Ниточка истинности

На границе, разделяющей их территорию и территорию другой стаи, вновь разгорелся конфликт, в который раз переросший в драку. Вновь на поляне были слышны рыки, вои, в воздухе летали клоки шерсти и запах крови. В очередной раз не удалось прийти к улаживанию конфликта, возникшего на основе распределения уделов охоты и наказаний за непреднамеренный заход на чужую территорию. Стая Намджуна нормально относилась к заблудшему молодняку другой стаи, и с миром и нотациями об осторожности отправляли их домой, стая же Сонима была радикальна в своих решениях. Любой зашедший на их земли был убит либо сильно ранен, независимо от цели визита. Даже альфу-посыльного, который должен был передать информацию о желанных переговорах, было ранено, он еле вернулся назад. Поэтому следующая встреча произошла быстро и ее последствия сейчас представали перед глазами волков. Стая Сонима была настроена достаточно агрессивно: почти ничего не слушая, они накинулись на волков Джуна, пытаясь надавить количеством, но Намджун не дурак и сюда он взял не просто так меньше волков, он выбрал самых ловких и сильных, способных справиться в непредвиденной ситуации, в неизбежности которой он не сомневался. Пять сильных и больших альф и пара ловких омег стояли у Кима за спиной, а после уже прикрывали его в разгаре конфликта. Чимин был одним из самых ловких волков в его стае, его проворству и гибкости можно было позавидовать. Он уверенно уворачивался от клыков, так и норовящих ухватить его за холку и ранить, в ответ он наносил не менее точные и болезненные атаки тем, кто так и намеревался напасть на их вожака или кого другого из стаи. Но Чимин не учёл, что кроме неповоротливости им присуща еще и подлость, поэтому, когда их стая уже почти отбила нападение, один из волков противников застал омегу врасплох. Пока Чимин отбился от одного оборотня, со спины на него налетел более крупный альфа. … Черные уши навострились, услышав скулеж, заставив резко обернуться назад и увидеть, как волк из его стаи вгрызается в бок небольшого белого омеги с другой стаи. В этот момент его сердце делает кульбит, а душа пропускает удар. Ранили его омегу. Черная тень в моменте промелькнула перед глазами Чимина, уже заваливавшегося на бок. Разъяренный огромный черный волк накинулся на напавшего и, схватив шкуру где-то на спине, прокусывая ее, оттащил от омеги. Немного приоткрыв глаза, Чимин увидел, как альфа — он не сомневался, что это именно он — стал рьяно защищать его, не подпуская к себе состаевцев и агрессивно скалясь. … Белая шерсть уверенно быстро стала окрашиваться в алый, дыхание Чимина участилось, а сердце так и норовило пробить грудную клетку. Было очень больно, мир вокруг уже почти полностью потемнел, а пошевелиться не представлялось возможным. Он услышал рядом шаги. Узнал по запаху — это был вожак, который присел рядом с его мордой. — Чимин, — тихо позвал Намджун, кладя свою ладонь на голову волку. — Слышишь меня? Чимин слышал, но очень далеко, словно через толщу воды к нему долетали слова. — Чимин, постарайся перекинуться, чтобы было легче тебя нести. Собравшись с последними силами, Чимин смог перекинуться, и вместо волка уже лежал парень относительно хрупкого телосложения, с русыми волосами и очень бледной кожей, на левом боку у него была страшная рваная рана, которая не переставала кровоточить. Намджун осторожно подхватил омежье тело и взгрузил его на подошедшего к нему крупного белого альфу, а сам повернулся к черному волку, громко дышащему за его спиной. — Ты защитил его, чужак, — желтые глаза сосредоточенно смотрели в намджуновы. — Я так понимаю, истинный? Черный волк только хмуро посмотрел на вожака, а после, опустив голову, взглянул в сторону Чимина. Намджун не мог не отметить жест склонения головы, который значил, что чужак признал в нем вожака. Он проследил, как волк не отрывал взгляда от раненого омеги и видимо старался тише дышать, чтобы услышать, дышит ли тот. — Можешь идти с нами, но не вздумай нападать. Впереди шел волк с Чимином на спине, рядом шел Намджун, вновь перекинувшийся волком, следом черный волк в окружении остальных членов стаи Кима, что в любой момент были готовы усмирить чужака. До поселения они дошли достаточно быстро. Намджун дал указания посадить чужака в сарай и приставить охрану, пока он с раненым направился к лекарю. *** — Он почти не регенирировал, — Джин прикладывает ткань к раненому боку омеги, которая сразу же окрашивается в алый. — Плохо, очень плохо. — Почему он не может восстановиться? — переживал Джун, посматривая на своего омегу, который отточенными движениями старался остановить кровь Чимину. — Рана слишком серьезная, и Чимин, по твоим словам, почти сразу потерял сознание, — очередной пропитанный лоскут ткани летит на пол. — Его организм не успел проанализировать серьезность ранения и отправить команду организму востанавливаться. — И… если он не придет в себя в скором времени, то… — Да, именно, Джуни, — Джин сел рядом с кроватью, ставля возле себя небольшой металлический лоток с иглами и нитками. — Я сейчас зашью ему раны, но чувствую, что он слаб, а сил на восстановление потребуется много. Намджун затих, молча наблюдая, как омега орудует иглой и стягивает рану, накладывая швы. Тревога, поселившаяся внутри еще с момента, как он увидел реакцию Джина, не отпускала, осознание, что они могут лишиться товарища, било набатом. Нужно было что-то делать, но что? — Джин? — Намджуна посетила неожиданная идея. — Ммм? — даже не поворачивая головы. — Помнишь, как Тэхён рассказывал, что истинность может залечивать душевные травмы, если пара принимает ментальную помощь. Помогает тем самым исцелиться; что иногда это возможно и при бессознательном состоянии. — Намджун, сейчас не самое время про это думать, — Джин затягивает еще один узелок и тянет руку за подготовленной марлей, чтобы наложить повязку. — Если ты думаешь что это сможет помочь Чимину, то напомню, что у него нет пары. — А если я скажу, что, возможно, его истинный пришел к нам сегодня с другой стаи? Сокджин замер, поворачивая голову в сторону альфы и как-то неверяще смотря на него. В его глазах плескалось сомнение в вероятности такого совпадения и, в тоже время, теплилась надежда, что это может сработать. *** Сено проседало под весом волка, который только сейчас уселся после наматывания кругов по небольшому помещению. Он чувствовал тревогу и страх, чувствовал боль и ломоту в теле, но часть этих ощущений не принадлежала ему. Это были ощущения того небольшого белого волка, которого он сегодня защитил, и который — в этом он был уверен — являлся его истинным. Это осознание пришло в момент, когда не успевшая еще образоваться связь резко дернула все нити внутри, оповещая об опасности и крича о помощи. В тот момент он рванул туда, где были его враги, чувствуя, что обязан успеть. Его товарищ вцепился в миниатюрного волка и не пускал его; как бы тот не пытался вырваться, силы ему не хватало. Осознание следующих действий пришло немного позже, когда он уже шел в чужое поселение, не сводя глаз с неподвижного омеги. За всю свою жизнь он никогда еще не испытывал такого стойкого желания кого-то защищать. Он слушал вожака, помогал младшим, не слушал советы остальных, а одиночкой существовал в стае Сонима. Он не жаловал его законов и правил, которые тот вводил, но и яро не препирался, поскольку этот оборотень разрешил ему остаться, когда он лишился семьи, будучи еще молодым волком, и не мог полностью себя обеспечить. У них в стае все было просто, сильные — выживали, слабые — умирали. Ни больше, ни меньше. Поэтому учиться пришлось быстро: домашние дела, охота, стройка, заботы о себе, вот уже и сильный волк стоит перед глазами своих состаевцев, которого не смеют оскорбить или упрекнуть в чем-либо. Он не желал привязываться к кому-то, уж очень больно потом терять, потому он не заводил ни романтических, ни дружеских привязанностей. Просто сосуществовал там, где ему было удобно и его не прогоняли. И как только он почувстовал, что его истинный в беде, он не думал и не выбирал, у него не было скитаний по поводу предательства тех, кто его вырастил, поскольку, по сути, он сделал это сам, поэтому, бежав сломя голову, он напал на своего бывшего состаевца и без раздумий стал защищать то ценное, то дорогое, которое ощутил в этом хрупком белом волке. Двери сарая распахнулись и внутрь вошел уже знакомый ему мужчина, держа в руках какие-то ткани. — Вот, переоденься, я жду тебя за дверью, — Намджун подошел ближе, кладя одежду рядом с волком, который даже не пошевелился, только смерил его внимательным взглядом. — Чимину нужна твоя помощь. Чимин? Почему это имя так приятно ложится на язык? Его хочется говорить ещё и ещё раз, а лучше всего сказать его владельцу. Вожак покинул помещение, а черный волк, еще раз понюхав принесенную одежду, поднялся на мощные лапы и перекинулся. Смолисто-черная челка упала на глаза, которые следом распахнулись, показывая черные омуты глаз. Мужчина взялся натягивать на себя футболку и широкие, немного свободные в бедрах штаны — на подтянутом теле они смотрелись хорошо, но внешний вид сейчас меньше всего волновал его владельца. Выйдя из сарая, мужчина заметил облокотившегося о стену вожака, смеряющего его оценивающим взглядом с ног до головы. — Ким Намджун, вожак этой стаи, — представился этот белокурый мужчина. — Мин Юнги, — коротко и лаконично молвил чужак. — Юнги, думаю, ты понимаешь, как следует себя здесь вести, и ты не будешь устраивать бунт и нападать на моих людей, — Намджун еще раз посмотрел на мужчину напротив, останавливаясь на глазах. — Думаю, ты принял свое решение еще тогда, в лесу? Юнги, не медля, уверенно кивнул, также сохраняя зрительный контакт. Да, он еще в ту самую секунду, как почувствовал своего омегу, знал, что тот из другой стаи, и знал, что ему абсолютно плевать на это. — Намджун, я могу присоединиться к вам? У вожака немного дергаются губы в легкой улыбке, ему нравится смелость этого парня. И да, он совершенно не чувствует он него угрозы, в тот самый момент, когда он немедля заступился за их волка, тем самым полностью отрезая себя от возможности вернуться в свою стаю, он принял решение. — Юнги, пойдем, ты сейчас нужен Чимину, он в доме лекаря. *** Намджун открыл дверь, пропуская перед собой Юнги, который слегка осторожно переступил порог незнакомого дома, в котором немного пахло травами и чем-то слегка сладким. Ступив вперед, он увидел, как на кровати лежал его омега. Кожа казалась еще бледнее, чем он помнил, веки были плотно закрыты и поверхностное дыхание, которое он еле слышал, не говорило ни о чем хорошем. Аккуратное прикосновение к плечу заставило Юнги дернуться и посмотреть в сторону коснувшегося его омеги, лекаря. — Ему очень плохо, — Джин посмотрел в сторону Чимина, после вновь обратился к Юнги. — Иногда присутствие родного человека может исцелять. Возможно, ты сможешь помочь своему омеге. Чтобы не напирать и не смущать альфу, Джин обошел его и, прихватив за руку Намджуна, вышел на улицу, где их лица обдал легкий ветер. Сокджин обхватил альфу со спины и прижался к нему, пытаясь таким образом сбросить напряжение и страх. — Думаешь, он сможет? — тихо сказал Джин куда-то в плечо альфы. — Чимин сильный, а его пара намного сильнее. Думаю, они справятся. … Юнги глубоко вдохнул и прошел вперед. Подтянув стул ближе, он сел рядом с кроватью и аккуратно взял в свои ладони руку Чимина, которая показалась ему такой маленькой и такой правильной в его руках. Он немного сжал ее, ощущая совсем слабое сердцебиение и такое же тихое дыхание. Рвано вдохнув, он прижал свои ладони к губам и постарался дыханием согреть ладонь омеги. Тот никак на это не реагировал, продолжая мирно сопеть. Юнги стал рассматривать нежные черты омеги: светлые брови, маленький носик, бледные губы. Почему-то альфа был уверен, что Чимин такой же мягкий по характеру, как и его внешность. Какое-то время спустя Юнги заговорил. — Привет, Чимини, — почему-то это обращение само сорвалось с губ и оно очень импонировало его омеге. — Я Юнги, альфа… тот черный волк. Юнги запнулся, понимая, что, возможно, его даже не заметили и что он сейчас занимается ерундой, говоря с человеком, находящимся без сознания, но он продолжил, ощущая где-то внутри, что это правильно. — Ты такой красивый, — Юнги осторожно потянулся к волосам омеги и сначала замер, а после аккуратно положил свою руку на голову Чимина, нежно погладив и пропустив пару светлых прядей сквозь пальцы. Приятно. — Чимини, ты сильный, я знаю… Чувствую… Мин и правда не знал, как передать те ощущения, которые сейчас наполняли его, он не мог облачить в слова ту теплоту и трепет, которые он испытывал находясь рядом с омегой. Он чувствовал его легкий запах, почти не уловимый сейчас, чувствовал его боль и одновременно спокойствие. Он слишком много сейчас ощущал, видимо, это и есть истинность. Юнги продолжил легко поглаживать волосы омеги, а второй рукой переплел их пальца, стараясь большей площадью соприкоснуть их ладони. Ему хотелось забрать хоть часть боли, которую сейчас испытывала его пара, он чувствовал, как внутри на смену тревоги понемногу стало приходить спокойствие, уже его, а не его пары. Он медленно прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться на этом ощущении, пытаясь зацепиться за него сильнее и переплести его с таким же чувством, но его пары. Он неосознанно звал его, передавая сигнал, что здесь безопасно, что его ждут, что он ждет. Через доли мгновений ладошка в руке Юнги слабо сжалась в ответ, на что Мин быстро раскрыл глаза, смотря на слегка подрагивающие веки омеги. Тихонько простонав, Чимин, приложив усилия, раскрыл глаза, смаргивая туман, стоящий перед глазами и сосредотачиваясь на обеспокоенном лице рядом. Он медленно перевел взгляд на обеспокоенные глаза напротив, которые притягивали к себе, заставляя смотреть в ответ и растянуть губы в легкой улыбке. Чимин чувствовал, как по телу волнами распространялось тепло, и боль постепенно утихала. Его организм наконец-то начал восставнавливаться, отодвигая напряжение на второй план. — Привет, — несмело начал Юнги. — Ты как? — Привет, — медленно моргая тихо, сказал Чимин, не отводя глаз. — Нормально, наверное. Мин легонько сжал руку, в которой лежала рука Чимина, а после притянул ее к своим губам, оставляя легкий поцелуй. Этот нежный порыв заставил омегу улыбнуться, эта улыбка приятным теплом отозвалась в душе альфы. — А я Юнги, альфа. — Я почувствовал, — его губ вновь коснулась улыбка, которая отзеркалилась и на губах напротив, — ты приятно пахнешь елью. — Да? Это хорошо, что тебе нравится, — Юнги вновь притянул его руку к своим губам и только сейчас осознанно вдохнул аромат. Легкий запах свежести молодой зелени, немного медовой сладости и мягкой пудровости окутал его, и теперь он понял, почему сразу не чувствовал запах омеги: он сначала спутал аромат хлопка с запахом, который характерен для домиков лекарей, а, оказывается, это его омеге достался такой мягкий и ненавязчивый аромат. — Мой, — неосознанно прорычал Юнги, прижимая уже слегка теплую ладонь Чимина к своей щеке. — Мой омега. — Твой, — ни секунды не сомневаясь, подтвердил омега. Перед тем, как прийти в себя, омега почувствовал себя словно в теплом гнезде. В моменте его окутало спокойствие и тепло, ему казалось, что рядом появился человек, который крепко прижимал к себе, что-то шепча в макушку и гладя по спине. Он чувствовал, что теперь он не один, его ждут, не подгоняют, а именно ждут. Чимин очень хотел увидеть его, своего альфу, который был где-то рядом, который давал ощущение спокойствия и защищенности, к которому хотелось вернуться, вынырнуть из темного омута. Открыв глаза, Чимин сразу понял, что это он, его альфа, его истинный. Сейчас перед ним сидит и смотрит так внимательно, так тепло. — Спасибо тебе, — Чимин провел пальцами по коже Юнги. — Спасибо, что спас, — по щекам омеги потекли слезы. — Чимини, — альфа слегка опешил, а после аккуратно положил ладони на щечки Чимина и большими пальцами смахнул слезы. — Не плачь, Чимини, все хорошо, уже всё нормально. — Я знаю, знаю, — Чимин улыбался, но слезы продолжали течь по щекам. Организм нашел возможность таким образом скинуть стрес, и его никто не винил за это. Юнги заботливо смотрел на парня, временами смахивая его слезы и шепча какие-то ласковые слова, успокаивая. Нежности, затопившей эту комнату, хватило бы на всю вселенную. *** Через пару часов Чимин смог уже самостоятельно сесть на кровати, дальше ему вставать не разрешил Джин, который совсем недавно заглянул к нему и был неимоверно рад увидеть перед своими глазами уже улыбающегося омегу. Сокджин, осторожно приподняв повязку, осмотрел швы. Рана внутри уже затянулась, но внешне еще выглядела не совсем здоровой, поэтому, добавив какой-то мази, он вновь наложил бинты, давая указания, как обрабатывать рану. Он повернулся и вручил Юнги, до этого момента стоящего за спиной Джина и внимательно смотря, что он делал с его омегой, пару баночек и бинтов в руки, и, ловя слегка удивленный взгляд, вздохнул. — Думаю, Чимин тебе с большей охотой позволит о себе заботиться, поэтому ты теперь отвечашь за здоровье своей пары. Вот этим, — он показал на синую скляночку, — протирать швы, а это, — зеленая баночка, — после наносить нетолстым слоем и накладывать бинты. Будут вопросы или нужна будет помощь, обращайся. Вновь повернувшись к Чимину, он взял кофту, которую притащил с собой, и накинул омеге на плечи, помогая ему ее одеть и стараясь не тревожить раны. Широкие вязаные рукава и запáх на талии хорошо смотрелись на Чимине, по мнению Юнги, он охарактеризовал это для себя как «обнимательно». Слабость в теле омеги все еще была ощутимой, поэтому, когда он уперто сам встал и сразу же осел обратно со стоном, Юнги подошел ближе и предложил помощь. Несмотря на нажитую упертость и «я все сам», Чимин согласился и, опираясь на руку Юнги, встал, после сразу же прислонившись к своему альфе, который положил руку на его талию со здоровой стороны и придерживал. Поскольку омега отказался, чтобы его несли на руках через всё поселение к домику, он предпочел идти так со своим альфой, что в принципе не меньше привлекало внимание, но это мелочи. *** Дойдя до небольшого домика Чимина, они вошли внутрь. Внутри было всего две комнаты, в большей расположилась достаточно большая кровать, рядом был обеденый столик с кувшином воды на нем и пара стульев. В меньшей комнате была небольшая кладовая со всяким нужным и ненужным. Пройдя внутрь, Юнги помог опуститься Чимину на кровать, после он оставил на столе все данные баночки для лечения, налил в стакан воды и подал ее Чимину. Осушив стакан, омега лег на кровать, приглашая Юнги лечь рядом. Немного помедлив, Юнги все же лег рядом, а Чимин, ловя момент, притулился головой к его груди. Какое-то время они просто лежали, Мин уже подумал, что Чимин заснул, но тот, видимо, собирался с мыслями и после стал задавать вопрос за вопросом. Начиная от минового прошлого, семьи, до того, как он решился пойти за ним, его истинным, бросив всё. — Я ни секунды не сомневался, — Юнги чмокает Чимина в макушку, — и если бы пришлось вновь выбирать, я сделал бы тот же выбор. *** Тэхён захватил Чимина в объятия на следующий же день, когда увидел, как тот вышел с домика. Ему хотелось задушить того любовью и в тот же момент отругать за то, что так напугал. Тэхён был тем большим белым волком, который нес его тогда на спине. Он был альфой и по совместительству лучшим другом Чимина. Услышав, как кто-то прокашлялся, привлекая к себе внимание, он отпустил омегу, которого до сих пор держал в обьятиях, и поднял глаза на нахмурившегося темноволосого мужчину. — О, это ты тот черный волк? Приветик, — Тэхён одарил его квадратной улыбкой, а после потрепал Чимина по голове, нарушая все подобие прически и вызывая улыбку у ее владельца. — Чимин, ты молодец, что справился, но прошу, больше не стоит так пугать, а то я не выдержу. Тэхён показательно хватается за сердце, а Чимин смеется и легко толкает альфу в плечо. — У тебя есть Чонгук, он тоже прекрасно справляется с этим. — Вот не надо тут, его я чувствую, а тебя нет, так что не обесценивай мои страхи. — Хорошо, хорошо, — всё еще смеясь, говорит Чимин. Омега протягивает руки в сторону Юнги, как бы зовя того в объятия. И кто Юнги такой, чтобы отказаться от этого предложения, даже на глазах другого альфы, который почему-то не вызывает ревности, скорее небольшое раздражение из-за того, что он трогал его омегу. Альфа подходит близко, и его захватывают в объятия маленькие ручки Чимина, которые прижимают к себе и не дают отстраниться. Омега утыкается в грудь, которая вновь так близко, и глубоко вдыхает запах своего альфы, наполняя легкие еловым ароматом. Он уже успел за ним соскучиться. — Ооооо, нежнятинкааа, — прокомментировал Тэхён, смеясь больше, когда Юнги бросает на него злой взгляд. — Та не кипятись, у меня свой омега есть, и я прекрасно понимаю это чувство собственничества, которое просыпается, когда встречашь своего истинного. *** Проходит пара недель после попадания Юнги в новую стаю, где его приняли. Он, правда, не строил никаких ожиданий, готов был доказывать свою любовь к Чимину всем, только чтобы ему разрешили остаться. Но, как он позже узнал, Намджун уже на следующий день, пока они с Чимином нежились в кровати, сообщил стае, что к ним примкнул новый волк. Мол, любить и жаловать. И всё. Так просто. Днём Юнги был с Чимином, обнимал его, немножко целовал и заставлял лечиться. О да, его пара упрямец ещё тот, но спустя минут пятнадцать уговоров и обнимашек, он всё же соглашался обрабатывать рану. Ежедневно к ним заглядывал Джин, интересовался о самочувствии и приносил сладости. В один из вечеров за общим ужином Мин успел познакомиться с Чонгуком, парой Тэхёна, милый паренек примерно одного возраста с Чимином, липучка, которая висела на Тэхёне весь вечер, а тот был и не против. Юнги, увидев, как альфа заботится о своем омеге, совершенно перестал ревновать его к Чимину. Который, впрочем, ни на шаг не отходил от Юнги, он всегда был где-то под боком, и это полностью устраивало альфу. Вообще, атмосфера в стае Намджуна была прямо противоположной той, в которой вырос Мин. Тут царило взаимопонимание и доверие, все были как единое целое, каждый был частичкой, дополняющей общую картину. Никто ни на кого не кричал, не обвинял, помогал, если нужно. Вожак искренне интересовался здоровьем своих состаевцев, немного нянчился с молодняком, давал указания и все его слушались. Мина удивило, что в стае может быть все так слажено, что правила, которые вносил Намджун, принимались остальными спокойно из-за авторитета и уважения к нему, а не из-за страха. Юнги импонировало такое ведение дел. *** Уже месяц прошел с того момента, как Юнги встретил своего истинного. И он не соврет, если скажает, что это лучший месяц его жизни. Чимин теплым клубочком лежал рядом, выводя пальцем на его груди узоры. Юнги гладил его по спине, прикрыв глаза и наслаждаясь моментом. Через какое-то время Чимин заёрзал, а после сел и следом, неожиданно для Юнги, залез на его бедра, удобно усаживаясь сверху. — Юнги, — начал омега, внимательно смотря в глаза напротив, — я хотел тебе кое-что сказать. Чимин проводит ладонями по животу Юнги, а после запускает свои руки под его футболку, заставляя альфу непроизвольно застонать. — Юнги, я хотел сказать, что несколько дней меня не отпускает мысль, что я… Я хочу тебя, очень хочу… Чимин внимательно смотрит за реакцией альфы, а после расслабляется, чувствуя, что Юнги ощущает такой же трепет и желание, как и он сам. — Я давно про это думал, но не знал, как сказать, — Чимин слегка покраснел и, улыбнувшись, признался: — Юнги, я люблю тебя, — он помедлил, а после добавил: — И хочу тебя почувствовать внутри, мой альфа. Чимин водил ладонями по контурам преса, пока альфа ловил воздух и остатки сдержанности. — Ты правда этого хочешь? — Да, — еще и кивком подтвердил Чимин. — Я думаю, что готов к этому. А ты? — Хочу, Чимини, конечно, я хочу тебя, — Чимин видимо неосознанно провел бедрами, отчего Юнги немного сперло дух. — Мой любимый Чимини, мой омега. Чимин обожал, с какой интонацией и рокочущим голосом Юнги называл его своим омегой. По его телу прошли мурашки, когда Юнги положил руки на его бедра и после повёл выше, медленно снимая одежду с Чимина и бросая куда-то в сторону. Юнги осторожно проводит рукой по животу омеги, слегка касаясь двух тонких бледных линий, которые остались напоминанием о их встречи, а после вновь опускает свою ладонь на бедро Чимина, слегка сжимая и чувствуя, как парень слегка дрожит. — Боишься? — тихо спрашивает Мин. Чимин отрицательно кивает, а после, слегка краснея, признается: — Я очень хочу тебя, но… Я не умею… Ну… Легкий смешок облегчения вырывается с губ Юнги. Он рад, что его омегу ничего не тревожит, а он просто испытывает волнение перед их первым разом. Вообще опыта у Чимина было ноль без палочки, поэтому течки его проходили тяжко. Он разве что пробовал себя растянуть пальцами, но достать до приятного местечка у него не получалось, поэтому он только ласкал свой член, и иногда получалось даже кончить, в остальные моменты приходилось терпеть боль. Опыта у Юнги было не намного больше, гон он проводил в лесу в образе волка, стараясь себя вымотать физически и свалиться без сил где-то под деревом, а теоритические моменты он немного подслушал у альф с новой стаи, и то без деталей. Юнги понимал основные моменты: растянуть, приласкать, дальше действовать по ощущениям. — Не волнуйся, тебе не нужно переживать, только честно говорить, как тебе приятно или, наоборот, нужно сменить позу, и я послушаюсь, — Юнги передвинул руки выше и, придерживая омегу за талию, уложил на спину, нависая сверху. Он осматривает своего омегу, такого нежного, теплого, красивого, такого его. Он проводит ладонями от груди до бедер, чувствуя, как омега расслабляется под его касаниями. После он зацепает пальцами кромку белья, и, встетившись с предвкушением в глазах напротив, снимает его, оставляя Чимина полностью нагим. Глаза Чимина блестели предвкушением и радостью. Ему так хотелось обнять человека напротив, раствориться в нем, никогда не отпускать его от себя дальше вытянутой руки и любить, любить и ещё раз любить. И он ощущал, что это взаимно, каждое желание быть вместе откликалось в их душах приятным теплом. Юнги оставлял невесомые поцелуи на коже омеги, начиная с шеи и ниже, задерживаюсь на сосках, одаривая каждый из них поцелуем. Оставив поцелуй внизу живота, прямо над лобком, альфа смотрит на омегу и, не отрывая взгляда, медленно всасывает маленькую головку в свой горячий рот и обводит её языком. Чимин стонет, закидывая голову назад и слегка приподнимая бедра. Юнги заглатывает глубже и делает несколько движений вверх-вниз, втягивая щеки и вызывая тем самым у омеги полу-крик, полу-стон. — Юнгиииия, мммм слишком, — Чимин дергает бедрами, ненамеренно стараясь уйти от чувствительной стимуляции. Юнги выпускает омежий член и берет его в руку, делая пару движений и наблюдая за реакцией пары, который не может найти себе место на кровати. Омега хватает ртом воздух, сжимая руками простыни и выстанывая имя альфы. Переставая мучить Чимина, Юнги становится на колени и разводит ноги омеги в стороны, позволяя себе рассмотреть всю красоту. Чимин краснеет под таким пристальным разглядыванием, но ничего не говорит. Ему нравится, как альфа смотрит на него, как распаляется только от одного вида вытекающей из него естественной смазки, как подхватывает ее и очерчивает двумя пальцами вход, иногда проникая кончиками внутрь. Внимательно наблюдая за омегой, Юнги вводит один палец и чувствует, как Чимин сжимается и слегка дёргается, когда альфа сгинает палец. — Больно? — останавливаясь, спрашивает альфа. Чимин отрицательно машет головой, пытаясь расслабиться, чтобы Юнги мог ввести второй палец, который, впрочем, уже оказывается в нем, вызывая странное ощущение растяжения и покалывания. Юнги вводит пальцы медленно, иногда згибая их и вызывая сдавленные стоны у омеги. Вынув пальцы с характерным хлюпом, он подтягивает Чимина за бедра ближе, после берет свой уже давно стоящий член и проводит по нему рукой, растирая омежью смазку для лучшего проникновения. Приставив головку ко входу, альфа уточняет все ли в порядке и, получив утвердительный кивок, медленно входит на половину и замирает, давая омеге привыкнуть к нему. Он чувствует, как колечко мышц сжимается, пытаясь расслабиться, поэтому ладонями нежно проводит по бедрам омеги. Чимин замирает, когда в него входит член альфы, а после несдержанно стонет и расслабляется от поглаживаний пары. Юнги немного ждет, а после делает первые неглубокие толчки, плавно двигая бедрами. Немного привыкнув, Чимин начинает постанывать, прикрывая глаза. Через десяток таких движений Юнги обхватывает левой рукой возбуждение Чимина, а правой придерживает бедро, чтобы Чимин не дернулся и не навредил себе, и делает толчок, входя до конца и слыша всхлип. Юнги замирает и слегка двигает рукой по возбуждению омеги, отвлекая от болезненных ощущений. — Чимини, — тихо позвал Юнги, заставляя омегу открыть зажмурившиеся глаза, — все хорошо, сейчас будет легче. — Угу. Чимин верит своему альфе и потому, когда Юнги начинает медленные движения бедрами, он старается не напрягаться и теперь ощущает приятную заполненность и тепло. Юнги не спешит и входит то на половину, то более глубоко, стараясь доставить максимальное удовольствие своему партнеру. Ему нравится смотреть, как Чимин вздагивает от особенно глубоких толчков, как дрожат его ресницы и как он закусывает губы, а после глубоко стонет, прося ещё. Юнги все нравится и, кажется, ему достаточно только этого мягкого омеги, который занял все его сердце, а альфа и не против, его сердце принадлежит Чимину, а чиминово — ему. Юнги немного приподнимает Чимина за бедра и входит под другим углом, находя простату, до которой Чимин не мог сам достать. Это незамысловатое движение заставляет Чимина вздрогнуть и кончить, сотрясаясь всем телом и пачкая свой живот. Чимин стонет, ощущая, как по телу расходятся волнами приятные ощущения после оргазма. Юнги выходит с омеги и в пару движений доводит себя до пика, изливаясь на живот омеги, который смотрит слегка поплывшим взглядом на альфу. — Люблю тебя, мой альфа. Юнги наклоняется вперед, оставляя нежный поцелуй на его губах. — И я тебя, мой омега. Истинность, что теплилась внутри двух связанных сердец, твердила, что всё в порядке, что несмотря на столь быстрое знакомство, трудности, которые они уже преодолели, помогли им сблизиться. А впереди их ждала история, длиною в жизнь. Мой омега. Мой альфа.