Пока её силуэт окончательно не растворился во мраке. — Пойму?.. — едва слышно прошептал он. В груди болезненно сжалось. Слишком давно он запрещал себе думать об этом. Слишком давно делал вид, что всё прошло. Что всё осталось в прошлом. Что он смирился. Но сейчас... Сейчас впервые за много лет внутри появилась надежда. Страшная. Безумная. Невозможная.

«Неужели...»

Он медленно опустил взгляд на собственные дрожащие руки.

«Неужели это действительно ты?..»

※※※