В объятиях тьмы

Я вошла в кабинет, и сердце сразу забилось быстрее. Он сидел за столом, утопая в свитках и тубусах, но как только я переступила порог поднял голову. Встретил меня взглядом. Я поклонилась. Не так глубоко, как требовал этикет, но поняла это, когда уже выпрямилась. «То, что коронации ещё не случилось... ничего не меняет. Передо мной правитель». – Здравствуй. Он бросил пергамент с печатями в сторону, отодвинул стул, жестом приглашая сесть. Я замерла на мгновение. Он всегда так делает сначала официально, а потом... по-человечески. Это сбивает с толку. – Ваше Величество. – Слова прозвучали сухо, но иначе я не могла. Не здесь. Не перед ним. – Что я могу для тебя сделать? Не изменяя себе, он поднялся, отодвинул стул предлагая сесть. " Как сказать?.. Как он отреагирует? Все придуманное раньше звучит отвратительно. Он смотрит так строго... Да нет, просто внимательно." От волнения голос предательски дрогнул... – Ваше Величество... То, что я видела в ночь свадьбы... Он не перебил. Однако под его взглядом я осеклась. Убедившись, что я не собираюсь продолжать, Тай эя Эйни улыбнулся и произнёс успокаивающим голосом... – Не беспокойся об этом. Не нужно. Понимаю ты хочешь помочь. Вероятно, думаешь, что это нужно. Однако не стоит. – Но убитый тюремщик... – Хватит. Теперь голос прозвучал жёстко, и я против воли напряглась, сжав пальцами подлокотники... Мужчина едва заметно нахмурился, словно пытаясь выудить из памяти нечто ускользающее... – Мне ясно, о чем ты говоришь. Сожалею, что напугал тебя... " Ты ли?.." – Тем не менее ни тебе, ни кому-либо еще из эсшайского представительства ничего не угрожает. Возможно, мы вернёмся к этому разговору позже. А сейчас... Его голос повис в воздухе, недосказанный, тягучий, как летний зной перед грозой. Я сглотнула, чувствуя, как пальцы всё ещё впиваются в подлокотники кресла. Он сказал, что не нужно. Сказал, что не стоит. Но я видела это ту тень в его глазах, когда я заговорила о сущности. О том, что следовала за ним. Тай эя Эйни стоял напротив, и в его позе не было ни капли той царственной отстранённости, что я чувствовала минуту назад. Он смотрел на меня так, будто решал что-то важное. Будто взвешивал слова, которые не предназначены для чужих ушей. — Тисс, — произнёс он, и моё имя в его устах прозвучало мягче, чем «Ваше Величество» в моих. — Ты дрожишь. Я и не заметила. Наверное, от напряжения. Или от того, как близко он стоял. Стол между нами казался теперь ничтожной преградой. — Я просто... — начала я, но он сделал шаг вперёд, обходя массивную столешницу. — Ты хочешь помочь. Я это ценю, — его голос стал тише, почти интимным. — Но, возможно, есть другой способ снять тревогу с твоего лица? Я вскинула взгляд. Он улыбался той своей едва заметной улыбкой, от которой у меня всегда предательски теплело в груди. Он приблизился, и между нами осталось лишь дыхание. Я чувствовала запах его кожи. — Ваше Величество... — выдохнула я, но он приложил палец к моим губам. — Только не сейчас. Не здесь, — его глаза потемнели. В них плескалась та же буря, что я видела в ночь свадьбы. Но теперь направленная на меня. Жаркая. Осязаемая. — Тогда... что я могу для тебя сделать? — перефразировала я его собственный вопрос, чувствуя, как голос дрогнул. Он усмехнулся, тёмно, с той опасной хрипотцой, от которой у меня мурашки бежали по коже. — Для начала перестать видеть во мне только правителя. Его рука скользнула по моей щеке, задержалась на шее, пальцы запутались в прядях волос. Я втянула воздух, когда он наклонился, касаясь губами уголка моего рта. — Тай... — прошептала я, впервые забыв про титулы. Он отстранился на секунду, встретив мой взгляд, и в этом молчании было больше правды, чем в любых словах. — Я не хочу сейчас говорить о сущностях, Тисс. — Его голос стал низким, почти рычащим. — Позволь мне хотя бы сейчас просто быть с тобой. Я кивнула и мир сжался до его рук, до того, как он приподнял меня и усадил на край стола, сметая пергаменты. Поцелуй был жёстким. Требовательным. Таким, каким я и представляла его в самые тёмные ночи. Его пальцы скользнули по моей спине, нащупывая завязки платья. Я слышала, как шелестят ткани. — Скажи, — выдохнул он, прижимаясь лбом к моему лбу, — ты боишься меня? Его вопрос прозвучал как признание. Как обнажение той самой сущности, о которой я так боялась говорить. Я провела ладонью по его груди, чувствуя, как бьётся сердце. Так же отчаянно, как моё. — Нет, — ответила я, глядя прямо в глаза. — Я боюсь только потерять тебя. И он сломался. Молча. Без лишних слов. Просто притянул меня ближе, и мир за окном кабинета растворился в шуме дождя и тяжести наших тел. «Я боюсь только потерять тебя» Его пальцы сжали мои бёдра, приподнимая, прижимая к себе, и я выгнулась. — Тисс, — имя моё сорвалось с его губ как молитва. И я поняла: он не просто король. Он тот, за кем я пошла бы сквозь все тени и грозы. Даже если сущность, что следовала за ним, смотрит на нас сейчас из угла мне было всё равно. Я чувствовала его дыхание на своей шее, когда он прошептал: — Ты хочешь знать, что скрывается за моими глазами? Я замерла. Сердце пропустило удар. — Тай... Он отстранился, и я увидела это. Его зрачки начали расширяться, заполняя радужку. Чёрные. Бездонные. Как сама ночь. — Ты боишься? — спросил он, и голос его звучал странно в нём появилось эхо. Несколько голосов одновременно. И все — его. Я покачала головой, чувствуя, как по коже пробегает дрожь. — Я же сказала. Я боюсь только потерять тебя. Он улыбнулся той же тёмной улыбкой, но теперь в ней было что-то дикое. Что-то, от чего у меня внутри всё сжалось. И в тот же миг его тело окутала аура, чёрная, тягучая, переливающаяся, как масло на воде. Она пульсировала, жила своей жизнью, стекая с его плеч, обвивая его руки, спускаясь к бёдрам. — Тогда смотри, — выдохнул он. — Не отводи взгляд. Из его тени вырвался поток. Чёрный, плотный, почти осязаемый. Он потянулся ко мне, и я втянула воздух, когда тень коснулась моей руки прохладно, но с той же интимной жарой, что и его пальцы. Я вздрогнула, но не отстранилась. Она ползла по моей коже, лаская запястье, поднимаясь к плечу, обвивая шею. Я чувствовала её словно тысячи невесомых пальцев касаются меня одновременно. И это было так... правильно. Так естественно, будто эта тень всегда была частью меня. — Ты позволяешь ей касаться меня, — прошептала я, глядя в его чёрные глаза. — Я позволяю ей делать всё, что хочу сделать сам. И даже больше. Она скользнула по моей ключице, спускаясь к груди, обводя сосок сквозь тонкую ткань. Я выгнулась, впиваясь пальцами в его плечи, чувствуя, как тень становится теплее, плотнее. Как она гладит меня там, где не хватает его рук. — Тай... — простонала я, когда она спустилась по животу, касаясь внутренней стороны бедра, раздвигая мои ноги. Его глаза горели тьмой, а по губам скользнула усмешка. — Она чувствует твоё желание, — сказал он, и его голос звучал низко, хрипло. — Она хочет тебя так же, как я. Тень скользнула между моих ног, касаясь влажного клитора, и я вскрикнула, вцепляясь в его волосы. Это было невыносимо — невесомое, но такое реальное прикосновение, которое дразнило, ласкало, проникало внутрь. Я чувствовала, как она заполняет меня, как двигается внутри, медленно, глубоко, повторяя ритм его дыхания. — Смотри на меня, — приказал он, и я подняла глаза. Его лицо было рядом. — Она делает это для меня. И для тебя. Я кончила от одного его голоса и от того, как тень сжалась вокруг моего клитора, пульсируя в такт моим спазмам. Я закричала, выгибаясь, чувствуя, как она проникает глубже, как его руки сжимают мои бёдра, удерживая на месте. — Отпусти её, — простонал он, и я почувствовала, как его зубы впиваются в мою шею. — Отпусти. Сейчас. Мир взорвался. Внутри меня, снаружи везде. Тень вырвалась из меня, обвивая нас обоих, сжимая в один плотный кокон. И только когда я открыла глаза, увидела его человеческие глаза, уставшие, но полные тепла. — Ты позволил ей увидеть меня, — прошептала я, касаясь его лица. — Только ты. Никто больше, — ответил он, прижимаясь лбом к моему лбу. — Я хочу, чтобы ты знала всё. И не боялась. Я улыбнулась, чувствуя, как тень медленно стекает с нас, возвращаясь к нему, в его собственную тьму. И я поняла: он тот, за кем я пошла бы сквозь все тени и грозы. Я обняла его, пряча лицо у него на груди. Даже если сущность, что следовала за ним, смотрит на нас сейчас из угла мне было всё равно. Потому что она была не врагом. Она была частью его. Частью того, кого я любила. И я принимала её. Принимала его целиком.