Часть 1
6 июля 2026 г., 19:07
Волк рухнул на влажную землю с глухим стуком.
Ещё несколько секунд его тело дёргалось в предсмертных судорогах, после чего окончательно застыло. В лесу снова стало тихо. Только тяжёлое дыхание двух охотников нарушало ночную тишину.
— Ну и здоровенная псина, — выдохнул Дин, вытирая окровавленный серебряный нож о штанину.
— В следующий раз напомни мне охотиться на призраков. Они хотя бы не пытаются откусить задницу.
Сэм усмехнулся, проверяя, не осталось ли у него серьёзных ран. Пара глубоких царапин на предплечье неприятно жгли, но ничего критичного.
— Это ты решил сократить путь через лес.
— И был прав... почти.
— Почти?
— Мы живы. Значит, считается.
Сэм только покачал головой.
Через полчаса, Импала уже катилась по почти пустой трассе. По обе стороны дороги тянулись густые сосновые леса, изредка уступая место заброшенным фермам и покосившимся дорожным указателям.
Небольшой городок, где они остановились, назывался Блэк-Крик. Типичное место, которое большинство людей проезжало бы, даже не взглянув на вывеску.
Оборотень оказался последней проблемой в этом городе. По крайней мере, так казалось.
Мотель встретил их мигающей неоновой вывеской и запахом дешёвого кофе из автомата в холле.
Дин бросил ключи от машины на ладонь.
— Я в бар.
Сэм даже не удивился.
— Конечно.
— Что?
— Ничего.
— Не смотри на меня так. Мы только что закрыли дело. Я заслужил бургер, пиво и возможность не слышать твоё занудство хотя бы пару часов.
— Ты уверен, что остановишься на одном пиве?
— Не начинай.
Дин хлопнул брата по плечу и направился к парковке.
— Если случится апокалипсис, звони.
— Если случится апокалипсис, ты всё равно не услышишь телефон.
— Поэтому и не бери трубку без крайней необходимости.
Сэм проводил брата взглядом и вздохнул.
Ему хотелось только одного — принять душ и поспать часов двенадцать.
Номер мотеля был таким же, как сотни других, в которых они ночевали за последние годы: две кровати, старый телевизор, выцветшие занавески и кондиционер, который гудел громче реактивного двигателя.
Сэм бросил сумку возле своей кровати, стащил куртку и тяжело опустился на матрас.
Тишина.
Та редкая тишина, которую он начал ценить гораздо больше, чем раньше.
Он уже собирался закрыть глаза, когда за окном вдруг мелькнула золотистая вспышка.
Не удар молнии.
Скорее короткий отблеск солнечного света... ночью.
Охотник мгновенно насторожился.
Он поднялся с кровати, машинально потянувшись к пистолету.
В следующую секунду за его спиной раздался знакомый голос:
— Знаешь, Сэмми, для человека, который собирался отдыхать, ты слишком уж быстро хватаешься за оружие.
Винчестер резко обернулся.
Посреди номера, словно был здесь всегда, стоял Габриэль.
На нём был идеально сидящий светлый костюм, в руке — пакетик с карамелью, а на лице играла привычная, почти мальчишеская улыбка.
— Ты бы хоть стучался, — сухо сказал Сэм, не опуская пистолет.
— И испортил эффект? Ни за что.
Архангел неторопливо развернул конфету.
— К тому же дверь была открыта.
— Она была заперта.
— Для людей — да.
Он пожал плечами так, будто это объясняло абсолютно всё.
Винчестер тяжело вздохнул всё же опуская пистолет.
— Ладно... Что тебе нужно?
Улыбка Габриэля не исчезла, но в глазах промелькнуло что-то непривычное — настороженность.
— Вообще-то... мне нужна твоя помощь.
Это была настолько неожиданная фраза, что Сэм невольно замолчал.
Габриэль никогда не приходил просто так. Но ещё реже он признавал, что сам не может разобраться с происходящим.
— В этом городе что-то не так, — произнёс он уже совсем другим тоном. — И, поверь, на этот раз даже мне это совсем не нравится.
Сэм несколько секунд молча смотрел на него.
— Ты сейчас серьёзно?
— Это прозвучало как шутка?
— От тебя — вполне.
Габриэль театрально вздохнул.
— Вот она, благодарность. Приходишь предупредить человека об опасности, а тебя сразу обвиняют в недостатке чувства юмора.
— Обычно, когда ты приходишь, кто-нибудь превращается в героя ситкома или оказывается заперт в телевизионном шоу.
— Справедливости ради, они сами были очень убедительны в своих ролях.
Сэм скрестил руки на груди.
— Габриэль.
Улыбка архангела медленно исчезла.
Это произошло почти незаметно, но достаточно, чтобы у Сэма внутри неприятно кольнуло.
— За последние две недели, — тихо произнёс Габриэль, — в этом городе исчезли двадцать три человека.
— Мы только что закончили дело с оборотнем. Все жертвы были...
— Я не про оборотня.
Сэм нахмурился.
— Полиция считает, что люди просто пропали. Семьи ищут их, волонтёры прочёсывают лес, шериф разводит руками. Ничего необычного.
— Но?
— Но проблема в том, что их... будто никогда не существовало.
Сэм непонимающе посмотрел на него.
— Объясни.
Габриэль подошёл к окну.
— Представь, что исчезает человек. Это страшно, но нормально. Остаются документы. Фотографии. Друзья. Родственники.
Он повернулся.
— Здесь всё иначе.
Щёлкнув пальцами, он создал в воздухе стопку пожелтевших газет.
Листы медленно перелистывались сами собой.
— Вот статья недельной давности.
Сэм взял одну из газет.
"Пропал преподаватель истории Томас Миллер..."
Следующая страница.
Пусто.
Будто статью аккуратно вырезали.
— Что...
— Продолжай.
Сэм взял другую газету.
Ничего.
Ни имени.
Ни фотографии.
Только реклама местной пиццерии на соседней полосе.
— Я проверил всё, что смог, — сказал Габриэль. — Полицейские архивы. Больницы. Записи камер. Даже ангельские...
Он осёкся.
— Их нет.
— Они стёрты?
— Именно.
Габриэль щёлкнул пальцами ещё раз.
Газеты рассыпались золотистыми искрами.
— Сначала я решил, что это демон. Потом — ведьма. Потом — языческий бог. Затем подумал, что кто-то играет с реальностью.
Он коротко усмехнулся.
— Последний вариант мне понравился меньше всего.
— Потому что?
Габриэль впервые за весь разговор выглядел растерянным.
— Потому что я не смог найти источник.
В комнате повисла тишина.
Сэм знал Габриэля достаточно хорошо.
Тот мог притворяться, юлить, прятать страх за шутками.
Но сейчас страха не было.
Была тревога.
Настоящая.
— Что ты уже выяснил? — спросил Сэм.
Архангел достал из внутреннего кармана сложенную карту города и развернул её на столе.
Красным маркером был обведён один-единственный участок.
На самой окраине.
— Заброшенная церковь Святого Иуды.
— Церковь?
— Не действующая уже лет сорок.
— Почему именно она?
Габриэль некоторое время молчал.
Потом ответил совсем тихо:
— Потому что... я не могу туда войти.
Сэм резко поднял голову.
— Что?
— Не в смысле, что меня что-то не пускает.
Он нахмурился, подбирая слова.
— Это место... не отталкивает меня. Не защищается. Оно просто...
Он замолчал.
— Не существует так, как должно.
— То есть?
— Представь, что смотришь на картину, а один её угол отказывается быть нарисованным. Ты видишь его... но одновременно понимаешь, что его там нет.
Сэм почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— И ты хочешь, чтобы мы туда пошли?
Габриэль криво улыбнулся.
— Нет.
— Тогда зачем пришёл?
— Потому что, Сэм... —
Он встретился с ним взглядом.
— ...что бы ни было внутри этой церкви, оно уже знает о тебе.
— С чего ты взял?
Архангел медленно перевёл взгляд на окно.
— Пока я ждал подходящего момента, ты трижды посмотрел в сторону церкви.
— И?
— Она находится в восьми километрах отсюда.
Сэм нахмурился.
— Я даже не знаю, где она.
— Вот именно.
Габриэль открыл дверь номера.
— Поэтому нам лучше перестать делать вид, что у нас есть выбор.
Он шагнул в ночную прохладу.
После короткой паузы Сэм взял куртку, фонарик и пистолет, выключил свет в номере и последовал за ним.
Ночной Блэк-Крик словно вымер.
Редкие фонари отбрасывали тусклые жёлтые пятна на потрескавшийся асфальт, ветер лениво гонял по дороге сухие листья, а вывески давно закрытых магазинов тихо поскрипывали на проржавевших креплениях.
Ни одной машины.
Ни единого прохожего.
Сэм поймал себя на мысли, что город слишком тихий. Не той спокойной тишиной, которая приходит после заката, а какой-то... неправильной. Будто кто-то убавил громкость окружающего мира.
— Мне это не нравится, — негромко произнёс охотник.
— Добро пожаловать в клуб.
Архангел шёл рядом, но непривычно молча. Ни тебе дурацких шуток, ни конфет, появляющихся из ниоткуда, ни попыток вывести Сэма из себя.
Это нервировало даже сильнее.
— Ты говорил, что не можешь понять, что происходит, — нарушил молчание Винчестер. — Для тебя это настолько необычно?
Габриэль усмехнулся, но без привычной лёгкости.
— Сэмми... я прожил столько, что перестал считать века. Видел, как возникали и рушились империи, наблюдал рождение религий, пережил войны, которые люди давно забыли.
Он на секунду замолчал.
— Но знаешь, что объединяло абсолютно всё?
— Что?
— Оно существовало.
Охотник нахмурился.
— А сейчас...
Трикстер посмотрел куда-то вперёд, будто видел то, что оставалось скрытым для человеческих глаз.
— Сейчас такое чувство, словно кто-то вырывает страницы прямо из книги мироздания.
Заброшенная церковь показалась из-за деревьев неожиданно.
Небольшое каменное здание с провалившейся крышей стояло на холме, окружённое покосившейся оградой.
Крест на шпиле давно рухнул, оставив после себя лишь ржавый металлический штырь, торчащий в небо, словно обломанный палец.
Несмотря на летнюю ночь, вокруг было заметно холоднее.
Сэм непроизвольно поёжился.
— Чувствуешь?
— Конечно.
— Это магия?
— Хотел бы я, чтобы всё было так просто.
Фокусник поднялся по растрескавшимся ступеням.
Старые деревянные двери оказались приоткрыты.
Скрип.
Габриэль толкнул одну из створок.
Внутри царил полумрак.
Луч лунного света проникал сквозь дыру в крыше, освещая ряды сгнивших скамеек.
Повсюду лежали обломки камня, остатки витражей и толстый слой пыли.
— Здесь давно никого не было, — заметил Сэм.
— Ошибаешься.
Архангел присел на корточки возле пола.
— Пыль.
Винчестер подошёл ближе.
На сером слое отчётливо виднелись десятки следов.
Маленькие.
Большие.
Мужские.
Женские.
Некоторые обрывались прямо посреди прохода.
Будто человек сделал ещё один шаг...
...и исчез.
Зеленоглазый медленно выпрямился.
— Чёрт...
— Именно это я и пытался тебе объяснить.
Ни крови.
Ни борьбы.
Ни следов обратно.
Только оборвавшиеся отпечатки обуви.
Чем дальше они проходили вглубь церкви, тем сильнее менялся воздух.
Он становился плотнее.
Тяжелее.
Каждый вдох давался чуть сложнее предыдущего.
Сэм поймал себя на том, что начинает слышать какой-то странный звук.
Очень тихий.
Похожий на...
— Гул?
Он остановился.
Габриэль резко повернулся.
— Ты тоже его слышишь?
— Он становится громче.
Архангел замер.
— Я...
Он нахмурился.
— Ничего не слышу.
Сэм посмотрел на него.
— Совсем?
— Абсолютно.
Это было невозможно.
Звук был отчётливым.
Низкое вибрирующее гудение, словно сотни тонких струн одновременно дрожали где-то совсем рядом.
С каждым шагом оно становилось всё громче.
Всё ближе.
Всё...
...красивее.
Зеленоглазый нахмурился.
Последняя мысль возникла будто сама собой. Красивее? Почему красивее?
Он никогда не смог бы описать этот звук.
Но теперь ему вдруг захотелось услышать его ещё ближе.
Они вошли в главный зал.
Уцелевшая кафедра для проповедей всё ещё возвышалась возле алтаря.
Обычная.
Старая.
Покрытая трещинами.
Несколько секунд Сэм не понимал, что именно его смущает.
А затем сердце пропустило удар.
От кафедры в разные стороны расходились десятки...
Нет. Сотни. Тысячи тончайших полупрозрачных нитей.
Они дрожали в воздухе, словно паутина, сотканная из лунного света.
Переплетались.
Исчезали в потолке.
Уходили глубоко под пол.
Некоторые терялись прямо в стенах.
Каждая из них едва заметно вибрировала.
И именно они издавали тот самый гул.
Завораживающий.
Почти ласковый.
— Ты их видишь?.. — почти шёпотом спросил Винчестер.
— Кого?
Сэм медленно повернул голову.
Габриэль смотрел прямо на кафедру.
Но его взгляд проходил сквозь нити так, словно их не существовало.
— Не смешно...
— Сэм.
Голос архангела стал жёстче.
— О чём ты говоришь?
Зеленоглазый снова посмотрел вперёд.
Нити медленно колыхались.
Будто почувствовали его взгляд.
Одна из них едва заметно качнулась...
...навстречу ему.
И впервые за весь вечер Сэм ощутил не страх.
Любопытство.
Непреодолимое.
Будто кто-то очень осторожно произнёс его имя.
Не вслух.
Где-то глубоко внутри сознания.
— Подойди...
Он вздрогнул.
Голос был едва слышен.
Настолько тихим, что его можно было принять за собственную мысль.
— Что? — прошептал Сэм.
— Что "что"? — тут же спросил Габриэль.
Но охотник уже сделал первый шаг к кафедре.
А затем второй.
Архангел мгновенно понял, что что-то не так.
— Сэм!
Винчестер будто не услышал его.
Нити медленно потянулись навстречу человеку, словно живые.
И одна из них едва заметно коснулась кончиков его пальцев...
Почти невесомое прикосновение.
Будто палец задел не нить, а поверхность спокойной воды.
Мир замер.
Гул исчез.
Ветер стих.
Даже сердце Сэма, казалось, перестало биться.
А потом...
...нить дрогнула.
По ней пробежала едва заметная серебристая рябь.
Одна.
Вторая.
Третья.
В следующую секунду завибрировали остальные.
Тысячи прозрачных нитей одновременно пришли в движение.
Они запели.
Нет...
Слово "пение" было слишком простым.
Это был хор из сотен голосов, слившихся в единую мелодию. Ни мужских, ни женских — просто голоса, звучавшие так, словно принадлежали самому пространству.
Сэм не мог понять ни одного слова.
И всё же... каким-то образом понимал смысл.
"Наконец..."
У охотника перехватило дыхание.
"Ты слышишь."
За спиной раздался крик.
— Сэм!
Голос архангела ударил по сознанию, словно раскат грома.
Но зеленоглазый почти не обратил на него внимания.
Всё его внимание было приковано к нитям.
Они больше не висели неподвижно.
Каждая медленно изгибалась в его сторону.
Не угрожающе.
Заинтересованно.
Как трава тянется к солнцу.
— Сэм, отойди от неё!
Габриэль уже оказался рядом.
Он схватил Винчестера за плечо и резко дёрнул назад.
Безрезультатно.
Сэм будто прирос к месту.
Архангел нахмурился.
Такого просто не могло быть.
Человек не способен сопротивляться силе архангела.
Не тогда, когда тот действительно этого хочет.
Фокусник усилил хватку.
По комнате пробежала золотистая волна благодати.
Пыль поднялась в воздух.
Старые скамьи со скрипом отъехали в стороны.
По стенам побежали трещины.
Но сам Сэм...
...не сдвинулся ни на сантиметр.
Впервые за многие тысячелетия Габриэль почувствовал то, чего давно не испытывал.
Растерянность.
— Это невозможно...
Тем временем сам Сэм словно проваливался куда-то глубже.
Церковь исчезла.
Не постепенно.
Мгновенно.
Он стоял посреди бесконечного белого пространства.
Без стен.
Без пола.
Без неба.
Лишь ослепительная пустота.
И тишина.
Такая абсолютная, что она начинала давить сильнее любого шума.
В нескольких десятках метров впереди кто-то стоял.
Высокая фигура.
Размытая.
Будто сотканная из белого света.
Невозможно было различить ни лица, ни одежды.
Только силуэт.
Он не двигался.
И всё же казалось, что с каждым мгновением становится ближе.
Хотя расстояние между ними не сокращалось.
— Кто ты? — негромко спросил Сэм.
Фигура не ответила.
Вместо этого вокруг неё начали появляться строки.
Сотни.
Тысячи.
Они вспыхивали прямо в воздухе, словно кто-то печатал невидимый текст.
"Экземпляр обнаружен."
Следующая строка.
"Несоответствие подтверждено."
Ещё одна.
"Начать корректировку."
По спине Винчестера пробежал холод.
— Что...
Фигура впервые шевельнулась.
Очень медленно подняла голову.
Лица по-прежнему не было.
Только гладкая белая поверхность.
Но Сэм почувствовал взгляд.
Будто его изучали не глаза.
Само пространство.
И тогда существо заговорило.
Голос звучал одновременно отовсюду.
Без эмоций.
Без интонации.
Без злобы.
— Ты не должен существовать здесь.
В реальном мире Габриэль уже перестал церемониться.
Золотое сияние охватило всё помещение.
Воздух задрожал.
Оконные проёмы взорвались дождём стеклянных осколков.
— Отпусти его!
Нити даже не шелохнулись.
Они продолжали спокойно вибрировать.
Будто архангел был для них пустым местом.
— Я сказал...
Голос Габриэля стал почти нечеловеческим.
— ОТПУСТИ ЕГО!
Вспышка благодати ударила по кафедре.
Камень разлетелся на куски.
Дерево вспыхнуло золотым огнём.
Но...
Нити остались нетронутыми.
Даже не дрогнули.
Архангел медленно опустил руку.
Такого не могло быть.
Его сила уничтожала языческих богов.
Стирала демонов.
Могла испепелить целый город.
А сейчас...
Она словно вовсе не существовала.
И впервые за всё это время Габриэль понял одну страшную вещь.
Это место не сопротивлялось ему.
Оно просто...
Не признавало его реальным.
Габриэль застыл.
Впервые за долгое время в его голове не находилось ни одной шутки.
Он смотрел на Винчестера, неподвижно стоявшего перед кафедрой.
Глаза охотника были широко раскрыты, но взгляд был устремлён куда-то далеко, сквозь стены церкви.
Словно он видел совсем другой мир.
— Нет... — едва слышно произнёс архангел.
Он снова протянул руку к Сэму.
Пальцы коснулись его плеча.
И в тот же миг по ладони прошла ледяная дрожь.
Не боль.
Чужое присутствие.
Габриэль резко отдёрнул руку.
Что-то смотрело на него.
Не из церкви.
Не из нитей.
Оттуда...
Где сейчас находилось сознание Сэма.
— Так вот кто ты... — прошептал трикстер.
В ответ по нитям прокатилась волна.
Воздух загудел.
Старая церковь затрещала, словно вот-вот собиралась рассыпаться.
Белое пространство вокруг Сэма начало меняться.
Строки, висевшие в воздухе, одна за другой исчезали.
Оставалась лишь фигура.
Она медленно подняла руку.
И пространство вокруг охотника пошло рябью.
Будто кто-то стирал рисунок мокрой губкой.
Пальцы Сэма стали полупрозрачными.
Затем запястье.
Край куртки.
Он с ужасом смотрел, как исчезает.
Не умирает.
Именно исчезает.
Без боли.
Без крови.
Без следа.
— Что... ты делаешь?..
Голос сущности прозвучал всё так же спокойно:
— Исправляю ошибку.
— Даже не думай.
Габриэль закрыл глаза.
Золотое сияние вокруг него вспыхнуло ярче прежнего.
Но теперь это была не грубая сила.
Архангел действовал иначе.
Он глубоко вдохнул.
И впервые за очень долгое время перестал сопротивляться окружающей его реальности.
Он начал её слушать.
Тысячи нитей вибрировали в одном ритме.
Кроме одной.
Совсем тонкой.
Почти незаметной.
Она тянулась от кафедры...
К груди Сэма.
— Вот ты где...
Габриэль улыбнулся уголком губ.
— Нашёл.
Он осторожно коснулся этой единственной нити двумя пальцами.
И тут же услышал голос.
Не словами.
Смыслом.
— Не вмешивайся.
Архангел усмехнулся.
— Слушай, это, конечно, очень мило...
Его улыбка стала шире.
— ...но если ты ещё не понял, вмешиваться — моя любимая часть работы.
Он резко дёрнул нить на себя.
Всё произошло одновременно.
Белое пространство треснуло.
Будто огромное зеркало.
По нему побежали бесконечные чёрные трещины.
Фигура впервые пошевелилась резко.
Она повернула голову к Габриэлю.
Хотя между ними были разные реальности.
— Нет.
Это слово прозвучало уже с эмоцией.
Не злостью.
Раздражением.
Сэм почувствовал, как что-то с силой рвануло его назад.
Воздух ударил в лёгкие.
Перед глазами вспыхнули золотые искры.
Белый мир начал рассыпаться.
Фигура стремительно удалялась.
И всё же...
Прежде чем исчезнуть окончательно, она произнесла:
— Теперь ты отмечен.
— Сэм!
Охотник рухнул прямо на пол церкви.
Грудь судорожно вздымалась.
Он закашлялся так, словно только что вынырнул из-под воды.
Габриэль оказался рядом мгновенно.
— Эй, эй... спокойно...
Он помог Винчестеру сесть, удерживая его за плечи.
— Дыши.
Просто дыши.
Сэм судорожно втянул воздух.
Перед глазами всё ещё мелькали белые вспышки.
Гул не исчез.
Он стал едва слышным.
Но был здесь.
Всегда.
— Оно... — прохрипел охотник. — Оно говорило со мной...
— Знаю.
— Оно сказало...
Сэм медленно поднял взгляд на архангела.
— ...что я отмечен.
Габриэль ничего не ответил.
Вместо этого он осторожно взял руку Сэма и перевернул её ладонью вверх.
Там, где несколько минут назад не было ничего необычного, теперь проступал тонкий серебристый знак.
Не символ.
Не печать.
Он напоминал переплетение множества едва заметных нитей, уходящих под кожу.
Архангел замер.
На его лице исчезли последние следы привычной лёгкости.
— Нам нужно уходить, — тихо сказал он.
— Сейчас же.
И впервые за всю ночь Сэм услышал в его голосе то, чего прежде никогда не было.
Страх.
Холодный ночной воздух ударил в лицо, едва они покинули церковь.
Лишь оказавшись за старой оградой, архангел наконец остановился.
Он не выглядел уставшим физически — ангелы не уставали так, как люди, — но его плечи были непривычно напряжены.
Габриэль ещё раз посмотрел на двери церкви.
Тишина.
Будто ничего и не произошло.
— Оно не преследует нас? — спросил Сэм, всё ещё пытаясь выровнять дыхание.
— Пока нет.
— "Пока" звучит не очень обнадёживающе.
— Потому что не должно.
Несколько секунд никто не говорил.
Ветер шевелил высокую траву вокруг кладбища.
Где-то вдалеке прокричала ночная птица.
Сэм осторожно разжал ладонь.
Серебристый узор всё ещё оставался на коже.
Он машинально провёл по нему большим пальцем.
Ничего.
Но внутри всё равно оставалось ощущение чужого взгляда.
— Не трогай его.
Голос Габриэля прозвучал неожиданно резко.
Винчестер поднял голову.
Архангел уже стоял совсем рядом.
— Почему?
— Потому что я понятия не имею, что это.
Ответ удивил Сэма.
— Ты признался, что чего-то не знаешь?
— Не привыкай.
На губах фокусника мелькнула слабая улыбка.
Совсем короткая.
Она исчезла почти сразу.
Сэм смотрел на него несколько секунд.
— Ты испугался.
Габриэль отвернулся.
— Нет.
— Ты никогда не врёшь убедительно.
Архангел тихо усмехнулся.
— А ты слишком хорошо меня читаешь.
— Так я прав?
Долгое молчание.
Наконец Габриэль медленно выдохнул.
— Когда ты коснулся этих нитей...
Он запнулся.
— Я подумал, что уже не успею.
Сэм удивлённо замер.
— Габриэль...
— Не надо.
Архангел поднял руку, останавливая его.
— Не превращай это в драму.
— Но...
— Я серьёзно.
Он попытался улыбнуться своей привычной, озорной улыбкой.
Получилось плохо.
— Просто... в следующий раз предупреждай, прежде чем решишь исчезнуть из реальности. Это ужасно невежливо.
Сэм тихо рассмеялся.
— Постараюсь.
— Вот и договорились.
Они снова пошли к машине.
Некоторое время молчали.
И вдруг Винчестер заметил, что архангел идёт непривычно медленно.
Будто подстраивается под человеческий шаг.
Раньше он бы просто исчез, щёлкнув пальцами.
Теперь же почему-то оставался рядом.
Плечом к плечу.
Сэм не стал ничего говорить.
Ему вдруг показалось, что этой тишины вполне достаточно.
Впервые за долгое время она не казалась неловкой.
Она была... спокойной.
И ни один из них не заметил, как серебристый узор на ладони охотника едва заметно вспыхнул.
Где-то далеко, в глубине заброшенной церкви, полупрозрачные нити дрогнули вновь.
Словно кто-то продолжал наблюдать.
Дорога до мотеля заняла чуть больше пятнадцати минут.
Ни Сэм, ни Габриэль почти не разговаривали.
Импала стояла на парковке. Значит, Дин ещё не вернулся из бара.
— Повезло, — негромко произнёс Винчестер, выходя из машины. — Не придётся сейчас ничего объяснять.
— О, не волнуйся. Объяснять всё равно придётся. Просто чуть позже.
Сэм усмехнулся.
— Оптимист.
— Реалист.
Архангел захлопнул дверь и облокотился на крышу машины.
Несколько секунд он молча смотрел на охотника.
— Что? — наконец спросил Сэм.
— Ничего.
— Это был очень красноречивый взгляд.
— Проверяю.
— Что именно?
Габриэль кивнул на серебристый узор на ладони.
— Не изменился ли он.
Сэм опустил взгляд.
Знак по-прежнему напоминал переплетение тончайших нитей, исчезающих под кожей.
— Всё такой же.
— Хорошо...
Ответ прозвучал слишком тихо.
Слишком неуверенно.
Зеленоглазый внимательно посмотрел на архангела.
— Ты ведь опять что-то недоговариваешь.
Тот отвёл взгляд.
— Возможно.
— Габриэль.
Фокусник негромко вздохнул.
— Этот... Архитектор. Он не просто прикоснулся к тебе.
Он поставил на тебе метку.
— Это я уже понял.
— Нет, Сэм. Не понял.
Габриэль впервые за весь вечер выглядел почти... виноватым.
— Когда я вытащил тебя, мне пришлось вмешаться в связь между вами.
— И?
— Теперь эта связь касается нас обоих.
Повисла тишина.
— Что это значит?
Архангел пожал плечами.
— Пока не знаю.
— Очень обнадёживает.
— Знаю.
Он попытался улыбнуться.
Не получилось.
Они поднялись в номер.
Дверь закрылась с привычным щелчком.
Сэм бросил куртку на спинку стула и устало сел на край кровати.
В комнате снова воцарилась тишина.
Только теперь она не казалась пустой.
Габриэль не исчез.
Не растворился в золотой вспышке, как делал обычно.
Он просто стоял у окна, разглядывая ночной город.
— Странно, — неожиданно сказал Сэм.
— Что именно?
— Обычно после очередной спасательной операции ты исчезаешь секунд через пять.
Архангел усмехнулся.
— Обычно.
— А сейчас?
Он долго молчал.
— Сейчас я не уверен, что могу оставить тебя одного.
Сэм удивлённо поднял голову.
Эти слова прозвучали настолько искренне, что в них невозможно было уловить привычной игры.
— Думаешь, Архитектор вернётся?
— Думаю...
Габриэль медленно повернулся к нему.
— Если бы кто-то смог дотянуться до меня так же легко, как сегодня дотянулся до тебя...
Он покачал головой.
— ...я бы тоже не хотел оставаться один.
Эта фраза повисла в воздухе.
Неожиданно личная.
Без тени сарказма.
Сэм почувствовал, как внутри что-то дрогнуло.
За все годы их знакомства он видел Габриэля разным — насмешливым, жестоким, беспечным, яростным.
Но таким открытым...
Никогда.
— Тогда оставайся, — спокойно сказал он.
Архангел моргнул.
— Что?
— Просто оставайся.
На диване, в кресле, где хочешь.
Пока мы не поймём, с чем имеем дело.
Габриэль внимательно посмотрел на него, будто пытаясь понять, нет ли здесь скрытого подвоха.
— Ты доверяешь мне?
Сэм негромко рассмеялся.
— Не настолько, чтобы разрешить выбирать фильм.
На лице трикстера наконец появилась знакомая улыбка.
Настоящая.
— О, это уже прогресс.
— Но достаточно, чтобы знать: если сегодня ночью что-то придёт за мной...
Он встретился взглядом с архангелом.
— Ты не дашь этому случиться.
Несколько секунд Габриэль ничего не отвечал.
Затем коротко кивнул.
— Не дам.
В комнате снова стало тихо.
За окном начал накрапывать дождь, тихо барабаня по стеклу.
И впервые за долгое время ни одному из них не хотелось нарушать это молчание. Оно больше не было неловким — наоборот, становилось чем-то, что они разделяли на двоих. Именно в такие моменты между людьми рождается доверие, которое позже может перерасти во что-то гораздо более глубокое.
Номер мотеля погрузился в тишину.
За окном тихо шумел дождь, капли лениво стекали по стеклу, размывая огни неоновой вывески.
Сэм сидел на краю кровати, разглядывая серебристую метку на ладони.
Он уже сбился со счёта, сколько раз пытался понять, изменилась ли она.
— Если будешь так на неё смотреть, она не исчезнет.
Голос архангела прозвучал совсем рядом.
Зеленоглазый поднял голову.
Габриэль стоял у окна, но уже без своей обычной показной расслабленности. Он снял пиджак и закатал рукава рубашки — непривычно простой вид для того, кто обычно выглядел так, словно только что вышел с дорогой вечеринки.
— Я знаю.
— Нет, не знаешь.
Фокусник подошёл ближе и без лишних слов осторожно взял Сэма за руку.
Винчестер инстинктивно напрягся.
— Спокойно.
— Ты опять собираешься сделать что-то странное?
— Оскорбительно слышать подобное от человека, который пять минут назад разговаривал с существом, способным переписывать реальность.
Сэм невольно улыбнулся.
— Ладно... Это справедливо.
Габриэль большим пальцем едва коснулся серебристого узора.
На мгновение метка вспыхнула мягким светом.
Архангел нахмурился.
— Болит?
— Нет.
— Жжёт?
— Нет.
— Тогда почему ты дрожишь?
Сэм только сейчас понял, что действительно дрожит.
Не от холода.
От прикосновения.
Он медленно поднял взгляд.
Габриэль всё ещё держал его за руку.
И почему-то не спешил отпускать.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
Без шуток.
Без привычных колкостей.
Тишину нарушил сам архангел.
— Знаешь...
Он усмехнулся уголком губ.
— Я ведь терпеть не могу, когда кто-то рискует собой.
— Серьёзно?
— Особенно если этот кто-то — ты.
Сэм почувствовал, как сердце пропустило удар.
— Почему именно я?
Габриэль отвёл взгляд, словно сам удивился собственным словам.
— Потому что за последние годы ты стал... слишком важным.
Повисло молчание.
Охотник не ожидал услышать такое.
Совсем не ожидал.
— Это признание? — тихо спросил он.
Трикстер рассмеялся, но на этот раз без привычной бравады.
— Нет.
Пауза.
— Хотя, возможно, самое близкое.
— Тогда позволь задать вопрос.
— Попробуй.
— Если бы сегодня в церкви ты не успел...
Габриэль резко перебил его.
— Не продолжай.
— Но...
— Нет, Сэм.
Архангел посмотрел ему прямо в глаза.
— Я не хочу представлять мир, в котором не успел бы.
Эти слова прозвучали настолько искренне, что у Винчестера не осталось никаких сомнений.
За бесконечными шутками, фокусами и показным легкомыслием скрывался страх.
Страх потерять именно его.
Сэм медленно сжал пальцы Габриэля в ответ.
Совсем легко.
Архангел удивлённо посмотрел на их сцепленные руки.
— Кажется... — тихо сказал охотник, — это первый раз, когда ты не пытаешься всё обратить в шутку.
— Не привыкай.
— Не обещаю.
На лице Габриэля наконец появилась улыбка — тёплая, почти застенчивая, совсем не похожая на его привычную самодовольную ухмылку.
И впервые за долгое время оба почувствовали, что между ними изменилось что-то важное.
Не из-за метки Архитектора.
Не из-за опасности.
А потому что они наконец перестали скрывать то, что давно начинало зарождаться между ними.
Дождь усилился.
Крупные капли монотонно стучали по крыше мотеля, заглушая редкие звуки проезжающих машин. В комнате горела только прикроватная лампа, отбрасывая мягкий янтарный свет на выцветшие стены.
Габриэль так и не ушёл.
Он сидел на подоконнике, лениво вертя в пальцах очередную карамель. Казалось, архангел полностью расслабился, но Сэм уже научился замечать то, что скрывалось за его привычной маской.
Пальцы.
Они двигались слишком медленно.
Взгляд.
Он то и дело возвращался к серебристой метке на ладони охотника.
Он тоже переживал.
Просто не умел показывать это иначе.
— Ты сейчас дыру во мне прожжёшь, — неожиданно усмехнулся Габриэль, не поднимая головы.
Сэм моргнул.
— Что?
— Уже минут пять смотришь.
— Не смотрю.
— Врёшь.
Архангел наконец перевёл на него взгляд.
И только сейчас Сэм действительно посмотрел.
Не мельком, как прежде.
По-настоящему.
Он и раньше замечал, что Габриэль красив. Это было невозможно отрицать. Но почему-то никогда не задерживал на этом внимания.
Теперь же всё было иначе.
Мягкий свет лампы ложился на его лицо, подчёркивая чёткую линию скул и едва заметную ямочку на подбородке. Светлые волосы были непривычно растрёпаны после ночной вылазки, а в медовых глазах отражались золотистые блики лампы и дождя за окном.
Эти глаза...
Раньше Сэм видел в них только озорство, насмешку, желание вывести окружающих из себя.
Теперь же под всем этим скрывалось что-то ещё.
Усталость.
Тревога.
И облегчение от того, что он успел вытащить его из той церкви.
— Что? — уже тише спросил архангел.
Сэм поймал себя на том, что всё ещё молчит.
— Ничего.
— Снова врёшь.
— Возможно...
Он усмехнулся.
— Просто...
Винчестер замялся.
Подобрать слова оказалось неожиданно трудно.
— Просто никогда раньше не замечал, какие у тебя глаза.
Габриэль удивлённо приподнял бровь.
— Вот уж не думал, что охотник на нечисть однажды начнёт делать мне комплименты.
— Это не комплимент.
— Нет?
— Это наблюдение.
На губах архангела появилась едва заметная улыбка.
— И что же ты наблюдаешь?
Сэм сам не понимал, почему отвечает честно.
— Они... странные.
— Странные?
— Медовые.
Габриэль тихо рассмеялся.
— Медовые?
— Да.
— Это самое романтичное описание, которое я когда-либо слышал.
— Не начинай.
— Уже начал.
Они оба улыбнулись.
Напряжение, сковывавшее комнату весь вечер, словно стало слабее.
Архангел соскочил с подоконника и подошёл ближе.
Теперь их разделяло всего несколько шагов.
— А я ведь тоже кое-что заметил, — сказал он негромко.
— Что именно?
— Когда ты думаешь, что никто не смотрит... ты постоянно хмуришься.
— Это неправда.
— Правда.
— Нет.
— Да.
— Докажи.
— Легко.
Габриэль поднял руку и, прежде чем Сэм успел что-либо сказать, кончиками пальцев осторожно коснулся его лба, словно разглаживая едва заметную складку между бровями.
Прикосновение оказалось неожиданно тёплым.
Совсем не таким, каким Сэм представлял себе прикосновение ангела.
Они замолчали.
Винчестер не отступил.
И Габриэль тоже.
Их взгляды встретились.
Медовые глаза оказались совсем близко. Настолько, что Сэм видел, как в них дрожат отблески дождя за окном.
На несколько долгих секунд мир будто перестал существовать.
Не было ни Архитектора.
Ни метки.Ни бесконечной охоты.
Только тихий шум дождя.
И человек с невозможными золотисто-медовыми глазами, который всё ещё не убрал ладонь.
— Сэм... — почти шёпотом произнёс Габриэль.
Но договорить не успел.
Сам не понимая, почему, охотник подался вперёд.
Совсем немного.
Архангел сделал такое же едва заметное движение навстречу.
Их лбы почти соприкоснулись.
На мгновение оба замерли, словно ожидая, что кто-нибудь из них отступит.
Никто не отступил.
Следующее движение оказалось почти неосознанным.
Их губы встретились в коротком, осторожном поцелуе.
Всего на одно мгновение.
Будто оба одновременно поддались одному и тому же необъяснимому порыву.
Осознание пришло сразу.
Они одновременно отстранились.
В комнате снова воцарилась тишина.
Габриэль смотрел на Сэма с таким выражением лица, словно впервые за многие тысячелетия не знал, что сказать.
А Сэм вдруг понял, что совершенно не жалеет о том, что только что произошло.
Несколько долгих секунд никто не произносил ни слова.
Дождь всё так же барабанил по стеклу.
Капли срывались с карниза, а стрелка старых часов на стене размеренно отсчитывала секунды.
Сэм первым отвёл взгляд.
Он сделал шаг назад, будто только сейчас осознал, насколько близко они стояли друг к другу.
— Я...
Слова застряли в горле.
Охотник провёл ладонью по лицу, тяжело выдохнув.
— Чёрт...
Габриэль по-прежнему молчал.
Это пугало сильнее любых шуток.
Сэм рискнул поднять глаза.
Архангел всё ещё смотрел на него.
На его лице не было привычной самодовольной улыбки. Даже ехидной усмешки не осталось.
Он выглядел... растерянным.
Настолько, что Винчестеру стало не по себе.
— Прости.
Тишина.
— Правда... прости.
Габриэль едва заметно моргнул, словно только сейчас услышал его.
— За что?
— За это.
Сэм неопределённо махнул рукой между ними.
— Я... не знаю, что на меня нашло.
Он нервно усмехнулся.
— Наверное, сегодняшний день окончательно добил мне голову.
Архангел продолжал молчать.
— Ты можешь считать, что этого не было.
Слова дались неожиданно тяжело.
Будто вместе с ними внутри что-то неприятно сжалось.
— Я не хотел поставить тебя в неловкое положение.
Наконец Габриэль тихо выдохнул.
— Сэм...
— Нет, серьёзно.
Охотник покачал головой.
— После всего, что произошло... церковь, эта метка, Архитектор... наверное, просто эмоции.
Он виновато улыбнулся.
— Забудь.
И снова тишина.
Габриэль неожиданно опустил взгляд.Он будто изучал пол, словно там внезапно появилось что-то невероятно интересное.
Это было настолько не похоже на него, что Сэм даже нахмурился.
— Эй...
Архангел негромко прочистил горло.
— Вообще-то...
Он неловко провёл ладонью по затылку, растрепав и без того непослушные светлые волосы.
— Я... не уверен, что смогу просто забыть.
Теперь уже Сэм растерялся.
— Что?
Габриэль коротко усмехнулся.
Но в этот раз смех вышел каким-то... смущённым.
— Знаешь, за несколько тысяч лет со мной происходило многое.
Он поднял глаза. В медовом взгляде всё ещё читалось искреннее удивление.
— Но ещё никто не заставлял меня потерять дар речи.
Сэм недоверчиво фыркнул.
— Не поверю.
— И правильно.
Архангел улыбнулся краешком губ.
— Обычно я нахожу что сказать ещё до того, как собеседник открывает рот.
Он снова замолчал. Пауза затянулась.
— А сейчас...
Габриэль тихо рассмеялся, словно сам не мог поверить в происходящее.
— Сейчас я совершенно не представляю, что должен сделать.
— Накричать на меня?
— Возможно.
— Исчезнуть?
— Тоже вариант.
— Пошутить?
Архангел медленно покачал головой.
— Вот именно это и странно.
Он встретился взглядом с Сэмом.
— Обычно я бы уже отпустил штук десять шуток.
— А сейчас?
— А сейчас...
Он едва заметно улыбнулся.
Совсем по-другому. Без привычной бравады.
— Сейчас я, кажется... смущён.
Сэм удивлённо уставился на него.
— Ты?
— Не смотри так.
— Я просто никогда не видел, чтобы архангел смущался.
— Я тоже.
Они одновременно тихо рассмеялись.
Неловкость никуда не исчезла, но перестала казаться такой тяжёлой.
Габриэль сделал небольшой шаг вперёд.
— И, Сэм...
— Да?
— Не извиняйся.
Винчестер вопросительно посмотрел на него.
Архангел выдержал короткую паузу.
— Если бы этот поцелуй действительно был ошибкой...
Он улыбнулся — тепло, почти застенчиво.
— Думаю, я бы отстранился первым.
Эти слова повисли между ними.
И ни один из них больше не пытался сделать вид, что произошедшее ничего не значило.
Тишина больше не казалась неловкой. Она стала другой.
Спокойной.
Сэм всё ещё смотрел на Габриэля, пытаясь понять, как за один вечер архангел, которого он привык видеть язвительным и невыносимо самоуверенным, вдруг оказался таким... настоящим.
— Никому не рассказывай, — тихо произнёс Габриэль.
— О чём именно?
— О том, что я способен смущаться.
Сэм усмехнулся.
— Боишься за репутацию?
— Конечно. Представляешь, если об этом узнает Михаил? Я потом тысячелетиями не отделаюсь от его насмешек.
Охотник тихо рассмеялся.
Напряжение окончательно рассеялось.
Они устроились рядом на кровати, прислонившись спинами к стене. Между ними оставалось совсем небольшое расстояние, но теперь ни один из них не пытался его увеличить.
За окном всё так же шёл дождь.
— Знаешь, — негромко сказал Сэм, — я никогда не думал, что мы будем вот так сидеть.
— Честно?
— Честно.
— Я тоже.
Габриэль перевёл взгляд на окно.
— Когда мы познакомились, я был уверен, что ты меня ненавидишь.
— Ты превратил нашу жизнь в один большой цирк.
— Это было весело.
— Для тебя.
Архангел улыбнулся.
— Для меня.
Они снова замолчали.
Через несколько секунд Сэм почувствовал, как плечо Габриэля осторожно коснулось его собственного.
Совсем легко.
Будто тот проверял, не отодвинется ли охотник.
Но Сэм остался сидеть неподвижно.
Более того, спустя мгновение он сам слегка повернул голову в сторону архангела.
Их плечи теперь соприкасались.
Это было удивительно... естественно.
Никто ничего не говорил.
Не было необходимости.
Иногда после самых страшных ночей человеку достаточно знать, что рядом есть кто-то, кто не собирается уходить.
— Габриэль..
— Что?
— Будет слишком странно, если я скажу, что с удовольствием поцеловал бы тебя ещё раз? — тихо спросил Сэм.
Габриэль на мгновение застыл.
Медовые глаза удивлённо расширились, а на губах появилась совсем несвойственная ему растерянная полуулыбка.
Архангел несколько секунд молчал.
Это молчание было настолько непривычным, что Винчестер уже начал жалеть о сказанном.
— Знаешь... — наконец произнёс Габриэль, нервно усмехнувшись. — За последние пару тысяч лет мне признавались по-разному.
Он отвёл взгляд и едва заметно покачал головой.
— Но ты, кажется, единственный человек, который умудрился попросить прощения за поцелуй... а потом почти сразу признаться, что хочет повторить.
Сэм смущённо улыбнулся.
— Звучит глупо, да?
— Нет.
Архангел поднял на него взгляд.
На этот раз в его глазах не было ни привычной насмешки, ни желания отшутиться.
— Звучит... честно.
Он придвинулся немного ближе.
— И, если уж говорить честно...
Габриэль тихо выдохнул, словно сам не верил собственным словам.
— Мне тоже хотелось.
Едва заметная улыбка коснулась его губ.
— Просто я рассчитывал быть тем, кто скажет это первым.
Сэм тихо усмехнулся.
— Похоже, сегодня я тебя постоянно опережаю.
— Не привыкай, Сэмми.
В голосе архангела наконец появились знакомые тёплые нотки.
— Обычно это моя работа.
Небольшая тишина повисла между ними. Прикроватная лампа отбрасывала мягкие блики на их силуэты.
Архангел протянул руку, касаясь щеки Сэма, будто спрашивая разрешения.
Охотник подался вперёд, и их губы снова встретились. Нет, не как в первый раз. Поцелуй был неспешным, будто оба боялись всё испортить. Однако ни один из них не собирался останавливаться. Габриэль уверенно провёл языком по губам Винчестера, и, когда тот слегка приоткрыл рот, тут же углубил поцелуй. Его прикосновение оказалось неожиданно тёплым и... сладким.
Трикстер плавно переместился ближе, устраиваясь на бёдрах Сэма. Его рука скользнула в густые волосы Винчестера. Тихий хриплый стон охотника затерялся где-то в глубине поцелуя.
Когда Габриэль наконец отстранился и встретился взглядом со смущённым лицом напротив, его сердце на мгновение пропустило удар.
— Сэм... Если продолжишь так на меня смотреть, я могу и не остановиться, — пробормотал архангел.
Его бёдра будто случайно качнулись вперёд, коснувшись паха охотника. Габриэль застыл, ощутив что-то твёрдое.
— О... А ты, вижу, совсем не против.
Винчестер схватил архангела за талию и одним резким движением поменялся с ним местами.
Когда трикстер приземлился на кровать, а зеленоглазый навис над ним, Габриэлю на мгновение показалось, что глаза Сэма потемнели, став куда более решительными.
Архангел вновь потерял дар речи, а руки охотника скользнули под его рубашку.
Горячие губы Винчестера оставляли поцелуи на его шее, и это окончательно выбивало Габриэля из привычного самообладания.
Сэм осторожно прижал его запястья над головой, вновь накрывая его губы поцелуем. Удерживая одной рукой руки трикстера, второй он начал медленно расстёгивать пуговицы на его рубашке.
Однако длинными пальцами было чертовски неудобно выталкивать пуговицы из узких петель.
Не выдержав, Винчестер резко дёрнул ткань, и пуговицы с тихим стуком разлетелись в разные стороны.
Габриэль вздрогнул от неожиданного рывка и звука падающих пуговиц.
Распахнутая рубашка открыла его торс, а по коже невольно пробежали мурашки.
— Ох, Сэм.. — прошептал архангел, прямо в поцелуй, его голос дрожол от желания.
Он вцепился пальцами в плечи Сэма чтобы углубить поцелуй, словно пытаясь выпить из него весь кислород. Его движения были резкими, требовательными. Он больше не был тем трикстером, который прячется за шутками. Сейчас об был кем-то другим — существом, которое наконец нашло то, чего не могло найти более тысячи лет.
Вкус поцелуя был невероятным — сладким, почти дурманящим, проникающим под кожу, и разгоняющий кровь по венам. Габриэль чувствовал как всё его тело отзываеться на каждое движение языка Сэма, как внутри всё натягивается, как струна.
— Прошу.. не останавливайся.. — более твёрдо сказал он, когда Винчестер разорвал поцелуй.
Габриэль тяжело дышал, его грудь вздымались а губы были припухшими и влажными. Его пальцы судорожно сжали футболку Сэма а медовые глаза блестели в полумраке комнаты.
Сэм спустился ниже целуя его шею. Габриэль в ответ запрокинул голову, давая больше пространства на шее. Его пальцы вцепились в волосы Сэма, направляя его, прижимая ближе. По телу прошла волна — острая, почти болезненная от удовольствия.
— Сэм... — выдохнул он, и это имя прозвучало почти как молитва, которую он никогда не произносил.
Его кожа под губами охотника казалось раскалённой. Габриэль чувствовал каждое движение, каждый вдох Сэма, каждую каплю пота. Всё его существо сосредоточилось на этом ощущении — на том, как человек, смертный и хрупкий, касается его так, словно он — нечто драгоценное.
Винчестер аккуратно стянул с него белую рубашку, отбрасывая её и переходя поцелуями к груди.
Габриэль замер на мгновение, когда ткань соскользнула с его плеч, и кожа встретилась с прохладой комнаты. Но это ощущение длилось всего секунду — слишком быстро, чтобы он успел что-то почувствовать кроме наростающего жара.
Когда губы Сэма коснулись его груди, Габриэль резко выдохнул, его пальцы впились в простыни под собой, а тело выгнулась как натянутая струна.
Когда Сэм медленно стянул с него джинсы, оставляя его в одних боксерах, то заметил насколько архангел возбуждён. Их взгляды встретились. Габриэль тяжело дышал, глядя на Сэма снизу вверх. Его грудь мерно вздымались, а на щеках горел лихорадочный румянец.
Он видел, как Сэм смотрит на него, и это понимание — то, насколько очевидно его желание проявляется — заставило его сглотнуь.
— Хватит смотреть Винчестер..— хрипло произнёс он криво усмехнувшись.
— Действуй..
Дважды охотнику повторять не пришлось, он снова впился поцелуем в его губы, а рука скользнула в боксеры.
Габриэль вскрикнул прямо в поцелуй – глухой, рваный звук, который он не смог сдержать. Тело вздрогнуло, когда пальцы Сэма накрыли его член. Весь его напускной контроль, вся его выдержка разлетелась в пыль в одно мгновение.
— О Боже.. — выдохнул он, когда Сэм отстранился, и его голос был едва узнаваем — хриплый, сорванный, почти животный
Его бёдра непроизвольно дёрнулись на встречу руке охотника, ища большего.
Габриэль закусил губу, пытаясь сдержать стон, но это было бесполезно. Каждое уверенное движение Сэма, отзывалось в его теле электрическим разрядом.
— Габриэль.. ты меня с ума сведёшь..
Прошептал охотник снимая с архангела его последнюю часть одежды.
Трикстер был на взводе. Он не хотел ждать пока тот раздениться, поэтому помог ему.
Одним щелчком пальцев он избавил Винчестера от одежды, и замер.
Взор медовых глаз упал прямо на внушительное достоинство Винчестера. По телу прошла дрожь, жар становился только сильнее, с пониманием, что зеленоглазый настолько сильно возбуждён именно из-за него.
Сэм в свою очередь даже не смутился, он лишь опустился ниже и провёл языком по члену архангела.
Габриэль резко выдохнул, когда горячая влага коснулась его ствола.
Он судорожно вцепился в простыни, костяшки его пальцев побелели.
— Сэмми! — вскрикнул он, и этот звук был полон чистого, неразбавленного восторга.
Он чувствовал каждое движение языка Сэма, каждое давление, и это ощущение было настолько мощным, что у него перехватывало дыхание.
Винчестер вобрал головку члена в ротик и стал мягко сосать, аккуратно, постепенно вбирая глубже, заставляя архангела дрожать и издавать хриплые стоны. Он помогал себе одной рукой, а вторая опустилась ниже, пальцы обвели сжатое колечко мышц, поглаживая его, но не проникали.
Сэм выпустил изо рта твёрдую плоть, ненадолго, лишь для того чтобы обильно смочить пальцы слюной. Его взгляд в этот момент изучал лицо дрожащего под ним архангела.
— Я буду осторожным..— прошептал Винчестер опускаясь обратно.
Когда горячее горло вновь поглотило возбуждённую плоть трикстера, тот не смог сдержать стона. А когда влажный палец проник в его сфинктер на две фаланги — стон превратился в вскрик. Он чувствовал, как внутри него распускается тепло, как мышцы невольно сжимаются вокруг пальца охотника. Сочетание ласк губами и этого нового, глубокого ощущения внутри заставило его мозг плавится. Он больше не мог контролировать даже свои стоны — они вырывались из него неконтролируемо, хриплые и глубокие.
— Пожалуйста ещё.. — его голос был совсем слабым.
— Не останавливайся..
Услышав одобрительные стоны, охотник проник пальцем глубже, затем очень аккуратно добавил второй. Он двигал ими, раздвегая внутренние стенки. Тем временем его глотка вбирала член всё глубже — наращивая темп.
Габриэль потерял связь с реальностью. Всё что существовало — это жар внутри него и влажное, ритмичное давление на член. Когда второй палец вошёл глубже, он издал долгий, протяжный стон, который перешёл в хриплый смех от переизбытка ощущений.
— Сэмми... ты... ты просто... — слова застревали в горле, превращаясь в бессвязные звуки. Его бёдра двигались навстречу подстраиваясь под темп Сэма. Он чувствовал как растягиваються мышцы, как внутри всё пульсирует от каждого движния. Когда пальцы охотника надавили на простату, Габриэль вцепился в его волосы с силой, его спина выгнулась дугой, а горячее семя излилось прямо в рот Винчестера. Габриэль вскрикнул — громко, почти оглушительно в тишине мотеля. Сэм отстранился, выпуская немного обмякший член изо рта и облезнулся. Его взгляд упал на почти задыхающегося архангела. Рассыпаные по подушке волосы, блестящие от удовольствия медовые глаза, дрожащее словно от электрического розряда тело — этот вид завораживал.
Охотник непроизвольно ухмыльнулся, он снова двинул пальцы нажимая на ту самую приятную точку.
— Сэмми! — вырвалось из припухших губ трикстера, видимо он кусал их пытаясь сдержать стоны. Весь его мир сжался до той точки, где пальцы Сэма встречались с простатой. Он не мог пошевелиться. Глаза были полуприкрыты, взгляд расфокусирован, а на губах влажный блеск.
— Чёрт... — наконец выдавил он, его голос был едва слышным шёпотом.
— Винчестер... ты просто... не выносим.
Он попытлся улыбнуться, но губы не слушались. Вместо этого он просто прикрыл глаза, позволяя себе наконец почувствовать, как постепенно возвращаеться контроль над собственным телом.
Габриэль даже с закрытыми глазами чувствовал, ощущал как взляд охотника с тяжестью и желанием обжигал его кожу. Его грудь всё ещё рвано вздымалась а кожа блестела от пота.
Трикстер выглядел разбитым и совершенно беззащитным — зрелище, которое он никогда бы себе не позволил при других обстоятельствах.
— Чего уставился? — хрипло спросил он, пытаясь вернуть себе привычную дерзкую интонацию, но голос предательски дрожал. Он уставился на Винчестера своим пронизывающим золотистым взглядом.
— Ты прекрасен, Габриэль...
Возбуждение Винчестера казалалось почти болезненым, но он всё равно не спешил.
— Прекрасен... — повторил Габриэль пробуя слово на вкус, как будто оно было чужеродным для него.
— Ты всегда был слишком многословным для охотника, Винчестер.
Его взгляд скользнул вниз, к паху Сэма, его член подрагивал, и капельки предэакулята поблёскивали на головке. Пальцы зеленоглазого были всё ещё внутри трикстера, от увиденого — его сфинктер сжался вокруг них.
— Сэм.. ты сейчас выглядишь так, будто готов сорваться с места в любую секунду...
Он притянул того к себе обвивая его шею руками и запутывая пальцы в его волосы.
— Можешь не сдерживаться... —прошептал он ему на ухо дрожащим голосом.
Челюсть Сэма сжалась и он вытащил свои длинные пальцы с тела архангела, это действие сопровождалось тихим стоном трикстера, обжигающим ухо охотника.
Губы Винчетера накрыли губы напротив, жадно, уверенно, с той самой ноткой, которая всегда выбивала почву из-под ног. Пальцы Габриэля запутывались в волосах охотника притягивая его ещё ближе, словно он пытался стереть само пространство между ними.
Не заметно для них, серебристый узор на руке Винчестера светился, мягко, почти не заметно.
— Сэмми... — выдохнул он в самые губы, это имя прозвучало почти как мольба.
Сэм нависал над ним смотря в медовые глаза со всей любовью и страстью.
Габриэль замер под ним. В этот момент его обычная маска трикстера, прикрывающая всё — страх, боль, разочерование — окончательно осыпалась.
Его медовые глаза, обычно искрящиеся насмешкой были широко распахнуты и темны от желания, но в них читалось нечто большее. Он видел в этом взгляде Сэма то, чего не видел ни в ком другом: принятие. Не как архангела, не как монстра, а как кого-то, кто заслуживает этой нежности.
Габриэль сглотнул, и его кадык дёрнулся. Он не стал отводить взгляд. Вместо этого он медленно поднял руки и обхватил лицо Сэма ладонями, большим пальцем очёрчивая линию его скулы. Габриэль не мог оторвать взгляда. В его глазах отражались только Сэм и его выражение — смесь страсти и нежности, которая для архангела была настолько редкой, что её почти не существовало в его вечной жизни.
Его пальцы всё ещё касавшиеся лица Сэма, дрогнули. Он не знал как на это реагировать. Обычно он прятался за шутками, сарказмом, илюзиями — чем угодно, лишь бы не позволить кому-то подобраться так близко. Но сейчас... сейчас он не хотел прятаться.
— Ты... — его голос сорвался, став тихим и хриплым. — Ты знаешь кто я на самом деле. Ты видел меня в худшем, Сэмми. И всё равно... всё равно смотришь на меня так.
Он отпустил лицо Сэма, позволив своим рукам опуститься на плечи охотника, сжимая их чуть сильнее, чем нужно.
— Ты так красив... Габриэль... — томным голосом произнёс Винчестер. Направляя рукой свой член к влажной дырочке — он вошёл в его тело сразу же на всю длину. Головка нищадно упирается в простату, а комок в горле охотника дрожит от сдерживаемого желания.
Габриэль выгнулся, его пальцы впились в плечи Сэма так сильно, что костяшки побелели. Он издал долгий, надрывный звук — не то крик, не то стон, — и его голова откинулась назад на подушку.
— Сэмми... — выдохнул он, и его голос сорвался.
Ощущение того, как охотник заполняет его целиком, было ошеломляющим. Это было не просто физическое давление — это было чувство абсолютной полноты, которое заставило его внутренности сжаться в спазме. Он чувствовал каждую пульсацию, каждое движение, и это сводило его с ума.
Винчестер выцеловивал щёки архангела застыв в своей позе, он меньше всего хотел причинить боль этому прекрасному созданию.
— Я медленно... потерпи немного... нужно привыкнкть... — Голос Сэма был спокойным, но дрожащие нотки проскальзывали от напряжения.
Габриэль замер, его грудь вздывалась в рваном ритме, а пальцы всё ещё судорожно сжимали плечи охотника. Он смотрел на зеленоглазого снизу вверх — раскрасневшийся, с влажными глазами, и вся его обычная броня трикстера сейчас лежала где-то далеко на полу.
Он чувствовал, как внутри него всё пульсирует от этого давления, как мышцы непроизвольно сжимаються вокруг члена Сэма, пытаясь принять его.
— Потерпеть?.. — преспросил он, и в его голосе проскользнула слабая, хриплая усмешка. — Ты просишь архангела проявить терпение? Ты понятия не имеешь, насколько это трудно, Винчестер. — но он не оттолкнул.
— Поверь... это ты не представляешь какого мне терпеть... сдерживаться... Когда передо мной лежит сам архангел, красный, потный, и чертовски красивый. —
В глазах охотника плескался огонь страсти, лёгкий румянец на щеках, он плавно вышел наполовину и так же плавно снова двинулся вперёд, в тёплое, горячее тело трикстера.
Габриэль издал звук, который невозможно было назвать человеческим — это был гортанный, сорваный вскрик, когда Сэм снова вошёл в него, медленно и не отвратимо. Его тело выгнулось дугой, а пальцы на плечах охотника соскользнули вниз, сжимая локти Сэма.
— Чёрт... Сэмми... — он задохнулся, его голос превратился в едва слышный шёпот.
Каждое движение было слишком глубоким, слишком точным. Габриэль чувствовал как внутри всё горит, как каждая нервная клетка кричит от перегрузки. Он закусил губу, пытаясь сдержать следующий стон, но это было бесполезно.
Его глаза, медовые и затуманенные встретились с глазами Сэма.
Охотник уже еле держался, его движения стали немного быстрее а его руки сжимали простыни пытаясь не сорваться. Он наклонился проводя языком по уху архангела и прошептал.
— Хочешь чтобы я перестал сдерживаться?..
Габриэль вздрогнул, когда язык Сэма скользнул по его уху. Его руки вернулись на плечи охотника впиваясь в них ногтями.
— Да... — выдохнул он, и это слово прозвучало как признание.
—Чёрт возьми, да... Перестань быть таким правильным... Винчестер. —
Он дёрнул головой на подушке, его волосы рассыпались по ней, а взгляд был затуманен от желания.
Винчестер хмыкнул, его рука прошлась по боку архангела и остановилась на ягодице, вторую он зарыл в его волосы и наконец ускорился впиваясь в губы трикстера.
Габриэль ярко почувствовал, как ритм изменился. Это было похоже на то, как если бы шторм, долго копившийся в тишине, наконец прорвался наружу. Его пальцы в волосах охотника сжались, притягивая того ближе, когда поцелуй стал глубже, жаднее. Его тело отзывалось на каждый толчок Сэма. Он больше не пытался сдерживаться, не пытался играть роль — он просто отдался этому тэмпу, его бёдра сами двигались навстречу, ищя большего контакта.
- Сэмми..
- Чёрт... -
Сэм выпрямился закидывая ноги архангела себе на плечи. Охотник обхватил руками бёдра трикстера, и начал жадно вбиваться в податливое, жаркое тело. Габриэль выгнулся навстречу громко простонав. Это положение открыло его полностью, беззащитно и одновременно вызывающе. Его пальцы впились в простыни, костяшки побелели, а поясница задрожала.
Каждый толчок ярко отдавался во всём теле трикстера, как электрический розряд.
Капля пота проступившая на лбу зеленоглазого — покатилась вниз собирая остальные капли испарины. Всё его тело пробивали волны удовольствия. Сэм сходил с ума, когда горячее нутро архангела сжималось вокруг его ствола. Он входил глубже, режче, ощущая как его партнёр дрожит. Винчестер ловил каждый вдох, каждый стон трикстера, не замечая ничего больше. Обхватив рукой член Габриэля, охотник начал надрочивать ему в такт толчкам.
Архангел закричал — громко, надрывно, не заботясь о том, услышит ли их кто-то в этом чёртовом мотеле.
Рука Сэма на его члене была последним, что удерживало Габриэля от полного безумия. Он чувствовал, как внутри всё сжимается в неконтролируемых спазмах, как каждая мышца его бёдер и живота дрожит от перегрузки.
— Сэмми! Сэмми, я... — Он не смог закончить фразу.
Его злаза закотились когда очередной толчок задел простату, а его тело накрыло мощнейшим оргазмом, который вытряс из него остатки воздуха.
Когда горячее семя архангела начало выплёскиваться на его грудь и живот, также пачкая руку охотника — Винчестер не выдержал кончая глубоко внутрь. Их тела содрагались от накрывшей эйфории.
Выйдя из тела архангела и опустив его ноги — Сэм упал рядом и прижал его к себе.
Тишина, только слабые дрожащие выдохи выдавали их присутствие. Они ещё долго лежаи рядом, не разговаривая, просто обнимали и гладили тела друг друга.
—Ты не выносим... знаешь? — прошептал архангел.
— Знаю... — Сэм уткнулся в плечо Габриэля.
— Кажеться я поуши в тебя влюбился...
Слова повисли в тишине.
Габриэль не ответил сразу.
Он продолжал смотреть в потолок, будто пытался найти там правильный ответ.
Впервые за весь вечер архангел не улыбнулся.
Не пошутил.
Не попытался свести всё к очередному розыгрышу.
Лишь медленно повернул голову к Сэму.
— Ты вообще понимаешь, насколько это... нечестно?
Винчестер непонимающе нахмурился.
— Что именно?
— Ты говоришь такое сразу после того, как я окончательно потерял способность здраво мыслить.
На губах Сэма появилась едва заметная улыбка.
— Значит, не только я.
Габриэль тихо рассмеялся.
— Нет, Сэмми... совсем не только ты.
Он осторожно переплёл свои пальцы с пальцами охотника.
Совсем простой жест.
Но почему-то именно он казался важнее любых слов.
Архангел долго молчал, поглаживая большим пальцем костяшки его руки.
— Знаешь, — наконец произнёс он совсем тихо. — Я прожил столько лет, что перестал считать.
Он коротко усмехнулся.
— За это время меня боялись. Ненавидели. Использовали. Даже любили... по-своему.
Габриэль перевёл взгляд на Сэма.
— Но никто никогда не заставлял меня захотеть остаться.
Сэм ничего не сказал.
Он лишь крепче сжал его ладонь.
Архангел улыбнулся — непривычно мягко.
— Так что...
Он сделал небольшую паузу.
— Кажется, у нас с тобой одна проблема на двоих.
— Какая?
— Я, кажется... тоже влюбился.
Сказал трикстер уже практически засыпая. Ещё какое-то время они обсуждали сложившуюся ситуацию и выглядели довольно счастливыми. Они уснули в обнимку, не переживая о том что будет завтра.
Утреннее солнце лениво пробивалось сквозь щель между шторами, окрашивая мотельный номер в тёплые золотистые оттенки.
Сэм проснулся первым.
Несколько секунд он просто лежал, наблюдая за мирно спящим Габриэлем. На его губах невольно появилась лёгкая улыбка.
«Неужели всё это было на самом деле?..»
Он уже хотел осторожно коснуться плеча архангела, как тот тихо вздохнул и медленно открыл глаза.
Несколько секунд Габриэль молча смотрел в потолок.
Затем повернул голову.
И встретился взглядом с Сэмом.
Улыбка мгновенно исчезла с лица архангела.
Он резко побледнел.
— ...Что?
Не успел Сэм ничего ответить, как Габриэль стремительно отпрянул назад, едва не свалившись с кровати. Он отполз к самой стене, не сводя с охотника настороженного взгляда.
— Какого чёрта?!
— Габриэль?..
— Не подходи!
Архангел машинально выставил перед собой руку. Золотистые искры благодати вспыхнули на кончиках его пальцев, но почти сразу погасли.
Он всё ещё смотрел на Сэма так, словно видел его впервые.
— Почему... почему я здесь?
Сэм почувствовал, как внутри всё оборвалось.
— Ты... ничего не помнишь?
— А что именно я должен помнить?
Габриэль нахмурился, пытаясь восстановить события.
— Я помню, как пришёл к тебе в мотель. Помню разговор о том, что происходит в этом городе... Потом церковь. Нити. Архитектора...
Он резко замолчал.
Лицо архангела исказилось от напряжения.
— После этого... пусто. Словно кто-то просто вырвал часть моей памяти.
В комнате повисла тяжёлая тишина.
Сэм медленно опустил взгляд.
Это была не обычная забывчивость.
Кто-то намеренно стёр воспоминания.
В этот момент серебристая метка на его ладони вспыхнула едва заметным светом.
Совсем коротко.
Но этого оказалось достаточно.
Сэм сжал кулак.
— Архитектор...
— Что? — настороженно спросил Габриэль.
Охотник поднял на него тяжёлый взгляд.
— Он не закончил с нами.Кажется... он начал переписывать не только реальность.Но и нашу память.
Габриэль продолжал настороженно смотреть на Сэма.
— Объясни, — тихо сказал он. — Потому что сейчас я совершенно ничего не понимаю.
Винчестер тяжело сглотнул.
Слова будто застряли в горле.
Как рассказать человеку, что всего несколько часов назад он смотрел на тебя совсем иначе?
Что между вами произошло то, чего теперь для него... никогда не существовало?
— Мы вернулись в мотель, — наконец произнёс Сэм.
Это не было ложью.
Только не всей правдой.
— Ты остался, потому что боялся, что Архитектор снова попытается добраться до меня.
Габриэль медленно кивнул.
— Похоже на то.
Он потёр переносицу.
— Но дальше... ничего.
Архангел снова попытался вспомнить.
Безрезультатно.
В голове стояла глухая пустота.
— Ненавижу это чувство.
— Какое?
— Будто кто-то копался у меня в голове.
Его голос стал непривычно серьёзным.
— Сэм... ангельскую память почти невозможно изменить.
Охотник поднял глаза.
— Почти?
— Если это действительно сделал Архитектор...
Габриэль медленно покачал головой.
— Тогда мы имеем дело с существом, которое может переписывать не только мир вокруг себя.
Он может переписывать нас.
В комнате снова стало тихо.
Сэм машинально сжал ладонь.
Серебристая метка едва заметно пульсировала под кожей.
Она словно откликалась на каждое упоминание Архитектора.
Габриэль проследил за его движением.
— Покажи.
Сэм без слов протянул руку.
Архангел осторожно коснулся метки кончиками пальцев.
В тот же миг золотистое сияние благодати вспыхнуло между их ладонями.
Перед глазами обоих промелькнул короткий образ.
Белая библиотека.
Полки, уходящие в бесконечность.
И знакомый бесстрастный голос:
— Исправление нестабильно.
Вспышка исчезла так же быстро, как появилась.
Габриэль резко отдёрнул руку.
— Ты тоже это видел? — почти одновременно спросили они.
Охотник молча кивнул.
Архангел нахмурился.
— Значит, память никуда не исчезла.
Она... заперта.
— Заперта?
— Да.
Габриэль задумчиво посмотрел на свою ладонь.
— Он не уничтожил мои воспоминания. Он спрятал их так глубоко, что я не могу до них добраться.
Архангел поднял взгляд на Сэма.
— И, кажется... он очень не хочет, чтобы я их вспомнил.
Эти слова заставили Сэма похолодеть.
Если Архитектор пошёл на такое, значит, в утраченных воспоминаниях было нечто настолько важное, что ради этого стоило вмешаться даже в разум архангела.
И тогда Винчестер понял: вернуть память Габриэлю теперь стало не просто желанием.
Это могло оказаться ключом к победе над Архитектором.
Габриэль медленно поднялся с кровати.
Он всё ещё выглядел непривычно напряжённым. Обычно архангел непременно отпустил бы какую-нибудь колкость, но сейчас было не до шуток.
Он молча подошёл к окну.
На улице начинался обычный день. Люди спешили по своим делам, машины лениво катились по дороге.
Слишком обычная картина.
— Что-то не так, — тихо произнёс он.
Сэм встал рядом.
— Почему?
— Потому что...
Архангел нахмурился.
— Слишком тихо.
Он прислушался.
Ни ангельского шёпота.
Ни привычного гула города.
Лишь странная, почти неестественная тишина.
И вдруг...
В нескольких кварталах отсюда громко ударил церковный колокол.
Один раз.
Потом второй.
Габриэль резко побледнел.
— Нет...
— Что случилось?
Архангел медленно повернулся к Сэму.
— Церковь закрыли больше сорока лет назад.
Повисла тишина.
Колокол ударил снова.
Низкий протяжный звук будто проходил сквозь стены мотеля.
Серебристая метка на ладони Сэма вспыхнула.
На этот раз намного сильнее.
Зеленоглазый невольно поморщился.
Перед глазами на долю секунды возникли тонкие полупрозрачные нити, натянутые прямо посреди комнаты.
Моргнул.
И они исчезли.
— Ты видел? — быстро спросил он.
— Что именно?
— Нити.
Габриэль медленно покачал головой.
— Нет...
Сэм опустил взгляд на ладонь.
Метка продолжала слабо светиться.
— Он показывает их только мне.
Архангел задумался.
— Или...
Он сделал небольшую паузу.
— Он ведёт тебя.
Сэм почувствовал неприятный холодок.
— Думаешь, это ловушка?
— Почти уверен.
— Тогда почему мне кажется, что мы всё равно должны туда пойти?
Габриэль тяжело вздохнул.
— Потому что именно на это он и рассчитывает.
Архангел щёлкнул пальцами.
Золотистая вспышка озарила комнату.
Через мгновение он уже был полностью одет, а на его лице наконец появилась знакомая ухмылка.
Правда, на этот раз она выглядела натянутой.
Сэм быстро оделся.
— Что ж... ненавижу признавать очевидное.
— Что?
— Если безумный архитектор, способный переписывать реальность, хочет заманить нас в старую церковь...
Он посмотрел на Сэма и криво улыбнулся.
— ...значит, именно туда мы и отправимся.
Винчестер коротко кивнул.
Но уже у самой двери его остановил голос Габриэля.
— Сэм.
Охотник обернулся.
Архангел смотрел на него непривычно серьёзно.
— Что бы я ни вспомнил... Или не вспомнил...
Он выдержал короткую паузу.
— Не позволяй Архитектору решить за нас, кем мы должны быть.
Сэм молча кивнул.
Ему вдруг показалось, что где-то очень глубоко, за стеной забвения, Габриэль уже знает, почему произнёс именно эти слова.
Просто пока не может этого вспомнить.
Они молча вышли из номера.
Дорога до машины заняла всего несколько минут, но за всё это время не прозвучало ни слова.
Сэм первым открыл пассажирскую дверь.
— Поедешь?
— Ага.
Габриэль привычным движением щёлкнул пальцами, собираясь оказаться на соседнем сиденье.
Ничего.
Он недовольно нахмурился.
— Благодать барахлит?
— Нет... — архангел задумчиво посмотрел на собственную ладонь. — Скорее, Архитектор не хочет, чтобы я срезал путь.
Сэм молча обошёл машину.
Они сели.
Двигатель Импалы тихо зарычал.
Несколько минут прошли в полной тишине.
Габриэль смотрел в окно, машинально постукивая пальцами по двери.
Неожиданно он спросил:
— Мы давно знакомы?
Сэм удивлённо покосился на него.
— К чему вопрос?
Архангел пожал плечами.
— Странное чувство.
— Какое?
— Будто я что-то упускаю.
Он нахмурился.
— Когда ты рядом... мне спокойно. Хотя, по всем законам логики, после пробела в памяти я должен относиться к тебе с подозрением.
Сэм крепче сжал руль.
Сердце болезненно кольнуло.
— Может, просто доверяешь мне.
— Возможно.
Габриэль усмехнулся.
— Или ты успел меня очаровать, пока я ничего не помню.
Сэм тихо фыркнул.
— Самоуверенно.
— Это моя лучшая черта.
Повисла недолгая пауза.
И вдруг архангел совершенно естественным движением положил руку на плечо Сэма.
Будто хотел обратить его внимание на дорогу впереди.
Коснувшись охотника, он замер.
Медовые глаза удивлённо расширились.
— Что такое? — спросил Сэм.
Габриэль медленно убрал руку.
— Не знаю...
Он смотрел на собственные пальцы так, словно видел их впервые.
— Мне показалось...
— Что?
Архангел покачал головой.
— Забудь.
Но забыть не получилось.
Перед глазами на долю секунды промелькнуло воспоминание.
Чья-то ладонь.
Тёплая улыбка.
Тихий смех.
И голос Сэма, совсем рядом.
В следующую секунду образ рассыпался, словно стекло.
Габриэль резко вдохнул.
— Опять...
— Что ты видел?
Архангел долго молчал.
— Не знаю. Но...
Он перевёл взгляд на охотника.
— Почему-то мне кажется, что я уже смотрел на тебя вот так. И это воспоминание было... счастливым.
Сэм ничего не ответил.
Он лишь едва заметно улыбнулся.
Впервые за это утро в его душе появилась надежда.
Архитектор мог стереть воспоминания.
Мог переписать события.
Но он не смог уничтожить то, что осталось гораздо глубже памяти.
Именно это теперь могло стать их главным оружием.
Старая церковь встретила их всё той же неестественной тишиной.
Сэм толкнул тяжёлую дверь.
Она со скрипом распахнулась.
Внутри никого.
Лишь пыль, поломанные скамьи и солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь витражи.
— Он здесь, — тихо произнёс Габриэль.
— Откуда ты знаешь?
Архангел медленно огляделся.
— Я чувствую его благодать...
Он нахмурился.
— Нет... не благодать. Что-то другое. Что-то... неправильное.
В глубине церкви раздались неспешные шаги.
Один.
Второй.
Третий.
Из полумрака показался силуэт.
Сэм инстинктивно потянулся к ножу.
Но тут же замер.
Навстречу им вышел...
Габриэль.
Или кто-то очень похожий на него.
Та же светлая причёска.
Та же рубашка.
Та же лёгкая походка.
Но чем дольше Сэм смотрел, тем отчётливее понимал: перед ним не архангел.
Волосы казались почти белыми, словно выцветшими.
Кожа была слишком бледной, почти фарфоровой.
Медовые глаза превратились в холодное серебро, в котором не отражалось ничего живого.
Даже улыбка выглядела неправильной.
Она была точной копией улыбки Габриэля. Но лишённой тепла.
Словно её нарисовали по памяти.
— Любопытно, — спокойно произнёс незнакомец.
Его голос звучал почти так же.
Почти.
В нём не было ни эмоций, ни насмешки.
Только безупречная точность.
— Значит, именно этот облик вызывает у тебя наибольшее доверие, Сэм Винчестер.
Настоящий Габриэль сделал шаг вперёд.
— Ты кто такой?
Незнакомец медленно повернул голову.
— Разве не очевидно?
Он слегка наклонил голову набок — жест, который настоящий Габриэль делал постоянно.
Но сейчас он выглядел жутко.
Слишком выверенно.
Слишком идеально.
— Я тот, кто исправляет ошибки. И сегодня...
Его серебристые глаза остановились на архангеле.
— Я закончу исправлять тебя.
Настоящий Габриэль невольно сделал шаг вперёд.
— Исправлять меня? — в его голосе прозвучала привычная усмешка. — Извини, дружок, но желающих уже была целая очередь. Ни у кого не вышло.
Двойник лишь слегка улыбнулся.
Та же улыбка.
Но совершенно пустая.
— Именно поэтому ты и являешься ошибкой.
Он медленно прошёлся вдоль старых скамей.
Его шаги эхом отдавались под сводами церкви.
— Архангел, который отказался от своей роли. Шут, решивший стать защитником. Воин, выбравший сострадание.
Он остановился.
Серебристые глаза встретились с медовыми глазами настоящего Габриэля.
— Ты нарушаешь повествование.
Габриэль тихо усмехнулся.
— Знаешь, это, пожалуй, лучший комплимент, который мне говорили.
В следующую секунду Архитектор перевёл взгляд на Сэма. И улыбнулся.
— А ты...
Он произнёс это почти ласково.
— Ты оказался гораздо опаснее, чем я предполагал.
Сэм нахмурился.
— Чем же?
— Ты заставил его измениться.
Охотник ничего не ответил.
— Ты научил существо, прожившее тысячи лет, делать выбор, которого не было в первоначальном сценарии.
Архитектор поднял руку.
В воздухе между ними появились десятки тонких серебристых нитей.
Они медленно переплетались, образуя узоры, похожие на страницы книги.
— Я устранил это.
Стерев несколько часов.
Достаточно было убрать один фрагмент истории.
Он посмотрел на Габриэля.
— И он снова стал таким, каким должен быть.
Повисла тишина.
Настоящий архангел медленно повернул голову к Сэму.
В его памяти по-прежнему зияла пустота.
Но почему-то слова Архитектора вызвали внутри странную боль.
Будто он услышал о потере, которую не мог вспомнить.
— Он врёт? — тихо спросил Габриэль.
Сэм встретился с ним взглядом.
Он мог солгать.
Мог защитить его.
Но вместо этого медленно покачал головой.
— Нет.
Одно короткое слово эхом разнеслось по церкви.
Архитектор удовлетворённо улыбнулся.
— Видишь?
Он сделал ещё один шаг вперёд.
— Даже сейчас он не способен переписать правду.
Настоящий Габриэль молчал.
Его взгляд не отрывался от Сэма.
В голове вспыхивали обрывки.
Тёплый свет лампы.
Чей-то тихий смех.
Собственная ладонь, переплетённая с другой.
Слова, которые почти удалось услышать...
И снова пустота.
Архангел болезненно поморщился, прижав пальцы к виску.
Архитектор наблюдал за этим с холодным любопытством.
— Интересно...
— Что? — процедил Габриэль.
— Даже без воспоминаний ты продолжаешь к нему тянуться.
Это противоречит логике. Значит...
Он впервые за весь разговор нахмурился.
— Ошибка оказалась глубже, чем я рассчитал.
Сэм заметил, как выражение лица Архитектора впервые изменилось.
Это была не злость. Не страх.
Скорее... сомнение.
И в этот момент охотник понял одну важную вещь.
Архитектор не был всемогущ.
Если он снова пришёл сюда лично, если принял облик Габриэля и пытался убедить их словами, а не просто переписал реальность заново...
Значит, существовало нечто, чего он действительно не мог изменить.
Архитектор исчез.
Не вспышкой.
Не ангельской телепортацией.
Он словно рассыпался на сотни тонких серебристых нитей, которые в следующее мгновение возникли уже за спиной Сэма.
— Осторожно! — крикнул Габриэль.
Архангел метнул сияющий клинок.
Но лезвие прошло сквозь тело двойника, будто через густой туман.
Архитектор лишь повернул голову.
— Всё ещё пытаешься сражаться по старым правилам.
Одним движением руки он заставил пространство вокруг исказиться.
Стены церкви задрожали.
Пол под ногами Винчестера покрылся тонкими светящимися трещинами.
Сэм бросился вперёд.
Архитектор не стал уклоняться.
Наоборот.
Он позволил охотнику приблизиться.
И в тот миг, когда ладонь Сэма коснулась его запястья...
Всё замерло.
Будто само время остановилось.
По телу Винчестера прошёл обжигающий разряд.
Перед глазами вспыхнули тысячи образов.
Незнакомые города.
Люди, исчезающие без следа.
Разорванные страницы книг.
Нити, уходящие в бесконечность.
И среди всего этого — он сам.
Стоящий в центре огромного полотна из серебристых нитей.
— Сэм!
Голос Габриэля донёсся словно из-под воды.
Охотник почувствовал, как в ладонь вливается что-то чужое.
Не тепло.
Не свет.
Чистая, необузданная сила.
Архитектор впервые изменился в лице.
Его спокойствие дало трещину.
— Нет...
Он попытался вырваться.
Но не смог.
Серебристые нити, связывавшие их, начали стремительно тускнеть.
Одна за другой они растворялись, втягиваясь под кожу ладони Сэма.
Архитектор болезненно вздрогнул.
— Это невозможно...
Сэм сам не понимал, что происходит.
Он не тянул эту силу к себе.
Она сама устремилась в него.
Словно давно ждала этого момента.
Внутри всё горело.
Метка на ладони вспыхнула ослепительным светом.
— Габриэль! — с трудом выдохнул он. — Я... не могу остановиться!
Архангел застыл.
Он смотрел не на Сэма.
На серебристые нити.
Те самые.
К которым Винчестер прикоснулся в заброшенной церкви.
И вдруг всё стало на свои места.
— Связь... — едва слышно произнёс он.
Архитектор резко повернул голову.
В его серебристых глазах впервые появился настоящий страх.
— Не смей...
Но было поздно.
Габриэль понял.
Той ночью в церкви Архитектор не просто коснулся сознания Сэма.
Он случайно привязал к себе человека.
И теперь каждый раз, когда они соприкасались, связь работала в обе стороны.
Архитектор мог влиять на Сэма.
Но и Сэм был способен забирать часть его силы.
Впервые за всё время выражение лица Архитектора исказилось.
— Это не должно было произойти...
Архитектор отшатнулся, пытаясь разорвать контакт.
Но Сэм уже понял.
Метка на ладони горела всё ярче. С каждым прикосновением серебристые нити тянулись не к Архитектору, а к нему самому.
— Габриэль! — крикнул Винчестер. — Не атакуй его!
Архангел замер.
— Ты что задумал?!
Сэм не ответил.
Он сделал шаг вперёд.
Архитектор впервые отступил.
— Нет... Ты наконец понял.
— Эти нити... Они связали нас ещё в той церкви.
— Они должны были сделать тебя проводником моей воли.
На лице Архитектора впервые появилась настоящая тревога.
— Но ты изменил связь.
Сэм горько усмехнулся.
— Не я.
Он перевёл взгляд на Габриэля.
— Ты.
Архангел непонимающе нахмурился.
— Что?
— Ты вытащил меня оттуда. Не дал ему закончить начатое.
Архитектор резко бросился вперёд, но было поздно.
Сэм схватил его за плечи.
Метка вспыхнула ослепительным серебристым светом.
Нити натянулись между ними, словно струны.
Архитектор попытался вырваться.
Безуспешно.
— Отпусти!
— Нет.
Поток силы был слишком слабым.
Сэм чувствовал: так он будет вытягивать её часами.
Тогда ему в голову пришла безумная мысль.
Он сократил расстояние между ними.
Их лбы почти соприкоснулись.
Архитектор застыл.
— Что ты делаешь?..
Вместо ответа Сэм коснулся его губ коротким поцелуем.
Мир вокруг словно исчез.
Серебристые нити вспыхнули все разом.
Будто именно этот контакт замкнул разорванную цепь.
Архитектор вскрикнул.
Его тело начало рассыпаться на тысячи светящихся нитей, и каждая из них устремлялась к Сэму.
— Нет... Это невозможно...
— Возможно, — тихо сказал Винчестер.
Сила вливалась в него неудержимым потоком.
Перед глазами мелькали бесчисленные истории.
Города.
Люди.
Целые жизни.
Нити, соединяющие каждую судьбу.
Он видел всё.
Слышал всё.
Понимал всё.
Архитектор становился всё прозрачнее.
Его серебристые глаза больше не выражали превосходства.
Лишь удивление.
— Значит... вот чем заканчивается... моя история...
Последняя нить оборвалась.
Фигура Архитектора рассыпалась серебристой пылью и исчезла.
В церкви наступила абсолютная тишина.
Сэм медленно открыл глаза.
Метка на ладони исчезла.
Вместо неё под кожей вспыхнул тонкий узор из бесконечно переплетающихся нитей.
Он поднял взгляд.
Мир изменился.
Теперь он видел не стены.
Он видел историю каждого камня.
Каждого человека.
Каждого сделанного выбора.
Габриэль осторожно подошёл ближе.
— Сэм?..
Винчестер медленно повернулся.
В его глазах на мгновение вспыхнуло серебристое сияние.
И так же быстро исчезло.
Он понял.
Архитектор не умер.
Его место просто больше не пустовало.
Тишина.
Она казалась неестественной.
Даже ветер за разбитыми витражами перестал шуметь.
Сэм медленно опустил взгляд на свои ладони.
Тонкие серебристые нити мерцали под кожей, словно стали частью его самого.
Он чувствовал их.
Каждую.
Любая судьба.
Любая история.
Любое решение.
Стоило лишь захотеть — и он мог переписать всё.
От этой мысли по спине пробежал холод.
— Сэм...
Он поднял голову.
Габриэль стоял в нескольких шагах от него.
Но не приближался.
В медовых глазах читалось то, чего Винчестер никогда прежде не видел.
Страх.
Не паника.
Не ужас.
Осторожность.
Архангел смотрел на него так же, как когда-то смотрел на существ, способных одним движением стереть целые миры.
— Гэйб?..
Сэм сделал шаг вперёд.
И Габриэль инстинктивно отступил.
Совсем немного.
Но этого оказалось достаточно.
У Винчестера болезненно сжалось сердце.
— Нет...
Он покачал головой.
— Это всё ещё я.
— Я знаю.
Голос архангела дрогнул.
— Именно поэтому мне так страшно.
Повисла тишина.
— Ты понимаешь, что произошло?
Сэм молча кивнул.
— Теперь понимаю.
— Ты больше не связан с Архитектором. Ты...
Габриэль запнулся.
Будто само слово давалось ему с трудом.
— ...стал им.
Сэм опустил глаза.
— Да.
Архангел судорожно выдохнул.
— Я чувствую твою силу. Она...
Он прикрыл глаза.
— Она бесконечна.
Сэм видел, как дрожат его руки.
Как он отчаянно пытается взять себя в руки.
И всё же продолжает держать дистанцию.
— Если бы кто-нибудь другой получил такую власть...
— Но это я.
— Да.
Габриэль горько улыбнулся.
— И именно это меня пугает.
Потому что я знаю тебя.
Ты скорее уничтожишь себя, чем позволишь этой силе изменить тебя.
Эти слова больно ударили Сэма.
Он вдруг понял.
Архитектор не становился чудовищем за один день.
Он просто слишком долго считал, что знает, как будет лучше для всех.
Сэм медленно поднял руку.
Габриэль напрягся.
Серебристые нити вспыхнули вокруг пальцев Винчестера.
— Не бойся.
Архангел не двинулся.
— Что ты собираешься сделать?
Сэм грустно улыбнулся.
— Вернуть то, что никогда не должно было быть украдено.
Он тихо щёлкнул пальцами.
По церкви прокатилась едва заметная волна света.
Не ослепительная.
Тёплая.
Почти золотая.
Габриэль вздрогнул.
Перед глазами вспыхнули десятки образов.
Мотель.
Прикроватная лампа.
Тихий смех.
Осторожное прикосновение к щеке Сэма.
И слова, произнесённые шёпотом.
Каждое воспоминание возвращалось на своё место, словно страницы книги, которые кто-то наконец вставил обратно.
Архангел пошатнулся.
Он прижал ладонь к виску, тяжело дыша.
— Я...
Голос сорвался. Он поднял взгляд на Сэма.
Медовые глаза наполнились узнаванием.
И болью.
— Ты всё это время... помнил один.
Сэм лишь едва заметно кивнул.
Габриэль сделал шаг вперёд.
На этот раз уже не останавливаясь.
Он остановился совсем рядом.
Несколько секунд просто смотрел в глаза Винчестеру.
Потом тихо произнёс:
— Спасибо... Не за воспоминания. За то, что, получив силу переписать любую историю, ты первым делом вернул мне мою.
И в этот момент Сэм понял, что, несмотря на безграничную власть, он всё ещё сделал самый человеческий выбор из всех возможных.
— И... конец.
В гримёрке повисла тишина.
Слышно было лишь тихое гудение кондиционера да шелест последней перевёрнутой страницы.
Джаред Падалеки медленно закрыл сценарий и ещё несколько секунд молча смотрел на обложку.
Напротив него сидел Ричард Спейт-младший. Он задумчиво вертел в руках карандаш, которым по привычке делал пометки на полях.
Первым нарушил молчание Джаред.
— Знаешь... если бы мне принесли такой сценарий лет десять назад, я бы решил, что сценаристы окончательно сошли с ума.
Ричард усмехнулся.
— А сейчас?
— Сейчас...
Он снова посмотрел на последнюю страницу.
— Сейчас я бы согласился сниматься не раздумывая.
Ричард забрал у него сценарий.
Его взгляд остановился на финальной реплике.
««Они свободны. Их историю больше никто не переписывает.»»
Он улыбнулся.
— Красиво.
— Очень.
Снова наступила тишина.
Ричард неожиданно перелистнул несколько страниц назад.
— Хотя... — протянул он с хитрой улыбкой. — У меня есть один вопрос.
— Какой?
— Это кто вообще написал столько романтики между Сэмом и Габриэлем?
Джаред кашлянул, пряча смешок.
— Вот это ты сейчас спрашиваешь?
— Нет, серьёзно. — Ричард постучал пальцем по сценарию. — Я думал, мы охотимся на древнее существо, а не снимаемся в романтической драме.
— До определённого момента я тоже так думал.
Они переглянулись.
— Слушай... — Джаред понизил голос. — А ты тоже немного напрягся, когда дочитал до... той главы?
Ричард молча закрыл сценарий.
— Немного?
Он поднял бровь.
— Джаред, я мысленно уже представлял, как режиссёр говорит: «Так, ребята, давайте ещё дубль. Нужно больше эмоций».
Джаред расхохотался.
— А потом ещё один.
— И ещё.
— «Почти получилось!»
— «Но давайте ещё разок для крупного плана!»
Оба не выдержали и рассмеялись пряча своё смущение.
Отсмеявшись, Ричард покачал головой.
— Хотя знаешь что?
— Что?
— Если уж делать безумный эпизод, то делать его до конца. Фанаты нам этого ещё лет двадцать не забудут.
— Это уж точно.
Он снова посмотрел на сценарий.
— Особенно после того, как Сэм становится Архитектором.
— Ага.
— И после того, как Габриэль наконец вспоминает всё.
Ричард закрыл сценарий.
— Мне нравится, что это не история о силе.
— А о чём?
Он ненадолго задумался.
— О выборе.
Джаред согласно кивнул.
— Именно поэтому она похожа на «Сверхъестественное».
В дверь осторожно постучали.
— Пять минут до съёмки! — донёсся голос ассистента.
— Уже идём! — ответил Ричард.
Они одновременно поднялись.
Джаред машинально взял сценарий со стола.
На мгновение ему показалось, что между страницами промелькнула тонкая серебристая нить.
Он моргнул.
Ничего.
Лишь бумага.
— Что такое? — спросил Ричард.
Джаред покачал головой и улыбнулся.
— Да так...
Наверное, показалось.
Они вышли из гримёрки.
Дверь тихо закрылась.
Сценарий так и остался лежать на столе.
Его последняя страница медленно перевернулась сама собой.
На совершенно чистом листе одна за другой начали проступать слова.
«История завершена.»
Пауза.
Чернила дрогнули.
И появилась ещё одна строка.
«Или только начинается?..»
