Лицейские дни

В данной работе Мерлин выглядит по-каноничному: карие глаза, светлые вьющиеся волосы. Имя ему дано Миррид. — Доброе утро. — С улыбкой в усах говорил Директор Леймар. Он вскинул свои костлявые руки вверх чтобы мягко ими ударить по столу кафедры. — Сегодня именно я буду вести у вас историю магии! Студенты, привыкшие что в раннюю среду их мучает Профессор Зория своим строгим взглядом, с облегчением вздохнули. Сонная дымка утра, высокие окна аудитории пропускали освежающий свет пробуждённой природы. Выученный материал, серый быт в глазах ещё таких молодых ребят. — Сегодня тема.. Ох-хо! Первый из Таинственного Совета - Мерлин. – Мужчина возвёл задумчивый взгляд в расписной потолок лицея, стуча фалангами об большой палец, словно ему не хватает трубки в руке. — Серьёзный, серьёзный титул… Мерлин существует. Где-то там, далеко, в мире и на страницах учебников его имя выведено чернилами былин и заклинаний с аккуратными завитушками. Такое простое слово “мерлин”. Это всё понятно, честно. Мерлин всегда величайший, не потеряется среди скучных мандатов магов, Мерлин всегда первый и это отдаётся сладким привкусом на языке у тех, кто болен нездоровыми амбициями. Мечта стать величайшим магистром являет мечту в своей самой первозданной природе в априори - что-то невозможное, чего нельзя добиться и можно лишь вечно стремиться. Будьте честны с собой, будьте скромны и мудры; мыслите как боги и поступайте как люди. Перед тем, как побыть Мерлином, попробуйте хотя бы побыть людьми. Леймар замечает эту парочку сразу - пинком локтя Сайрана по белой макушке друга. Опять безобразник спит на занятиях! Как нет Зории, так сразу на боковую кверху кудрями. Конечно обычно это бедствие любит избегать уроков всеми правдами и неправдами, словно в этом было новое кредо мага, однако сегодня усталость от ночи без сна обрезало любые перспективы на новый ловкий побег. Когда Миррид поднимает голову, к его лбу комично прилипает лист из конспекта друга, а Сайран, его же конспект, резким движениям отрывает от чужой сонной рожи бумажку так, словно в ней хранятся великие тайны. Они двое друг друга стоят, как вечные противоположности: прилежность и невежество, чёрное и белое, дворянство и безродье. И всё же сидят вместе. Байки о Мерлине заинтересовали студентов чуть больше, чем очередное перечисление его заслуг, и хотя бы это оставляло большинство из них в бодром состоянии духа.. на какое-то время. Всё же настроение утра среды победило их всех и директор с самыми лучшими намерениями отпустил класс на пять минут пораньше. Ох как бы Зория сейчас на него за это посмотрела! Студенты, пусть, пока вдохнут свободы. Шаги по коридорам, где нет смысла держаться правой стены чтобы найти выход, суетливые взмахи летающих книг и бесконечный шорох-шорох-шорох метёлок. Рядом зевает друг-недотёпа, еле волочащий ноги по полу. — Сайран.. Кто вообще та-а-ах, — Зевок. — а-акой Мерлин? Брюнет ошарашенно открывает рот и ловит им же воздух, как рыба, с высоко поднятыми тонкими бровями, словно его сзади закрутили ключом как механическую куклу. — Ты-! — Голос Сайрана поднимается высоко и он сразу же грозно хмурится, сжимая от злобы кулачок. Вспоминает где он, сдерживается. — Ты вообще хоть раз учебник открывал? — Открывал. — Кивает друг, слегка наклонившись вбок и ленивым взглядом внимая чужие извержения. — Врёшь как колдуешь. — Цедится в ответ. — Мерлин в каждой книжке есть. — В каждой книжке и буквы есть. — Заткнись! — Списать дашь? От этого верха наглости Сайран чуть не задохнулся. Он покраснел, как томат, и потерял дар речи на добрые пару миллисекунд. Миррид на него смотрит так тупо, словно его подняли посреди ночи и спросили сколько магических кругов студенты-маги могут начертить за тридцать минут. — Не дам! — Без возможности на апелляцию отказывает дворянин. — У-у-у. — Грустно тянет Миррид, быстро смирившийся с отказом. Двойка так двойка. Они двое, вместе как в параде планет, идут дальше, а вечером на столе в своей комнате Миррид обнаруживает знакомую аккуратную тетрадь где выбивается один вклеенный помятый лист. Всё же, дал списать. Вероятно, ожидаемо, как звёзды в чистом ночном небе. И ими приятно любоваться. В этом нет никакой тайны и вовсе - Миррид любит звёзды. Звёзды, светяшки, огоньки и вокруг всегда вертелся светлый юный маг, собирая всё, что не прибито, себе. Дело не всегда в великих открытиях или уникальной теме для исследования; да и разве есть толк гоняться за цитированием если вид звёздного неба просто успокаивает? Ничего в этом мире не казалось студенту чужим, ну, помимо например манер которым его пытался учить друг, но всё же!- природа вокруг казалась близкой, хоть и всегда обидно недостижимой. Но вот ночное небо вселяло какой-то искренний восторг в маленькое сердечко. Общежитие не больше чем жилище, а вот старая обсерватория была именно что.. домом. И там он без сна засиживался, утопая в виде звёздного океана. И вот он тянется, почти касается звёзд.. — Эй. Подъём. — Его качают за плечо. — Сайран, ещё пять минут… — Сонно он еле открывает глаза и утренний свет сразу же в зенки бьёт. — Никаких пяти минут. — Беспощадно указывает Сайран и стягивает одеяло, которое блондин усиленно старается удержать на себе. Сайран из рыцарского рода и в доме всегда была строгая дисциплина - ранним утром все должны быть как штык готовыми. И вид Миррида, так ужасно сладко спящего, неимоверно бесил. — Чё ты меня будишь… — Насупился друг, победив в итоге с перетягиванием одеяла. — Тебе что будет-то… — Профессор Зория сказала, — Сайран говорит сдержанно, не выпуская прилив возмущения. — Что без пары она меня не допустит к лабораторной. Ты идёшь со мной, сам же вызвался неделю назад. — Напоминает дворянин. Миррид лишь скулит, ударяясь головой в подушку обратно, ужасно незаинтересованный даже фактом собственного обещания. — Эй. — Сайран снова касается чужого плеча и не может сдержать отторжения - пару мгновений покоя и эта спящая красавица уже дремлет. В итоге он садится на кровать, весь такой собранный и в выглаженной форме, вокруг умеренный хаос комнаты друга, который не обладал большим количеством пожитков и только поэтому здесь можно было двигаться по полу и не всегда спотыкаться. Рядом сопят с блаженным видом, белые кудри волнами скатываются по постельному белью и обрамляют кружевом смуглые щёки. Сайран наваливается сверху, ложась на светлого мага, и на секунду прикрывает глаза тоже, будто хочет понять эту философию безнапряжной жизни. Дыхание мягкое, рядом тепло и спокойно. — Ты тяжёлый. — Жалуется Миррид. — Не уйду пока не встанешь. Невольно блондин поднимается в кровати, вздыхая от безнадёжности своего положения. Сайран, лежащий до этого на нём, планомерно скатывается на простынь, но сохраняет эту холодость в выражении. — У тебя пять минут. — Он без зазрений совести ставит собеседника на счётчик. — Ладно! — Миррид подскакивает и потягивается, пересекая комнату в поисках своей лицейской формы. Пока тот медленно приводит себя в порядок, Сайран садится на кровати, поставив ногу в матрас и водрузив на колено острый подбородок; наблюдает изредка, приоткрывая один глаз, хотя Миррид его присутствия едва ли смущался. Вот он возвращается с розовой от холодной воды рожей, умытый, а после переодевается - на лопатке у него точкой родинка. Неприлично же вот так пялиться. Закрывает глаза. — Пошли. — Миррид, в своей форме, слегка помятый, наспех расчёсывает волосы. Это выглядит безбожно жестоко, но Сайран отрицает факт желания расчесать их самостоятельно и “как надо”. — Капуша. — Насмехается. И в аудиторном хаосе Сайран себя мог бы, по богатому опыту, представить уже заранее, но он почему-то поверил что “любимый друг” не устроит погром. Пара взрывов, что было далеко от рецепта, пролившийся бутылёк легковоспламеняемого масла и в итоге успешный результат, который Зория едва могла рассмотреть через чёрный дым. Сайран больше никогда с Мирридом сидеть не будет, вот решение раз и навсегда. — Убираете сегодня всю аудиторию, Миррид. И потом - к директору. — Беспристрастно указывает горгулья, её зелёные глаза видны в копоти. И контролировать было не обязательно - Миррид боялся Зорию как минимум от того, что она знала его как облупленного, а как максимум что она вездесуща и всё равно поймает за шкирку как хомячонка. И вот он драет столы и полы, заставив мётлы и тряпки танцевать, бегая лишь для них менять воду в больших старых вёдрах. Зачем делать руками то, что можно делать магией? — Милый мой Миррид, я помню тебя ещё вот та-а-аким.. — Леймар отмечает рукой чуть выше своего колена. — И уже тогда ты вызывал у Зории нервный тик. Он смеётся и наливает чай. Спрашивает что в этот раз натворил студент и не очень убедительно наказывает ему больше так не делать. — Побереги хотя бы нервы своего друга. — Директор пробегает пальцами по вытянутой пышной бороде, за его спиной поскрипывают таинственные шестерни. — Сайран слишком серьёзный. — Дуется мальчик. — Но мы всё равно друзья. Даже если смотрим на вещи по-разному. Без меня ему было бы скучно. — С некой гордостью заявляет Миррид. Отпускают его через полчаса и он уже несётся по коридорам, радостный от свободы и полный энергии после сладкого угощения от директора. Можно сказать, что самый неконтролируемый и одновременно самый талантливый студент жил как у Дары за пазухой - без стыда, без наказаний. Сайран едва это мог переносить. Он слышит как в соседней комнате его друг влетает в комнату, кидает форму на стул и падает в кровать с книгой, которая не имеет никакого отношения к учебной программе и это только потому что так всегда. Злоба кипела внутри без перебоя - как так можно, ну как?! Сайран корпеет над учебниками часами, практикуется со многими профессорами и вот обида крупными слезами скапливается в глазах каждый раз, когда Мирриду удаётся выполнить трансфигурацию сразу же, да ещё и не в волка, как учат всех, а в прости-господи-дара хомяка! И у него это получается отлично, не поспоришь, друг не полный идиот и, в половине случаев, знает что делает, от того больнее сильнее. Сайран пытается читать, но мысли, бегающие внутри и щекочущие сломленное эго, не дают ему сосредоточиться и он постоянно начинает заново. Мешает и хихиканье за стеной, и шум с улицы, и шаги, и разговоры, и соседи и опять-опять Миррид и его горящий непонимающий что такое неудача взгляд. Шлёп! Дворянин в ярости закрывает массивное пособие по пространственной магии и шипяще выдыхает, слыша пульс в висках. Сегодня не до учёбы. — Са-а-айран. Слышен писк и когда юноша поворачивает голову к выходу, то не обнаруживает там никого. — Внизу. — Фырканье. Сайран медленно опускает голову и видит за тумбой белого хомячка - видно, пролез через старые вентиляции. — Дверью пользоваться не учили? — Тривиально. — И что тебе надо? — Хмурится Сайран. — Давай ко мне. Я читаю про иллюзионные заклинания для опытных волшебников. — Пушистик блестит чёрными глазами и слабо двигает ушками. — Одному скучно. И не дожидаясь ответа он мелькает обратно. Сайран его придушит однажды. Хомячки известны своей часто глупой и беспощадной смертью от случайностей, так что никто ничего не заподозрит. Но сейчас он берёт подушку и, с видом будто его заставляют, понуро ступает в комнату друга. К чужой кровати он пробирается по привычному беспорядку, открывает окно на улицу. — Те жарко? — Развалившийся у стены на кровати парень спрашивает, не отводя взгляд от книги.  — Да. — Те всегда жарко. Ты как эти.. землеползующие, холодный. — Миррид незатейливо чешет голову. — Пресмыкающиеся? — Уточняет Сайран и кладёт подушку рядом с чужой, поправляя кое-как сползающее лицейское покрывало. — Хладнокровные. Вроде змей. — Слегка веселеет. — Они мне нравятся. Он ложится рядом и Миррид раскладывает между ними книгу. — Забавные. — Он даёт немудрённую оценку, не думая что Сайран видит в змеях что-то более глубокое. Массивный том про иллюзионные заклинания в руках блондина выглядел почти инородно, ведь куда более ожидаемо было здесь увидеть сборник лицейских анекдотов. Они устраиваются по каким-то негласным правилам удобнее бок к боку и Миррид ведёт пальцем по абзацам, затрагивающие демонологию. “Демоны или бесы могут использовать магию иллюзий, если обладают большим запасом маны и воображения, чтобы обманывать людей. Особенно сильные существа умеют скрывать своё присутствие даже от сильных магов.” Им обоим были интересны бесы, но они это никогда не озвучивали - помимо страха осуждения, это ограничивали правила самого Идиллицея. Глаза бегали по мудрёным описаниям и схемам кругов, впитывая новые знания.  — Можно будет кого-нибудь разыграть. — Хихикает игриво Миррид. — Можно будет кого-нибудь облапошить. — Остро ухмыляется Сайран. Это почти ловушка и Сайран корит себя далеко не в первый раз - вылезать из тёплой кровати с интересной книжкой, когда ещё рядом есть около-интеллектуальная компания, ну просто невозможно, тело словно весит тонну. Друг рядом живо обсуждает идею совершенствования только изученного заклинания, а Сайрану почти не обидно. Ему даже почти нравится. — Представь сколько обликов я смогу принять. — Миррид с мечтательным голосом прикрывает глаза, Сайран переводит взгляд на него. — Хоть каждый день меняться. — Вот бы ты свой истинный не потерял. — Качает собеседник головой. — Не могу же я себя забыть. — Смеётся блондин. — Как знать. Когда буквы стало сложнее видеть, дворянин осознал что уже поздний вечер. Друг рядом, читавший быстрее и невнимательнее, не пережил ожидание перелистывания страницы и успешно закемарил. Будить смысла Сайран не увидел и закрыл пособие, вынув из ослабшей хватки. Но дальше не встал, просто остался на месте, смотря как вздымается чужая грудь и дрожат редко белые ресницы. Он чувствовал себя в моменте не только покоя, но и будто как хищник должен замереть перед добычей. И не знал он сколько долго смотрел, впадая в какой-то размеренный транс, думая о чём-то далёком - о заклинаниях и об их применениях, о будущем, о себе… “это” сейчас всё ненадолго. И кажется он начинает скучать заранее. Друга Сайран укрывает и садится в кровати, свесив ноги до пола и коснувшись пальцами мягкого ковра. И смеётся, тихо и нервно, обхватив себя руками. Как глупо - он уже скучает по Мирриду. Он его ненавидит.