Сын своего народа

Австрия (Остмарк), город Кайзервальд, август 1944 Бледный солнечный свет падал через бежевую шторину на массивный стол из тёмного дуба, около него стояли два стула в кожаной обивке, портрет фюрера на крашеной стене, обязательный идол-атрибут в каждом кабинете Кайзервальдского Управления РСХА (Главного Управления Имперской Безопасности). На столе находилась лампа с зеленым стеклом, идеально ровная стопка документации и канцелярский набор. Конечно, имелся стеллаж и бронированный сейф. Старший следователь Гестапо, оберштурмбаннфюрер Отто Вебер, спокойно стоял у зашторенного окна, и все же через щель поливался тот самый жухлый отсвет начинающегося дня. Выбритая голова, на которой уже немного отросли светлые, с проседью, волосы, короткие усы и холодные голубые глаза выдавали в нем истинного, образцового арийца. И стать, и военная выправка привлекали не только женщин, но и мужчин. Ему, в отличие от большинства коллег, разрешалось ходить на службу в гражданской одежде, но и здесь Отто оставался верен себе: строгий чёрный костюм, идеально выглаженная белая рубашка с накрахмаленным воротником, черный галстук, который мужчина мысленно называл «ошейником», всё было под цвет униформы современных потомков Тевтонских Рыцарей из Альгемайне СС. Вебер был разведён около года назад, бездетен и совершенно свободен. Жена, Клавдия, из остзейских немцев, нашла себе молодого дипломата и улетела с ним в Южную Америку, в Аргентину. На прощание она бросила мужу: — Твоя война и так проиграна, оставайся подыхать под обломками своего Рейха, а я с Вальтером начну новую жизнь, подальше от этого ада! В словах женщины была горькая правда. Вермахт отступал по всем фронтам. С Запада давили союзники, недавно высадившиеся в Нормандии, с Востока надвигалась безжалостная орда «русских варваров». Отто пришлось побывать в их стране по делам его ведомства. Их "Мерседес" был обстрелян неизвестными прямо средь бела дня, а о зверствах партизан Отто знал не понаслышке: десятки дел под грифом «Совершенно секретно», фотографии людей, военных и гражданских, казнённых лесными бандитами, допросы большевистских фанатиков, которые смеялись ему в лицо, плюясь кровью. Всё это было два года назад. Теперь же война шла на территории самого Рейха, немецкие города превращались в горящие руины после бомбардировок англичан, и это было началом конца всего, во что Вебер продолжал верить, несмотря на очевидный исход. Отто знал себе цену, но сейчас он думал не о своей свободе, а о том, кого приведут в этот кабинет с минуты на минуту. Оберштурмфюрер открыл личное дело подозреваемого. Элиас Грубер – восемнадцатилетний юноша, был допрошен гестапо. Родители.. Вебер невольно скривился, читая о них. Добропорядочные граждане Великой Германии. Чего им не хватало в этой жизни? Отец – офицер Вермахта, австриец, мать – домохозяйка, вроде обычная немецкая семья. Но выяснилось, что эти люди состояли в заговоре, их уличили в связях с британской разведкой. Когда заговор провалился, главарей и многих участников, включая отца Элиаса, расстреляли или отправили в концлагеря. Скорее всего, парня не тронули, потому что: во-первых, он ничего не знал, но все же подозрения были. Во-вторых, Элиас был членом Гитлерюгенда, на момент ареста родителей находился в молодежном лагере, в австрийских Альпах, и готовился вступить в НСДАП. Юноша ничем себя не запятнал, но его допрашивали по делу родителей. Мать была в курсе участия мужа в заговоре. Её отправили в концлагерь, там она и умерла через год, от болезни. Элиас в это время не жил с ними, он проходил обучение военному делу в том самом лагере Гитлерюгенда, откуда его доставили в Гестапо. Тогда его допрашивал другой следователь, предшественник Вебера, ушедший на повышение. Теперь он служил в канцелярии могущественного руководителя Государственной тайной полиции, Генриха Мюллера, чьё имя даже подчинённые произносили шёпотом. В НСДАП Элиаса пока не приняли, из-за родителей дали испытательный срок. И его Элиас успешно провалил. Через год парень снова оказался в Гестапо. Но в этот раз к нему не были столь снисходительны, как тогда, поскольку дело теперь касалось его лично и ещё нескольких недорослей, решивших поиграть в большую политику. Вебер ухмыльнулся. Он умел вытряхивать правду и не из таких юнцов, как этот смазливый ангел. Ангел? Отто инстинктивно дёрнулся. Парень действительно был очень хорош собой! Жаль было портить это личико с правильными чертами и ровным, чуть вздернутым, тонким носом. Непокорная чёлка была зачесана слегка набок. Черные глаза молодого человека смотрели с матовой фотографии так, словно пытались заглянуть в самую глубину холодного сердца оберштурмбаннфюрера. Отто долго не мог оторваться от этого фото, что-то в этом парне его, несомнено, притягивало. Элиасу не повезло не только с родителями, но и с компанией. Среди его друзей оказался полукровка – немец по отцу и еврей по матери Матиас Гольденберг. Как его приняли в Гитлерюгенд? Это Веберу придётся выяснять отдельно. Но факт ротозейства со стороны чиновников Управления Расовой Чистоты — налицо. Этот мишлинге(*) втянул Элиаса в опасную игру под названием комитет «Свободная Германия». На самом же деле это была обычная кучка сопляков, решивших уклониться от мобилизации на фронт по политическим и религиозным мотивам. Но какие на самом деле мотивы юного Грубера? Согласно характеристике, подписанной Югендфюрером, мальчишка вовсе не был трусом, у него были отличные показатели по спортивной и военной подготовке. *** Через пять минут в дверь кабинета старшего следователя Гестапо постучали, и, услышав приглашение, конвоир ввёл внутрь бледного, худого юношу с нервно-испуганным лицом и усадил на стул. Конвоир и хозяин кабинета поприветствовали друг друга особенным приветствием — римским салютом, как это было принято среди Национал-социалистов. Руки допрашиваемого были скованы наручниками, его же страж встал позади стула. Вебер, заложив руки за спину, внимательно оглядел его. Брюнет, глаза карие, тонкие губы, какой весь изящный, несмотря на ссадины на лице и синяк под глазом. И это не портило его нервной красоты, да и юноша, хоть и перепуганный, но сохранил некую гордую осанку. На парне какое-то рванье в запёкшейся крови, видно, не жалели. Вздохнув, Вебер взял стул и присел напротив брюнета. — Я знаком с материалами твоего дела, Элиас. Юноша сидел на стуле, пытаясь сохранить остатки достоинства, несмотря на испуг. Глаза австрийского юноши были опущены вниз, голова опущена. — Элиас, посмотри на меня, я не хочу тебя бить или быть грубым. Расскажи мне, – стараясь говорить мягко, Вебер осторожно взял за подбородок брюнета, приподнимая его лицо. В почти черных глазах кроме страха было что-то непроглядное, а ещё плескалась ненависть. — Вы убили моих родителей! Из-за вас я остался сиротой! Не верю, что они были причастны к заговору! И я.. Я тоже нет! Голос Грубера прозвучал слишком звонко для замученного задержанного,, которого допрашивали в гестапо. Он дёрнул головой, и рука мужчины отпустила подбородок. — Кто "вы", Элиас? Я ничего не делал. Твоих родителей действительно уличили в заговоре против фюрера, и этому есть доказательства! Так просто никто ничего не делает, юноша! Веришь ты или нет, но твои родители виновны! Почему они не подумали о тебе, прежде чем пойти на такой шаг? Грубер громко всхлипнул. Из глаз полились слёзы, но он горевал не о себе, хотя ему было бесспорно страшно. — Я не верю... И я не виноват... – повторял Элиас, его губы затряслись. — В каких ты отношениях с Матиасом Гольденбергом? – напирал Вебер, цепко следя за каждой эмоцией на лице юноши. — Это мой друг. – тихо ответил Элиас. — Хороший у тебя друг! – Отто холодно, с сарказмом улыбнулся. – Создал преступную организацию, втянул в неё тебя и других, а когда узнал о нашем прибытии – смылся, бросил вас! Элиас скукожился на стуле, опустив голову. Вебер приказал увести его в камеру. Не то, чтобы он совсем поверил юноше, его должность не предрасполагала к доверию, даже если бы на этом стуле сидел его родственник. Но мужчина почувствовал, что тот не врет. Элиас был напуган и растерян, но в голосе не проскользило ни капли лжи. *** Клаус стоял у окна в коридоре казармы, прижавшись лбом к стеклу, когда во двор въехал «Мерседес». У юноши в буквальном смысле оборвалось и рухнуло куда-то вниз сердце от страха. Он ведь просто хотел, чтобы Элиаса вырвали из цепких лап проклятой шайки, которая шушукалась между собой и явно что-то замышляла! Тогда юноша, после тяжких раздумий, решил рассказать все капеллану. Клаус любил. Любил своего друга Элиаса неправильной любовью, той, которая должна была достаться милой девушке, а досталась ему, Элиасу. Он просто хотел спасти того, кого любил всем сердцем. Каппелан, выслушав сбивчивый нервный рассказ Клауса, закивал понимающе. «Ты всё сделал правильно, сын мой, — сказал мужчина, и в его маленьких глазках промелькнуло торжество. — С твоим другом просто проведут разъяснительную беседу и отпустят». Разъяснительная беседа.. И вот как все вышло! Если бы он только знал, к чему это приведёт! Клаус видел, как Элиаса выводили из здания. Тот шёл сгорбившись, испуганно озираясь по сторонам, а Клаус даже не мог ему помочь! Он ведь сам его сдал. Остальных членов «комитета», а Клаус даже не знал точно, что это за комитет, волокли следом. Один из парней, маленький и щуплый очкарик по имени Генрих, упал, и его потащили прямо по брусчатке. Матиас Гольденберг, тот самый, кто заварил всю эту кашу, куда-то исчез. Бесследно. Словно учуял приближение гестаповских ищеек. Остальных членов его «комитета», включая Элиаса Грубера, арестовали. Клаус хотел закричать, броситься вниз, объяснить тем, кто уводил его друга, что это ошибка, ведь капеллан обещал просто беседу! Но ноги парня будто приросли к полу. Он стоял и смотрел, как захлопываются двери машины, увозящей единственного человека, ради которого был готов умереть. Но ведь Элиас будет в безопасности? Ведь гестапо его ждет лишь разъяснительная беседа, правда? Правда.. Правда.. *** Узнав об аресте друга и выяснив, кто ведет допрос, Клаус выпросил увольнительную и прибыл к Управлению. Внутрь его не впустили, но юноша остался ждать Отто на крыльце. В голове перемешивались мысли, сердце ныло, Клаус был готов на что угодно, чтобы спасти Элиаса. Прождав около часу, он наконец увидел выходящего из управления мужчину. Выправившь, но все еще по-прежнему волнуясь, юноша быстро подошёл к Отто. — Оберштурмбаннфюрер Вебер, – в голосе Клауса чувствовалась дрожь. – У вас находится мой друг Элиас Грубер.. Поверьте, он ни в чем не виноват! Его запутали! Каппелан сказал, что у вас только проведут беседу! Элиаса ввели в заблуждение! Он и в первый раз был не виновен, он не знал о том, что его родители состоят в заговоре! Проду вас, оберштурмбаннфюрер! Спасите его! Элиас – достойный сын своего народа! Вебер, слушая взволнованного мальчишку очень внимательно, понимал уже наверное, что Грубер не виновен. Он это чувствовал. Но для него чувство интуиции в военное время было опасно. Факты говорили сами за себя, и даже если Элиас ничего не знал, а он не знал, то нужны железные доводы, чтобы оправдать мальчишку. — Я сделаю все, что смогу. Как ваше имя? — Клаус Хенкель, оберштурмбаннфюрер. Невероятный юноша, этот Грубер заставил встрепенуться Отто, но все не так, как с женой. По-другому. Дело тут было не в его чувствах, Вебер должен точно удостовериться в невиновности Грубера и ходатайствовать за него по программе "Дети Рейха". — Идёмте в мой кабинет, Хенкель, поговорим об этом. *** Закрывшись в кабинете, Отто указал на стул Хенкелю, сам же присел за рабочий стол. — Ты действительно хочешь спасти своего друга? Готов ради этого на всё? Клаус был напуган, но все же ответил: — Да, герр Вебер, на все. Отто, открыв ящик стола, вынул оттуда гестаповский бланк с орлом и протянул Клаусу. — Если согласен, то подпиши. Это то согласие на сотрудничество. Клаус понимает, что это вербовка, но все равно подписывает документ. Теперь – он агент Гестапо. Отто встал и забрал бланк, положив его в сейф, затем протянул Клаусу чистый лист бумаги: — А теперь пиши. — Что писать? — Всё, что знаешь об этом комитете. А ниже: "Действуя по моему указанию и с согласия старшего следователя Гестапо оберштурмбаннфюрера Отто Фридриха Вебера, Гитлерюнге Элиас Роберт Грубер вступил в ряды так называемого комитета "Свободная Германия", с целью сбора оперативной информации и выявления врагов Рейха в рядах Гитлерюгенда". Клаус написал, как приказал Отто и вот теперь Элиас из подозреваемого становится ключевой фигурой в раскрытии подпольной преступной группировки.