Долги

Риас бессмысленно двигала фигуры на шахматной доске, мыслями явно находясь где-то далеко отсюда, и Акено даже знала — где. Где-то в Киото, куда Иссей уехал со школьной экскурсией. На лице аловолосой не было томления и предвкушения встречи с любимым — на нём была неизбывная тоска, такая, которая в освещении комнаты делала президента похожей на серолицого мертвеца. И, видя подругу такой, Акено чувствовала, как ёкает сердце. А ведь Риас была её соперницей за внимание Иссея, казалось бы — и позлорадствовать немного можно. Но не злорадствовалось. Почему? Может, потому, что даже в самые напряжённые моменты соперничества полупадшая не забывала, как Риас подобрала её, грязную и истощённую, в том лесу. Как сделала своим ферзём, как выходила, утешала и обнимала. Дала новый дом и смысл жизни. За любовь соперничество — это всё такая ерунда. Акено давно знала президента и то, что в моменты раздумья, особенно исполненного печали, к Риас лучше не приставать с разговорами. Вот и не стала ничего говорить. Подошла просто сзади, перегнулась через спинку дивана и обвила подругу руками вокруг плеч. Аловолосая Принцесса Разрушения вздрогнула от неожиданности и повернула голову, являя Акено удивлённое прекрасное лицо с приоткрытыми немного губами. Так дразняще приоткрытыми, что трудно удержаться. — М-м-м!.. Стон Риас был тихим, удивлённым, отчасти даже возмущённым, и оттого особо прекрасным. Не перед каждым человеком — или демоном, — могущественная дьяволица будет так стонать. Спустя несколько секунд Акено отстранилась, разомкнув поцелуй. Дразняще, и в то же время мягко, нежно, заглянула в большие голубые глаза, ставшие ещё больше от потрясения. — Аке… но… — едва слышно прошептала Риас. Улыбка Акено лишь стала ещё мягче, и она, прикрыв глаза, прильнула щекой к щеке подруги, затягивая заботливое кольцо рук вокруг её плеч. Риас замерла, успокаивая дыхание после внезапного поцелуя и осмысливая ощущения. Но потом улыбнулась, слегка-слегка хмыкнула, нежно провела ладонью по предплечью подруги. Прикрыла глаза, ответно прильнув, отдаваясь этой заботе.

***

— Риас… — позвал тихий голос. — А?.. — уже почти уснувшая, выдернутая из дрёмы, принцесса приподнялась, подслеповато щурясь. Акено стояла в дверях, обнимая подушку, цепляясь за неё, будто ища в ней опору и утешение. В полумраке её лицо было плохо видно, но Риас отчётливо представляла выражение её лица. — Я… я… у меня… опять… — слабым и подрагивающим голосом выговорила Акено, нервно теребя и сминая подушку в руках. Лицо Риас, наконец пришедшей в себя, смягчилось. Она подвинулась и похлопала по постели так, чтобы слуга услышала. — Иди сюда. Акено сделала несколько шагов вглубь спальни, торопливых и нерешительных одновременно. Будто, чем быстрее она преодолеет это расстояние, чем быстрее уляжется, тем меньше шансов, что за ней поспеет чувство неловкости от собственной наглости — заявляться и будить хозяйку только потому, что снова приснился кошмар. Однако Риас не выглядела сколько-то оскорблённой или стеснённой. Стоило Акено положить рядом свою подушку и забраться в кровать — Риас тут же накрыла её своим одеялом и подалась к ней, стискивая в тёплых и мягких объятиях. У Акено всякий раз перехватывало дыхание. Отношение Риас к ней, слуге, было почти что скандальным в своей непринуждённости. Впервые, когда Акено попала во дворец Гремори, Риас даже сама сделала ей чай! А вместе они спали чуть ли не через каждые две ночи. Сперва Риас сама заходила проведать новую слугу, беспокоясь о её самочувствии после всего произошедшего, а потом и Акено начала приходить к ней. В объятиях аловолосой спалось тепло, уютно и совсем не страшно. В этот раз Акено была вся в слезах, чего не скрыл даже полумрак — она шмыгала носом, отчаянно стараясь быть потише, а всё равно утаить этого от своей хозяйки не удавалось. — Акено, милая… — прошептала Риас. — Я-я… н-не… г-госп-пожа… — Акено отвечала сбивчиво и невразумительно, чувствуя, как пылают щёки, и коря себя за слабость. — Чш-ш-ш… — Риас ещё крепче стиснула её, ласково гладя по голове. Акено глубоко дышала, стараясь успокоиться, не расплакаться совсем. Уткнулась в плечо хозяйки, испытывая постыдное облегчение. Кто же так обращается со слугами… — Можешь называть меня Риас, — прошептала принцесса, обжигая ухо Акено своим дыханием. — «Госпожа» — это официально. Когда мы одни, необязательно меня так называть. — Н-но госпожа… — Акено, пожалуйста. Акено сделала несколько глубоких вдохов, покрепче вжалась лицом в чужое плечо и еле слышно, будто боясь собственного голоса, пробормотала: — Риас… В этот же момент Риас ободряюще чмокнула её в щёку, отчего по всему телу Акено пробежала дрожь. Риас чуть отстранилась, но только чтобы впиться поцелуем уже в губы ошеломлённой слуги. — М-м-м!.. Невинный поцелуй в губы. За которым не последовало ничего… пошлого. Да и откуда могла взяться пошлость, когда им было по десять?.. Так, просто… как подружки. Подружки... а не слуга с хозяйкой.

***

— Нашла время напомнить, — Риас не то хмыкнула, не то всхлипнула. — А как же, — улыбнулась в ответ Акено. — Долги надо возвращать. — Эй, неужели ты воспринимаешь это, как одолжение?! — Риас возмутилась не то в шутку, не то даже всерьёз. — Хм-м-м… — Акено с садистской ухмылкой тронула губу в задумчивом жесте. — Ну хватит дразнить! — великая Принцесса Разрушения надула щёчки и скрестила руки на груди, словно ребёнок. — Видела б ты своё лицо, — прыснула Акено. — Да ну тебя!.. — беззлобно огрызнулась Риас, отворачиваясь, чтобы спрятать невольную улыбку. — Лучше в душ пойдём, очень хочу освежиться, — потянулась Акено, выпячивая все свои немалые достоинства. — Как насчёт поспать сегодня вместе? — Ну ты как маленькая! — Эй, утешение и забота нужны не только маленьким. — Что, снова долг возвращаешь? — Может быть, — подмигнула Акено и развернулась, шагая в сторону душевой и соблазнительно покачивая бёдрами. — Акено, ты случайно не перепутала меня с Иссеем? — скептически поджала губы Риас. — Ну мало ли… Иссей на пошлости заразный…