Красная шапочка

      В глухой и далёкой деревне Хуево Кукуево жила была бабушка семьи Хван – бабушка Хван Хёнджина.       Деревня являлась настолько глухой, что не значилась ни на одной современной карте мира. Последний раз, когда её название мелькало в официальных документах, было пожалуй век назад. Деревня лежала в небольшой, уютной котловине, окружённой со всех сторон стеной леса. В центре деревни, словно её сердце, протекала небольшая, но чистая речка. Дома были срублены из толстых, вековых брёвен, потемневших от времени и непогоды. Крыши, покрытые дранкой, поросли мхом и лишайником, придавая вид древних, живых существ. Маленькие окна словно глаза, почти все были закрыты ставнями, вырезанных из грубых досок. Из некоторых труб вилась тонкая струйка дыма, свидетельствуя о том, что жизнь здесь ещё существует.       Чтобы добраться до Хуево Кукуево, нужно было обладать невероятным упорством, либо полным отсутствием инстинкта самосохранения, который имелся у Хван Хёнджина. Каждый месяц — один раз, он навещал свою бабушку, обеспечивая её необходимыми продуктами и средствами личной гигиены. И если раньше путь, который приходилось преодолевать до назначенного места приводил Хёнджина в шок, то сейчас приносило невероятное удовольствие. Каждый раз, с огромным нетерпением, он ожидал следующего своего визита к бабушке, и именно сегодня, к его счастью, настал этот долгожданный день.       — Джинни, мальчик мой. Не забудь взять любимых пирожков бабушке. Я их уже положила в корзинку, — раздался из комнаты голос мамы Хёнджина.       — Не волнуйся, мам, я не забуду, — ответил Хёнджин собирая сумму.       — Блядь… Джинни, как тебе не страшно идти через этот чёртов длинный лес. Я бы точно где-нибудь на пути обосрался, — говорил Хан Джисон – лучший друг Хан Джисон, жуя пирожок, — Не боишься, что тебя поймает какая-нибудь зверюга и жёстко оттрахает во все щели?       — Боже, Джисон, угомонись, — отвечал Хёнджин, закатывая глаза. — Кто меня там может оттрахать? Медведь, заяц, волк?       — Ладно, хорошо. Согласен, может я с животными переборщил, но вдруг какой-нибудь охотник или егерь? Неужели не страшно?       — Нет, не страшно. К тому же это не первый раз, когда я пойду через лес. Ты же знаешь, что другой дороги нет. Всё будет супер. А если кто и трахнет, то это же хорошо. Тем более учитывая то, что я давно уже ни с кем не трахался, это будет подарок судьбы. Так что пусть меня отымеет какой-нибудь охотник. Лишь бы был красивым, — отвечал Хёнджин шутя, смеясь, даже не представляя, что такое может с ним и в правду случиться.       — Ну ты и шлюха, Хёнджин, — ответил Джисон, вытаращив глаза, которые были размером с блюдце.       — Да, да, да. Я знаю. Ладно, мне пора. Нужно выдвигаться. Не хочу попасть в самую темноту, — сказал Хёнджин, надевая красный плащ с капюшоном и натягивая на голову свою любимую красную кепку.       — Окей. Счастливого тебе пути, и передавай от меня огромный привет бабуле, — крикнул в след Джисон своему другу.       — Обязательно передам!       — Блядь, а что если его и правда выебет охотник? Может мне тоже сходить в этот лес? — говорил Джисон округлившимися глазами, откусывая очередной кусочек пирожка.

🌲 🐺 🌲 🐺 🌲 🐺 🌲

      Лес дышал влажной истомой. Воздух царил мягкой прохладой, а лёгкие Хёнджина наполнялись лёгкостью и чувством умиротворения. Он шёл насвистывая любимую мелодию, совершенно ни о чём не думая — наслаждаясь природой. Вдруг совсем неожиданно, Хван услышал хруст веток. Едва дыша, он остановился и замер. Мелькнувшая тень между сосен, заставила Хёнджина вздрогнуть.       Крупная, мужская фигура двигалась на него почти бесшумно, как сама смерть, а в его янтарных глазах пылало что-то слишком горячее. Светловолосый мужчина был с обнажённым торсом, в чёрных кожаных обтягивающих штанах. Его широкие и мускулистые плечи обрамляла меховая накидка, похожая на плащ. Шею обвивал кожаный чокер, похожий на собачий ошейник, а на голове красовались волчьи ушки.       Хёнджин смотрел на него, не отрывая глаз. Он был в полном шоке. В голове лишь мелькали мысли: «Мать твою… это что ёбаный и такой красивый псих? А эти уши на голове? У него что здесь ролевые игры с кем-то? Или это его какой-то особенный фетиш?»       — Заблудилась красная кепочка? — спросил светловолосый. Его голос обволакивал как тягучий мёд. Лёгкий солнечный свет скользил по рельефу стального пресса. А эти штаны… сидели на бёдрах так низко, словно открывали дорожку в тёмную бездну.       Хёнджин сглотнул. В горле пересохло.       — Ты хочешь меня убить? — спросил Хёнджин. Это было первое, что пришло ему в голову. Голос прозвучал хрипло, почти дрожа.       — Убить? — промолвил тот, громко смеясь. — Красавчик, я что по-твоему похож на маньяка?       — В таком-то виде да.       — А что если я скажу, что хочу трахнуть тебя, красная кепочка?       — Хван Хёнджин! — С хрипотцой в голосе ответил Хван.       — Что? — сказал тот вопросительно выгнув бровь.       — Моё имя — Хван Хёнджин, — ответил парень с дрожью в голосе.       — Ты не Хван Хёнджин, ты красная кепочка. Хотя нет… — он поднял взгляд вверх, на чистое голубое небо и задумался, словно искал там ответ, а затем продолжил. — Ты… Красная Шапочка.       — Если я Красная Шапочка, получается, ты волк? — с лёгкой ухмылкой в голосе ответил Хёнджин.       — Да я волк. Только я тебя сейчас не есть буду, а жёстко брать и трахать.       — А что если я хочу быть съеденным? — голос Хёнджина дрогнул, но теперь в его глазах загорелись огоньки вызова. Неожиданно для себя, страх превратился в возбуждение, ощущающийся в самом низу своего плоского живота.       Волк зарычал — низко, вибрирующе, так что у Хёнджина подогнулись колени. Он схватил его за талию, впечатывая спиной в шершавый ствол дуба. Пирожки выпали на траву, но до них уже никому не было дела.       Губы незнакомца нашли шею Красной Шапочки — не для укуса, а для долгого, влажного поцелуя, от которого Хёнджин выгнулся дугой. Затем он повернулся к Волку и губы столкнулись в голодном, почти зверином поцелуе. Тот впился в рот Хвана с такой жадностью, словно хотел высосать всё живое из его тела. Язык скользнул внутрь — требовательный, солёный, обещающий. Хёнджин застонал, вцепившись пальцами в короткие волосы Волка, притягивая ближе. Затем, с легкостью скользя, нежно обводя подушечками пальцев каждую выступающую вену на руках, едва слышно, почти шёпотом Хёнджин спросил:       — Волк, почему у тебя такие большие руки?       — Это чтобы покрепче обнять тебя.       — Волк, почему у меня такие большие, красивые глаза?       — Чтобы лучше видеть тебя.       — Волк, почему у тебя такой большой и толстый член? — шепнул Хёнджин на ухо Волку, крепко схватив его между ног за выступивший бугорок приличного размера.       — Это чтобы я смог скорее и жёстко трахнуть тебя.       Хёнджин не успел и ахнуть, как его красный плащ полетел в сторону, а следом и вся его одежда вместе с любимой красной кепочкой.       — Я хочу почувствовать твой оскал внутри, — прошептала Красная Шапочка, опускаясь на колени в прохладный мох.       Пальцы дрожали, расстёгивая ремень Волка, и когда его член показался на свет — твёрдый, налитый тяжестью желания, Хёнджин облизнул губы.       — Открой рот, — приказал Волк, его голос сочился бархатом и сталью. — Покажи, как моя маленькая Красная Шапочка умеет быть послушной.       Парень послушался: язык скользнул по стволу до головки, собирая солоноватую влагу, губы сомкнулись, вбирая плоть глубже, пока нёбо не ощутило пульсацию. Волк зарычал, вплетая пальцы в волосы Хёнджина, толкаясь в горячую влажность рта — в такт, в ритме, что отдавался дрожью в бёдрах. Красная Шапочка словно творила магию — высасывая душу Волка через член, сжимая руками его большие ягодицы, направляя движения, заставляя трахать свой рот. Хёнджин смотрел снизу вверх — глаза блестели от возбуждения. Он брал глубоко, без рвотного рефлекса, проглатывая, сжимая. Слюна стекала по подбородку смешиваясь с предэякулятом, пока волк не закричал:       — Блядь, Шапочка, я сейчас…       Но Хёнджин лишь ускорялся, втягивая щёки, массируя языком уздечку, рукой сжимая яйца, массируя пальцем чувствительную точку за ними. Волк кончил с хриплым стоном, изливаясь в горло Красной Шапочки, чувствуя, как та глотает, не проронив ни капельки.       — Вкусно, — облизнулась Красная Шапочка, поднимаясь, раздвигая шире ноги и выпячивая свою задницу. — А теперь трахни меня, Волк. Я хочу, чтобы внутри было мокро и грязно.       Волк лишь закусил губу. Его твёрдый член, уже готовый полностью наполнить собой дырочку Красной Шапочки.       Солнце заливало их золотом, когда Волк подмял рывком Хёнджина под себя. Тёплый мох холодил кожу, но внутри всё горело адским пламенем. Красная Шапочка прогнулась в пояснице — приглашение, от которого у Волка текли слюни.       — Хочешь, чтобы я тебя растянул? — голос Волка сорвался на хрип.       — Да, — с рваным дыханием ответила Красная Шапочка.       Волк запустил руку под живот парня, облизнув губу, потянулся к заднему проходу. Первый палец скользнул внутрь с влажным звуком — чёрт, как же там было тесно. Но боль смешалась с предвкушением, когда второй палец присоединился к первому, растягивая, подготавливая.       Волк смотрел не моргая. Язык вываливался из «пасти» — розовый, влажный. Он тяжело дышал, пока мускулы на животе Хёнджина сокращались в ритме траха. Воздух вокруг сгустился от запаса секса: солёный пот, сладкая сперма, привкус крови от прокушенной губы.       — Блядь, я больше не могу, — Волк перехватил свой член — налитый до вен, горячий, пульсирующий в кулаке. Головка блестела от предэкулята, капая прямо на ложбинку ягодиц Красной Шапочки.       Он вошёл одним толчком. Хёнджин задохнулся — в горле застрял крик пополам со стоном. Член Волка проник глубоко, раздвигая стенки, наполняя каждую складку, каждую клеточку. Казалось, что тот пробирался в самую душу, оставляя свои метки, где никто и никогда не сможет их выцарапать.       — Блядь, блядь, блядь, — затараторил Хёнджин, когда тот начал двигаться. Ритм сбивался с первой же секунды — грубо, животно, без намёка на контроль. Волк насаживал на себя Красную Шапочку хватая за волосы, пригибая голову к земле.       Лес отвечал им эхом шлепков кожи о кожу. Белки разбегались с веток, птицы срывались в полёт. Волк впивался когтями в бёдра Красной Шапочки, раздирая кожу до розовых полос, которые точно оставят синяки, а после расцветут следы страсти.       — Кончу в тебя, — рыкнул Волк, ускоряясь. — Кончу, потому что ты вся моя, Красная Шапочка. Каждая капля — моя. Даже та, что вытечет после.       Он ударился в последний раз — сильно, до хруста позвонков. Сперма хлынула горячей волной, заливая нутро так плотно, что Хёнджин закатил глаза. И тут же его собственное тело содрогнулось — оргазм накрыл без предупреждения, выстреливая в мох и на траву тонкими струйками, пока Волк всё ещё держал его внутри, не выпуская, будто боялся, что Красная Шапочка сбежит.       — Хочу ещё, — прохрипел Волк, прикусывая мочку уха Хёнджина. — Хочу трахать тебя всю ночь, пока луна не зайдёт. И так снова. А потом найду тебя завтра и трахну перед бабушкой.       Хёнджин рассмеялся, теряя дыхание.       — Она только рада будет, что меня кто-то трахнет. Тем более такой крупный мужик, как ты.       — Крупный? Хм. — Волк плотоядно ухмыльнулся, толкаясь вновь — член снова стал твёрдый, наглый, просящий ласки. — А ты как думаешь, Красная Шапочка?       — Думаю… — Хёнджин облизнулся, чувствуя на языке вкус спермы, металла, пота и запах секса. — Думаю, что бабушкины пирожки подождут. У нас с тобой ночь длинная, луна — полная, а терпение у волков короткое.       Волк не стал ждать команды. Бросил Красную Шапочку на спину, раздвинул ноги шире и снова вошёл, целуя открытые, жаждущие губы, пока лес вокруг них таял во влажной мгле, впитывая каждую каплю похоти, каждый стон, каждое «да, блядь, ещё».       И это был единственный раз, когда Хёнджин не торопился к бабушке. Единственный, и пожалуй точно не последний.