«На грани»

Совет закончился на удивление мирно. Куро ушёл последним, забрав с собой ворох диаграмм и недовольное бурчание насчёт «непродуктивного использования рабочего времени». Пик остался сидеть во главе стола, глядя на пустые кресла, и чувствовал, как в висках пульсирует усталость. Он уже собирался подняться и отправиться в свои покои, как вдруг услышал лёгкий скрип — кто-то не ушёл. Вару сидел на краю массивного дубового стола, болтая ногами в воздухе, и смотрел на Пика с той самой хитрой ухмылкой, которая обычно предвещала либо катастрофу, либо гениальную идею, либо и то и другое одновременно. — Ты ещё здесь, — констатировал Пик, не повышая голоса. — А ты заметил, — Вару поправил свои круглые зелёные очки, и в этом жесте было столько нарочитой небрежности, что Пик невольно напрягся. — Решил задержаться. Тут такая уютная атмосфера, знаешь. Никто не орёт про добро, не размахивает карандашами. Тишина, благодать. Пик медленно поднялся. Он знал, что сейчас лучше просто развернуться и уйти, оставив валета с его намёками. Но ноги будто приросли к полу. — Чего ты хочешь, Вару? — спросил он ровно. — Если ты пришёл позлорадствовать по поводу сегодняшнего фиаско с отчётами, то я не в настроении. — Ой, брось, — Вару театрально вздохнул. — Твои отчёты — это самое скучное, что есть в этом замке. Нет, я пришёл по другой причине. Он скрестил руки на груди, и его улыбка стала ещё шире. Пик стоял напротив, в нескольких шагах, и чувствовал, как воздух между ними начинает искрить. Валет всегда умел загонять его в угол словами. Но сейчас он молчал, просто глядя в глаза Короля, и это молчание было страшнее любых острот. Пик сделал шаг вперёд. Ещё один. Теперь он стоял прямо перед столом, почти касаясь коленями свисающих ног Вару. Он не знал, зачем это делает. Внутри него боролись два инстинкта: один — оттолкнуть, другой — притянуть. — Ты слишком близко, — прошептал Вару, но в голосе не было страха. Наоборот — вызов. — Ты сам меня сюда пригласил, — ответил Пик, и его голос стал низким, почти рычащим. Вару хотел съязвить в ответ, но в этот момент Пик положил руки ему на бёдра. Сильные, тяжёлые ладони легли поверх плотной ткани брюк, сжимая с такой уверенностью, что Вару потерял дар речи на мгновение. Пик притянул его к себе, сократив расстояние до нуля. Теперь их лица разделяли всего несколько сантиметров. Вару почувствовал жар тела Короля, запах бумаги, чернил и чего-то ещё, что было только у Пика — терпкого, острого, как грозовой воздух. Бёдра его оказались зажаты между сильной грудью и столом, и это было одновременно и пленом, и защитой. Но он не был бы собой, если бы сдался сразу. Он хитро улыбнулся, приподняв бровь. — Инспекция, значит? — прошептал он, пародируя собственный вчерашний тон. — Или это новый способ добиться моего молчания? — Молчать ты всё равно не умеешь, — ответил Пик, и в его голосе проскользнула тень усмешки. Он чуть наклонился, касаясь носом зелёных прядей. — Я просто хочу знать, зачем ты остался. На самом деле. Вару замолчал. Его руки, лежавшие на столе по бокам, слегка дрогнули. Он мог бы придумать ещё сотню колкостей, но вместо этого сказал то, что не планировал: — Потому что ты ушёл первым, а я не хотел, чтобы это было как в прошлый раз. Когда ты просто развернулся и ушёл, и я чувствовал себя... Он не договорил. Пик сжал его бёдра чуть сильнее, почти болезненно, и Вару понял — он тоже помнит тот день в Зале Советов. Помнит свою слабость. Помнит, как уходил и не обернулся. — Глупо, — закончил за него Пик. И это слово было мягче, чем любой комплимент. Вару улыбнулся, но теперь его улыбка потеряла свою язвительность. Она стала почти искренней. — Не только глупо. Ещё и обидно. Ты не даёшь мне последнего слова. — Потому что тогда ты выиграешь, — Пик наклонился ещё ближе, и его губы почти коснулись уха Вару. — А я не люблю проигрывать. — Но ты уже проиграл, — выдохнул Вару, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. — В тот момент, когда не отпустил меня в Зале. Пик замер. Его дыхание стало глубже, руки на бёдрах дрогнули, но не отпустили. Он смотрел на Вару сверху вниз, изучая каждую чёрточку: веснушки на переносице, хитрые глаза за стёклами, чуть приоткрытые губы, готовые к очередной остроте или, возможно, к чему-то ещё. — Значит, проиграл, — повторил Пик, и в голосе его прорезалась странная хрипотца. — Тогда, может, не стоит затягивать поражение? Вару хотел ответить, но не успел. Пик накрыл его рот своим, не давая ни слова, ни вздоха. Поцелуй был грубым, жадным, и в нём было всё, что они не говорили друг другу долгие месяцы. Руки Короля скользнули с бёдер выше, обхватывая талию, притягивая валета к себе так крепко, что тот почувствовал, как дрожит огромное тело. Когда они оторвались друг от друга, воздух в комнате казался разрежённым. Вару тяжело дышал, его очки сползли на самый кончик носа, а зелёные глаза блестели влажно. — Это... — начал он, пытаясь вернуть привычную дерзость. — Это был твой план? Задушить меня поцелуем, чтобы не слушать мои остроты? Пик провёл большим пальцем по его скуле, стирая следы помады и влаги. — Сработало, — коротко ответил он. — Ты молчишь. Вару открыл рот, но действительно не нашёл, что сказать. Вместо этого он просто рассмеялся — тихо, почти беззвучно, и прильнул к груди Пика, пряча лицо в складках его камзола. — Ты невозможен, — пробормотал он. — Идиотский тиран. — Но ты остался, — напомнил Пик, обнимая его. — Потому что я тоже не люблю проигрывать, — донеслось из-за ткани. — И сегодня я выиграл, между прочим. Ты признался первым. Пик не стал спорить. Он просто прижал валета к себе крепче и подумал, что в этом споре он действительно проиграл. Но странное дело — он не чувствовал поражения.