Забудь.

Примечание: Я вот на днях подумала... а что, если мне попробовать впервые в жизни написать что-то лёгкое, романтическое, с элементами эротики и при этом не вкалывать всю таблицу Менделеева себе в вену? Так вот, дорогие мои фанаты Достогоголей/Фёлаев, это для вас.

Часть 1.

Николай Гоголь — шестнадцатилетний безумный парень, которого остерегается всё село. Нет, не потому что он опасный, не потому что он кого-то довёл до истерики или ударил. Наоборот. В этой хмурой деревне он был как лучик солнца, но через чур яркий. Так, что мог обжечь или заслепить. Рядом с ним все очень быстро устают, так как энергии просто не хватает, что бы выдержать такую бурю эмоций (хоть и позитивную) и поток информации. Он живёт в среднестатистической семье. Отец — глава сельского совета. Мать — обычная домохозяйка. Николай старший ребёнок в семье, у него есть младшая сестра Анна Гоголь. Ей 10 лет, она, в отличие от своего брата, славится своим тихим характером (таким, что слова не вытянешь). Отец довольно нежный, хоть и строгий. Мать — уверенная и любящая. И все удивлялись тому, как мог вырасти такой сын у таких людей... во первых, он даже внешне на них не был похож. Высокий, альбинос, гетерохромия (один глаз зелёный, другой — голубой), волнистые волосы, бледноватая кожа. В то время как у всей семьи рыжие волосы, карие глаза и невысокий рост. Издевательств и насилия не было, но была неприязнь. Скрытая, невысказанная, но она ощущалась очень хорошо. Подростки в селе обсуждали его за спиной. Молодые женщины распустили сплетни про то, что его мать, Мария Гоголь, изменила Василию Гоголю и переспала с другим богатым мужчиной, в результате чего забеременела Николаем. Бабушки говорили про него, что он, якобы, сам посланец сатаны. Николай это понимал. Даже тупой понял бы. Он не знал подробности, но знал, что из-за внешности и отличия его точно не принимают в селе, учитывая поведение его одногодок. Но он не был из тех, кто впал бы в яму тяжёлого депрессивного состояния из за мнения других. Да, это тяжело, но портить жизнь из за этого он не видел смысла. Он любил свою семью, своих куриц, свой дом и свою жизнь. Его семья тоже любила его. Большего для счастья и не нужно. Но в один день в село переехал он. Фёдор Достоевский. Мальчик его возраста, почти не выделяющейся внешностью, но вызывал лёгкий холодок по коже. Бледный, как смерть. Волосы чёрные, как смола, подстрижены по плечи и чёлка, скрывающая часть лица. Алые, пустые глаза. И улыбка, не доходящая до самих глаз. Такая нежная, такая спокойная, такая лёгкая, и холодная. Он владел гениальным интеллектом: хоть его всё и ужасались, но ценили и уважали. Фёдор характером нравился немногим: прямолинейный, холодный, самоуверенный, эгоистичный. Его семья богатая: отец пастор, мать работает завучем в школе. Николай обходил их дом десятой дорогой. Он не любил таких холодных людей. Точнее, он их боялся. Каждый раз, когда смотрит на членов их семьи или Фёдора, у него пробегают мурашки по коже. — Николай Гоголь, верно? — спросил Фёдор, когда Николай нечаянно столкнулся с ним, бежав по школьному коридору с стопкой книг в руках. Николай сидел на полу и собирал книги, разлетевшиеся по линолеуму. Он прикусил нижнюю губу, сердце немного забилось чаще. Не от влюблённости, а от странного и не приятного чувства тревоги возле него. — Верно. Но можешь меня называть просто Коля, как и все в этой школе. Извини, что врезался, просто спешу на дополнительные занятия по математике. Знаешь, терпеть не могу этот предмет. Но учительница говорит, что с такими оценками могу и на второй год остаться, то есть, не выпуститься из школы вообще и до сих пор сидеть в 11-ом классе. Это так тупо, не думаешь, Федя..? — его поток слов прервал Фёдор. — Николай... то есть, Коля, вы бы не могли, пожалуйста, показать, где тут находится школьный туалет? Фёдор показал ему руку, которая вся была в чёрной пасте. — Ручка протекла. — его голос был совершенно спокойным, нежным, вежливым и холодным. Николай слегка вздрогнул от того, что его перебили. Обычно его слушали, хоть и из вежливости. Улыбка спала с лица на пару секунд, смотря на руку Фёдора. Но потом она вернулась снова "Чёрт, а ведь по дороге в школьный туалет можно будет ему столько рассказать! Возможно, подружимся! Буду первым, кто сможет подружиться с холодным и загадочным Федей!". — Конечно, идём за мной! Я тебе всё покажу и расскажу! — с радостью сказал Николай. Они пошли по пустым школьным коридорам. Занятия давно закончились, сейчас проводились только дополнительные либо поза классные занятия. "Интересно... на какое поза классное занятие он ходит? Вот оно! Стоит расспросить человека про него, что бы подружиться и войти в доверие... хоть он и ужасающий, но наверное, мне будет с ним комфортно, когда я узнаю про него поближе". — Ты ходишь на какое-то дополнительное занятие? — спросил Николай, пока они шагали по коридору. — Да. Я играю на виолончели. — спокойно ответил Фёдор. У Николая чуть не отвисла челюсть. Виолончель?! Это же столько денег! У Гоголя среднестатистическая семья, и они иногда не могут позволить себе купить новые ручки или тетради. Он не думал, что семья Фёдора настолько богата, что бы купить виолончель. — А... виолончель твоя, или тебе по наследству досталось, или что-то в этом роде? — удивлённо спросил Николай. — Нет. Она моя. Гоголя охватила зависть. Он с детства хотел играть на акустической гитаре... та хотя бы на укулеле. Но он не мог даже про дудку мечтать. А у Фёдора целый, дорогущий и элитный инструмент! Всю остальную дорогу они прошли молча. Николай надеялся, что Фёдор хоть как-то заговорит с ним сам, или в ответ спросит хотя бы про то, что он здесь делает. Но нет. Холодное молчание. Николаю стало как-то... не то не уютно, не то грустно, он сам не понял. Но почему-то ему захотелось узнать про Достоевского больше. — Федь, ты... — Николая прервали. — Кажется, мы уже дошли до уборной. Не так ли? — спросил Фёдор, когда они остановились перед школьным туалетом. — А ты внимателен, Федь! — с неловкой радостью пошутил Гоголь, стараясь разрядить обстановку, — да, ты стоишь перед вратами великого школьного туалета. Официально разрешаю тебя воспользоваться раковиной в нём. — торжественно заявил Николай. — Спасибо, Коля. — сказал Фёдор из вежливости, в то время как сам пропустил сквозь уха половину слов Гоголя, находясь где-то в своих мыслях. Он вошёл внутрь и начал отмывать тонкие, бледные руки от чёрной, вязкой жидкости. Чернило въелось в кожу за всё время достаточно сильно, и всю массу оттереть физически было не возможно. Но Фёдор всё равно не прекращал драять кожу. Чёрное пятно на руке сильно выбивалась из его холодного и собранного образа. Он не обратил внимания на то, как Николай ушёл. Вредная привычка: летать где-то у себя в мыслях. Но он умудрялся замечать и держать в памяти важные моменты или информацию. Пустая болтовня Николая ею не являлась. Достоевский, вытерев руки (чёрное пятно на левой он так и не отмыл до конца) пошёл на четвёртый этаж. Там должен быть музыкальный класс. Из него выходил какой-то парень. Странный у него был вид: длинные, крашеные в белый и нежно фиолетовый волосы, светлая кожа, жёлтые глаза и довольно странная стрижка. Он шёл с ровной осанкой, ни вид был довольно строгим. Заметив направление Фёдора, парень подошёл к нему. — Ты в двести шестой кабинет, верно? Музыкалка? — спросил он. Но в голосе не было той строгости, что внешне. — Да. — остановился Достоевский, повернувшись к светловолосому. — Он закрыт на ремонт. Занятия по музыке начнутся на следующей неделе. — совершенно обычным и лёгким тоном. — ты Фёдор Достоевский? Про тебя в школе слухи ходят, что ты сам дьявол. Но ты не обращай внимания, они и не за такие мелочи осуждают. Школа была довольно небольшой, сельской. Самой обычной. Всего два этажа по 10 кабинетов на каждый. Два туалета: женский и мужской. Она была старой и пошарпанной, красный кирпич выцветал, покрытие полов стиралась, запах старой бумаги и котлет из столовой на первом этаже. Так что то, что его знали и обсуждали не являлось какой-то популярностью. Нет. Тут знали всех и обсуждали абсолютно всех, но кого-то больше, кого-то меньше. — Спасибо за предупреждение о ремонте. По поводов слухов – переживу. — говорил он с лёгким скепсисом. — Меня зовут Андрей Сигма. Приятно было познакомиться. — закончил разговор желтоглазый, явно понимая, что ничего из него не выйдет. Он пошёл по своему направлению, оставив Фёдора в одиночестве. Достоевский, в свою очередь спустился на первый этаж, дабы забрать своё пальто и пойти наконец домой. Ему не сильно нравилась эта школа, особенно старый подход к обучению и методы преподавателей. Поэтому никогда не желал задерживаться в ней. Он открыл свой шкафчик. Тонкие, металлические стенки, поржавевший материал покрытый пылью. Внутри аккуратно была повешено чёрное, с коротким мехом пальто и белая ушанка. Он одел их поверх школьной формы, и услышал тот самый весёлый и радостный голосок. — О, уже закончились занятия? У меня тоже! Вот это так совпадение! Думаю, у нас может быть ещё больше общего, чем мы думаем! — радостно и беспрерывно говорил белобрысый, пока открывал шкафчик и быстро одевал свою дешёвую, белую куртку. Достоевский проигнорировал его, собираясь выйти на улицу. Он просто развернулся и пошёл к выходу, как будто Николая не существовало. Это слегка обидело Гоголя, но он знал характер Фёдора, так что не собирался отвечать ему тем же. Но и сдаваться он тоже не собирался. За окном была холодная зима, снег покрывал всё село. Уже давно стемнело, и улицы освещали тусклые огоньки от уличных фонарей. Падал лёгкий снег, переливаясь под желтоватым светом освещения. Тишина опустилась тяжёлой занавесой над улицей, образуя отличную атмосферу для раздумий. Фёдор вышел на улицу, положив холодные руки в карманы пальто. За ним последовал Николай, спотыкаясь об снег. — Федь, почему ты вообще сюда переехал? Мог бы жить в большом городе или даже столице со своим достатком... но твоя семья выбрала именно наше село. Почему? Фёдор немного удивился от такого тихого вопроса. Улыбка стала легче и незаметнее. — Моя бабушка болеет сахарным диабетом первого типа. Сейчас у неё осложнение, и за ней нужен присмотр, а никого, кроме моей матери и нашей семьи у неё никого нету. Так как ездить из города в село каждый раз неудобно, мы решили переехать сюда. К тому же, моей матери нравится это село. Она тут выросла. — спокойно ответил Фёдор. Николай засветился от радости. Нет, не подумайте, ему жаль бабушку Фёдора, но он, Достоевский, ответил таким длинным текстом Гоголю? Конечно, это всего лишь по делу и без эмоций. Но для белобрысого это значило много. — Мне жаль, Федь! Это очень грустно, когда члены семьи так болеют. — он действительно жалел Фёдора. Николаю страшно представить, как самое дорогое, что для него есть — семья, может так страдать. Но в то же время его настораживало, с какой холодностью он говорил даже о таких вещах... проблемы в семьи? Возможно. — Я в магазин иду. — сказал Николай спустя пару минут, заметив, что они до сих пор идут вместе, — ты тоже? — Да. — коротко ответил Фёдор, — мне нужно купить зелёный чай и сигареты. Взгляд Николая немного погрустнел. Улыбка пропала: Фёдор курит?.. Не то, что бы Николай осуждал за курение, ведь курит половина села, и даже шестиклассницы. Он, скорее, жалел Достоевского. Хотя тот и шёл спокойно, вёл себя нормально и тихо, он выглядел не очень здорово: бледный, худой, с тенями под глазами и кажется, курит табак. — Ты куришь? — спросил Николай, желая подтвердить или опровергнуть свою догадку. — Нет. Это для отца. Для отца. Николай погорячился с выводами. Может, он не такой, как Николай о нём думает? Может, он не такой, как думает про него всё село. Возможно, они подружатся. Ведь Николай уже был рад, что смог вывести брюнета хоть на короткие ответы. Глаза белобрысого в момент оживились. Он открыл рот, что бы что-то сказать, но Фёдор перебил его. — Мы пришли. — сказал он, когда они уже были в магазине. Николай даже не заметил, как они пришли в маленький продуктовый. Он был одним из двух магазинов на всё село. Тут продавались продукты питания, бытовая химия, дешёвый макияж и средства для гигиены, алкоголь и сигареты. За кассой сидела пухленькая кассирша средних лет, с ярко накрашенными губами и кучерявыми, коротко подстриженными волосами. Она сидела в телефоне и даже не заметила их прихода. В магазине не было людей, кроме их и этой женщины. Фёдор пошёл к стенду с чаем, пакетиками кофе, сухим какао и кофейными зёрнами. Он выбрал самую дорогую коробку зелёного чая (по меркам села), которая стоила 240 рублей/80 гривен. Он перевернул её и прошёлся по составу чая. В то время Николай наблюдал за ним, спрятавшись за соседним стендом с бытовой химией. Он просто смотрел на него, ничего не говоря и не делая. Даже не думая. Как будто изучал его поведение и внешний вид. Гоголь начинал находить какую-то эстетику в образе Фёдора: чёрные волосы контрастировали с алыми глазами и нездоровой бледностью кожи. Его спокойная улыбка могла пугать своей неестественной нежностью и вежливостью, которая не доходила до глаз. Худоба в сочетание с высоким ростом выглядела не здорово. Создавалось ощущение мёртвого ангела, крови на снегу, чёрном, истощённого кота. Недостижимого, неживого человека, прекрасного, как смерть. Николай понял, что Фёдор это самый красивый человек, которого он видел. Учащенное сердцебиение. Дыхание перехватило, тепло приливало к холодным от зимнего вечера щекам. Рук тряслись, губы растянулись в улыбке. Не той безумной, которая всегда была на лице Гоголя двадцать пять часов на восемь дней в неделю. Той, тихой, поглощённой каким-то странным и неведомым для беловолосого чувством. Николай влюбился в него. В ангела Фёдора Достоевского.

***

Послесловие: Спасибо за прочтение части! Прошу написать честный отзыв и пожелания. Следующая часть выйдет в 14.07.2026 в 16:00 по Киевскому времени.