my little vampire

“Monsters are not born with fangs. Sometimes they grow them after loving too deeply.”

Общество не любит тех, кто не вписывается в рамки общепризнанной «нормы». Даже в том случае, если общество целиком и полностью состоит из безумных ученых, чей эгоцентризм еще лет сорок назад перевалил вселенский масштаб, а социапатичность перевесила даже ту степень морали, которая когда-то являлась рамкой и горела красным словом «стоп». Даже в том случае, если общество кишит маленькими, тупыми и наивными подростками, которые жадно подпитывают эго тех самых психов, капая слюной с подбородка, пока в районе паха становится подозрительно жарко и тесно, а бледные и припухлые подростковые щеки рдеют алым. Общество само возводит себя: создает собственные законы — и их же нарушает. Само придумывает себе бога — ему же поклоняется и его же посылает в самое горячее и кипящее жерло ада. Рик — сам бог, и никто ни за что не посмеет усомниться. Это константа в своем самом пошлом проявлении. Для чего еще существуют общества, где есть свои правила и порядки? Где на рекламных плакатах горят примеры идеального человека, а в школах учат поклонению вышестоящим в самом откровенном своем проявлении: встань на колени, целуй землю под ногами, а следом облизывай своим маленьким мокрым язычком чью-то обувь. Неказистое, худое, бледное и дрожащее, как маленькая собака, чью породу скрещивали на протяжении века, чтобы в конечном итоге получить нечто слабое, странное, но при этом вызывающее умиление и желание защитить — таким является Морти в глазах каждого Рика. Такой создала его природа, какой и сотворила самого безумного ученого: человека, лишенного эмпатии, морали и ценностей, но обременила фиксированным желанием защищать своего маленького внука. Морти не подходит под стандарт «идеального» человека для собственного общества, но он — причина, почему это общество все еще не потерпело крах. Он — топливо Рика, подобно вязкой венозной крови, без циркуляции которой человек не способен на поддержание жизни. Очередное «обычное» приключение — привычные итоги. Рик получил то, что хочет, несмотря на то, что чуть не убил Морти, и чуть не умер сам. Но все живы — серия заканчивается хорошо, играет музыка, а рассудок туманит крепкий алкоголь с самым высоким градусом из всех возможных. Морти мнется на сиденье, вздыхает и жмурит глаза, но старается не совершать еще более лишних движений, дабы не нагнать на себя праведный гнев бога, сидящего на соседнем сиденье. К моменту возвращения домой мальчик полностью выбивается из сил, теряя сознание, не успев встать с места: Рик закатывает глаза, уверенный в том, что это очередная детская лень и манипуляция — Морти умеет управлять всеми, если сам того хочет, даже если только подсознательно. Но, подходя ближе, ученый замечает, что привычная бледная кожа приобрела еще более прозрачно-белый оттенок: синие вены стали похожи на тонких темных червяков, веснушки на носу стали ярче, а под глазами появились глубокие синяки, которые явно не были следствием недосыпа, виной которого, как обычно, является Рик Санчес (космические дела не умеют ждать, Морти). Мужчина поднимает младшего и кладет на койку. Шаги нарушают ночную тишину, однако не доставляют никому из жильцов дома неудобств. Стоило Рику сделать шаг от Морти, как в его холодную шершавую руку вцепились сразу две маленькие: дрожащие пальчики врезались в кожу, мокрые от пота ладошки сжимались и разжимались, не в силах сохранить хватку. — В чем дело, п-пиздюк? — недовольно спрашивает старший, прищуривая холодные голубые глаза, которые выцвели к его нынешнему приличному возрасту. Морти странно стыдно: что за процесс снова происходит в голове этого ребенка? Рик умеет читать людей, к сожалению, это не всегда к его собственной радости, но поведение внука в данный момент является для него новой загадкой, которую суждено решить. — Р-рик… С-странно… Странно с-себя чувствую… Х-хочу…, — мальчик мнется, по его шее стекают капельки пота. И именно в этот момент ученый замечает две маленькие глубокие дырочки на нежной и бледной шее ребенка. Два плюс два складывать не надо, все куда очевиднее: очередное приключение с самым тупым, но естественным исходом. Морти не умеет все делать «идеально», как того требует Рик: он заточен на ошибки точно так же, как первый заточен их решать. Это закон общества, природы и вселенной. Выйти из другой планеты в целости и невредимости, пожалуй, задача невыполнимая, и Морти, как по сюжету самого идиотского романа, — стал вампиром. — М-Морти, мелкий ты кусок говна, я предупреждал тебя об опасностях планеты, на которую мы летим, н-неужели нельзя было обойтись без, блять, этого? Ребенок сжался и стал еще меньше, чем на самом деле. Рик прекрасно понимает, что в данный момент его крошечный организм изнывает от желания присосаться к чужой коже и проткнуть ее маленькими выросшими клычками, которые от непривычности выпирают из-под пухлых побледневших губ, и высосать кровь, наполняя маленький рот блаженным вкусом. Рик знает, как сделать «очередное-лекарство-для-тупого-Морти-который-снова-не-послушал-его», но времени на это сейчас нет. Ученый прекрасно знает, как становятся вампирами на той планете, какие изменения происходят в организме, и также знает, что обращение детского неподготовленного тела действует на свою жертву, как приличная доза афродизиака: держать себя в руках становится невыносимо, а тело ломает, как при передозе героином. — Х-хорошо, Морти, и-ди сюда, — мужчина подхватывает трясущегося внука и усаживает лицом к себе на своих коленях. — Д-делай, что х-хочешь, только, блять, побыстрее. Долго уговаривать изнывающего от желания мальчика не надо: он прижимается к чужой груди своей, вжимается всем телом к чужому, и в этот момент Рик чувствует, насколько тот стал горячим: температура в его теле явно поднялась настолько выше нормы, что обычный земной человек давно бы умер. Парадоксально, ведь вампиры по общепринятым стандартам холодные, словно лед в антарктике, и это, по сути своей, является правдой, за исключением того, что при обращении действует закономерно противоположное повышение температуры тела на грани обморочного, а то и смертельного состояния. Малыш прижимается все сильнее, обхватывая чужие широкие плечи своими маленькими руками, и приближается маленьким носиком к шее, принюхиваясь, словно щеночек, а следом неожиданно и настойчиво вылизывая желанное место мокрым и горячим язычком. Капли слюны стекают вниз под одежду, Рику становится отвратительно приятно от действий своего внука: внизу живота затягивается тугой узел, а в штанах становится неприятно тесно, но он не двигается, сжимая кулаки на коленях, а следом, не в силах устоять, — вжимая ребенка в свое тело сильнее, чувствуя его запах: стиральный порошок от желтой футболки и смесь крема, мыла и пота от крошечного тела. Только Рик привык к вылизыванию себя и томного дыхания около своего уха, как в шею резко вошли два маленьких клычка, разрывая кожу и мясо, издавая при этом характерный щелчок. Боль мгновенно проходится вдоль тела, но ученый в силах совладать с этим — и не к такому привык. Морти всасывается, жадно глотает, кровь обильно капает с его подбородка, пачкает идеально белый халат. Спустя пару минут ребенок отстраняется, и Рик впервые за последние минут десять видит своего внука: вся нижняя часть миловидного бледного личика запачкана темной кровью, бледные губы стали алыми, набухшими, смешались вместе со слюной и «пищей», взгляд расфокусирован, однако блаженное выражение лица не скроешь. — Т-твоя кровь, она такая вязкая и горькая, Р-рик, я хочу т-только твою кровь. Между тяжелыми вдохами Морти произносит самые грязные, пошлые и возбуждающие слова, а следом — вырубается, падая на Рика, оставляя его наедине со своими демонами, пульсирующим членом и новой проблемой. Общество не может существовать без своих главных составляющих. Рик сам сделал его таким, намеренно отрезая самого себя от жизни без своего маленького проблемного топлива.