Когда настанет этот день

Ки Хун с трудом находит ту самую квартиру Сан Ву. Дрожащий то ли от холода, то ли от пережитого ужаса, он просовывает булавку в замочную скважину, пытаясь провернуть механизм. Та то и дело выскальзывает из пальцев, больно впивается тупыми краями в кожу и царапает металл. Ему уже нечего терять. Всё, на что может надеяться Сон Ки Хун, — что он не ошибся дверью. Что адрес, данный ему другом сразу после того, как тот устроился на работу после окончания СНУ, всё ещё верен. Что Сан Ву всё ещё живёт здесь, в этой маленькой квартире неподалёку от офиса. Спустя минуты, кажущиеся вечностью, ненавистный замок наконец проворачивается и тихо щёлкает. У Ки Хуна что-то ёкает в сердце. На секунду становится трудно дышать. Что, если он ошибся? Что, если сейчас проснётся хозяин квартиры и вызовет полицию? Что будет делать потерявший всё Ки Хун — без семьи, без денег, незаконно вломившийся в чужой дом? Но стоит ему лишь на секунду прикрыть глаза, как перед ними вспыхивают картинки погибших… Нет, зверски убитых людей. Он ведь почти оказался среди них. Если бы не Сан Ву, его уверенный и несоизмеримо спокойный для такой ситуации тон, Ки Хун больше никогда бы не открыл глаза. Дверь бесшумно поддаётся под влажной ладонью и медленно открывается вовнутрь. В нос ударяет знакомый сладковатый запах соджу и чего-то горелого, удушающего, из-за чего хочется зажать нос. Кашляя, он оставляет дверь открытой и окидывает освещённую лунным светом комнату быстрым взглядом. Здесь слишком тихо. В ушах раздаётся глухой стук собственного встревоженного сердца и спёртое дыхание. Под ботинком хлюпает что-то мокрое, и чем глубже он заходит внутрь, тем сильнее становится этот забивающийся в легкие дым. Закрыв нос воротником своей поношенной футболки, он находит выключатель и с тяжёлым чувством идет прямо к источнику. Им оказывается небольшая ванная, полностью уставленная бутылками соджу и портативной печью, в которой всё ещё медленно тлеет уголь. — Вот те на… Дрожащими руками он хватает первую попавшуюся бутылку, набирает в неё воды и выливает на тлеющие угли. Те с шипением гаснут, выпуская в воздух свое последнее издыхание. Ки Хун так и остаётся стоять, глядя на почерневшую печь. В голове всплывают обрывки разговоров, услышанных когда-то по телевизору. …Закрытые окна. Уголь. Погибший уснул и больше не проснулся. Соседи вызвали полицию из-за запаха… Желудок болезненно сжимается. Однако Сан Ву здесь нет. Словно во сне он выходит в гостинную и распахивает единственное окно. Ки Хун был здесь всего однажды, однако руки помнят эту квартиру, словно собственную. Его дом всегда был там же, где и Сан Ву. И пусть пока он не видит никаких доказательств того, что квартира принадлежит другу, быстро бьющееся сердце подсказывает: хозяин здесь не сменился. Он несколько раз обходит небольшое помещение по кругу, стараясь не думать о том, что именно видит перед собой. Постепенно комната наполняется свежим воздухом, и Ки Хун подмечает всё больше деталей. Помимо недавнего разгрома квартира выглядит идеально чистой. Пустой холодильник, несколько пачек сливочного рамёна на верхней полке кухонного шкафа — всё это знакомо ему слишком близко. Словно не прошли те десять лет, с тех пор как он был здесь в последний раз. В свете лампы его взгляд цепляется за нечто бликующее. Сердце пропускает удар. Прямо возле входной двери, в подсыхающей луже, лежит такая же карта, какую получил сам Ки Хун после игры в ттакджи. Тонкие, подрагивающие пальцы поднимают с пола слегка размокший картон. Треугольник. Круг. Квадрат. С другой стороны курсивным шрифтом указан номер телефона. Лихорадочно вытащив мобильник из кармана, Ки Хун вбивает злосчастные одиннадцать цифр. «Набранный номер не существует или не обслуживается. Пожалуйста, проверьте правильность набранного номера и повторите попытку позже.» Он прикладывается спиной к стене и обессиленно сползает вниз. От раздирающей душу волны боли и ужаса он вцепляется зубами в рукав своей потрёпанной куртки, ощущая мерзкую текстуру ткани и скрип пылинок во рту. В глазах становится мокро. Хочется сжаться в комок ещё сильнее, однако сильнее уже невозможно. Сан Ву?.. Зачем ты вернулся туда?

———

Когда Ки Хун приходит в себя, за окном уже дребезжит рассвет. Кажется, несмотря на всю ту боль, вымотанный игрой и нескончаемым стрессом организм в какой-то момент всё-таки отключился. Утро не приносит облегчения — лишь утверждает страшную догадку. Пока Ки Хун сидит здесь, его лучший друг, возможно, уже мёртв. Подсохшие за ночь, слегка саднящие глаза вновь наполняются слезами. Он пытается прогнать жуткие мысли, но воспалённое сознание раз за разом подкидывает всё новые образы. Воспоминания об убитых на его глазах игроках смешиваются с жуткими картинами воображения: Сан Ву, лежащий на песке с дырой в черепе и пустыми глазами, его ярко-красная кровь, стекает вниз, впитывается в песок, забирая с собой остатки жизни. От испытываемого ужаса тело бьёт крупная дрожь. Он умывается ледяной водой, после смотрит на свои покрасневшие глаза и бледное, безжизненное лицо, а затем спешно отворачивается. Душу мучает странный, непонятный укол вины. Он понимает, что вряд ли мог предугадать что-то и остановить Сан Ву, тем не менее, чувствует себя отвратительным другом за то, что допустил это. Он все ещё помнит, как водил того в школу. Все ещё помнит, как в последний год перед университетом вытаскивал друга из дома ради отдыха. Помнит, когда Сан Ву хотел всё бросить и Ки Хун сказал, что обидится на него пожизненно за это. Тогда ему пришлось чуть ли не силой тащить Сан Ву ночью из дома на заброшенную стройку, где они разбивали посуду и камни, а после, невыспавшиеся просидели дома у Ки Хуна за книжками. Справедливости ради, что-то учил в тот момент лишь Сан Ву. Ки Хун же, сидел рядом и рисовал, хотя сам должен был работать. Тогда он соврал другу про внеплановый выходной, а как итог был уволен, тем не менее, никогда не жалел об этом. И пусть прошло так много лет, Ки Хун все ещё чувствует эту ответственность.

———

Лишь спустя полчаса он находит в себе силы выйти на улицу за сигаретами. Сеул вокруг живёт так, словно ничего не случилось. Словно всё это — дурной сон. И лишь на одно короткое мгновение Ки Хун почти верит в это. Он мог бы уйти домой и сделать вид, что ничего не произошло. Но он никогда так не сделает. Не сможет взглянуть матери в глаза после всего случившегося. Не сможет посмотреть в глаза матери Сан Ву. Как он сможет спросить её о сыне, или поддержать ни к чему не обязывающий диалог, если знает такое? Когда под вечер Ки Хун возвращается в квартиру, то первым делом решает прибраться. Сан Ву умён. Он окончил СНУ с отличием. Он нашёл способ выиграть первую игру, а после — спасти остальных участников — это Ки Хун говорит себе словно мантру. Он начинает методично приводить ванную в порядок. Выбрасывает пустые бутылки, отмывает плитку от чёрных разводов угля. От этой однообразной, почти механической работы на сердце становится немного легче. Словно тугой узел, затянутый вокруг него, медленно начинает ослабевать. Он не верит в поражение Сан Ву. Сан Ву всегда побеждает. Удовлетворившись чистотой ванной, Ки Хун делает ещё один беспокойный круг, время от времени останавливаясь перед темной дверью туда, куда ещё не ходил. По памяти и по логике эта комната должна быть сердцем квартиры — кабинетом Сан Ву. Прикасаясь к дверной ручке, он ощущает, словно касается чего-то святого. Впустили бы его сюда, будь хозяин квартиры рядом? У Ки Хуна нет ответа. Они не общались очень долго, и пусть, у него самого всегда оставалось место в сердце для лучшего друга… Он не может сказать того же о Сан Ву. После поступления тот ни разу не звонил первым, не звал выпить. Ки Хун был тем, кто инициировал встречи, а после его собственная жизнь так закрутилась (семья, рождение ребёнка, потеря работы, развод), что просто не было времени. А когда наконец появилось — Сан Ву сменил номер и покинул Корею. По крайней мере именно это было известно Ки Хуну до момента, пока они не встретились на играх. Ручка двери стала скользкой от пота — столь долго и нерешительно он её сжимает. Внутри плещутся противоречивые чувства — желание уйти, словно он ребенок и делает нечто запрещённое, но вместе с тем неуемное, такое же детское любопытство. Он не хочет быть чужаком для Сан Ву. Неважно, дозволено это или нет, но Ки Хун проворачивает ручку двери и заходит внутрь. Первое, что он чувствует — холодный, пронизывающий сквозняк. Тяжёлые занавески некрасиво развеваются на ветру, издавая противный вой. Бумаги, до этого явно сложенные аккуратной стопкой на дубовом столе, сейчас в большей степени разлетелись по полу. Неужели Сан Ву мог оставить окно открытым? Ки Хун с громким хлопком закрывает его и опускается в кожаное кресло. Небольшая теплая лампа на столе включена, словно кабинет покинули всего на пару минут. Кровать, тем не менее, оказывается идеально застелена. Проведя рукой по совершено безликому, серому ноутбуку, Ки Хун почти усмехается. Он, в отличие от друга не мог оставить свою технику без хотя бы одной глупой наклейки. Вещи Сан Ву же всегда выглядели нейтрально, аккуратно, и даже до ужаса скучно для большинства людей. Ки Хун же, напротив, находил в них особенное очарование, некую загадку, нечто, характерное только для Сан Ву. Впрочем, он уверен, принадлежи эта вещь кому-то другому, он едва ли обратил внимание. Сейчас же, пальцы с редкой для него аккуратностью поднимают крышку, только чтобы увидеть запароленный экран. Он навскидку вбивает дату рождения, и со вздохом отодвигает от себя ноутбук. Ки Хун даже не может чувствовать разочарование по этому поводу. На что он собственно надеялся? На время потеряв интерес к конкретно этой вещице, он поднимает с пола несколько листков: обналичивание денег со счета, перевод со счета на счёт… пока не натыкается на уведомление за долг по электричеству, а следом задолженность по аренде. Постепенно, невыплаченных долгов становиться все больше. Смотреть на них — отчего больно и дурно. Он видел эти бумаги слишком много раз в своем собственном почтовом ящике. Как Сан Ву оказался в подобной ситуации?.. Отложив бумаги в сторону, он решает подробнее осмотреть всё остальное. Сейчас, Ки Хун уже не дрожит от пронизывающего холода, и тем не менее, температура все ещё далека от идеальной. В шкафу не находится ничего интересного — лишь повседневный набор почти одинаково-серых костюмов, ящики с бельем, куда он тактично не лезет и несколько пар обуви. Книжные полки оказываются чуть более интересны. Разглядывая расставленные в алфавитном порядке корешки книг он то и дело восхищается и педантичностью Сан Ву. Способность наводить порядок и «расставлять все по полочкам» в буквальном и переносном смысле никогда не были силой Ки Хуна. Его мама потратила года на попытки обучить сына этому, однако безуспешно. Сам по себе Ки Хун всегда был хаосом: в учебе, одежде, черт, даже его волосы едва ли поддавались расческе, и потому, искренне считал своего аккуратного друга если и не гением, то очень близким к нему. Среди книг он предсказуемо находит учебники по экономике, истории, ведению бизнеса и несколько детективов. При виде них, уголки губ Ки Хуна слегка приподнимаются. Он проводит пальцами по слегка желтоватым листкам и на них остаётся тонкий слой пыли. Со вздохом, Ки Хун вставляет книгу обратно и, от излишне приложенного усилия, нижняя дверца шкафа приоткрывается. Заглянув внутрь Ки Хун находит аккуратно сложенную папку — старый тонкий фотоальбом. Не отыскав там более ничего интересного, он со своей новой находкой возвращается за стол. Фотографий у Сан Ву, ожидаемо немного. Последней оказывается та самая, с выпускного СНУ, которую делал сам Ки Хун. В груди что-то екает, а следом теплеет от вида этого довольного лица в глупой шляпе. Ки Хун знает, что Сан Ву был горд, а он был горд за Сан Ву. Он листает фотографии в обратном порядке, отмечая, каким серьезным был друг во время старших классов: — усталые глаза, напряжённость в позе. Неужели Ки Хун этого никогда не замечал?.. Сейчас все эти детали словно впиваются в мозг и ему отчаянно хочется знать причину. В голове все ещё вертится сцена с углём. Неужели, единственное, что остановило тогда Сан Ву — возможность вернуться в игру?.. Неужели ему совсем не было, ради чего жить? Не было того, к кому бы он мог обратиться? Тот факт, что Сан Ву не пришел за помощью к нему, острой иглой вонзается в сердце. Да, у Ки Хуна самого совершенно нет денег и умений, но ведь, вдвоем они наверняка могли бы что-то придумать. На общем фото школьного класса Сан Ву стоит чуть поодаль от него. На губах друга играет улыбка, но словно вымученная. Оно и понятно, впереди самое сложное — поступление в университет. Ки Хун помнит этот день, помнит как пытался растормошить Сан Ву, и после потащил друга в бар, где тот, обычно всегда аккуратный с алкоголем, впервые на его глазах напился до беспамятства. Ки Хун же, тогда все утро сидел рядом, с тазиком в руках. А после Сан Ву начал исчезать. Сначала подготовка к поступлению, после — жизнь далеко в общежитии, подработки на выходных, по окончании престижная должность и восход по карьере. Ки Хуну пришлось остаться позади, и он отнёсся к этому с горьким, но пониманием — начал строить собственную жизнь. Ки Хун чувствует, как в горле встаёт ком. Ещё одно фото — они вдвоём после какого-то школьного праздника. Ки Хун обнимает Сан Ву за плечи, смеётся во весь рот, а тот смотрит на него слегка прищуренными глазами. Яркий солнечный свет делает их почти сияющими, отчего у Ки Хуна болезненно ёкает в груди. Он словно видит эти фотографии впервые. Остальные фотографии не представляют ничего особенного: детские воспоминания, где он сам широко улыбается, а Сан Ву, пусть и все так же задумчив, все же далеко не так серьёзен и хмур. Ки Хун смотрит на них какое-то время, а после осторожно закрывает альбом. Что же случилось тогда, в старших классах? Отложив папку в сторону, Ки Хун выходит покурить. Желудок урчит, но при мысли о еде сразу подкатывает тошнота. Густой сигаретный дым хоть немного успокаивает дрожь в пальцах. Он звонит матери, врёт, что остался у Чон Бэ, и несколько минут просто стоит, разглядывая билборды и яркие огни ночного Сеула. Решимость узнать всё возможное о том Сан Ву, который поступил в университет, нашел работу, а после очутился в долговой яме, оказывается гораздо сильнее вины за то, что копается в чужом белье. В конце концов, когда Сан Ву вернётся, это будет ему на пользу. Ки Хун… не бросит его. Когда вернётся. Он сжимает кулаки. Иного варианта просто не существует. Обняв себя за плечи Ки Хун возвращается за стол и окидывает комнату взглядом ещё раз. С виду невзрачная, лаконичная, местами даже… пустая. Словно место, куда приходят лишь поспать. Взгляд обводит пространство пока не цепляется за ящик стола. Он не думает долго — выдвигает его. Внутри оказывается стопка бумаг и пара блистеров. Ки Хун вбивает названия в телефон и его глаза расширяются от списка побочных эффектов. Сан Ву никогда не делает что-то просто так, по прихоти, а значит таблетки ему действительно нужны. Осторожно отложив антидепрессанты в сторону, он переводит взгляд на пачку бумаг. В отличие от остальных печатных листов, эти были исписаны мелким, знакомым ещё со школы, убористым почерком. Правда, на верхнем листе, ближе к концу, буквы становятся всё более размашистыми и размытыми, теряя былую четкость, словно у того, кто их писал дрожала рука. «Последним человеком, которого я ожидал увидеть на играх, был ты Ки Хун. Я заметил тебя ещё в зале, однако не поверил собственным глазам. Судьба не может быть так жестока. Как ты оказался здесь?..» Глаза Ки Хуна широко открыты, пока он пытается осмыслить прочитанные им строки. Откуда Сан Ву узнал, что он будет здесь?.. Дыхание перехватывает, сердце пропускает несколько ударов, однако он продолжает читать. «Я едва не умер на месте, когда ты падал, а Али схватил тебя. Никогда в жизни не ощущал подобного ужаса, Ки Хун. Мне так жаль. Я знаю, ты никогда не простишь меня».