В лучах солнца

Готье был красивым и Скэриэл считал его таковым всегда ещё с той самой первой встречи у музея. Но ещё красивее Готье становился когда на него падал солнечный свет. Например как сейчас. Они сидели в комнате Готье. Тот уже довольно долго сидел за домашним заданием, а Скэриэл валялся на его кровати, бесцельно листая ленту соцсетей. Из окна светило закатное солнце, красиво обрамляя профиль лица и подсвечивая белые как снег волосы и ресницы Готье. Скэриэл никак не мог иногда не отрываться от телефона и не рассматривать его. В лучах солнца волосы Готье становились почти прозрачными, а серые глаза будто начинали светиться изнутри, и в эти моменты он выглядел таким... волшебным и нереальным?  Скэриэл в очередной раз повернул голову, чтобы порассматривать Готье и понял, что ему хотелось бы запечатлеть это красоту. Поэтому он включил камеру на телефоне, направил его на Готье и сфоткал. Теперь он сможет любоваться этой прекрасной картиной когда захочет. Лоу глупо заулыбался, рассматривая фотографию. Готье оторвался от домашнего задания и повернул голову в сторону Скэриэла, недоумённо уставившись на него. Теперь солнце светило за его спиной и казалось, будто у него вокруг головы образовался нимб. — Ты что, сфоткал меня что-ли? Улыбка с лица Скэриэла тут же исчезла и он оторвался от рассматривания получившейся фотографии. Он думал, что сфоткал Готье незаметно, а оказывается нет... Кажется, он переоценил свои возможности в незаметной съёмке. — Просто захотелось запечатлеть красивый момент. А что? — Недолго думая, ответил Скэриэл и, в привычной манере, хитро улыбнулся, словно говоря: "Ну и что ты мне сделаешь? Правильно, ничего". Глаза Готье округлились от удивления. Кажется, он совсем не ожидал такого ответа. Но удивление тут же сменилось на смущение и щёки Готье покрылись лёгким румянцем. Выглядел он очаровательно и Скэриэл еле подавил желание прикоснуться к нему. — А можешь... показать, что получилось? — спросил Готье. В его голосе послышалось любопытство и в то же время неловкость. Скэриэл ничего не ответил. Он открыл фотку в галерее и повернул телефон экраном к Готье. Тот долго смотрел на фотографию, будто пытаясь понять, что такого в ней увидел Скэриэла, а потом нахмурил брови и перевёл взгляд на Лоу. — Ты правда считаешь это красивым? — неверяще спросил он. Скэриэл убрал телефон и закивал. — Ты даже не представляешь насколько. Ты очень красивый, Готи, и я не устану повторять тебе это. Но когда на тебя светит солнце ты становишься ещё красивее, и я... — Скэриэл на секунду замолчал подбирая слова, — просто не мог отказать себе в том, чтобы не сохранить этот момент на память. Готье на это ещё больше смутился и отвёл взгляд. Кажется ему было тяжело принять то, что говорил Лоу. Скэриэл ещё немного посмотрел на него, а потом встал с кровати и, подойдя к Готье, уверенно взял его лицо обеими руками. — Ты самый красивый чистокровный, которого я когда либо видел, — с этими словами Скэриэл мягко улыбнулся. Готье чувствовал, как в животе запорхали бабочки от этих слов. Ему захотелось отвести взгляд, но от чего-то он не смог этого сделать.  — Правда? — прошептал он. — Правда-правда, — ответил Скэриэл и большим пальцем правой руки нежно погладил щёку Готье. Тот, в ответ, неосознанно прижался к ладони, будто желая получить ещё больше ласки, но боялся сказать это вслух. Скэриэл не выдержал и, приятнув Готье к себе, нежно и аккуратно поцеловал, будто боясь спугнуть. Готье удивлённо выдохнул в поцелуй, но не отстранился. Наоборот, он положил руки Скэриэлу на талию и приятнул к себе ближе. Поцелуй был медленным и тягучим, словно мёд.  Скэриэл переместил одну руку с лица Готье на его макушку, перебирая светлые пряди, а другую положил на шею, прижимая его к себе ещё ближе. Скэриэл чувствовал губы Готье на своих, тёплые руки на талии и чувствовал, как начинает плавиться. Лоу углубил поцелуй и почувствовал, как Готье теперь вцепился руками в его футболку от нахлынувших чувств. Через пару минут они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Волосы Готье были растрёпаны, губы влажные и припухшие о поцелуев, брови сведены к переносице, а на щеках играл очаровательный румянец. И Скэриэл снова, снова, не мог оторвать от него взгляд. Готье был до безумия красивым и, если бы у Лоу только была возможность, он бы смотрел на него вечно. В сотый, а может даже в тысячный раз изучал бы уже такие привычные и полюбившиеся черты лица и изгибы и ему бы никогда не надоело. Никогда. Спустя ещё какое-то время Готье наконец нашёл в себе силы поднять взгляд на Скэриэла. Он тихо начал: — Знаешь, мне никогда никто не говорил таких слов... — Готье на секунду замолчал, будто собираясь с мыслями. — И мне так приятно, но в то же время так непривычно и неловко это слышать, что внутри меня каждый раз буквально буря, когда ты заваливаешь меня комплиментами и смотришь так, будто я самое драгоценное, что было у тебя в жизни... Скэриэл внимательно слушал его и с каждой секундой улыбка на его лице становилась всё шире. Он всей душой обожал смущать Готье и заваливать его комплиментами, а потом смотреть на его реакцию. На то как он краснеет и недоумённо хмурится, видимо, не понимая, как ему кто-то может говорить подобное.  Скэриэл наклонился и, снова обхватив лицо Готье руками, поцеловал его в макушку. Готье в свою очередь прижался к животу Скэриэла и, обняв его, уткнулся носом в футболку. Лоу принялся мягко поглаживать его по голове, вплетая пальцы в шелковистые белоснежные волосы. В комнате повисла тишина, а солнце уже начало скрываться за горизонтом, погружая комнату в полумрак, оставляя только еле заметное солнечное свечение.  В голове Скэриэла не было того привычного роя мыслей, он лишь знал, что точно никогда не забудет этот момент. Он сохранит его в памяти навсегда, даже если фотография каким-то образом исчезнет или телефон сломается.