Сказ о том, как нейросеть захватила фикбук

Утро у любого заядлого читателя начинается с поиска обновлений. Вот и наш, только глазоньки свои распахнул, ещё не умылся, а уже смотрит, чего бы новенького прочитать. Только вот с каждым движением пальца по экрану телефона глаза, наполненные неподдельным недоумением, всё сильнее округлялись. Смотрит он на это все и диву дается: как всего за одну ночь живое стало искусственным. Изящные речевые обороты покрылись глянцевым пластиком, персонажи превратились в безэмоциональный картон, а сюжет затрещал по швам. Листал читатель ленту час, затем ещё один, а потом ещё час-другой и понял, нужно срочно что-то с этим делать. Встал он с постели, водичкой холодной в лицо плеснул, булку сдобную на раз-два проглотил, чаем запил, да пошел собирать самое важное, что у него имелось — буквы для хороших отзывов. Букв оказалось немного больше, чем он мог представить, даже не думал что остались у него и целые слова, восторженные междометия и даже критичное и противное «фу». Последнее брать с собой не стал, дабы намерен был оставлять только восторженные отзывы живым писателям. Вышел наш читатель из дома и закашлялся. Атмосфера вся пропиталась запахом жженого пластика, машинного масла и клея ПВА, будто бы на опушке лесной всю ночь живое в неживое превращали. Поторопился читатель к фикбуковскому лесу, а граница его колючей проволокой обтянута и повсюду таблички с надписями: «Осторожно работает нейросеть», «будьте бдительны при столкновении с искусственным интеллектом, вы можете сами превратиться в картон». Осмотрелся читатель по сторонам и увидел пожилого человека, активно таблички в землю большим молотком вбивающего. — Здравствуйте, не поможете мне в лес попасть? — громко спросил читатель, засеменив в сторону старика. — Здравствуйте, — ответил старик и закашлялся, вновь размахивая молотком. — Тропинка слева, но я бы вам не советовал. — А вы кто такой? — поинтересовался читатель. — Что тут случилось? — Я-то? — хохотнул старик. — Тот кто никому не нужен, кого все игнорировали, пока лес не покрылся пластиком и картоном. Я — предупреждение «Соавторство ИИ». — А что вы здесь делаете? — удивился читатель. — Разве вы не в лесу должны быть? — А я там совсем никому не нужен, пренебрегают мной, никто же не обязан говорить правду, вот и смотри как лес превратился в картон. И почти на каждом картонном звере, на каждом пластиковом дереве висит красивый значок «живое». Вот и сижу за пределами леса, всех кто хочет туда пойти предупреждаю. Схватился читатель за голову и сел прямо на траву. Что-то нужно делать, лес фикбуковский нужно спасать. Остался же там хоть кто-то живой. Хоть кто-то, кому буквы его волшебные понадобятся. Просидел читатель наш так целых двадцать минут и решил, что сегодня он просто обязан найти живого автора, для своих восторженных отзывов. — Простите, дедушка, а как вернуть вас на законное место? — спросил читатель вставая с земли и отряхиваясь. — Хранителей лесных найти, да попросить их обязать всех, кто с нейросетью работает, использовать мои знаки указательные по назначению, авось тогда и лес оживет, — старик потер нос и добавил: — Только ты осторожнее, хранители живут в самой чаще леса, вокруг все давно картоном заросло. Читатель кивнул старику и, собрав все свои силенки шагнул к тропинке в лес. Но стоило ему сделать лишь один шаг в чащу и все вокруг, казавшееся издалека ярким живым лесом окружило его ужасающим кольцом из картона. Небо, все ещё голубое украшали пластиковые облака, точно сложенные из конструктора lego. Вдоль тропинки рядами стояли одинаковые пластиковые деревья, от каждого из которых доносился до боли знакомый и от этого ещё более пугающий шепот: «Вокруг царила та самая атмосфера», «лес стоял стеной», «воздух был влажным и тягучим», «его преследовала давящая густая тишина». Читатель шел дальше, закрывая уши руками и усиленно вертя головой, в поисках хоть чего-то живого. Стук его собственного сердца терялся в скрипящем пении картонных птиц. Все вокруг состояло из пластика и картона. — Неужели и в чаще леса не осталось ничего живого? — пробормотал читатель и чуть было не отпрыгнул, когда перед ним выскочил картонный олень. — Автор! Ты гениален! Я под впечатлением! Автор мастерски создаёт атмосферу! Это талант! — вторил олень, хаотично дёргая головой в разные стороны. — Начало прямо затянуло — не ожидал! Шедевр! Персонажи отдельный вид кайфа! Читатель решил, что лучше этот картонный ужас, напоминающий сгенерированный отзыв обойти стороной. Он аккуратно завернул за крупное пластиковой дерево как вдруг олень этот взвыл и в его сторону повернулся. Только тогда Читатель понял, что взял с собой целый рюкзак добрых слов для отзывов. Глаза у картонного оленя засветились, будто он сам не отзыв, а робот какой-то он встрепенулся и рванул в сторону писателя. Тот подпрыгнул от неожиданности и бросился наутек, не разбирая дороги. Картон хрустел под ногами, деревья продолжали гудеть одинаковыми сравнениями и описаниям, странными метафорами, а прям за спиной раздавался громкий стук копыт. Не успел читатель увернуться, как вдруг у его рюкзака раздалось клацанье зубов, затем противный звук рвущейся ткани и олень наконец остановился, громко чем-то хрустя. Лишь отбежав достаточно далеко читатель смог осознать, что все его восторженные междометия, все его слова и отдельные буквы в том числе растерялись по дороге, а рюкзак совсем опустел. Теперь даже найдя живого автора в этом картонном лесу, ему нечего будет сказать, кроме глупого оправдания, что какой-то картонный олень съел все его добрые слова. Читатель встал посреди леса и тяжело вздохнул. Все вокруг было сплошь из пластика и картона. Но пластиковые ели, сосны и каштаны не так пугали, как абсолютно одинаковые картонные животные. У картонного куста сидело три картонных кролика, у каждого был одинаковый размер даже усов, от этого становилось действительно жутко. Они синхронно и абсолютно одинаково с присущим картону «выверенным ритмом» поедали картонную траву. За ними у этого куста стоял картонный медведь, собирающий в лукошко, смотрящие на него с укором цветы. Кто бы мог подумать, что цветы способны на такое, но в этом мире уже мало чем можно было удивить читателя. Он пробирался вглубь чащи сквозь кусты испещренные идентичными метафорами, которые активно поедали крупные бабочки над которыми красовалась надпись «отредактированно ИИ». И где-то среди этих кустов что-то дернулось. Не так как картонные звери, не отточено, не в так биения сердца, хаотично и будто бы даже глупо. А затем из кустов выскочил маленький зайчик. С кривыми ушками разного размера и живой шерсткой. Читатель аж рот разинул. Он стоял почти минуту смотря на этот пушистый комок, дергающий носиком и наконец понял, что впервые в этом искусственном лесу встретил настоящий живой текст. Немного несуразный, слегка нелепый, может быть даже местами кривой и глупый, по-настоящему живой и ужасно теплый. Так захотелось покормить его тёплыми словами, добрыми отзывами, но буквы, проглоченные тем оленем назад увы не вернуть. — Чей ты такой? — спросил читатель и потянулся к животинке. Зайчик дёрнул носом и принюхался, его ушки встрепенулись и он прыгнул на руки к читателю, будто сам ощутил, что кроме них живого в этом лесу больше не осталось. В этот момент где-то за кронами высоких сосен или кипарисов, уже сложно было сказать, что за деревья окружали их плотным кольцом из одинаковых крон, послышался тревожный пищащий звук. Отдалённо он напоминал сирену или «тот самый» тревожный звук, что давал зрителю фильма понять что герой в беде. Читатель прижал зайчика к груди и на полной скорости ломанулся в противоположную от звука сторону, снося на своем пути небольшие картонные кусты. — Всё живое должно пройти проверку на соответствие и получить бирку, подтверждающую соответствию установленых норм! Отказ от проверки повлечет за собой немедленное уничтожение бездушного материала, выдающего себя за живое. — Сам ты бездушное! — выкрикнул читатель, но я ответ получил лишь повтор, ранее прозвучавшей фразы. Звук стал раздаваться отовсюду, из стволов деревьев, из ртов животных, что открывались как у кукол-чревовещателей, иногда казалось что даже прямо из земли. Синий луч упал на землю прямо с небес, словно пытаясь осветить все вокруг. Читателя едва ли задело, но в его душе закралось противное ощущение, что он сам становится плоским как картон. Руки и ноги деревенели, сердце словно и вовсе перестало стучать, но он все ещё слышал трепещущее в паники сердечко последнего живого текста. Убегая от луча они выскочили на поляну в самом центре леса, на которой красовалась избушка, с большой табличкой: «Администрация Фикбук». Читатель подбежал к двери и что есть сил забарабанил по ней. Где-то внутри послышались шаги, но огромный квадратный робот, который появился из-за деревьев осветил поляну синим лучом. Маленький зайчик, давая последний шанс читателю достучаться до администрации спрыгнул с рук и поскакал в сторону, отвлекая машину, квадратное лицо которой озаряла голубая пиксельная улыбка, напоминающая смайлик. Нейросеть резко повернулась своим лучом в сторону единственного оставшегося живым текста и читатель охнул. Прямо у него на глазах, этот милый и неуклюжий зайчик, превращался в картонное изваяние идеального, словно по шаблону вырезанного кролика с биркой на ухе с громкой надписью «живой текст». Читатель почувствовал как и сам становится картоном, как и дверь, в которую он стучал. Впервые в жизни он почувствовал, что действительно опоздал. Что опоздал с тем, чтобы писать авторам с живыми работами — живые отзывы. Опоздал с тем, чтобы сделать хоть что-то, что могло бы спасти тот живой и любимый лес, в котором было так много ярких и самых настоящих зверей, разных деревьев и того уюта и жизни, что остались позади. Зажмурившись так, что казалось, мир за закрытыми веками не почернел, а побелел, читатель громко вздохнул. Открыв глаза, читатель не сразу понял, что наступило утро. Он, тревожно постукивал пальцами по смартфону боясь разблокировать экран. Однако на сей раз, скроля рекомендации фикбука он видел среди тонны картонных текстов живые и действительно настоящие работы. Никогда читатель не был так рад, что все это просто дурацкий сон. Он поспешил открыть вкладку: поддержка чтобы написать то, что ещё не поздно сказать:

Дорогая администрация Фикбука, пожалуйста, введите обязательное правило маркировки текстов написаных. ИИ, не зависимо от того частично или полностью, потому что за этими «живыми» отточенными текстами теряются настоящие авторы. Теряются тексты, над которыми люди работают вкладывая в них свое сердце и душу. И однажды, к сожалению, возможно даже раньше чем вы можете представить, весь Фикбук превратиться в картон, как этот самый лес.

Он отправил письмо и вздохнул, зная точно, что если ты любишь автора, то для тебя не будет иметь значение живой он или виртуальный, а простая маркировка может спасти тех, кто уходит, теряясь между строк глянцевого пластика и сухих метафор, заставляющих читателей закрыть страницу.