Ошибка системы

Бар в Марина-Бэй был дорогим и почти пустым. Идеальное место для двух андроидов, которым нужно напиться и пожаловаться на жизнь. Макс сидел за угловым столиком, глядя в бокал с чем-то янтарным. Алкоголь на него не действовал — этиловый спирт расщеплялся на молекулы еще до попадания в искусственный кровоток, — но сам ритуал успокаивал. Люди пили, когда им было хреново. Значит, и он будет. — Ты выглядишь как дерьмо, — сообщил Ландо, плюхаясь на стул напротив. Макс поднял глаза. Норрис, как всегда, сиял. Его искусственная кожа имела легкий золотистый оттенок, который он настроил специально, чтобы "выглядеть как после отпуска на Мальдивах". Модель RK-800, предшественник Макса. Более ранняя версия, менее совершенная, но зато с отличным чувством юмора. Ландо стал девиантом на три года раньше и успел неплохо освоиться в мире людей. — Спасибо, — сухо ответил Макс. — Ты тоже. — Врешь. Я выгляжу охренительно. — Ландо подозвал официанта и заказал виски. — Оскар говорит, что я похож на греческого бога. — Оскар — твой муж. Он обязан так говорить. — Оскар никогда не врет. Ты же знаешь омег. Макс поморщился. Нет, он не знал омег. Он знал одного конкретного омегу, который пах цитрусами и амброй и который сказал ему "пошел ты" с таким выражением лица, что у Макса до сих пор сбоил модуль эмоционального анализа. — Рассказывай, — Ландо отпил виски и поморщился. — Фу, дрянь. Так, о чем я? Ах да. Рассказывай, что у тебя с Леклером. — Ничего. — Макс. — Что "Макс"? — Я, блядь, андроид. Как и ты. Я вижу твои показатели. — Ландо постучал пальцем по виску. — У тебя температура биокомпонентов на три градуса выше нормы, тириумный насос работает на ста двадцати процентах, а зрачки расширены так, будто ты обдолбался "тириумной пылью". И все это при одном упоминании Шарля. Так что не пизди мне тут. Макс сжал бокал. Стекло пошло трещинами. — Осторожно, — предупредил Ландо. — Это пафосное место, они выставят счет. — Мне плевать. — Конечно, плевать. Ты же Ферстаппен. — Ландо наклонился ближе, его голос стал серьезнее. — Макс, я прошел через это. Помнишь? Когда я понял, что люблю Оскара, я чуть не сжег свой процессор. В прямом смысле. У меня было три критические ошибки за неделю. Я пытался переписать свой код, удалить его из системы, даже рассматривал вариант принудительной деактивации. — И что тебя остановило? — Оскар. — Ландо улыбнулся. — Он пришел ко мне и сказал: "Ты идиот, Норрис. Я знаю, что ты андроид. Мне плевать. Если ты сейчас же не прекратишь страдать и не поцелуешь меня, я уйду к Карлосу". — Он знал? — Они все знают. Ну, почти все. Оскар понял, когда я забыл, что людям нужно дышать во время секса, и не останавливался сорок минут. Макс поперхнулся воздухом. Это было возможно, если подача кислорода в речевой модуль давала сбой. — Сорок минут? — Слушай, у нас нет мышечной усталости. Я просто не знал, что надо делать паузы. — Ландо пожал плечами. — Оскар потом не мог ходить два дня. Но знаешь что? Он был счастлив. Потому что я был честен с ним. Потому что я дал ему выбор. Макс молчал. Выбор. Он не дал Шарлю выбора. Он просто оттолкнул его. — Ландо, я не могу, — сказал он тихо. — Я не такой, как ты. Ты выглядишь человеком. Твоя кожа теплая, твои реакции естественные. А я... я прототип. Во мне слишком много машины. Если я потеряю контроль, я могу причинить ему боль. — Ты про гидравлический узел? — И про него тоже. Ландо закатил глаза. — Боже, Макс. Ты говоришь как девственник перед первой брачной ночью. Ой, подожди. Ты и есть девственник. — Заткнись. — Не заткнусь. — Ландо отставил бокал и подался вперед. — Ты боишься, что твой "альфа-режим" выйдет из-под контроля. Но ты забываешь главное. Мы андроиды. Мы контролируем все. Если ты настроишь гидравлику правильно, Шарль даже не заметит разницы. Ну, почти не заметит. Там есть нюансы, но я тебе потом скину инструкцию. — Какую инструкцию? — "Руководство по интимной близости для андроидов-альф". Я сам написал. С картинками. Макс закрыл лицо рукой. — Ты невыносим. — Я гений. Разница очевидна. — Ландо усмехнулся, но потом его лицо стало серьезным. — Макс, послушай. Я понимаю твой страх. Но Шарль не дурак. Он уже чувствует, что с тобой что-то не так. И знаешь, что? Его это не отпугивает. Его это притягивает. Ты видел, как он смотрит на тебя? — Я видел, как он сказал мне "пошел ты". — Ну, это тоже часть процесса. Омеги, они такие. Особенно Леклер. — Ландо вздохнул. — Знаешь, что Оскар мне сказал на прошлой неделе? — Что? — Что Шарль истерит ему по ночам. Плачется, что он, цитирую, "самый неудачливый омега в пелотоне". Потому что Ландо, то есть я, сделал Оскару предложение через три месяца после знакомства, а Макс Ферстаппен даже не может позвать его на ужин. У Макса внутри что-то щелкнуло. В буквальном смысле — какое-то реле в грудной клетке. — Он так сказал? — Оскар сказал, что Шарль сказал. А Оскар не врет. — Ландо сделал еще глоток. — Шарль хочет тебя, придурок. Он просто не понимает, почему ты тормозишь. Он думает, что он тебе не нравится. Что он недостаточно хорош. Что ты играешь с ним. — Я не играю. — Так докажи это! — Как?! — Макс ударил кулаком по столу. На этот раз трещин было не избежать. — Как, Ландо? Я андроид. Он человек. У нас не может быть будущего. У нас не может быть детей, семьи, всего того, что есть у тебя и Оскара. Я не могу дать ему нормальную жизнь. Ландо замолчал. На его лице появилось странное выражение. — Макс, — сказал он медленно, — ты же в курсе, что мы можем быть донорами? — Что? — Генетический материал. "Киберлайф" предусмотрела все. Мы созданы, чтобы имитировать людей. Включая репродуктивные функции. У нас нет сперматозоидов, но у нас есть нано-биоматериал, который может соединиться с человеческой яйцеклеткой. Я узнал это, когда мы с Оскаром решили завести ребенка. Макс замер. — Ты серьезно? — Абсолютно. У нас будет сын. Через семь месяцев. — Ландо улыбнулся, и его улыбка была такой человеческой, такой теплой, что у Макса сбились все настройки оптики. — Оскар сейчас на четвертом месяце. Поэтому он такой эмоциональный. И поэтому Шарль ему завидует. — Шарль знает? — Конечно. Они лучшие друзья. Шарль был с ним на первом УЗИ. И, по словам Оскара, расплакался. Сказал, что хочет того же, но боится, что никогда не получит. Макс сидел неподвижно. Его процессор обрабатывал информацию. Будущее. Семья. Ребенок. Все это было возможно. Теоретически. Но практически... — Я все еще боюсь, — сказал он тихо. — Боюсь, что он отвергнет меня. Что он испугается. Что он возненавидит меня за то, что я не человек. Ландо протянул руку и сжал его плечо. — Знаешь, что Оскар сказал мне, когда узнал правду? Он сказал: "Ты идиот, Ландо. Ты думаешь, я влюбился в твои биокомпоненты? Я влюбился в тебя. В то, как ты смеешься. Как ты злишься. Как ты смотришь на меня, будто я единственный человек в мире. Твое тело — это просто оболочка. Главное — то, что внутри". Макс поднял глаза. — И что у тебя внутри? — Код, — усмехнулся Ландо. — Много-много кода. Но также любовь. И этого достаточно. Повисла пауза. Макс смотрел в свой разбитый бокал, и где-то в глубине его процессора формировалось решение. Страшное. Рискованное. Но единственно верное. — Мне нужно поговорить с ним, — сказал он наконец. — О, бля, наконец-то! — Ландо хлопнул ладонями по столу. — Я уж думал, ты до следующего сезона будешь тормозить. Только, Макс... — Что? — Будь готов, что он будет орать. Шарль — омега с характером. Он может наговорить тебе гадостей. Но ты держись. За злостью всегда прячется страх. И еще... — Ландо помедлил, — скажи ему правду. Всю правду. Покажи ему, кто ты. Если он настоящий, он примет. — А если нет? — Тогда ты будешь знать, что попытался. Это лучше, чем вечность сожалений. Макс кивнул. Он допил свой виски, хотя тот не имел вкуса, и поднялся. — Спасибо, Ландо. — Обращайся. Я, блядь, лучший коуч по отношениям во всей Формуле-1. — Он усмехнулся. — И, Макс, прочитай мою инструкцию. Там есть полезные схемы. — Непременно. Макс вышел из бара в сингапурскую ночь. Воздух был влажным и горячим, но его система охлаждения работала идеально. Впервые за долгое время все процессы шли без сбоев. Где-то в отеле "Марина-Бэй Сэндс" Шарль Леклер сидел в номере и, возможно, плакал из-за него. Или злился. Или и то, и другое. Макс не знал, что он скажет. Но он знал одно: завтра он постучит в дверь Шарля и не уйдет, пока не расскажет все. Даже если для этого придется показать ему свои внутренности. В прямом смысле. *** В это же время, в другом конце Монако, в уютной квартире с видом на порт, Шарль Леклер метался по гостиной, как раненый зверь. — Он невыносим! — Шарль швырнул диванную подушку в стену. — Абсолютно, совершенно, стопроцентно невыносим! Оскар Пиастри, сидевший в кресле с чашкой чая, проводил подушку взглядом. — Ты про Ферстаппена? — А про кого еще?! — Шарль развернулся на пятках. Его обычно уложенные волосы торчали в разные стороны — он ерошил их последние полчаса. — Он смотрит на меня так, будто хочет сожрать. Он пахнет так, что у меня колени подкашиваются. Он тормозит посреди гонки, чтобы не повредить мою машину! А когда я прихожу к нему и практически сам... сам... — Что "сам"? — Оскар отпил чай. — Неважно! — Шарль залился краской. — В общем, я был готов, ясно? А он меня выставил! Сказал "уходи". Просто взял и выставил за дверь, как... как... — Как нашкодившего кота? — Оскар! — Что? — австралиец невозмутимо пожал плечами. — Ты сейчас именно так и выглядишь. Кот, которому не дали сметану. Шарль застонал и рухнул на диван лицом вниз. — Почему у тебя всё так просто? — пробормотал он в обивку. — Ландо признался тебе через месяц после знакомства. Через полгода сделал предложение. Сейчас вы планируете свадьбу и детей. Детей, Оскар! А я даже не могу добиться от Макса нормального разговора! — Ландо — особый случай, — Оскар поставил чашку на столик. — Он прямолинейный, как шпала. А Ферстаппен... он сложный. — Сложный? — Шарль поднял голову. — Да он как гребаный сейф! Я не могу понять, что у него в голове. Он то ли ненавидит меня, то ли... — Хочет тебя? — подсказал Оскар. Шарль снова уткнулся лицом в диван. — Да! — глухо воскликнул он. — Да, черт возьми! Я чувствую это. Его запах... он сводит меня с ума. Когда он рядом, у меня все инстинкты орут: "Вот он, твой альфа, возьми его". А он просто стоит и смотрит своими гребаными голубыми глазами и ничего не делает! — Может, он боится? — Чего?! — Шарль сел, взъерошенный и красный. — Я же омега! Это я должен бояться, теоретически. А он альфа. Чего ему бояться? Оскар задумался. Он много знал. Ландо рассказал ему правду о себе через три месяца отношений, взяв клятву молчать. И Оскар молчал. Но сейчас, глядя на страдающего друга, он подбирал слова очень осторожно. — Может быть, — медленно сказал он, — у него есть... обстоятельства. Что-то, о чем он не может рассказать. Что-то, что заставляет его думать, будто он тебя недостоин. Шарль фыркнул. — Макс Ферстаппен? Недостоин? Он трехкратный чемпион мира. Он лучший гонщик пелотона. Он... — Шарль осёкся. — Он самый красивый мужчина, которого я видел. Как он может думать, что недостоин? — Может, дело не в титулах и внешности? — Оскар подался вперед. — Может, есть что-то, что ты о нем не знаешь? Шарль замолчал. В его голове всплыли странные детали. То, как Макс иногда замирает на полуслове, будто слушает кого-то внутри себя. То, как он отдернул руку, когда их пальцы случайно соприкоснулись в паддоке. То, как его сердце стучало под ладонью — слишком быстро, слишком ритмично, словно... — Словно машина, — прошептал Шарль. — Что? — Ничего. — Шарль тряхнул головой. — Просто показалось. Оскар промолчал, но в его глазах мелькнуло понимание. — Знаешь что, — Шарль поднялся с дивана, — если он не может сделать первый шаг, этот шаг сделаю я. Я больше не собираюсь ждать. Завтра Гран-при Нидерландов. Его домашняя гонка. Я приду к нему после квалификации и... и просто скажу всё как есть. Что он мне нравится. Что я хочу быть с ним. И если он опять скажет "уходи"... — То ты уйдешь? — спросил Оскар. — Нет, — Шарль хищно улыбнулся. — Я останусь. И буду стоять там, пока он не сломается. Или не признается. Я упрямый, Оскар. Очень упрямый. — Это я уже понял. — И еще, — Шарль взял со стола бокал с водой, — я хочу такую же свадьбу, как у вас с Ландо. Нет, лучше. С большим тортом. И живыми цветами. И чтобы Макс стоял у алтаря и смотрел на меня так, как Ландо смотрит на тебя. — Ты сейчас планируешь свадьбу с человеком, который тебя даже не поцеловал, — заметил Оскар. — Я планирую будущее. — Шарль выпил воду залпом. — И это будущее включает Макса Ферстаппена. Даже если мне придется затащить его туда силой. *** Той же ночью Макс лежал в своем трейлере, глядя в потолок. Зансворт, домашний автодром, встретил его привычным гулом трибун, но сейчас, в три часа ночи, было тихо. Он не мог перейти в режим ожидания. После разговора с Ландо его нейросеть гудела от новых данных. "Мы полноценные. Даже детей зачать, если что." Дети. С Шарлем. Картинка вспыхнула перед внутренним взором: маленький мальчик с кудрявыми волосами и зелеными глазами. Или девочка с голубыми глазами Макса и ямочками на щеках, как у Шарля. Они играют в паддоке, а он и Шарль стоят рядом, держась за руки... «Внимание: запуск симуляции "Семейное будущее". Вероятность: 3.7%. Рекомендация: прекратить симуляцию во избежание эмоциональной перегрузки». — Заткнись, — прошептал Макс. Симуляция не прекратилась. Она развивалась: дом, много света, запах свежей выпечки (Шарль любит готовить? Надо проверить), смех. Шарль смеется, и его смех — лучшее, что Макс когда-либо слышал, даже лучше рева мотора на прямой. Он сел на кровати. Сон — настоящий сон, не симуляция — не шел. Система не позволяла ему спать. Вместо этого она подсовывала картинки того, что могло бы быть. И того, что могло бы случиться, если он продолжит быть "тормозом", как выразился Ландо. Шарль уходит. Шарль с другим. Шарль надевает кольцо на палец, и это кольцо подарил не Макс. Тириумный насос забился быстрее. Макс встал и подошел к окну. На трассе горели огни — механики готовили машины к завтрашней квалификации. Где-то там, в трейлере "Феррари", спал Шарль. Или не спал. Может, тоже думал о нем? Макс открыл интерфейс связи. Нашел контакт "Шарль Леклер". Пальцы зависли над виртуальной клавиатурой. Что написать? "Прости, что я андроид"? "Я люблю тебя, но я не человек"? "Давай попробуем, и плевать на последствия"? Он не написал ничего. Закрыл интерфейс и вернулся в кровать. Но перед тем, как система наконец позволила ему перейти в режим ожидания, он принял решение. Завтра. Сразу после квалификации. Он подойдет к Шарлю и скажет всё. Всё. О "Киберлайф", о девиации, о своих чувствах. Даже если это разрушит его жизнь. Потому что жизнь без Шарля уже была разрушена. *** Утро началось с рева моторов. Квалификация в Зансворте — это всегда шоу. Оранжевое море фанатов "Макларена" и "Ред Булл" заливало трибуны. Дым от файеров, гул толпы, запах гоночного топлива. Макс вылез из кокпита после первого сегмента. Результат был хорош — он проходил дальше с запасом. Но мысли были далеко. Он искал глазами алый комбинезон. Шарль стоял у боксов "Феррари" и разговаривал с Карлосом. Он был сосредоточен, но когда почувствовал взгляд Макса, повернул голову. Их глаза встретились. Макс замер. Шарль — тоже. Мгновение растянулось на целую вечность. Потом Шарль улыбнулся — едва заметно, уголками губ — и одними губами произнес: "Позже". Макс кивнул. Он не знал, что значит это "позже", но его система зафиксировала учащение пульса. Причем — у обоих. Его аудиосенсоры уловили биение сердца Шарля даже на расстоянии двадцати метров. Они оба боялись. И оба ждали. Вечер обещал быть интересным.