розовая шуба.

Две пули просвистели рядом с машиной, а по ощущениям Миши, прямо у него под ухом, настолько близко, что без божьего вмешательства избежать ранения не удалось бы. — Блять! — рявкнул он, с силой дёргая руль в сторону, дрифтуя на повороте. Близился рассвет — дороги были пустые, людей было мало, светофоры Мишу не волновали. Этой ночью были только он, Саша и какой-то долбоёб, который целился им по зеркалам. Сашу, непристёгнутого, на повороте мотнуло в бок, да так, что он едва не завалился корпусом Мише на колени. — Придурок, — на автомате выругался он, оттого почему-то и получилось всего лишь невинное «придурок», а не «уёбок» или «блядина», что больше подходило бы ситуации. Если, конечно, Саша говорил не про Мишу. — Да я его-! Миша едва успел уловить взглядом, как из кармана своей отвратительно раздражающей леопардовой шубы Саша вытянул пистолет. Миша перехватил его за запястье. — Жди, — коротко указал он. — Если ещё раз выстрелит, тогда да. Саша посмотрел на него явно неодобрительно, но спорить не стал. Хотя у Миши это, вообще-то, первая погоня с перестрелкой, он ещё сам не знает, какая стратегия здесь будет выигрышной. — К нему его друзья не подтянутся? — напряженнее сжав руль, он повернул ещё раз, съезжая на узкую, облепленную с двух сторон домами, улицу. — Я ебу? Не знаю. Нет у него друзей, — отмахнулся Саша. А потом обернулся, выглядывая машину через заднее стекло. — Да и на чём бы им… — В смысле? — А думаешь, чья это тачка? Миша посмотрел на Сашу в надежде увидеть хотя бы намёк на то, что это было шуткой. — Саша, блять! Он снова крутанул руль, вновь выезжая на широкую дорогу. Питер — город не совсем подходящий для гонок, Мише уже казалось, что они по одному и тому же кругу гоняют, то отдаляясь от центра, то возвращаясь к набережной. Миша раздражённо дёрнул руками, стряхивая со своих плеч синтетическую розовую шубу, душащую шлейфом мерзотных сладких духов. — Во что ты ввязался вообще? — «Ввязался»? — оскорблённо переспросил Саша. — Я всего лишь напомнил про должок. Я же не могу замолвить словечко за каждого просто за красивые глазки! — Ты заебал словечки молвить, — процедил Миша. — Твои замолвленные уже толпами ко мне едут. — Ну не станет же никто из них президентом! — Саша хихикнул себе под нос и заозирался по сторонам, вглядываясь в слабо освещённые дома вокруг них, пролетающие мимо с огромной скоростью. Потом снова обернулся, проверяя, насколько они оторвались. — Сейчас налево, потом через три поворота ещё налево, быстро! Миша шутливо отдал честь, выкручивая руль и вжимая педаль газа ещё сильнее. Стрелка на панели неумолимо сигнализировала Мише, что бензина у них осталось ровно на эти два поворота налево, если не меньше. Небо светлело. Перед тем, как нырнуть на очередную узкую улочку, Миша поймал зеркалом первые лучи солнца. Саша вытащил всё из того же кармана пачку сигарет и, щёлкнув «Огоньком», закурил, блаженно откинув голову назад. Дым заполнил салон настолько густым облаком, что у Миши заслезились глаза. Он проморгался, мимолетно кидая взгляд на Сашу, растёкшегося по креслу. — Кидай нас здесь, — он махнул рукой и, не докурив даже до середины, потушил сигарету о дверь. Миша затормозил, небрежно заезжая на поребрик, оставляя машину между дорогой и тротуаром. Саша схватил с заднего сиденья сумку и выскочил на улицу. Миша, ринувшийся за ним следом, только и успел увидеть, как на его лице опять отразилось напряжение и где-то совсем близко зазвучал знакомый рёв мотора. — Сука! — выругался он. — В арку, давай, бегом! Он дёрнул Мишу за меховой рукав болтающейся на его локтях шубы, утягивая за собой в ближайший двор-колодец. Миша снова услышал выстрелы и отборный мат вместе со скрипом шин об асфальт. Саша открыл дверь парадной и затолкал его туда. — Ты не мог другое место для перестрелки выбрать? — громким шёпотом возмутился Миша, спешно захлопывая массивную входную дверь за ними. Саша схватил его за воротник шубы, как щенка за шкирку, утаскивая с собой вверх по лестнице. — Если ты заткнёшься, никакой перестрелки не будет, — он судорожно обернулся назад. Домофона нет, парадная открытая, в любой момент дверь могла распахнуться снова, поэтому бежали они быстро, минуя лестничные пролёты, едва не спотыкались на ступеньках. Саша остановился на втором этаже и нырнул за огромный цветочный горшок. — Хуёвое место для пряток, — мрачно прокомментировал Миша. — У меня квартира здесь, — буркнул Саша. Он приподнял горшок и достал из-под его дна ключи. — О которой ты не должен был знать. Миша закатил глаза. — Ключи лучше прячь. Обворуют. — У меня там воровать нечего, уже пытались. Саша трясущимися руками звякнул ключами, далеко не с первого раза попадая в замок. Миша нетерпеливо топал ногой, пока Саша, по его мнению, ну непозволительно долго пытался открыть дверь. Это точно хоть его квартира? — А они про эту твою квартиру знают? — нервно спросил Миша. Саша прикусил губу, неуютно повёл плечами. — Не знаю. Может. Да, наверное. Не помню! Навалившись на дверь всем телом, он повернул ключ и едва не упал на порог квартиры. В нос Мише сразу ударил затхлый книжный запах, как в библиотеке. Он подтолкнул Сашу вперед и закрыл за ними обоими дверь на замок. Миша откинулся спиной на её деревянную поверхность и только заметил, насколько у него невыносимо тяжело стучало сердце. Будто всю эту погоню он машину не вёл, а самолично тащил, как повозку. Кровь прилила к щекам и пот выступил на лбу. Он приложил предплечье в меховом рукаве к голове и тут же заматерился. — Как она меня заебала, где ты её взял только! Саша, тяжело глотая воздух, поднял на него взгляд. На его болезненно-бледном лице горел румянец, похожий на Мишин. Он тряхнул головой, убирая со лба мешающие локоны, и прижал ладонь к груди — вряд ли это был театральный жест, он, скорее, тоже хотел успокоить пульс. — Бля-я, тебе очень идёт розовый, — с искренним восторгом, коего Миша, честно, давно не слышал, протянул Саша. — Не снимай её. Миша поморщился. — Мне в ней жарко. Саша цокнул. Он, будто показательно, махнул полами своей шубы, не менее жаркой, и завернул в ближайшую комнату. И минуты не прошло, как Миша услышал оттуда ничего хорошего не предвещающую брань. Он ещё раз дёрнул замок, проверяя, что дверь точно закрыта, и ринулся за Сашей. — Что? — нетерпеливо скорее воскликнул, нежели спросил Миша у Саши, застывшего у окна. Он очень быстро узнал дорогу, на которой они кинули машину, и его взгляд тут же сфокусировался ещё на нескольких новых, вокруг которых уже собралась приличная банда. Он упал на колени и дёрнул Сашу за собой, затаиваясь с ним под подоконником. Он даже машинально закрыл ему рот ладонью, пресекая новые матерные возгласы. — Ну, в лучшем случае нас оставят здесь, — тихо сам с собой рассуждал Миша. — В худшем, скинут в реку. Но мы всё равно через время всплывём и выберемся, да? Он нашёл своим взглядом Сашин, словно действительно интересовался у него. Он оторвал от своего лица Мишину ладонь. — А отбиться ты не хочешь? — зашипел он. — Или что, без КГБ сам ничего не можешь, а? Миша снова зажал ему рот ладонью и для пущей безопасности обвил рукой, крепко прижимая к себе. — А что ты предлагаешь мне делать одному против толпы мужиков с пушками? Можем поджечь квартиру, когда они зайдут, это тоже эффективно, как ты помнишь, — язвительно, оттого чуть громче, чем хотелось бы, брякнул Миша. Саша в его руках только сильнее насупился, засопел, прожигая очень недобрым взглядом. Под окнами прозвучало ещё два выстрела. В стекло не попали, хотя квартира всего на втором этаже: не целились, стреляли в другое место или вообще не по ним уже? Инстинктивно Миша теснее притянул к себе Сашу, обнимая руками поверх огромной шубы. От Сашиной, в отличие от его, пахло сигаретным дымом. Выкурить пару сигарет сейчас, к слову, было бы здорово. — С каких шлюх ты их снял? — прошептал Миша. — Да если бы это шлюхи были, — с той же громкостью ответил ему Саша. Миша опустил голову, вопросительно вскинув брови. Саша закатил глаза. — Я думал, что это его шлюхи. А это его дочери были. Миша не сдержался и громко хехнул. Сам себе за это хлопнул по губам. — Ты хотел выебнуться на своего должника через его проституток, а это оказались его дочери? — уточнил он, чтобы убедиться, что ему это не послышалось. Потому что всё, что он знает про ситуацию, в которую невольно ввязался, — это установка «Держи» и «Гони» от Саши. Когда он пришёл по адресу, заботливо оставленном в записке в квартире на Невском с примечанием «Ушёл по делам», Саша уже убегал с шубами и сумкой от пуль. Кинул розовую на плечи Миши и приказал вести машину, в которую без тени сомнения запрыгнул. Саша как-то даже стыдливо кивнул. Миша прижался затылком к стене. — Нам пизда, — высказался он. На это Саша тоже только кивнул. Его снедало любопытство снова глянуть в окно, но если кто-то там, внизу, увидит его голову за стеклом, пизда им придёт гораздо скорее. Так что Миша перетащил Сашу к себе на колени и отпустил его, чтобы нащупать в его карманах сигареты и зажигалку. Саша на нём сверху поёрзал, вцепившись в его плечи. — Она тебе реально идёт, — восхищённо пролепетал он. — Ты уже говорил. Миша подпалил зажигалкой сигарету и затянулся. Дым упал в лёгкие — хороший, дорогой, импортный. Он заботливо поднёс сигарету ко рту Саши, давая и ему затянуться. Вобрав в себя побольше, он наклонился к Мише и выдохнул, крепко прильнув к его губам своими. Ещё и наполовину не успокоившись, его сердце вновь затрепетало в частом-частом ритме. Его рука сама вцепилась в Сашину талию, нырнув под шубу, притягивая его ближе; он напоминал себе держать сигарету во второй. Саша ускорился. Он оставил всего один поцелуй на шее Миши, засасывая кожу, оставляя багровый след — и сразу ткнулся носом в его пах, минуя много других достойных внимания мест. — Мне что, настолько розовый идёт? — криво усмехнулся Миша и дрожащими пальцами стиснул фильтр, затягиваясь ещё раз. Саша отстранился, убирая волосы за уши, и окинул Мишу взглядом. Его, рассевшегося на полу, в брюках и рубашке, в лакированных туфлях, с пижонской укладкой и глазами такими наглыми, такими невинно-голубыми и уставшими. И в розовой блядской шубе. Саша облизнул сухие губы, и этот жест сам всё сказал за него. Он расстегнул Мишины штаны и приспустил их, открывая себе доступ к его паху. Его организм сразу понял, куда нужно перенаправить всю кровь. Обхватив член ладонью, Саша неторопливо начал водить ей вверх-вниз, чувствуя, как с каждой секундной ствол в его руках крепнет. Он слегка приподнялся и взял Мишу за запястье, чтобы он снова дал ему покурить. На мгновение Миша подумал, что Саша хочет провернуть цыганочку с его членом, и даже успел прыснуть от этой мысли. Саша выдохнул дым в сторону и, тёплым и чуть суховатым языком, накрыл головку. Наслаждение прошибло Мишу так резко, так мощно, что он против воли откинулся назад, да так сильно, что аж больно было. Стена дрогнула, и с края подоконника упала ваза с вялыми гвоздиками. Она не разбилась, но грохот поднялся такой, что полдома обязано было услышать. Саша лишь на мгновение замер от неожиданности и сразу же невозмутимо продолжил. Миша стиснул челюсти и прогнулся в спине от того, как горячо Саша принимал его всё глубже и глубже. Потом поднимался, заигрывая языком с уздечкой и снова заглатывал до основания. Сигарета дотлела. Миша опустил руки, царапнув короткими ногтями пыльный паркет. Воротник шубы лип к взмокшему затылку. А Саша даже в этой ситуации насасывал как-то по-особенному. Ласкал руками, прогибался в спине и тихонько стонал, заставляя Мишу чувствовать себя героем какого-то очень странного порнофильма в духе своего времени. Эротическое продолжение боевика с НТВ. Кстати об этом. Ровно три раза ударили в дверь. Ударили от души: то ли кулаком, то ли ногой, то ли тараном. Мише в его душной розовой шубе стало холодно. Его тело, как выучило делать ещё в далёком прошлом, одеревенело, разрывая контакт с мозгом. Саша тоже замер. Он, как зверь на водопое, приподнял голову и прислушался. Он не издавал ни единого звука, в отличие от Миши, чье шумное дыхание с присвистом выдавало их местонахождение с головой. Удары повторились. Миша очень запоздало заметил, — почувствовал, но как сквозь дымку, — какой твердой хваткой Саша сжал его у основания, чтобы от стресса его стояк не упал. Его вторая рука скользнула в карман, где у него ещё оставался огнестрел. Удары повторились. Миша поднял глаза к лепнине на потолке, плохо очищенной от шпаклёвки. Напомнил себе, что в худшем случае ему всего лишь придётся пропустить пару дней работы, пока он не выплывет из Невы. Удары повторились. И вместе с ними наконец-то раздался грозный, пугающий своей злостью голос: — Потише! Людям спать не даёте! Миша готов поклясться, следом, уже гораздо тише, прозвучало старушечье «Тьфу». Но в дверь больше не стучали. Он опустил взгляд, будто безмолвно спрашивал у Саши: пронесло? Саша прищурился и, ни на миг не отводя взгляд, обхватил губами головку. Всплеск адреналина сработал, как крышесносный стимулятор. Член Миши проникал не за щеку Саши, а за Жемчужные врата. Слушал он не заглушенные стоны и хлюпанье слюны, а ангельские песни. Его забило крупной дрожью. Саша часто задвигал рукой, поймав предоргазменное напряжение, и оставил головку на языке, демонстрируя своё новое умение глотать всё, что попадает ему в рот. Миша обессиленно стёк ниже, падая спиной на пол. Саша от него отпрянул, поднимаясь на ноги, закашлявшись. Не глядя Миша нащупал где-то рядом с собой пачку сигарет. — Они ещё там? — зажав фильтр зубами, невнятно спросил он. Саша отодвинул рукой тюль, кидая мимолётный взгляд в окно. Он цокнул. — Конечно, там. Оцепили весь двор, будут нас ловить. Дым заструился тонким облачком вверх, привлекая его внимание, и губы его дрогнули в слабой улыбке. Он отпихнул носком ботинка упавшую вазу и лёг на холодный пол рядом с Мишей, прижимаясь щекой к его груди. Миша обвил его рукой поверх мягкой пушистой шубы, заворачивая в неё, как в плед. — А в сумке у тебя что? — спросил Миша на выдохе. Саша поднял на него глаза. — Не знаю, — пожал плечами он. — Золото, деньги, может, «вес». Миша надул губы. Он стряхнул пепел куда-то на полоску плинтуса, куда бездумно кинул бычок от прошлой сигареты. И рукой, которой он прижимал к себе Сашу, он потрепал его по волосам. — Тогда я выкину её в Неву, — с нарочитой лаской в голосе промурлыкал он. Саша вытянул руку, трепетно касаясь тыльной стороной ладони Мишиной щеки, гладя ее с такой же преувеличенной нежностью. — А я — тебя. На том они и поцеловались.