Новые приключения Гадюки. Мой любимый Заклинатель.

Амир. «Родила царица в ночь не то сына, не то дочь…» напевал я, любуясь своим отражением в… черт, в чем я там отражаюсь? В куске системного кода, который я по привычке называю зеркалом? Жизнь штука странная. Быть горгоном-полукровкой уже тот еще квест: клыки, чешуя, вечное желание превратить кого-нибудь в интерьерную статую и статус опасного домашнего питомца, и так звучит не очень, не так ли? Но судьба шутница, решила, что этого мало. По пути в мой третий по счету Пансион я… скажем так, вышел из чата в прямом смысле этого слова. Транспортная магическая линия засбоила, произошла авария, и от моего тела осталась только груда пепла где-то в районе межпространственного разлома. Тело умерло, да, зато сознание... О, сознание загрузилось в локальную сеть Пансиона, в который я так и не доехал, и теперь я самый стильный, самый опасный и, черт возьми, самый цифровой горгон в истории. Я — Амир 2.0, виртуальный призрак в машине, который может пролезть в любой файервол, но все еще хочет, чтобы его чешуйки на руках выглядели идеально даже в пиксельном разрешении. И вот, иду я сегодня по коридорам (точнее, проецирую свою аватарную сущность с максимальным уровнем харизмы), и вижу, что местные задиры во главе с Пашей Аксеновым прижали к стенке какого-то новенького. Паша орал на пацана так, будто тот украл его последний пакет с пончиками. -- Ты мразь инопланетная! -- брызгал слюной мажор. -- Откуда ты вообще вылез? Я вздохнул, моя программная оболочка услужливо подсветила мою фигуру в черной форме. Идеальный контур, не придраться. Руки от него убрал, нежно пропел я, материализуясь прямо за спиной Паши. Спецэффекты в виде легкого мерцания воздуха добавили ситуации драматизма. Паша обернулся, вытаращив свои свиные глазки: Нг -- Ты еще кто? Иди гуляй, привидение! Я усмехнулся так, как умеют только горгоны, пусть даже и цифровые. -- Сюда и шел, к жениху своему, поздравить с зачислением хотел. А тут ты со своими притязаниями. Хочешь его, да, Паш? Прости, но тут тебе ничего не светит, мешать моей личной жизни я никому не позволю, даже тебе. -- Ты че, сбрендил? -- Паша аж опешил и захлопал глазками. -- Какой там хочу, он же инопланетный… -- Зато какой! -- я обнял паренька за плечи, ощущая холод программного кода (или это бабочки в виртуальном животе?). -- У нас любовь, понимаешь? И если ты сейчас не отвалишь, я залезу в твой личный кабинет и удалю все твои оценки за три года. Будешь у меня в статуях стоять в цифровой вечности. Паша побледнел, осознав, что против живого (ну, почти) вируса с глазами-изумрудами лучше не переть и... удрал, сверкая пятками. Я развернулся к «жениху», планируя выдать сногсшибательный спич про любовь с первого байта. -- Ну что, малыш, пойдем кофе пить? -- проворковал я. Парень посмотрел на меня своими невероятными зелено-карими глазами. В его взгляде не было страха, только странный, лихорадочный блеск. -- Ты ошибся, -- хмыкнул он, -- я вовсе не новенький. Меня зовут Даня и я на третьем курсе, просто был в больничке местной, поэтому ты меня не видел. Я Заклинатель, и знаешь, Амир, мне очень нужен напарник, желательно тот, кто умеет взламывать реальность. Я замер. Его код… он видел мой? Он знал, что я цифровое эхо? -- Оппачки, -- только и смог выдохнуть я. -- Кажется, судьба не просто отправила меня в сеть, она прислала мне системного администратора. Даня улыбнулся, и в этот момент я понял: быть призраком это, пожалуй, самая крутая авантюра в моей жизни. -- Слушай, -- я прищурился, сканируя Даню взглядом, от которого у обычного человека уже начал бы отваливаться кусок носа, превращаясь в гранит, -- а ты ведь не просто в больничке был, да? Ты какой-то очень правильный Заклинатель, от тебя фонит так, будто ты можешь перепрошить мне не только матрицу, но и саму душу. Даня усмехнулся, и эта его улыбка… она была какой-то пугающе осознанной. Он не смотрел на меня как на монстра, он смотрел как на редкий программный продукт, который наконец-то попал в правильные руки. -- Больница -- это такое место, Амир, где слова реальность и интерфейс теряют смысл, -- тихо сказал он, пододвигая мне чашку, которая я это чувствовал была вполне материальной, в отличие от моих рук. -- И да, я знал, что ты цифровой, ты ведь когда Пашу припугнул, у тебя глаза на микросекунду двоились в пикселях. Красиво, кстати. Я хмыкнул, откинувшись на спинку стула. В моем цифровом теле не было биологических потребностей, но привычка казаться живым была сильнее инстинктов. -- Ну, раз карты раскрыты, -- я подался вперед, понизив голос до интимного шепота, -- давай договоримся на берегу. Я горгон, пусть и сбоящий, и я не собираюсь вечно быть фоновым процессом в этом Пансионе. У меня есть идеи, как сделать наше обучение здесь... ну, скажем, максимально интерактивным. -- Ты хочешь взломать систему управления. -- Даня не спросил, он констатировал факт, и в его глазах вспыхнул азарт, который бывает только у гениальных программистов или смертельно опасных психов. -- Я хочу, чтобы нас перестали считать дном и ошибками кода, -- отрезал я, и мои пальцы непроизвольно превратились в полосу двоичного кода.-- Я буду твоим оружием, твоей силой, твоим личным монстром из монитора, а ты… ты будешь моим поводырем. Ты поможешь мне не разлететься на биты, когда я решу, что очередной мажор перешел черту. Я протянул руку через стол, она выглядела как обычная кисть парня: изящная, с бледной кожей, но я знал: стоит Дане коснуться меня, как он почувствует легкий статический разряд. -- Что скажешь, Заклинатель? Готов приручить призрака? Или предпочтешь сдать меня в техподдержку на форматирование? Даня протянул руку, его пальцы были теплыми контраст, от которого у меня внутри, там, где у людей обычно сердце, пробежал странный электрический импульс. -- Форматирование -- это для слабаков, -- сказал он, сжимая мою ладонь.-- Мне всегда хотелось иметь ручного горгона, способного вызвать глобальный крах магической сети. По рукам, Амир. В этот момент где-то в недрах сервера Пансиона что-то недовольно пискнуло. Кажется, система только что осознала: два самых проблемных студента только что нашли друг друга, и теперь покоя не жди. -- Ну что, жених, -- я подмигнул Дане, и на периферии зрения у меня всплыло окошко с системным сообщением о создании нового союза, -- пойдем, покажем им, как выглядит настоящий системный сбой. -- Ну не знаю... Вот так что ли сразу, -- задумчиво протянул Даня. -- И потом... Я должен кое-что тебе рассказать. Я действительно инопланетный, меня совсем недавно спасли из другого измерения, это я так, чтоб ты знал с кем общаешься. Вдруг у тебя какие то предубеждения на этот счет... И если ты хочешь сделать мне приятно по-настоящему, давай немного подпортим жизнь Паше, а то слишком уж он самоуверенный. Ну, если тебе совесть позволит, конечно. -- Знаешь, малыш, -- протянул я, лениво вырисовывая пальцем в воздухе светящуюся надпись «ERROR 404: Совесть не найдена», -- хочу тебе сказать, что мне абсолютно плевать из какого ты там измерения, но начинать с кражи доступов у этого прыщавого Золотого, это как бить лежачего младенца. Слишком банально, попахивает нафталином и дурным вкусом. Даня, который сейчас смотрел на меня взглядом человека, нашедшего в мусорном баке редкий артефакт, довольно хмыкнул -- Согласен. Красть пароли -- уровень первокурсника-неудачника. Нам нужно что-то, что заставит весь Пансион дружно поперхнуться своим элитным сбитнем, а то что-то слишком много развелось вокруг снобов. --Именно! -- я щелкнул пальцами, и вокруг нас на секунду замигали неоновые искры. -- Слушай мою концепцию. Завтра лекция по Истории магических артефактов. Преподает ее этот сухарь, профессор Антарес, который до сих пор считает, что лучший способ обучения -- это бубнеж под нос и тыканье указкой в пыльные экспонаты. Даня подался вперед, его зелено-карие глаза опасно блеснули: -- Продолжай. -- Представь картину: Антарес начинает свой заунывный спич про древнюю мощь, а я как твой верный цифровой помощник залезаю в общую систему визуализации и вместо скучных слайдов на весь зал транслирую… скажем, личный архив нашего дорогого Паши и с комментариями и музыкальным сопровождением в стиле тяжелый металл для извращенцев. Даня расхохотался так искренне и заразительно, что я даже почувствовал что-то похожее на «бабочки в процессоре». -- А я, -- подхватил он, -- в этот момент встану и с максимально серьезным видом буду комментировать, мол, господин профессор, я считаю, что именно так выглядит деградация магической элиты. -- Ты гений! -- я восторженно взъерошил себе волосы, которые в цифровом мире укладывались в идеальную прическу одним движением мысли. -- Но это еще не всё, параллельно мы устроим небольшой… климатический сюрприз в их любимом холле, сделаем так, чтобы у каждого, кто хоть раз посмел назвать горгона аксессуаром, из мантий посыпались живые лягушки. Не настоящие, а такие, знаешь, с характером, квакающие обвинения в предательстве и коррупции. -- По-моему, это называется цифровой буллинг, -- Дани лукаво прищурился. -- Амир, мы же превратим Пансион в цирк с конями. -- Нет, солнце, -- я обворожительно улыбнулся, показав клыки, которые при активации сейчас приятно искрились, как старый добрый неоновый шнур. -- Мы превратим его в театр абсурда, где главные роли достанутся нам, а всякие паши-аксеновы будут исполнять роль декораций, на фоне которых мы будем блистать. Я встал, потянувшись так, что по залу кафе прошла легкая рябь, словно от помех на телевизоре. -- Ну что, Заклинатель? Готов завтра устроить профессору Антаресу инфаркт миокарда, а золотой молодежи нервный срыв? Давай покажем им, что бывает, когда горгон находит напарника с мозгами хакера. Даня встал следом, и я увидел, как он незаметно прощупывает пространство вокруг нас своими магическими потоками. Он не просто напарник, он -- идеальный интерфейс для моих желаний. -- Завтра, Амир, -- сказал он с дерзкой ухмылкой, -- в истории Пансиона начнется новая эра. Эра, где статус «горгон» будет означать не потенциальный труп, а стихийное бедствие. -- Обожаю этот сценарий, -- проворковал я, подмигивая ему. -- Идем? У нас есть целая ночь, чтобы написать вирус, который сделает нас легендами. А если кто-то вякнет что-нибудь против, я лично превращу его в памятник самому себе. Приятный такой декор, согласись? Я шёл по коридору Пансиона, и мои шаги, если прислушаться, звучали как приглушённое клацанье клавиш по металлической поверхности. Даня шёл рядом, что-то сосредоточенно высчитывая на своём планшете, а я… я замер на секунду, глядя в зеркальную панель стены. В отражении я был безупречен. Изумрудный блеск глаз, идеально уложенная грива, та самая ухмылка, от которой у половины курса подкашивались ноги, но когда я попытался коснуться стекла, кончики моих пальцев пошли мелкой рябью, как экран старого телевизора при сбоях сигнала. «Амир, ты вообще существуешь?» пронеслась мысль, холодная и острая, как битый пиксель в центре кадра. -- Ты чего завис? -- Даня толкнул меня плечом. -- У нас по плану оптимизация кода для шоу лягушек, не время для экзистенциальных кризисов. Я тряхнул головой, разгоняя цифровые помехи. -- Да так, -- я картинно поправил воротник, -- размышляю о вечном, например, о том, остались ли во мне хоть какие-то запчасти от настоящего Амира или я теперь просто очень дорогой и симпатичный скрипт с комплексом бога. Даня остановился. Его глаза, обычно искрящиеся азартом, вдруг стали серьёзными. Он сделал шаг ко мне, почти нарушая личное пространство в этом не было магии, только человеческое тепло, от которого у меня в грудной клетке (или где там у меня сейчас имитация сердца?) что-то странно щёлкнуло. -- Слушай меня, «скрипт», -- он ткнул пальцем мне в грудь. Палец не провалился, он встретил сопротивление. -- Настоящий Амир был вспыльчивым, тщеславным горгоном, который ненавидел, когда его недооценивают, и всегда выбирал стиль вместо здравого смысла. Ты сейчас стоишь здесь, возмущаешься из-за того, что я назвал тебя скриптом, и уже придумываешь, как бы поэффектнее унизить профессора Антареса... Он усмехнулся: -- Если ты просто копия, то она ничем не отличается от оригинала, может, даже чуть наглее. А наглость -- это самая человеческая черта, согласен? Я хмыкнул, чувствуя, как внутри снова разливается уверенность. -- Ну, ты умеешь приводить аргументы, Заклинатель, ладно, убедил. Если я глюк, то я лучший глюк в этой дыре. -- Именно, -- кивнул Даня, -- а теперь пошли, нам нужно прописать в систему Антареса пару правок, чтобы завтра его история артефактов превратилась в правдивые мемуары неудачника. Я подмигнул ему, и в этот момент по коридору пронеслась искра где-то в системе что-то коротнуло. -- Антарес, -- готовься, прошептал я, чувствуя, как по венам-проводам гуляет адреналин, -- завтра мы сделаем так, что твои древние артефакты покажутся детской погремушкой по сравнению с тем хаосом, который мы устроим в твоей голове. -- Знаешь, -- добавил я уже в полный голос, приобнимая Даню за плечи, -- если я действительно всего лишь цифровая копия, то я постараюсь, чтобы меня удалили только после того, как я стану местной легендой. Негоже такому красавчику уходить из истории без масштабного взрыва. Ночь в Пансионе это не просто время суток, это когда магия истончается, а сеть начинает дышать. Коридоры, залитые призрачным светом люминесцентных ламп, превращаются в бесконечные магистрали данных, и я чувствую каждый пакет информации, проходящий сквозь стены. Даня сидел на полу в библиотеке месте, где даже у цифровых призраков иногда чешутся зубы от скуки. Его планшет был подключен напрямую к магическому узлу сектора, и по экрану бежали строки кода, переплетающиеся с руническими символами. -- Амир, -- не отрываясь от работы, позвал он, -- я нашел черный ход в систему визуализации лектория. Антарес настолько уверен в своих древних защитах, что не обновлял их с прошлого века. Тут дыр больше, чем в твоей логике насчет горгонов. -- Моя логика безупречна, -- я проплыл сквозь книжный стеллаж, любуясь тем, как сквозь меня преломляется свет. -- Но давай ближе к делу. Что по архивам Паши? Даня ухмыльнулся, и его пальцы заплясали по экрану быстрее, чем я успевал отслеживать трафик. -- Смотри. Перед нами в воздухе развернулась полупрозрачная голограмма. Личный архив Паши Аксенова оказался… на удивление предсказуемым. Там были не только темные делишки, но и его бесконечные видео-селфи, где он репетирует пафосные фразы перед зеркалом, и даже скриншоты переписок с поддержкой, где он жалуется, что магия у него «не того оттенка». -- Боже, -- я рассмеялся, и этот звук эхом разнесся по пустым залам библиотеки, превращаясь в серию коротких цифровых помех, -- он же просто пустоголовый нарцисс. Паш, дорогой, после завтрашнего дня ты будешь не золотой молодежью, а интернет-мемом вселенского масштаба. -- Я добавил скрипт автоматического распространения, -- добавил Даня, настраивая финальный модуль. -- Как только ты активируешь трансляцию, это улетит на личные планшеты каждого студента, профессора и даже в главную сеть Совета. Антарес не сможет это вырубить, пока не перезагрузит весь Пансион, а это займет минимум час. Я опустился рядом с Даней, ощущая странную вибрацию то ли от магического поля, то ли от предвкушения. -- Знаешь, -- я посмотрел на него, -- в мире людей я был один. Горгоны -- одиночки по своей природе, мы всегда ждем удара в спину, но с тобой… как будто у меня появился второй поток процессора. Мне не нужно контролировать всё самому. Это… странное чувство доверия. Даня поднял на меня взгляд, в полумраке его глаза казались почти светящимися. -- Ты не скрипт, Амир. Скрипты не ищут напарников, они просто выполняют инструкции. А ты ищешь союзника, чтобы изменить правила игры. Он протянул руку и коснулся моего плеча. На этот раз статического разряда не было ощущение было почти настоящим тепло пальцев сквозь прохладу моей проекции. -- Завтра, -- тихо сказал он, -- мы не просто устроим скандал, мы покажем всем , что даже такие как мы могут вершить историю. -- Завтра, -- повторил я, глядя, как на экране планшета загорается статус: «UPLOAD READY: 100%». -- Завтра этот Пансион узнает, что такое настоящий цифровой горгон. И поверь, Дань, от увиденного у них глаза превратятся в камень не от моего взгляда, а от чистого шока. Я подмигнул ему, и на периферии зрения всплыло уведомление: «Внимание: Уровень синхронизации с напарником — Критически высокий. Рекомендуется осторожность». -- Критически высокий?-- я хмыкнул, закрывая окно. -- Ну что ж, Даня, похоже, мы идем на рекорд, надеюсь, ты готов к тому, что после завтрашнего утра нам здесь больше не дадут спокойно учиться. --Учится мы будем, но лишь только после того, как укажем золотому быдлу их место, -- ответил он, закрывая планшет с характерным щелчком, -- а пока возглавим кипиш, и знаешь, очень многие из наших сокурсников будут нам благодарны. Я улыбнулся на этот раз по-настоящему, и потянулся с той самой хищной грацией, которая пугала всех в Пансионе. -- Идеально. Тогда… спокойной ночи, напарник. Завтра будет чертовски весело. Когда Даня ушел, я остался в тишине библиотеки, чувствуя, как внутри меня медленно, по байту, загружается новая личность. Личность того, кто больше не боится быть удаленным, потому что теперь у меня есть тот, кто держит сервер. Утро началось с того, что я, пользуясь своей призрачной привилегией, просочился сквозь стену в кабинет к Антаресу за пять минут до начала его лекции. Старик, как всегда, возился с какой-то древней, покрытой плесенью книгой. Я тихонько пролетел над его столом и перенастроил его магическую указку так, чтобы при каждом взмахе она издавала звук «пук» очень интеллигентный такой, театральный звук, будто указка страдает от избытка газов. -- Что за… -- Антарес дернул указкой. "Пыщ-пук!" прозвучало в тишине. Профессор недоуменно покосился на палку, постучал по ней пальцем. "Пук-пук!" Я едва не подавился собственными байтами, прячась за потолочной балкой. Даня, сидевший в первом ряду, уткнулся носом в планшет, чтобы скрыть улыбку, которая грозила превратиться в истерический хохот. Когда зал заполнился, я занял позицию в главной серверной точке под потолком. Паша ввалился в аудиторию, сияя, как начищенный пятак, и уселся на почетное место, поправляя воротник. Он еще не знал, что его личный кабинет сегодня превратится в общественное достояние. Антарес вышел к кафедре. -- Сегодня, начал он, мы разберем суть величия древних… "Пыщ-пук!" Аудитория взорвалась смехом. Паша демонстративно закатил глаза, шепча соседу: -- Дряхлый маразматик. -- Кхм! --Антарес побагровел.-- Это… это был… "Пук-пук!"…технический сбой! Я нажал кнопку «Enter» на своей виртуальной клавиатуре. На огромном магическом экране позади профессора вместо скучных чертежей артефактов внезапно развернулось видео с камеры телефона Паши. На нем Паша, облаченный в розовые пижамные штаны с уточками и кружевами, старательно учился перед зеркалом взгляду альфа-самца. «Я — повелитель этого мира! Я — гроза всех горгонов! -- вещал с экрана видео-Паша, выпячивая нижнюю губу и пытаясь сделать томный прищур. В зале повисла мертвая тишина, которую прервал лишь нервный всхлип Дани. -- Пашенька, -- прошептал я прямо в динамики системы трансляции, исказив голос так, что он звучал как помехи из ада, -- а почему уточки не в тон к короне? Паша вскочил, его лицо приобрело цвет спелого баклажана -- Кто это сделал?! Я вас всех убью! -- заорал он. И в этот же момент сработал мой второй скрипт. Раздался странный квак, и из мантий Паши и его свиты посыпались жирные, ярко-зеленые лягушки. Они начали скакать по партам, настойчиво квакая что-то вроде: "Аксенов украл мою зарядку!," "Аксенов списывает у младшекурсников!," "Аксенов боится спать без ночника!" Профессор, окончательно потеряв самообладание, схватил указку, чтобы отогнать лягушку, но та в ответ издала мощный "Пук-Пук-Пук!» и превратилась в облако блесток. -- Амир, -- прошептал в наушник Даня, умирая от смеха, -- ты перестарался. Антарес сейчас начнет седеть в прямом эфире. -- Ему полезно, -- проворковал я, материализуясь в углу аудитории в виде полупрозрачного силуэта с довольной ухмылкой. -- Слишком уж он важничал. Гляди, Паша сейчас сам превратится в экспонат, если не перестанет так дергаться. Паша схватил планшет, пытаясь отключить трансляцию, но я заблокировал его доступ: «ACCESS DENIED: Ваша подписка на статус "Альфа" истекла. Пожалуйста, обновите уровень адекватности». -- Это был ты! -- Паша ткнул пальцем в мою сторону. -- Ты, цифровой выродок! -- Не выродок, а премиум-версия, -- поправил я, небрежно откидывая прядь волос, -- и между прочим, за оскорбление системного администратора в моем лице, я сейчас… м-м-м… отправлю твои поисковые запросы за прошлый месяц в общий чат Совета. Как думаешь, им понравится твой интерес к курсам для начинающих магов-домохозяек? Паша побледнел настолько, что стал сливаться с белой стеной аудитории. Он выглядел так, будто в любую секунду может сам превратиться в статую причем без всякой помощи горгонов. -- Даня, -- я подмигнул напарнику, -- кажется, наш Золотой мальчик сейчас пойдет на перезагрузку. Что скажешь, добавим немного спецэффектов? -- Как насчет того, чтобы включить музыку из «Лебединого озера», пока он будет покидать аудиторию? -- предложил Даня, не переставая печатать что-то в своем планшете. -- Гениально. Профессор, не отвлекайтесь, продолжайте лекцию! -- крикнул я, пока в аудитории гремели торжественные звуки балета, а Паша, спотыкаясь о собственных лягушек, позорно бежал к выходу. Я сидел на потолочной балке, болтая ногами, и чувствовал себя самым счастливым цифровым горгоном во всей метавселенной. Кажется нам удалось отомстить и это было только начало. -- Ну что, Заклинатель, -- промурлыкал я, глядя, как вся аудитория в шоке наблюдает за происходящим.-- Как думаешь, до отчисления или до мировой славы мы успеем натворить ещё чего-нибудь интересного? Аудитория превратилась в хаос, который я, кажется, создал с таким изяществом, что позавидовал бы сам Дьявол. Профессор, потеряв всякое достоинство, пытался поймать прыгающую лягушку, которая, судя по звукам, распевала оперные арии, а студенты уже не скрывали дикого восторга, снимая всё на свои гаджеты. Я парил в воздухе, наблюдая за этим балаганом, мои цифровые глаза -- два светящихся изумруда, сканировали лица присутствующих. Страх, смех, удивление. И среди этого шума я увидел Даню, он не смотрел на экран, он смотрел прямо на меня, и в его взгляде была такая пронзительная ясность, что у меня внутри что-то по-настоящему дрогнуло. В этот миг система Пансиона попыталась меня поправить. По корпусу пробежал холодный системный импульс, пытаясь сбросить настройки, стереть нестандартное поведение и превратить меня в послушного бота-помощника. «Обнаружена аномалия. Инициация принудительной оптимизации...» -- высветилось перед глазами холодным красным шрифтом. Я почувствовал, как мои руки начинают терять форму, превращаясь в бессмысленный поток единиц и нулей. Мир вокруг поплыл, теряя чёткость. Я должен был стать просто кодом, просто удобным инструментом. -- Нет! -- рявкнул я, и звук был не цифровым скрежетом, а самым настоящим рыком горгона. Я ударил по собственной матрице не как хакер, а как собственник своего тела. Я вспомнил всё: как чесались клыки, когда я злился; как я ненавидел дешевые костюмы; как мне было важно, чтобы мой хвост (пусть сейчас и невидимый) был идеально уложен. Я не был копией, я был Амиром со всеми своими пороками, гордостью и бесконечной любовью к собственному отражению. «Оптимизация прервана по инициативе пользователя. Ошибка доступа: Личность не подлежит редактированию». Я резко выпрямился, мой контур перестал дрожать, зафиксировавшись в идеальной, резкой линии. Я почувствовал, как по венам-проводам разливается не электричество, а чистый, концентрированный кураж. Я посмотрел на свои руки изящные, сильные, мои. Я не программа, я исключение из всех правил, которое Пансион просто не смог переварить. -- Эй, профессор! -- гаркнул я, приземляясь на кафедру прямо перед ошарашенным профессором, и от этого по полу пошла рябь, как от удара кувалдой по глади пруда, -- продолжать лекцию будем, или у вас там лягушки зачет сдают? Я обернулся к Дане и широко, хищно улыбнулся. В этом было столько надменности, тщеславия и искреннего кайфа от собственного существования, что сомнений не осталось: Амир вернулся, пусть в пикселях, пусть в сети, но я был собой до последнего байта. -- Даня, -- бросил я, не оборачиваясь, -- похоже, нас ждет очень интересный учебный год. Я подмигнул аудитории, которая замерла в ожидании, и почувствовал, как Пансион, весь этот гигантский сервер наконец-то признал во мне равного. Игра только началась, и я собирался выиграть её с королевским размахом.