Нетронутый жених. The Virgin Groom.

За неделю до свадьбы в доме было необычно тихо. Никто из товарищей по команде не заглядывал, свадебный организатор не звонил, и у Юны с Дэвидом не было никаких последних вопросов. Только дождь тихо барабанил по окнам их оттавского дома, да тёплый свет ночной лампы озарял комнату. Несмотря на морось за окном и приоткрытую форточку, июльская жара плотно осела на стенах. Простыни уже давно были забыты, сбившись в комок где-то у их лодыжек в ногах кровати. Даже Аня давно сбежала из комнаты, ища более прохладное убежище на диване в гостиной. Шейн раскинулся на спине, Илья наполовину лежал на нём, источая тепло, словно персональный обогреватель. Их рты слились в медленном, влажном поцелуе. Рука Ильи запуталась в волосах Шейна, сжимая их у корней, из-за чего он запрокинул голову парня достаточно, чтобы проникнуть языком ещё глубже в его рот. Шейн издал низкий горловой звук, пальцами сильнее впиваясь в обнажённые плечи Ильи. Его член твердел, прижимаясь к бедру Ильи, сочась смазкой, и он чувствовал, как Илья давит на его бедро через тонкий хлопок своих боксеров. Илья прервал поцелуй, чтобы провести ртом по челюсти Шейна, по его горлу, оставляя засос там, где шея переходила в плечо.  — Думал об этом весь день, — пробормотал он в кожу. — О том, чтобы быть внутри тебя. — Да? — голос Шейна был прерывистым. — Весь день? — Всю неделю. — Рука Ильи скользнула по груди Шейна, вниз по животу, пальцы проскользнули под резинку его боксеров. — С тех пор, как ты прошёл мимо меня в той обтягивающей тренировочной футболке и даже не оглянулся. — Я оглянулся, — парировал Шейн. — Нет. — Пальцы Ильи обхватили член Шейна, грубо поглаживая его, и бёдра Шейна дернулись навстречу его хватке. — Я видел, как ты не оглянулся. Пришлось просидеть целый час на тренировке с эрекцией, думая о том, что я с тобой сделаю сегодня ночью. Шейн выдавил смешок, который резко оборвался, когда рука Ильи убралась, лишь чтобы опуститься ниже. Он сжал его яйца, пальцами слегка надавливая на пространство между ними. Илья легонько впился зубами в голое плечо Шейна, тут же зализав укус языком. «Дай я возьму смазку», — прошептал он. Он потянулся к ящику прикроватной тумбочки, и Шейн почувствовал, как в груди что-то сжалось… нервное, но в то же время нетерпеливое чувство. Идея сидела у него в голове уже три дня, глупый порыв, который он откладывал на потом… но скоро это стало бы невозможным. Рука Ильи уже была в ящике, пальцы сжимали полупустой тюбик смазки, когда ладонь Шейна вдруг упёрлась ему в грудь. — Подожди. Илья замер мгновенно. — Что? Шейн оттолкнул его ровно настолько, чтобы сесть, внезапное пространство между ними казалось неправильным. Почему-то холодным, несмотря на удушающую жару. Он поджал колени, обхватил их руками — движение, настолько нехарактерное для него, что Илья застыл как вкопанный. — Шейн? — Ничего… я просто… — Горло Шейна дрогнуло. Он посмотрел на свои сложенные руки, затем снова на Илью. — Никакого секса до свадьбы. Тишина, последовавшая за этим, длилась, возможно, три секунды, но точно не казалась такой. — Что? — сказал Илья. — Никакого секса. — Голос Шейна прозвучал тише, чем он хотел. — Я не могу. — Не могу что? — Не могу этого сделать. Никакого секса до свадьбы. — Голос Шейна был тихим, почти застенчивым. — Я хочу подождать. Слова не имели смысла. Они отскакивали от мозга Ильи, будто были на иностранном языке, которого он не знал. — Подожди, — сказал Илья. — Подожди, подожди. Ты серьёзно? Шейн натянул простыню до груди. Отвёл взгляд. — Мы вместе уже годы! — голос Ильи повышался. — Мы трахаемся почти десять лет! — Он спрыгнул с кровати, заходил по комнате, его член всё ещё был твёрдым и пульсировал. — Ты говоришь мне… — Он остановился, прижав пятки ладоней к глазам. — Это из-за кого-то другого? Ты… — Нет. Господи, Илья, нет. — Тогда какого чёрта это значит? Потому что у нас есть секс, Шейн. У нас всегда был секс. Тебе нравится секс. Тебе нравится наш секс. Ты кончаешь сильнее, когда я внутри тебя, чем любым другим способом, и ты это знаешь, и я это знаю, а теперь ты говоришь мне… — Илья. Илья, прекрати. Он не мог остановиться. В груди слишком сдавило. — Если ты не хочешь на мне жениться, просто скажи. Не надо выдумывать какое-то… — Иди сюда. Илья дрожал. Он понял это. Его руки дрожали. Шейн протянул руку, поймал его пальцы, потянул обратно на кровать. Встав перед ним на колени, забытая простыня собралась вокруг его талии. — Я девственник, — сказал Шейн. Илья уставился на него. — Я никогда этого не делал. — Голос Шейна изменился. Мягче. Неувереннее. Его глаза были опущены, ресницы темнели на щеках. — Я хочу, с тобой. Но я никогда… — Он прикусил губу. — Мне страшно. И тут Илья увидел это. Румянец на щеках Шейна отличался от их обычного жара. То, как его руки теребили простыню. То, как он избегал смотреть в глаза. Не стесняясь, а играя в стеснение. — Маленький ты мерзавец, — выдохнул Илья. Уголок рта Шейна дрогнул. — Я не знаю, о чём ты. — Ты… — Илья рассмеялся, коротко и недоверчиво. — Ты придумал ролевую игру. Прямо сейчас. Ты хочешь, чтобы я… — Я не знаю, что я делаю. — Голос Шейна идеально дрогнул, и, Господи, он был хорош в этом. — Я никогда ни с кем не был. Я не знаю, как это работает. Член Ильи пульсировал, твёрже, чем был. Паника всё ещё стыла в венах, но под ней проступало что-то более тёмное. — Ты хочешь, чтобы я лишил тебя девственности, — медленно сказал он. — До свадьбы. Шейн кивнул, глаза широкие и влажные. — Чёрт. — Илья провёл рукой по лицу. — Ты когда-нибудь меня убьёшь. — Может, ничего страшного не случится, если это будет только чуть-чуть, только кончик, — кокетливо сказал Шейн. Смех, вырвавшийся из Ильи, был хриплым и голодным. — Только чуть-чуть. — Он толкнул Шейна обратно на матрас. — Да. Да, ладно. Только кончик. Я обещаю. Илья протянул руку, зацепил пальцем под подбородок Шейна и приподнял его лицо. Прикосновение было нежным.  — Ты такой красивый, — сказал он, и его голос опустился на октаву. — Ты знаешь? Дыхание Шейна перехватило. Это не нужно было играть. — Да? — Бьюсь об заклад, ты это слышал. — Пару раз. — Пауза. — Но никогда от тебя. — Хорошо. — Большой палец Ильи провёл по нижней губе Шейна. — Я хочу быть единственным, кто тебе это говорит. Поцелуй, когда он случился, был другим, чем раньше. Медленнее. Рука Ильи бережно поддерживала затылок Шейна, наклоняя его так, пробуя на вкус, будто у него была вся вечность. Шейн издал тихий, дышащий звук в его рот — тот звук, который издал бы девственник. Неуверенный и нуждающийся. Илья отстранился, тонкая ниточка слюны разорвалась между ними. — Тебя когда-нибудь трогали? Шейн покачал головой. — Тебя когда-нибудь целовали? — Пару раз. — Голос Шейна был едва слышен. — Но не так. — Покажи, где тебе нравится, чтоб тебя целовали. Шейн поднял руку, направляя ладонь Ильи к своей шее, и Илья не стал терять времени. Он наклонился, рот горячий против пульсирующей жилки, зубы царапают кожу. Шейн ахнул, пальцы вцепились в простыни. — Хорошо? — прошептал Илья в его кожу. — Да. Очень хорошо. Илья устроился между его ног, одна рука лежала плашмя на животе, обводя линии мышц пресса.  — Ты чертовски красив, — сказал он, и сказал это искренне. — Ты даже не представляешь, что со мной делаешь. — Покажи мне. Рука Ильи скользнула ниже, зацепила резинку боксеров Шейна, стягивая их с бёдер. Шейн приподнял бёдра, помогая, и вот он уже был обнажён, член твёрдый, прижатый к животу, головка уже тёмная и влажная. Илья обхватил его рукой, и бёдра Шейна дернулись. — Легче. — Рука Ильи сжалась сильнее, удерживая его. — Это первый раз, когда кто-то трогает тебя здесь? Шейн кивнул, дыхание поверхностное. — Как ощущения? — Хорошо. Слишком хорошо. — Голос Шейна дрогнул. — Я не хочу… я хочу продержаться. — Тебе не нужно держаться. — Илья медленно поглаживал его, большим пальцем размазывая влагу по головке. — Не сегодня. Сегодня я просто хочу почувствовать, как ты разваливаешься на части. Он наклонился и взял Шейна в рот, и звук, который издал Шейн, был выбит из него — высокий, надломленный. Он чувствовал рот Ильи раньше, тысячу раз, но это было по-другому. Притворство делало это новым. Заставляло чувствовать, будто он никогда не знал, что такое удовольствие. Илья работал с мастерством, язык плашмя по нижней стороне, горло открывалось, чтобы принять его глубже. Руки Шейна взлетели к его волосам, сжимая их, и Илья застонал вокруг него. Когда он отстранился, Шейн был в беспорядке. Раскрасневшийся, тяжело дышащий, с мутным взглядом. — Перевернись, — сказал Илья. — Я хочу тебя сожрать. Шейн перевернулся на живот, уткнувшись лицом в подушку, пока Илья устраивался сзади. Его руки раздвинули ягодицы Шейна, дыхание коснулось дырочки, прежде чем его язык коснулся её. Шейн вскрикнул, заглушённый подушкой. Илья вылизывал его медленно и тщательно, обводя колечко, проникая внутрь лишь слегка. Щетина царапала нежную кожу, и ноги Шейна дрожали. — У тебя такой чертовски хороший вкус, — сказал Илья, прижавшись губами к его коже. — Я могу трахнуть тебя сейчас? — Пожалуйста. — Слово было хриплым. — Пожалуйста, я хочу. Я хочу тебя. Илья потянулся к ящику, достал смазку, которую оставил ранее, щелчок открываемого колпачка громко разнёсся в тихой комнате. Он смазал пальцы, затем прижал первый к дырочке Шейна, кружа. — Просто скажи, если будет больно. — Это не будет… — начал Шейн, потом осёкся. Точно. Игра. — Это… может быть. Я никогда этого не делал. — Я буду нежен. — Палец Ильи проник внутрь, на фалангу, затем на две. Тело Шейна легко раскрылось для него, уже расслабленное после прелюдии, но он издал звук, будто это было натяжение. Маленький, неуверенный вздох. — Нормально? — Да. Просто… по-другому. Илья работал пальцем глубже, затем добавил второй. Бёдра Шейна оттолкнулись назад, навстречу вторжению, и Илье пришлось сжать челюсть, чтобы не врезаться в него прямо там. — Ещё один. — Он добавил третий палец, раздвигая их, растягивая. — Ты так хорошо принимаешь. Будто создан для этого. — Для тебя, — поправил Шейн, голос приглушённый. Сердце Ильи пропустило удар. Он вытащил пальцы, чтобы дотянуться до презервативов в ящике. — Нет. — Шейн поймал его руку. — Я хочу чувствовать тебя. Всего тебя. Горло Ильи пересохло. — Шейн. Если я не использую презерватив… Шейн недовольно фыркнул: — Мне всё равно, Илья, мне всё равно. Кто он такой, чтобы отказывать Шейну? Илья смазал свой член, звук его собственной руки, гладящей себя, был непристойным в темноте. Он прижал головку к дырочке Шейна, дразня. — Только кончик, чтобы ты увидел, каково это. Шейн кивнул в подушку, и Илья вошёл. Как и обещал, только головка, мышцы сжали его крепко. Спина Шейна выгнулась, звук вырвался из него. — Чёрт, — выдохнул Илья. — Ты такой тугой. Такой чертовски тугой. — Я… я правильно делаю? — Идеально. Ты идеален. Просто дыши. — Продолжай. — Голос Шейна был разбит. — Я хочу всё. — Но ты же девственник, — сказал Илья, подыгрывая. — Я не должен… — Мне всё равно. — Шейн оттолкнулся назад, принимая ещё дюйм. — Я хочу, чтобы ты был моим первым. Я хочу чувствовать тебя внутри себя. Контроль Ильи лопнул. Он вонзился вперёд, погружая член до основания одним резким толчком. Тело Шейна дернулось, крик вырвался из его горла, и Илья замер, дыхание сбившееся. — Слишком сильно? — Нет. — Рука Шейна сжимала простыни, всё его тело тряслось. — Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся. Илья вытащил и вошёл снова, сильнее. Кровать скрипнула. Изголовье стукнуло о стену. Он задал жестокий ритм, трахая Шейна с отчаянием, которое накапливалось всю неделю. — Посмотри на себя, — процедил он, рука впилась в бедро Шейна достаточно сильно, чтобы оставить синяк. — Принимаешь мой член, будто родился для этого. Будто твоя дырочка создана для меня. И ты хотел подождать до свадьбы? Шейн лепетал, издавал прерывистые звуки, слова, не складывающиеся в речь. Его член был зажат между животом и простыней, тёрся с каждым толчком, трение было на грани боли. — Да? Тебе нравится? — Илья навис над ним, грудью к спине, ртом у его уха. — Тебе нравится, когда тебя трахает твой будущий муж? — Да, Боже, да! — Скажи, что хочешь. Скажи, что хочешь мою сперму. — Я хочу — я хочу, пожалуйста, я хочу, чтобы ты наполнил меня… — Оплодотворю эту тугую дырочку. — Голос Ильи был рыком, темп карающим. — Наполню тебя так, что будет вытекать всю ночь. Чтобы все знали, что ты мой. Чтобы ты стоял у алтаря наполненный мной. — Твой, — всхлипнул Шейн. — Я твой. — Ещё бы. Женюсь на тебе через семь дней, а затем буду трахать тебя каждую ночь до конца нашей жизни. Буду держать тебя полным моей спермы. Может, сделаю тебя беременным, как тебе такое? Засажу тебе ребёнка в эту тугую маленькую попку. Смех Шейна застрял в горле, превратившись в стон. — Да, детка, сделай меня беременным. Сделай мне ребёнка до того, как мы поженимся. Рука Ильи обхватила член Шейна, поглаживая в такт его толчкам, двойная стимуляция заставила тело Шейна замереть. Оргазм накрыл его так сильно, словно его переехало грузовым поездом, член пульсировал в пальцах Ильи, его задница сжалась вокруг члена Ильи. Хватка была слишком сильной. Илья погрузился глубоко, ещё три толчка, и затем он кончил. Горячо и густо, наполняя Шейна волна за волной, простонал в его загривок. Они еще долго оставались так, дыхание сбилось, тела были скользкими от пота. Илья обмяк внутри него, и когда он вышел, сперма вытекла следом, стекая по бедру Шейна. Илья рухнул на кровать рядом с ним, притягивая Шейна в свои объятия. Лицо Шейна уткнулось ему в грудь. — Это было… — сказал Илья, после долгого молчания, — чертовски горячо. Шейн рассмеялся ему в кожу. — Я же говорил. — Прости, что перепугался. — Ты всегда будешь пугаться. Я уже закладываю это в свадебный бюджет. Руки Ильи сжали его крепче. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. — Шейн поднял лицо, поцеловал уголок челюсти Ильи. — А теперь иди возьми полотенце. Ты устроил беспорядок. — Чья это вина? — Твоя. За то, что снова пытаешься сделать меня беременным. Илья застонал, уткнувшись лицом в волосы Шейна. — Ненавижу, что ты так хорошо меня знаешь. — Ты это любишь. — Люблю. — Он поцеловал Шейна в макушку. — Очень люблю.