Marked Rat: Silence before noise [S.B.N ]

Джерард молча достал аптечку из-под своей кровати. Перекись, вата, пластыри, бинты. Всё было на своих местах, потому что это случалось не в первый раз. Но чаще всего ему приходилось зализывать собственные раны. Он уже давно занимался селфхармом. Не каждый день, но достаточно часто, чтобы держать всё необходимое под кроватью, знал, как быстро и чисто обработать порезы. Чтобы кровь не пачкала простыни. Чтобы утром можно было выйти из комнаты с привычной маской «всё нормально». Он рассказал об этом Фрэнку почти сразу, впервые в жизни кому-то признался. С тех пор он ни разу не причинял себе вреда самостоятельно. Фрэнк сидел неподвижно, глядя в стену. Он специально избегал зрительного контакта, когда его лицо обрабатывал Джерард. Как будто если он не будет смотреть, то сможет сделать вид, что этого не происходит. Что он не сидит здесь, в комнате со своим секретным (или уже не секретным) бойфрендом, с разбитым лицом и кровью на одежде. — Терпи, — тихо сказал Джерард. — Я терплю, — огрызнулся Фрэнк, всё ещё не глядя на него. Джерард обрабатывал рану за раной — подбитый нос, ссадина на скуле, которая на утро точно разойдётся синяком на всю щёку, и бровь. Он работал с нежностью, которую никогда не показывал в школе. Фрэнк морщился, но терпел, поджимая нижнюю губу и кривлялся. Когда Джерард закончил, он принёс чистую футболку, которую Фрэнк оставил у него в прошлый раз, и стакан воды. — Держи, — сказал он, протягивая их. Фрэнк натянул футболку через голову, поморщившись от боли — Дэн хорошо постарался. — Я хочу пиццу, — сказал он внезапно. — Жирнющую, как мамаша Дэна. С колбасками, мясом и сыром. Мно-о-о-о-о-го сыра. И чтобы тесто было толстое, тоже, как мамаша Дэна! — Сейчас закажем! Не его мамашу, прости… — Как думаешь, если я приду в школу с таким лицом, они перестанут называть меня пидором? — Фрэнк усмехнулся, но тут же скривился от боли в рёбрах. Пицца приехала быстро. Они разложили коробки между собой. Фрэнк жевал, стараясь не повредить разбитую губу, и это было смешно и грустно одновременно. — Скорее бы эта гребанная школа закончилась, — сказал Джерард, глядя в окно. — Я хочу, чтобы мы уехали отсюда. Вместе. — Уехали? Куда? — Не знаю. Куда-нибудь. В другой город прямо сейчас. Фрэнк откусил кусок, прожевал. Потом сказал: — Мы не сможем — это раз. Нам по семнадцать — это два. У нас нет денег — это три. Родители не отпустят — это четыре. — Я знаю, но если всё продолжится так… я не знаю, что я сделаю. Мы не можем так жить. Да и все остальные, кого буллят, и прочие несмешные приколы. — А что мы можем сделать? Перевестись? Сказать родителям? Пойти в полицию? — Может быть, — ответил Джерард. — Я не знаю. Но мы должны что-то придумать. — Родители не поймут. Особенно мои. Мать скажет, что я сам виноват. Что не нужно было влезать. Что я идиот. А отец… он вообще меня слушать не будет. Скажет, что я мудак, который ввязался не в своё дело. Нужно ли оно мне? Нет. — Он замолчал, глядя на свои руки. — А знаешь, может, они правы? Может, я реально крыса? Может, мне так и надо? Я же был с ними типа заодно. Я был таким же, как они. А потом вдруг решил, что я лучше. Что я не такой, как они. Но я такой же. Я был с ними, Джи! Я знал, что будет, и всё равно сказал. Потому что я есть — крыса. Потому что я хотел быть хорошим, но я даже не знаю, что такое хорошо! Что за бред вообще, а?! Фрэнк дёрнулся с места, встал, прошёлся по комнате кругами. — Я ненавижу себя! За то, что я сделал! За то, что я вообще с ними связался! За то, что я не остановил их раньше! За то, что я теперь сижу здесь, с разбитым ебальником, и не знаю, как жить дальше. Они же, блять, только начали! Я, блять, их знаю! Но знаешь, что? Я счастлив. Потому что я встретил тебя. Потому что я влюбился в тебя, и это единственное, что я не ненавижу в себе. Я раньше смотрел на тебя и думал: «странный, тихий, какой-то лох, местный дурилка». А теперь я смотрю на тебя и вижу человека, которого я люблю. И это меня пугает, потому что я не хочу тебя терять! — Фрэнк… — Я знаю, я несу хуйню, — перебил его Фрэнк. — Но я не могу иначе. Если я не буду говорить это вслух, я сойду с ума! Ты единственный, кто это слышит. И я просто хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя! Люблю тебя, дурила! Даже когда ненавижу себя. Я люблю тебя! — Я тоже люблю тебя, — сказал Джерард. — И я знаю, что ты никакая не крыса. Ты человек, который сделал правильный выбор, и всё. И за это тебя бьют, потому что они — куски говна. — Он отстранился, взял лицо Фрэнка в ладони. — Послушай меня. Это всё скоро закончится. Скоро мы уйдём из этой школы. Мы закончим её, мы уедем, и мы будем жить так, как хотим. Я не знаю, как, но я найду способ. Но мы не можем просто сидеть и ждать. Фрэнк смотрел на него, и его глаза блестели. — Ну, ты прав, — сказал он. — Мы должны что-то делать! — Хочешь ещё пиццы? — Я думал, ты никогда не спросишь.

***

Джерард с куском пиццы в руке уселся за компьютер, чтобы найти очередной ужастик на вечер. — Ну что там? — спросил Фрэнк, жуя. — Нашёл что-нибудь новенькое? — Сейчас, — ответил Джерард, водя мышкой. — Ой, блин! Я просто по привычке зашёл в Фейсбук... ого-го-го… — Джи? Джерард смотрел в экран, и его лицо медленно бледнело. Он пролистывал ленту. Посты появлялись один за другим.

От: Kevin O'Brian. 1 час назад.

Ну чо там наш пидор Уэй? Как там твой шкафчик? Если чо — у меня есть ещё пару штук свободных гандонов, хахаха.

Лайки: 43. Комментарии: 27.

От: Brad Thompson. 1 час назад.

Может, Айеро теперь на нормальных парней будет похож? Мой совет — просто убейся лол. Легче будет всем.

Лайки: 38. Комментарии: 19.

От: Dan Miller. 1 час назад.

Кто хочет фотки Айеро и Уэя в заброшке? Прям щас, могу скинуть в личку или в общую группу выложить, если соберём 60 лайков под этим постом.

Лайки: 56. Комментарии: 42.

От: Adam Smith. 45 минут назад.

Пидоры, бля. Я просто хочу, чтобы все знали: если я увижу Уэя или Айеро, я сделаю так, что они пожалеют, что родились. А особенно Уэй. Какой же ты жалкий, Джерард. Ты — просто мусор. Вы оба мусор. И ваши родители наверняка вами гордятся, да? Ахахахах. Серьёзно. Убейтесь уже.

Лайки: 29. Комментарии: 15.

От: Matthew Lee. 30 минут назад.

Ну, я просто хочу сказать, что с самого начала знал, что Уэй — пидор. Всегда было видно. Волосы длинные, морду подкрашивает... Я не знаю, как это объяснить, но я чувствовал. И теперь, когда это подтвердилось, я просто хочу, чтобы вы знали: я всегда был против таких!!!!!!! Такие люди не должны быть с нами в одной школе уж точно. Это не нормально. Я не хочу видеть их в коридорах, а они просто разгуливают, как будто ничего не случилось. Ещё есть такие??????????

Лайки: 18. Комментарии: 19.

От: Jessica White. 20 минут назад.

Пацаны, девчонки, ну серьёзно, как вы можете так жестоко? Я понимаю, что это... ну, не очень нормально. Но нельзя же так. У них тоже есть чувства. Просто представьте, что бы вы чувствовали, если бы вас так травили? Это же не круто. Я не говорю, что я их защищаю, я просто говорю — может, не надо так жёстко? Вы же не звери.

Комментарий от Dan Miller: Заткнись, Джесси. Не лезь не в своё дело, а то солью кое-что про тебя, красотка.

— Джи? — Фрэнк поднялся, подошёл к нему. — Что там? Он заглянул в экран. — Ммммм… Блять… Фрэнк смотрел на посты, и его лицо менялось со скоростью света. От удивления к злости, от злости к спокойствию. — Они реально написали это? — спросил он. — Они писали, что мы должны убиться? Это нормально по-твоему? Они пишут это в открытую. И никто их не останавливает. Никто не говорит, что это неправильно. Все просто читают и ставят лайки, они долбаебы, черт. — Он резко развернулся, схватил свой телефон с пола. — Фрэнки, не надо... — Нет, надо, — ответил Фрэнк, открывая Фейсбук на своём телефоне. — Я хочу знать всё, что ещё они там пишут! Фрэнк читал что-то на экране, и его лицо снова изменилось — на этот раз в нём появилось недоумение. — Тим, — сказал он. — Он написал мне, лол! Джерард подошёл ближе, заглянул в экран.

От: Timothy Harris. 20 минут назад.

Фрэнк, привет.

Я не знаю, как нормально это написать, но я должен. Я понимаю, что ты, наверное, даже читать не захочешь, и я бы на твоём месте тоже не захотел. Но я не могу просто так оставить.

Сегодня, когда я ударил тебя… и когда плюнул… я чувствовал себя полным куском дерьма! Я сделал это, потому что реально испугался... Они сказали, что если я не сделаю — меня самого забьют. Я просто хотел, чтобы это быстрее закончилось. Но когда я посмотрел на тебя… я вспомнил, что ты сделал. Ты оттолкнул Дэна. Ты встал между нами. Ты реально рисковал собой и своей репутацией ради меня, хотя мог просто стоять и смотреть, как все. Я понимаю, что ты тоже был с ними раньше. Но ты остановил. А я… я просто струсил сегодня. Опять. ДА КАК И ВСЕГДА!

Я не прошу прощения, потому что не заслуживаю его. Я просто хотел, чтобы ты знал — я не думаю, что ты или Джерард плохие. Я не такой. Я поддерживаю ЛГБТ и всё такое, честно! Я просто очень сильно испугался! Я договорился с родителями еще пару месяцев назад об этом. Они уже подали документы — меня переводят в другую школу. Через пару недель меня здесь уже не будет. Я не хочу больше быть частью всего этого. Не хочу делать больно людям, которые этого не заслужили. Особенно тебе. Если ты когда-нибудь захочешь ответить или просто выговориться — напиши или подойди после школы. Я сделаю всё, что смогу. Я очень сильно себя ненавижу за сегодня. Прости меня, если сможешь.

Сообщение Тима было всё ещё открыто, и Фрэнк перечитывал его уже в третий раз, но, казалось, не мог уложить в голове смысл слов. Джерард смотрел на него сбоку. Он подождал немного, потом протянул руку и аккуратно забрал телефон из рук Фрэнка. — Дай посмотреть! Джерард поднёс экран к глазам и прочитал сообщение от начала до конца. Он тоже перечитал его дважды. Потом положил телефон на стол и повернулся к Фрэнку. — Ну, — сказал он тихо. — Что думаешь? — Ты серьёзно? Ты спрашиваешь, что я думаю? Меня только что отпиздошили. Мне в лицо плюнули. А он пишет, что поддерживает ЛГБТ и ему жаль. Ну конечно, блять, ему жаль! Он написал: «Я не хочу делать больно людям». А я сижу здесь, с разбитой рожей, потому что он только что сделал мне больно! Он лично ударил меня! Он плюнул на меня! А теперь ему жаль! Конечно, ему жаль, потому что он переводится! Он уезжает! А я остаюсь здесь, и меня будут иметь дальше? Он просто хочет очистить свою совесть перед отъездом! Чтобы ему было легче жить! Слышишь? Он пишет это для себя! Джерард молчал, давая ему выговориться. — Я не могу это читать больше, — сказал Фрэнк уже спокойнее. — Я смотрю на это сообщение, и я не знаю, что чувствовать. Злость? Ненависть? Он же… он был прав, когда сказал, что я стоял и смотрел. Лишний раз напоминает, сука! Но я же оттолкнул Дэна. Я не должен был этого всего делать? Я должен был молчать? Может быть, если бы я промолчал, ничего этого не было бы? Мы бы не сидели здесь, я бы был с нормальным еблом, ты бы не читал его жалкое сообщение. Он сел на пол, закрыл лицо руками. — Я не знаю, что мне делать. Простить его? Не прощать? Сказать ему, что я понимаю? Потому что я понимаю, блять! Я понимаю, как это — бояться. Я понимаю, как это — делать то, что ненавидишь, потому что иначе тебя убьют нахуй. А он уезжает. Он уезжает, а я остаюсь! Мы остаёмся! — Я прочитал его сообщение, — сказал Джерард. — Я не знаю, искренен он или нет. Но знаешь, что я заметил? Он сказал: «Я не хочу быть частью этого». Он не говорит, что прощает себя... Он говорит, что ненавидит себя. Это не похоже на человека, который просто хочет очистить совесть. Это похоже на человека, который действительно страдает. — И? — Фрэнк убрал руки от лица, и посмотрел на Джерарда исподлобья. — Он страдает, и мне должно быть его жалко из-за этого? А я бля не страдаю? — Ты страдаешь, — ответил Джерард. — Ты страдаешь теперь больше всех… Но я не говорю прямо, что ты должен его жалеть. Я говорю, что ты должен понять одну вещь... Он помолчал, собираясь с мыслями. — Он уезжает. Он уходит из этой школы. Он оставляет позади эту систему, этот ад, этих людей. Он может начать всё сначала. А мы остаёмся. И это несправедливо, да. Это безумно несправедливо! Но знаешь, что я думаю? Я думаю, что он знает, что ему повезло. И он понимает, что он сбегает. И поэтому он пишет тебе. Не для того, чтобы ты его простил, а для того, чтобы ты знал — он не такой, как они... Может быть, ему нужно было это сказать, чтобы он мог уехать и не ненавидеть себя всю оставшуюся жизнь, да? — Но он всё-таки ударил меня, поступил как настоящая неблагодарная идиотина! — Я знаю, вижу, блин по лицу. Я не говорю, что ты должен простить его прямо сейчас. Может быть, ты никогда не простишь его, дело твое. И это нормально. Ты имеешь право не прощать. Но ты и не обязан ненавидеть его за это. Ненависть — это… это то, что они хотят. Они хотят, чтобы мы ненавидели. Чтобы мы разваливались изнутри. Если мы будем ненавидеть всех, кто нас предал, мы станем такими же, как они. Фрэнк снова закрыл лицо руками. Джерард положил руку ему на плечо. — Ты можешь ничего ему не отвечать, — сказал он. — А можешь написать ему, что ты не прощаешь его. Можешь сказать ему, что он трус. Но не позволяй этой ненависти сжирать тебя изнутри. — Я не хочу ненавидеть его, — ответил Фрэнк. — Но я не хочу прощать его. Я хочу, чтобы он просто уехал. И чтобы я больше никогда не думал о нём. Ты прав. Я не должен ненавидеть его. Но я не могу простить его. Я просто хочу, чтобы всё это закончилось. Чтобы они все просто исчезли. Чтобы я мог просто жить без этой хуйни!

***

В коридоре хлопнула входная дверь. — Майки? — мать выглянула из гостиной. Из коридора донеслись шаги. Кто-то прошёл на кухню, громко хлопнул дверцей холодильника. — Пизде-е-е-ец попался, — донеслось с кухни. — Майки, это ты? — мать поднялась с дивана, пошла на кухню. Майки стоял у стола, тяжело опираясь руками о столешницу. Он был зелёный, с красными глазами. Он выглядел не просто пьяным и накуренным — он выглядел разбитым. — Майкл, ты что... — мать замолчала и принюхалась. — Ты пил? От тебя несёт перегаром! Что за херня?! Где ты был?! — Я пил, ма-ааа-м, — сказал он слишком спокойно и нагло. — Хочешь, понюхай ещё. Унюхаешь травку, ма-а-а-м… — Майки! Что с тобой происходит?! — мать подошла к нему, попыталась взять за плечо, но он дёрнулся и отстранился. — Ты в последнее время сам не свой! Ты приходишь пьяный, от тебя воняет, ты не ночуешь дома, ты странный какой-то! Что у тебя случилось?! — Всё нормально, мам, просто отстань! Ну не сейчас, я тебя, умоляю, ну просто ээ… — Я не отстану! Я твоя мать! Я вижу, что ты делаешь с собой! Ты думаешь, я не замечаю? Ты худеешь, ты не спишь, ты в глаза не смотришь! — мать повысила голос. — Майки, я не хочу, чтобы ты так жил! Я не знаю, что с тобой происходит, но я хочу помочь тебе! Майки, неужели всё настолько плохо, что ты даже не хочешь со мной поговорить?! Посмотри на меня! Ты меня видишь вообще? Она села на стул и сжала голову руками. — Твой брат приводит домой побитого друга, который весь в крови и синяках, а ты приходишь с перегаром! У нас что, происходит что-то, о чём я не знаю? Ты мне скажи! Я должна знать, что происходит с моими детьми! Что вы натворили? — Тебя словно подменили, — продолжала она. — Ты перестал разговаривать со мной, прячешься, не смотришь в глаза. Я вижу, что ты страдаешь, но ты не даёшь мне помочь тебе! Я не знаю, что я сделала не так... Может, я должна была больше времени с вами проводить? Может, я упустила что-то важное? Ты знаешь, сколько я плакала по ночам, глядя на твою закрытую дверь с наклейками? Я слышу, как ты ходишь по комнате. Четыре шага туда, четыре обратно. Ты не спишь, Майки. Ты не спишь уже несколько дней точно! Ты думаешь, я не знаю, что ты не спишь? Я просыпаюсь, слышу твои шаги, кликанье мышкой, лежу и плачу. — А твой брат... — мать вытерла слёзы, снова посмотрела на него. — Он тоже странный стал. Молчит. Рисует что-то страшное, страшнее, чем всегда. А сегодня привёл Фрэнки. Он весь в крови был, Майки! У него всё лицо разбито, одежда порвана. И я не спросила, что случилось. Потому что боюсь спросить! Вы меня пугаете!Может что-то происходит в школе? Я не знаю, — продолжала мать. — Вы не рассказываете мне! Вы закрываетесь в своих комнатах и молчите! Мальчики! Я вижу, что вам не хорошо, что вас кто-то мучает, но вы же молчите! Я не могу заставить вас говорить, но я хочу, чтобы вы знали — я здесь. Я всегда с вами! — Майки, я не хочу вас терять. Ты слышишь меня? Я не хочу вас терять! Вы мои сыновья. Я люблю вас больше всего на свете. Пожалуйста… скажи мне, что случилось. Что происходит с тобой? С Джерардом? Почему ты пьёшь? Почему ты не спишь? Майки стоял, глядя на её руку, сжимающую его запястье. Внутри него всё кричало. Он хотел сказать ей правду. Хотел рассказать про Дэна и компанию, про угрозы, про буллинг, про то, что он вонючая крыса, что он предаёт брата, что он ненавидит себя. Но он не мог, потому что если он скажет, она пойдёт в школу. Если она пойдёт в школу, все узнают. И начнется хаос еще и дома. — Ничего не случилось, мам, — сказал он. — Я просто устал. Всё нормально. Просто школа... просто школа выматывает, понимаешь, да? — Ты врёшь мне. Майки молчал. — Я не знаю, что ты скрываешь. Но я знаю, что ты врёшь сейчас мне в глаза! И это убивает меня... Что мои сыновья не доверяют мне настолько, что готовы разрушать себя, лишь бы не сказать мне правду! Она отпустила его руку, отошла к окну. — Иди спать, — сказала она, не оборачиваясь. — Мы поговорим завтра, когда ты будешь трезвым, Майкл! Майки развернулся и пошёл к себе. Он прошёл мимо комнаты Джерарда, не взглянув на его дверь. Зашёл в свою комнату и закрылся. Он сжал кулаки, ударил по стене. Раз. Другой. Третий. Боль прокатилась по рукам, но это была физическая боль... Она была легче той, что разрывала его изнутри. В груди всё сжималось, как будто кто-то медленно закручивал тиски вокруг рёбер. Он сглотнул, но ком в горле не проходил. — Спокойно… спокойно, блять… — прошептал он себе. Сердце сильно заколотилось, в ушах появился противный звон паники. Майки едва успел дотянуться до горшка с большим цветком у окна — его резко вырвало прямо в землю. Когда спазмы наконец отпустили, он тяжело опустился на пол. Постепенно дыхание выровнялось, паника постепенно уходила, но внутри осталась тяжёлая, гнетущая и навязчивая пустота. Майки медленно поднялся, вытер рот и сел за компьютер. Пока машина загружалась, он нервно кусал заусенец на большом пальце — старая привычка, от которой он никак не мог избавиться. Кожа вокруг ногтей была постоянно обкусанной и воспалённой. Когда экран загорелся, он открыл специальный браузер Tor, и ввёл адрес, который помнил наизусть.

abyss7x3m4n2q.onion

[Enter]

Чёрный экран и белое поле для ввода логина и пароля. В левом верхнем углу светилась надпись: ABYSS — CHAT v.2.1.

Echo_47

S0mni4_2025

[Enter]

Чат открылся.

VoidWalker — онлайн.

Echo_47 — онлайн.

Echo. Он выбрал его не случайно — эхо не имеет собственного голоса, оно просто повторяет чужие звуки. Как и он. Он просто отражал то, что видел. Он был наблюдателем. Новое сообщение появилось на экране: VoidWalker: Ты сегодня поздно. Echo_47: Не мог раньше. VoidWalker: Понял. Ты держишься? Echo_47: Сегодня было плохо. VoidWalker: Что произошло? Echo_47: Они снова взялись. Избили моего знакомого. Брата тоже зацепили. Я стоял и смотрел. Ничего не сделал. VoidWalker: Ты и не должен был. Если они поймут, кто ты — всё рухнет. Echo_47: Я знаю. Но от этого не легче. Долгая пауза. VoidWalker печатает… VoidWalker:Ты помнишь, зачем мы здесь? Мы здесь, чтобы это остановить. Чтобы они больше никогда не чувствовали себя хозяевами. Ты ещё в деле? Echo_47: Да. Не передумал. VoidWalker: Хорошо.

abyss7x3m4n2q.onion/files/plan.txt

[Enter]

Списки, даты, время, заметки.

VoidWalker: План остаётся. Читай внимательно. Думай. Время ещё есть. Но не бесконечно. Echo_47: Что дальше? VoidWalker:Наблюдай. Собирай. Через три дня свяжусь. Не пиши раньше. Удаляй всё. Ты знаешь правила. Echo_47: Знаю. Через секунду статус VoidWalker стал оранжевым. Он исчез. Чат опустел. Только белый ник на чёрном фоне. Майки закрыл вкладку, потом другую, потом третью. Закрыл браузер, потом специальную программу, которая чистила цифровые следы. Он потянулся к наушникам, висевшим на краю стола. Тяжёлые, огромные, с шумоподавлением — он купил их специально, чтобы заглушать звуки, чтобы не слышать, как мир рушится за стенами его комнаты. Кликнул на иконку — шутер. Он запускал эту игру каждый вечер, чтобы перестать думать. Там, в виртуальном мире, он мог стрелять, не думая. Там не было школы, не было матери, не было брата. Там были только цели. Он зашёл в лобби, выбрал карту, оружие. Игра началась. Красный прицел, зелёные цифры, звук выстрелов. Он двигал мышкой механически, пальцы бегали по клавиатуре, как у одержимого робота. Он убивал врагов одного за другим. В наушниках гремели выстрелы, взрывы, крики персонажей. Через пять минут он сидел на корточках за укрытием, проверял патроны.

Сообщение от одного из игроков в чате: Хорош, но ты как-то мёртво играешь.

Майки поднялся, перезарядил оружие, вышел из укрытия и застрелил его.