Познать забвение

      Время летело для него незаметно. Он — монстр, он никогда не состарится, никогда не умрёт. Он всегда был и будет. Он это знал и почти никогда не обращал внимания на такие мелочи. Почти.        Шут никогда бы не заметил, что с момента их первой встречи с Мышкой прошло почти четыре десятка лет, но её лицо каждый день напоминало ему об этом: морщинки у её губ, которые были следствием ежедневных улыбок, на переносице, в уголке глаз. Седина, которую она всеми силами пыталась спрятать. Он и сам не раз помогал ей.         За всю свою жизнь Шут видел разных людей. Видел как они взрослеют, как они стареют, как сменяются поколения. Он не придавал этому большого значения до тех пор, пока в жизни не появилась Мышка.       Она стала чаще рассматривать себя в зеркале. Всё так же, с улыбкой, но уже другой — грустной, смиренной. Она понимала, что ничего не способна с этим поделать, знала, что для неё это будет неизбежно.     В один из таких дней Шут наблюдал, как его Мышка сидит перед зеркалом и расчесывает свои волосы, старательно выискивая седину на корнях.        — Краска закончилась, нужно купить новую, — констатировала она, укладывая голову ему на плечо.        Он запустил руку в её волосы и наблюдал за тем, как в полумраке шатра переливается серебро.        — Думаешь о том, какая я старая? — рассмеялась она и повернулась к нему. В её смехе не было печали и грусти, с которой она смотрела на себя в зеркале.        — Думаю о том, за что мне, кровожадному чудовищу, досталась такая прекрасная Мышка.        — Ты – монстр, а не чудовище. Это другое, — уточняет она.       Он лишь усмехается. Между ними повисло молчание. За стенами шатра, среди множества голосов, отчетливо слышно Пьеро и Арлекина, которые в очередной раз что-то не поделили.       — Шут.        — Мм?               — Что с тобой? Ты сегодня особенно тихий. Он помолчал с минуту.       — Ты не боишься конца? — спросил он, и голос его будто осип, словно он был болен или хотел пить.        — Не боюсь. Поначалу да, боялась, — призналась она. — А потом просто смирилась с этим. Я знаю, что это неизбежно.        — Не говори так, — серьезно сказал он и сжал её руку.       — Ты прекрасно знаешь, что это так.        — Я поговорю с Доктором, мы точно что-то придумаем, я…       — Шут, — перебила она, — не надо, пожалуйста, не давай мне обещаний, которых ты не сможешь сдержать. Мы оба знаем правду, и давно уже пора бы взглянуть ей в глаза.          Он взял её ладонь и прижал к груди, к месту, где беспокойно билось его вечное сердце. Они молчали ещё какое-то время, пока её голос не прервал тишину.        — Мне жаль, Шут.    Он замер.        Жаль что? Жаль, что она полюбила его? Жаль, что он навсегда лишил её возможности создать нормальную семью, о которой она когда-то мечтала? Жаль, что не смогла иметь детей от такого как он?        Увидев в его глазах беспокойство, она улыбнулась.        — Жаль, что даже десятков лет моей жизни оказалось мало, чтобы сполна насладиться ими с тобой.        — У тебя могла быть нормальная жизнь, — возразил он и взглянул в её глаза. В них было столько жизни, что хватило бы даже для него, пусть он и не нуждается в этом.       — Я сделала свой выбор ещё много лет назад и по сей день ни о чём не жалею, — она провела ладонью по его бледной щеке. — Не могу даже представить, какой чудесной жизни я могла бы лишиться, если бы не ты.       Он накрыл её ладонь своей и поцеловал. Прошлое. Они всё чаще стали говорить о прошлом и всё меньше — о будущем. Оба знали, что ожидает каждого из них.  ***    — Помнишь нашу первую встречу, Мышка? Как ты ждала смерти, и никто из нас даже подумать не мог, чем всё в итоге обернётся. А букет фиолетовых ирисов, который я принёс тебе в качестве извинений? Или как ты пошла в бар, оставив мне записку, чтобы я не ждал, а я всё равно пошел искать тебя по всему городу? Или как я неотрывно смотрел на тебя, боясь, что ты исчезнешь? А как ругал тебя, когда видел твои искусанные губы? Я помню твоё платье, которое ты прятала на дне чемодана, считая, что оно слишком нарядное. Помню как ты пыталась выучить португальский, чтобы понимать нас чуточку больше, чем остальные. А ты помнишь, Мышка?         Ему не ответили. Шут смотрел на холодный камень перед собой. На земле бережно лежали свежие цветы.    Это было лишь вопросом времени. Он знал, что это неизбежно, знал, что ничего не сможет с этим поделать. На улице стояла середина весны. Всё оживало после зимних морозов и расцветало вновь. Так будет и через год, и через десять лет. Всегда. Так заложено природой. Цикл не прервать.    Земля у надгробного камня была влажной, несмотря на то, что дождя вовсе не было и, если верить словам синоптиков, не будет ещё ближайшую неделю.   Он встал и посмотрел на уходящее за горизонт солнце, на прекрасный закат, который оно оставляло после себя. Он вдруг вспомнил слова, сказанные ею ещё много лет назад.        «Без начала не может быть конца, Шут. Такова природа вещей»   Но у Мышки не будет конца. Её тело может пролежать под землей хоть сотню, хоть тысячу лет, но он никогда о ней не забудет. И до тех пор, пока жив он, она тоже будет жить.