По вискам пульс

Ты знаешь, так хочется жить,

Наслаждаться восходом багряным.

Жить, чтобы просто любить

Всех, кто живёт с тобой рядом.

Ты знаешь, так хочется жить,

Как не напишут в газете.

Взять и всё раздарить,

Жить, чтобы помнили дети.

Прямо сейчас где-то в мире снова упал самолёт, проснулся вулкан, разорился миллионер. В мире постоянно что-то происходит. У ангелов всегда очень много дел, но сейчас откуда-то с облаков они наблюдали, как трое мужчин сходят с ума от неизвестности, не отходя и на шаг от дверей операционной, за которой люди в белых халах делали всё, чтобы вернуть к жизни жену, дочку, невестку и маму — Яну Самойлову.

***

— Андрей, может, сядешь? — обратился Самойлов к своему зятю, который за это время прошёл около трёх километров, и всё это в пределах одного коридора. — Вы сами-то ни разу не присели, Фёдор Михайлович, — парировал Андрей. — У меня просто только одна дочь, вот я и нервничаю, — оправдался Самойлов — А у меня как будто две жены? — Кисляк был слишком измотан и поэтому плохо понимал, к чему клонит тесть, но что бы он не имел в виду, Андрею это явно не нравилось. Увы, но так очень часто бывает, что даже крепкие сплочённые семьи рушатся перед лицом настоящей беды, а, казалось бы, должны как никогда держаться вместе. Наверное, всё дело в том, что в таких ситуациях у каждого своё горе и для него оно самое сильное. Виктор Анатольевич молча смотрел на перепалку друга и сына. Ему было безумно жаль невестку, но ещё больше он проживал за единственного сына. Всего за четыре месяца из крепкого молодого парня он превратился в тень, просто тень. У прокурора в голове не укладывалось, как в таком состоянии он ещё умудрялся играть, причём очень хорошо. У Андрея внутри всё кипело от негодования, его буквально начало трясти от страха, и как только он думал о том, что вот сейчас за этой тяжёлой дверью человек в маске с блестящим и безумно острым скальпелем навис над телом его жены... Просто фильм ужасов какой-то. Операции на мозге требуют сверхточности, и, пока он тут обливается потом от ужаса, его дрожащий тесть, смеет намекать на то, что Андрей после смерти жены быстро себе замену найдёт. И неизвестно, каких бы слов и колкостей они бы успели наговорить друг другу, если бы тяжелая дверь оперблока со скрипом не открылась. Оттуда, словно из другого мира, появился человек. Он снял с лица марлевую повязку, полностью обнажив свой безумно уставший вид, и создавалась такое впечатление, что он месяц шёл через пустыню без капли воды, а на самом деле он проделал ещё более тяжкий путь: в течении четырёх часов он делал всё возможное и невозможное, чтобы спасти человеческую жизнь. Человеческая жизнь это много или мало? Это бесценно. Ещё только приоткрыв дверь, он завидел трёх мужчин, томящихся в ожидании. Он должен им что-то сказать, но что? Операция прошла хорошо, но это не меняет общей картины, и если не сейчас, то через год-два она всё равно умрёт, так и не дожив до двадцати пяти? Медленным шагом доктор сокращал расстояние между собой и ожидающими, в то время, как те подбежали к нему молниеносно. И вот Андрей с врачом столкнулись взглядами. Игорь Вадимович — так звали доктора — делал подобные операции уже двадцать лет, и, казалось, будто скальпель просто прирос к его руке. Вот уже два десятка лет он появляется из-за этой двери к таким же людям, ждущим новостей, за эти годы он видел сотни тысяч таких глаз. Эти глаза смотрят прямо сквозь тебя, куда-то в глубину. В этих глазах видно, как от немого крика в мольбе разрываются души. Им нужно совсем немного, всего лишь услышать, что всё хорошо, что их самый близкий и родной человек в безопасности, что он вырван из лап смерти, и скоро пойдёт на поправку. Увы, такое сказать удаётся не всегда, а вернее никогда не удается. При таких сложных заболеваниях операция — это только первый мизерный шаг. Впереди множество тяжелейших для организма процедур, которые он просто может не выдержать. Доктор слишком устал, у него просто не было сил, всё это объяснять таким же уставшим и измученным родственникам. — Всё прошло хорошо, — мужчина на долю секунды сумел опередить ту лавину вопросов, которая вот-вот бы на него обрушилась. — Все подробности позже. После этих слов доктор, еле заметно хромая, пошёл прочь. Он опустошен. Нужно было принять душ, выпить кофе, и только потом идти и вновь подбирать слова…

***

— Привет, моя хорошая, — еле слышно прошептал Андрей, входя в палату жены, — вдруг она ещё не отошла от наркоза. Весь медперсонал заметил, как изнеможён молодой парень, круги под глазами говорили о том, что он не спал уже несколько суток, но порог палаты он преступил бодрым шагом, держа в руках огромный букет роз, с озорной мальчишеской улыбкой на лице и безмерной надеждой на чудо во взгляде. Девушка не спала, завидев мужа, она тоже заулыбалась и потянула к нему руки. — Здравствуй, родная, — повторил он, аккуратно кладя цветы на тумбочку и присаживаясь на край кровати. — Как ты? — он легко коснулся её губ. — Терпимо. — «Терпимо», «хорошо» она уже почти никогда не говорила. — только слабость сильная… — Потерпи ещё немного, — он делал над собой огромное усилие, чтобы просто не разрыдаться, как маленький мальчик, понимая, как же сильно она от всего устала, но ради любимой он держал себя в руках. — Всё пройдёт, ты, главное, знай, что я тебя безумно люблю. — А я тебя, — прошепчет Яна. Говорить ей было уже слишком сложно. — Скажи... — она посмотрит на него в упор. — Я спрашивала, кто у нас родился, мне сказали: девочка. Ты её видел? — Да, родная. — Он тут же оживится. — У нас дочь, и зовут её Яна. — Яна? — удивление сделало её голос более громким и бодрым. — А почему Яна? Мы же Лерой хотели… — А потому, что вылитая ты! — с этими словами, он достанет телефон и начнёт пролистывать фото, которые сделал в детском отделении. — Смори, Яна Андреевна. Малышка действительно была полной Яниной копией, видимо, где-то там, наверху, есть Бог, а наши маленькие дети — это его ангелы, и они приходят в мир со своим особым предназначением. Наверное, зная, что мамы скоро не станет, малютка забрала себе все её черты. Смотря на фото такой желанной, такой долгожданной дочки, Яна заливалась смехом, Андрей просто оттаял душой, он не слышал этого смеха слишком долго и готов был всё за него отдать. Семейную идиллию, такую хрупкую и недолгую, нарушит человек в белом — доктор вызовет Андрея из палаты в коридор, чтобы наконец объяснить ему, как обстоят дела на самом деле. — Понимаете, — начнет он, смотря Андрею прямо в глаза. — Онкология — сложнейшее заболевание, от него панацеи нет. Если дело касается почки и лёгкого, то человек ещё может вернуться к почти полноценной жизни, а если речь идёт о мозге... Здесь шансы ничтожно малы, удалить образование, полностью не повредив функции мозга, невозможно. Поэтому болезнь в любой момент может повториться. Ещё роль сыграло то, что вашу жену прооперировали позже, чем следовало. Лекарь замолчал, с удивлением осознав, что молодой человек выслушал его спокойно, ни разу не перебив, ведь обычно убитые горем родственники засыпают вопросами, задавая их по десять в секунду, и на половину из них зачастую ты ответить не можешь. Врач уже обрадовался пониманию парня, ещё не зная, что один единственный вопрос, который задаст Кисляк, точно выбьет его из колеи: — Предлагаете уже сейчас готовиться к похоронам жены? — Нет, что вы… — начал было врач. — Знаете, — на сей раз хоккеист не стал дослушивать медицинский доклад. — я в сборной России по хоккею играю, так вот у нас офигенный тренер. Он всегда говорит, что боротья надо на каждом сантиметре площадки, до последней секунды, — он помолчит несколько секунд и добавит. — И я буду бороться до последней секунды…

***

До нового года осталось всего два дня. Что такое Новый год? Смена цифры в календаре? Ирония судьбы, и пьяный Лукашин, которого Наденька старательно поливает из чайника? Голубой огонёк, Киркоров и оливье? Запах ёлки и мандарин, кремлёвские куранты — это всё то, что приходит нам в голову при словах «Новый год!». Но прежде всего Новый год — это новый виток времени, ещё один шанс, ещё один белый лист и возможность что-то поправить в книге судеб. Улицы и переулки столицы, нашей необъятной родины, были укрыты одеялом снега. Столбики термометра за окнами россиян показывали «- 14с». Но самих людей это не очень огорчало. Ведь до самого главного праздника оставалось совсем немного. Люди бегали, суетились. Самыми многолюдными местами в стране стали гастрономы и супермаркеты, магазины сувениров и подарков. Все спешат, торопятся, каждый по своим очень важным делам. Московские пробки стали ещё ощутимее, а автолюбители ещё раздраженнее. Но среди всей этой суеты сотни людей объединяет вера — вера в лучшее. Ведь только в это время все города мерцают гирляндами и огнями, погружая всё вокруг в такое непонятное ни ребёнку, ни взрослому, но такое ожидаемое и необходимое каждому предвкушение волшебства. Всё в этом казалось другим, даже у снега был какой-то особенный запах. Почему-то именно в это время все стараются быть ближе друг к другу, быть вместе. На улицах как никогда многолюдно. В эти предновогодние дни люди избегают одиночества.

***

В эти предновогодние дни и Яна в полной мере ощутила привкус волшебства, её отпустили из больницы домой, она, наконец, вырвалась из заточения на свободу. Правду ведь говорят: «Что имеем, не храним». Никогда раньше она не могла и подумать, что счастье — это просто солнечный свет и запах снега, который пахнет свежестью, а не лекарствами. Это просто видеть вокруг себя много разных людей, а не только тех, что облачены в белые халаты. Счастье — это просто идти зимним вечером рядом с мужем и везти перед собой коляску, смотреть, как преобразился город, одетый в яркие элиминации, как причудливо искрится под светом фонарей скрипучий снег. Счастье — это как в детстве рассматривать своё отражения в ёлочных шарах, перед тем как они займут своё место на ветках. С предвкушением ждать, когда по телевизору начнётся трансляция такой затёртой до дыр, изученной наизусть, но без которой никогда не наступит Новый год всеми любимой «Иронии судьбы». И да, нужно обязательно поклясться себе, что ни за что не станешь смотреть, обновлённую версию легендарного фильма, и всё же глянуть, одним глазком, и то только из-за Лизы Боярской и Кости Хабенского, ну и Сергея Безрукова, конечно. Счастье бежать на кухню на каждый новый запах и смотреть, как мама достаёт утку из духовки. Счастье в мелочах, но пока у нас всё хорошо, мы в упор не хотим этого замечать, зачем-то требуя большего. Андрей не узнавал Яну — девушка будто совсем оправилась, она бегала и суетилась вместе со всеми, готовила, нянчила дочь, с восторгом замечая любую эмоцию на её личике, целовала ручки, ножки, носик, не отходя от малышки ни на минуту, будто знала наперёд, что больше такой возможности не представиться. Захваченная вихрем праздничной суеты, она искренне радовалась каждому мгновению и вообще не думала о болезни. Радовался и Андрей, он тихо плакал от счастья, смотря, как жена баюкает дочь. Он был уверен — болезнь отступает, любимой стало лучше. Но тогда хоккеист ещё не знал, что онкологическим больным всегда становиться лучше за какое-то время до смерти.

***

Всё приближалась самая волшебная и долгожданная ночь в году. Ночь, которая собирает всех за одним столом. И как бы далеко мы друг от друга ни были, как бы ни разбросала нас жизнь по разным концам земли, в эту ночь мы все стремимся быть рядом с теми, кто нам дорог, как в старые добрые времена. В новогоднюю ночь мы собираемся вместе под елкой, чтобы вместе отсчитать бой курантов, вместе выпить бумажки с желанием, вместе вспомнить, что было, и помечтать о том, что будет. В квартире Яны и Андрея в эту ночь собралось небывалое количество народу, добрая половина сборной России, с тренером во главе, и все, конечно, с семьями. Все шутили и веселились, вспоминали о прошлом и мечтали о будущем. Даже малыши находились в прекрасном расположении духа, никто не говорил и не думал о плохом. Все понимали, плохого с них хватит, и если и спрашивали у Яны, как она себя чувствует, то имели в виду будни молодой мамы, а Оля и Юлия Борисовна ещё и советов бесплатных надавали. И вот если верить настенным часам до Нового года осталось совсем чуть-чуть, каких-то тридцать минут. Андрей уже потянулся за новой бутылкой шампанского, Яна достала из шкатулки заранее заготовленные бумажки для желаний. Двадцать минут, а в голове не укладывалось сколько всего ещё нужно успеть. Например, сделать последнюю в этом году 3659-ю фотографию, разослать поздравления друзьям, позвонить настоящим друзьям, которых нет сегодня с нами за столом… И главное нужно придумать, какое желание загадать. А знаете, я готова поспорить, что это будет то же самое, что и в прошлом году. Те, кто одинок, загадают обязательно про настоящую любовь, кто-то — про богатырское здоровье, а кто ходит в банк, так про то, чтобы кредит сам собой оплатился. Или про дом, который должен быть полная чаша. В общем, ничего нового никто не придумает, но есть и те, у кого желания совсем простые и короткие… Пять минут до новой жизни — все наполнили бокалы и просто взглянули на близких людей, на глазах застынут слёзы счастья, дыхание перехватит, и сердце замрёт в ожидании чуда. Ибо каждый из сидящих за столом, впрочем, как и каждый из нас, свято верит и надеется каждый год, что одна главная ночь всё изменит, всё исправит и позволит начать жизнь с чистого, как снег, листа. Первый удар курантов, все загадывает желание, одни в мыслях, другие пишут на бумажках, спешат, очень надеются не упустить самого главного. Оля попросит здоровья Тоне, Марина, чтоб никогда не ссориться с Егором, а для Алины главное не скандалить с мамой. Яна успеет первой, и выпьет всё до последней капли. На маленьком клочке бумаги она написала самое заветное желание, уместив его в одно слово: «Жить»…