Прощение

⠀В школе, как всегда, была сумятица. Грязные сплетни передавались из уст в уста, а громкий и противный гогот никогда не стихал. Всё это слилось в одну долгую и тягостную какофонию. Стены не выдерживали такого беспорядочного марша из людей, среди которых протискивался Осаму. Здесь, на новом месте, все привыкли кликать его по имени. Дазай остался там — в Стране восходящего солнца, здесь же он — просто Осаму. ⠀— Осаму! — услышал он громкий оклик. И среди одинаковых тёмных макушек показалась одна-единственная светлая голова. ⠀Николай, тоже один из иммигрантов, который как перелётная птица, держит свой курс туда, где солнце светит ярче и теплее. В первые дни он хвалился ему тем, что когда-то учил японский, но выглядело это больше потешно. Жил бы он в другое время, его дорога тянулась бы к самому дворцу, где его с порога нарядили в придворного шута. ⠀— Чего надо? — неохотно остановился он посреди коридора, покачиваясь из стороны в сторону, как ненадёжная конструкция. ⠀— А что, обязательно нужна причина? — спросил он, самодовольно ухмыляясь. ⠀— Твое лицо говорит само за себя, — замечание тронуло кончики его губ, которые приподнялись в слабой улыбке. ⠀— Что ж, тогда перейдем сразу к делу.— Николай оглянулся по сторонам, после чего заговорил заговорщическим голосом, — ты ведь знаешь Фёдора? ⠀Осаму опустил свои глаза вниз, копаясь в собственных воспоминаниях, которые мешались друг с другом как краски акварели. Среди них из тумана вышел образ человека с неброским лицом и поникшими плечами. ⠀— Ты о том религиозном фанатике? — в его голосе проскользнула тонкая, едва заметная, оттого и глубокая, как открытая рана, насмешка. ⠀— Да-да, он самый! — закивал Николай. — Странный тип. С его появлением большинство людей стали идти вместе с ним в ту белую церковь, ты же её видел? ⠀— Он типо пропагандист? — Слово, выбранное Осаму, было очень громким в этом контексте. Но это было всё, что нашлось в его узком словарном запасе. Николай рассмеялся. ⠀— Ну.. — он потрепал его макушку, глядя на него сверху вниз, — на твоём ломаном английском — да. ⠀— Я не удивлюсь, если он свою секту собирает или что-то типо того. ⠀— Вот и я о том же! Всё это выглядит мутно, не находишь? — встрепенулся Николай, подавшись вперёд, — Так обычно и начинаются все секты. ⠀— О, ну началось, — вздохнул Осаму, — как всегда ищешь проблемы на свою задницу. ⠀— Вообще-то на нашу, — поправил его Николай, — я же вижу, что тебе тоже интересно! ⠀Осаму странно поглядел на Николая, который застыл на месте, глядя на него с надеждой. Две чаши весов недолго колебались и пришли к единогласному решению. ⠀— Ладно, пойдем мы в твою церковь. ⠀— Да! — воскликнул Николай, — Я в тебе ни капельку не сомневался, 'Саму! ⠀ *** ⠀ ⠀По окончании всех периодов, Осаму в полном одиночестве бродяжничал по коридору, прислушиваясь к гулу опустевшего здания. В это время все студенты разбегались по своим клубам, коротая время за очередной партией в покер, где победителем выходит только один человек и не более. С двух сторон выстроились ряды из обшарпанных локеров, из-за чьих зазоров на него глядела в ответ только тьма. Он поспешил к парадной двери, уже чувствуя горячий уличный воздух. ⠀В идиллию коридора вторглись чьи-то шаги. Сначала медленные, затем умеренные. И подобно крещендо, их частота стремительно увеличивалась, пока они и вовсе не превратились в галоп из стада лошадей. Осаму, практически рефлекторно, ускорил свой шаг. Случился приток адреналина. Он был готов броситься бежать, пока позади него не раздался голос. ⠀— Это ты куда намылился? — отдышавшись, спросил Николай. ⠀Узнав знакомый русский акцент, Осаму обернулся на своего преследователя, которого ошибочно принял за угрозу. ⠀— А тебе всё расскажи. — Хмыкнул он в ответ, чувствуя как набат в его груди сводится к минимуму, — Домой пойду. Встретимся вечером после внеклассных занятий. ⠀— Пойдем со мной! — Пальцы Николая обвили запястье Осаму, легонько потянув, — Мы как раз сейчас ставим новую пьесу и сейчас идёт прослушивание, может и тебе какая-нибудь роль перепадёт. ⠀— Конечно, дать роль человеку, который даже ни разу на них не присутствовал, — саркастично проговорил он, хотя при этом не брыкался из хватки. ⠀— Ты себя недооцениваешь, ты просто ходячая удача! — И Николай был прав. Осаму во многом улыбалась удача. Пока другим она казалось билетом в счастливую жизнь, для него она была не чем иным, чем просто совпадением. ⠀Жара с улицы заслоняла здравые мысли. Скитаться вдоль пустой дороги под палящим солнцем не было никакого желания. Он уже мог чувствовать, как бинты на его шее нагреваются, будто чужие руки перекрывающие дыхательные пути. Или он выдумал это у себя в голове? Внешнее обстоятельство всегда легче оправдать. ⠀— Ладно, — протянул Осаму, — давай, веди. ⠀— Вот, — вновь засиял Николай, — так бы сразу. ⠀Осаму вошёл в огромный актовый зал, где любой звук возвращался эхом. На сцене возвышалась вытянутая фигура, принадлежавшая мистеру Фицджеральду — учителю английского языка. Стоило ему увидеть вошедшего Николая, как его угрюмое выражение лица сменилось той самой голливудской улыбкой. ⠀— О, Николай, — обратился он к нему, — а я то думал, ты уже не придёшь. ⠀На этом он увёл бедолагу, засыпая его вопросами насчёт следующего спектакля, который грядёт уже через два месяца. Осаму неловко осмотрелся и его внимание привлек одинокий, помятый сценарий, лежавший пластом на импровизированном столе. Раскрыв первую страницу, он невольно улыбнулся. "Шекспир — подумал он, глядя на заговолок, — в этом и весь мистер Фицджеральд". ⠀Лучи предзакатного солнца обливали стены актового зала, словно оно само просилось на сцену. Осаму молча наблюдал за репетицией, такой хаотичной и быстрой. Режиссёр играл с историей, как с пластилином, добавляя что-то от себя, будто сам сочинял эту пьесу с духом сгинувшего Шекспира. Так, постепенно, лживые образы приживаются в головах людей, становясь правдой. Но его взгляд был прикован к Николаю — самовозгорающейся звезде, которая скорее сама отнимет чужие жизни, лишь бы светить дальше на небе и видеть улыбки своих маленьких друзей с земли. Он даже почувствовал резкий и больной укол зависти. Это была не сцена, не главная роль или что-то ещё. Это было в самом Николае, чего нельзя отнять, заполучить или перенять. ⠀Вдруг, оркестранты в его голове прервали мелодию, палочка дирижёра зависла в воздухе. Он чувствовал, как что-то ощутимо выжигает на его спине узор. Взгляд его метнулся в сторону дверей. В маленькой щёлочке он увидел чей-то чёрствый взгляд, который без стыда или страха продолжал сверлить и перемалывать его душу, подобно мясорубке. Дазай не хотел проигрывать незнакомцу в гляделки, но глаза противились, слезились, а зрачки увеличились, всматриваясь в эти глаза, которые были дарованы этому человеку только чтобы созерцать ужас на лице подобных ему. Игра была окончена и он исчез. В его случае это не было поражением, это была фора. Осаму ещё некоторое время таращился на дверь, в ожидании, что зло в обличии человека возвратится, но его ожидания оказались напрасными. ⠀Только покидая актовый зал, до него дошло, что ему стоило последовать за ним, раздвинув штору тайны и неизвестности между ними. Николай, идущий рядом с ним, продолжал что-то говорить, будто разговаривал сам с собой, пока не обратил внимания на угрюмое выражение лица фрешмена. ⠀— Ты чего, расстроился, что тебе не дали роль? — спросил он, наблюдая за выражением лица Осаму, — Ничего, думаю в следующем спектакле тебе точно повезёт. ⠀— Да нет, — покачал он головой, — какой-то тип пялился на меня из-за дверей актового зала. ⠀— С чего ты взял, что на тебя? — продолжал скоморошничать Николай. ⠀— Думаешь это тяжело не заметить? — начал немного раздражаться Осаму, что было ему не свойственно. ⠀— Ладно-ладно, допустим, — успокоился Николай, поняв, что шутка здесь была не уместна, — Может это просто какая-нибудь девка на тебя запала, вот и всё? ⠀Осаму не удержался и рассмеялся, что немного развеяло тяжёлый воздух в коридоре. ⠀— Ты хотя бы меня видел? — сказал он, указывая на себя, — Да я на фоне всех девушек в этом корпусе выгляжу как первоклассник. ⠀— Откуда тебе знать? — Не отпускал за хвост свою теорию Николай, — Может они любят по младше. ⠀— О боже, нет, — поморщился Осаму от чего выражение его лица сделалось ещё милее. ⠀— Во всяком случае, не переживай, — Осаму почувствовал как рука Николая опустилась на его плечо, согревая ткань бумажной рубашки, — Сохрани лучше нервишки для нашей предстоящей миссии. ⠀— Я надеялся, что ты забудешь об этом, — нервно захихикал Осаму. ⠀— Не-е, теперь я не успокоюсь, пока не смогу убедиться, что это обычная кучка религиозных гиков. ⠀Был вечер. Жара к этому времени отступила, а на небе солнце медленно садилось за горизонт, прощаясь с жителями этого ничтожно маленького города. Те шли вдоль пустой дороги, где время от времени проезжали дряхлые и грязные машины, чьи детали подпрыгивали с грохотом. ⠀— Далеко идти? — спросил Осаму, волоча свои ноги по земле. ⠀— Мы не живём в большом городе, вроде Нью-Йорка или Сан-Франциско. — подчеркнул Николай, в очередной раз доказывая свою ненависть к этому захолустью, — Конечно, не далеко. ⠀Деревья нависли над ними, презрительно раскачивая свои ветви, будто отрицали свою незначимость. В траве затаилась труппа из сверчков, вышедшая из дневной спячки. На небе начали проступать первые звёзды, будто день и ночь смешались на поверхности одного полотна. ⠀Глухомань и лиминальность бесконечных дорог подошла к своему концу и разветвилась на главной улице. Окна жилых домов были залиты жёлтым светом, а по недавно кошенному газону резвились собаки — как и полагается в любом провинциальном городе. Среди сотен репродукций домов, возвышался шпиль белоснежной церкви, которая не видела зла, не слышала зла и не говорила о зле. Над ней возвышалась луна, принявшая эстафету от солнца. ⠀— Ты всё ещё думаешь, что это хорошая идея? — переспросил Осаму, не отрывая своих глаз от фасада здания. ⠀— Ты хочешь чтобы я ответил честно? — обернулся на него Николай, идущий до этого впереди. Лишь тогда Осаму заметил в его глазах нерешительность, которую он старательно притаил за своей улыбкой, — Нет. Но давать заднюю уже не имеет смысла. ⠀— Сразу говорю, если за нами побежит кучка сектантов, то каждый сам за себя, хорошо? — сказал он, ухмыляясь. ⠀Николай надул свои губы, будто собирался возроптать, прежде чем вновь заулыбался, на этот раз с издёвкой. ⠀— Хорошо, я посмотрю как ты будешь убегать на своих коротких ножках.. ⠀— Как будто у тебя будет время на это.. ⠀Он оборвался на полуслове, почувствав дыхание церкви, которая теперь была не просто частью пейзажа, а возвышающейся над ними реальностью. Николай нахмурился, покосившись на дверь, как на труп собаки, лежащий на обочине у дороги. Он наступил на первую ступень, будто испытывал её на прочность, пока Осаму не шепнул тихое и короткое "эй!", словно сами стены могли их услышать. Месяц их совместных скитаний уже не раз показал на практике, что Осаму можно довериться. Они обошли здание и увидели стрельчатые окна, чьи рамы переплетались между собой, образуя интересный узор. Церковь отошла ко сну, её окна отражали тьму ночного неба. Трава шуршала под ногами, а вся местная живность будто сторонилась этого места, отрицая всё, что было создано человеком. Сопровождающая их до этого мелодия сверчков стихла, подобно сморзандо, и остановилась ждать их у дороги. ⠀Николай первым вызвался заглянуть в окно, о чём позже не раз пожалеет. Он как прильнул к окну, также быстро и отпрянул от него, залившись нервным и приглушённым смехом, пока зрачок задрожал в ужасе. Осаму на секунду заколебался. Хочет ли он увидеть то, от чего софомор выпучил свои глаза? Подойдя чуть ближе он увидел слабый свет, догоравший изнутри. Сохранив бесстрастное выражение лица, он приподнялся на цыпочки и заставил себя залезть в теплые внутренности церкви. Пламя на фитиле замельтешилось, словно пыталось предостеречь об опасности людей, собравшихся внутри. Параллельно с ними, на стенах задрожали вытянутые тени детей. Среди них была бывшая черлидерша. Её движения стали скованные, свои локоны она упрятала под ситцевый платок, будто стыдилась их. В свете догорающей свечи, от новой куклы "Барби" осталось ничего, кроме резиновых конечностей и клочка волос. Все бесподвижно стояли, задрав головы, словно увидели одно из божеств, сошедшее с витражных изображений. ⠀Не долго думая, Осаму бросился к соседнему окну. Человек, ставший горячим сосудом для их божества, спасителя, ступившего на эту гнусную землю — был Фёдор. Он стоял под взором большого черного креста, который наслыхался бесчисленного количества людских грехов. Всё, даже неодушевлённое, тянулось к его субтильной фигуре. Даже расцелованные иконы устремили свои неподвижные, окаменелые взгляды на того, кто пришёл исполнить их заветную мечту. Сзади него возвышалась его теневая копия, имитирующая с высокой точностью каждое, даже непроизвольное, движение. И в её изяществе и покорности было больше искренности, чем в её хозяине. Осаму никогда не касался темы христианства, но один вид этой церковной атрибутики образовал у него ком в горле. Это всё выглядело не как спасение, а как место, где люди падают на колени в отчаянии, когда чувство вины становится слишком удушающим. Бледные губы Фёдора зашевелились. Его прихожане воспрянули духом, когда в воздухе, словно пение флейты, закружились ноты его осипшего голоса. Для вторженцев слова проповедника были как в немом кино без интертитров. Но от этого картина не выглядела лучше. Неизвестность порождала лишь новые вопросы и растягивала и без того жуткую расщелину в земной коре, образовавшуюся из ниоткуда, как и сам Фёдор. Николай не узнавал в нём школьного козла отпущения, чью шею, подобно верёвочной петле, обнимал обветшавший крест. ⠀Свеча у окна погасла, что не осталось незамеченным Фёдором. В одночасье, он поднял взгляд своих чароитовых глаз и увидел знакомые лица школьных духов, последовавших за ним. Осаму застыл в оторопи. Его тело обрело чувство невесомости, а сознание не удержало последнюю нить, связывающую его с реальным миром. Ночная прохлада сменилась теплым осенним днём. Пожухлые, багровые листья, покачивались на ветвях, не желая расставаться с последними мгновениями лета. Он сидит в актовом зале, наблюдая за репетицией, пока его взгляд не смещается на дверную щель. Нездоровый, желтоватый цвет лица, сальные чёрные волосы и выцветшие глаза, которые сейчас возвратились с новой силой. ⠀Он услышал приглушённые крики, старательно кем-то подавляемые. Кто-то звал его. Не по имени, которым его обременили с рождения. А по имени, дарованное ему человеком, с которым он разделяет тесные стены этого города. ⠀— 'Саму! — тряс его за плечи Николай, — блять, — выругался он уже знакомым ему русским ругательством. ⠀Он обвил его запястье такой крепкой хваткой, какой держит только смерть человека, лежащего на больничной койке. Шаг за шагом и ноги сами несли его по проторённой ими дороге. Затуманенные глаза сфокусировались на дрожащей, как марево, картинке. Осаму не в первой давать дёру. Он никогда не забудет, как они с Николаем убегали от шайки собак одного мужчины с обрюзгшим лицом, разводившего их, как овец. Может поэтому он и ненавидит собак. Кровь застучала в висках, будто торопила ребят. Осаму легкомысленно следовал за Николаем, как за псом-поводырём. Сейчас, Николай думал ни о чём другом, кроме как вытащить их обоих живыми из трясины, в которую сам же их и завёл. ⠀Две мальчишеские фигуры залил свет фар приближающегося автомобиля, чьи разогревшиеся шины с пребольшим удовольствием размазали их руки и ноги по недавно асфальтированной дороге. Раздался оглушительный взвизг клаксона. Николай грубо схватил Осаму за боковой шов рубашки и из последних оставшихся сил бросил их на кромку дороги. Он услышал как эглет шнурка стукнул по кузову автомобиля, оставивший за собой спутную струю и поднявшуюся пыль. ⠀Окончательно выдохнувшись, они остались в том положении, в котором Николай вытеснил их с дороги. Порыв ветра защекотал листья, которые синхронно зашелестели. Фонарные столбы неожиданно зажглись, как прожекторы. В их свете Осаму осознал, что их преследователи были вымышленными, но ведь чувство страха и кипящего в жилах адреналина было наяву, верно? Николай перевернулся на спину, прошипев от боли, пока горсть щебня скрежетала под ним. ⠀— В этом городе видимо никогда не кончатся странности, — Он устало посмотрел на ночное небо, которое уже не казалось таким пугающим и тягучим как раньше, напротив, дружелюбным. ⠀Осаму прожил здесь лишь месяц, но этого короткого промежутка времени хватило ему с лихвой, чтобы понять о чём говорит Николай. Только сейчас, когда дыхание выровнялось, а сердце возвращалось к старому, давно заученному ритму, он начал чувствовать как начинают жечь садины на руках, которые до этого не замечал. ⠀— Ты был прав, — пробормотал он, разглядывая собственные руки, — всё это в самом деле выглядит мутно. ⠀— Да, — Николай поморщившись сел, — Ты наверное не поймёшь, но меня смутил тот факт, что всё в этой церкви выполнено в православном направлении. ⠀— А у христианства есть несколько направлений? — спросил он, глянув в гетерохромные глаза Николая, которые трудно было не заметить в их первую встречу. ⠀— Да, их ваще три, — он замолк, вновь оглянувшись по сторонам, — Давай по пути расскажу. ⠀Осаму посмотрел на дорогу, которая могла стать их потенциальным кладбищем. Она тянулась в одну точку, где не было фонарных столбов. Находиться здесь под покровом ночного неба было неуютно. Николай встал, немного покачнувшись, прежде чем протянул свою руку фрешмену. Он взял её и, не без усилий, поднял себя с земли. ⠀— Ну в общем, они делятся на православие, католицизм и.. на что-то ещё, не помню точно, но это всё равно не важно, — Николай то и делал, что регулярно оборачивался, будто зверёк в в ожидании новой погони, — Здесь, в других штатах я не знаю, в основном преобладает католицизм. Фёдор он же русский, верно? В России в основном толкают православие и это выглядит.. странно? Ну вот даже эта девка.. ⠀Осаму слушал Николая, наблюдая за его активной жестикуляцией. Ветер, обволакивающий их лица, забрал вместе с собой изжившие себя тревоги. Но нет ничего на свете, чтобы бесследно исчезло. ⠀— Ты кстати чего встал как вкопанный? — резко сменил тему Николай, слегка нахмурившись. ⠀Осаму поджал губы, будто ожидал неизбежного вопроса, который рано или поздно всплывёт на поверхность, как труп в озере. ⠀— Просто.. — он замолчал, в попытках подобрать слова. Николай это заметил и немного смягчился в лице, но все равно стоял на том, чтобы получить объяснения. ⠀— Просто что? — аккуратно спросил он, будто боялся случайно разбередить открытую рану. ⠀— Помнишь в школе какой-то чел на меня пялился из-за дверей? ⠀— Да, помню, — кивнул он, будто слов было недостаточно. ⠀— Мне кажется это был как раз таки Фёдор, — сказал он, после чего взглянул на Николая, в попытках предсказать его реакцию, — Ладно, нет, я уверен что это был он. ⠀— Ну такую рожу не запомнить сложно будет, — Усмехнулся Николай, возвращаясь к своему задорному настроению. ⠀— Это точно. ⠀— Что этому придурку ваще от тебя надо? — последовал логичный вопрос, к которому Осаму сам неоднократно возвращался. ⠀— Я сам всё ещё не понимаю, — Покачал он головой, будто это могло как-то помочь скомпоновать общую картину, — Но сомневаюсь, что у него добрые намерения. ⠀— Ой, да не ссы, — На губах Николай заиграла та улыбка, по которой Осаму сам того не осознавая соскучился за весь этот вечер, — Мы с тобой чуть не сдохли под колесами машины. Думаешь этот школьник со своей шайкой из детей что-нибудь сделает? ⠀— Судя по тому, что ты вызвался расследовать это дело — да, могут, — Даже после случившегося, Осаму не обронил свою остроумность. ⠀— Ну-у.. — Николай нервно рассмеялся, поняв, насколько его слова звучали неубедительно, — В любом случае, — он запрокинул свою левую руку на плечи Осаму, — никогда не поздно удрать к чертям из этого города. ⠀— Звучит как надёжный план, — Осаму вновь почувствовал ненавязчивое тепло, закравшееся ему под воротник рубашки. ⠀Именно в это время, когда мир сужается до фонарных столбов в поле, всё, что прячется за её пределами во тьме — кажется чем-то незначительным. Осаму, ещё до переезда, страдал бессонницей, но он знал, что в эту ночь, звёзды ему преподнесут скромный подарок в виде долгожданного сна.