Нежность с побочным эффектом

«Иногда судьба похожа на маленькую песчаную бурю, которая всё время меняет направление.»

Пять дней после второй игры Наоми почти не разговаривала. Пограничье быстро приучало к тишине. К тому, что чужие голоса чаще всего означают просьбу, угрозу или истерику. К тому, что нож в рукаве уже не кажется чем-то чужеродным, а пистолет в рюкзаке — чем-то неправильным. За эти пять дней Минасэ сменила три места ночёвки, разбила нос мужчине, который решил, что хрупкая девушка с рыжими волосами — лёгкая добыча, и научилась спать вполглаза, не выпуская из ладони рукоять ножа. На второй день после последней игры она нашла в разграбленном магазине спортивную сумку, забрала аптечку, пару пачек батончиков, зажигалку, запасные патроны и тёплую ветровку. На четвёртый — прошла короткую игру двойку бубен, даже не запомнив лиц остальных игроков. Всё это слилось в одну длинную, серую полосу усталости, голода, пустых улиц и неоновых вывесок, которые горели для города без людей. К исходу пятого дня виза снова почти закончилась. Наоми шла по вечернему Токио. На ней широкие серые спортивные штаны, висящие на бедрах, а сверху черная обтягивающая майка, поверх которой черная ветровка с капюшоном на замке. На скуле ещё темнел синяк, на костяшках правой руки — тонкая корка содранной кожи. Ветер путался в длинных рыжих волосах, бросал чёлку в глаза. Хотелось только одного — найти игру, пройти её и хотя бы на пару часов перестать думать о том, что каждый новый день в Пограничье начинается с вопроса, доживёт ли до следующего вечера. Здание спортивного комплекса она заметила издалека. Огромное, тёмное, с выбитыми окнами на верхних этажах и ярко подсвеченным входом, будто кто-то нарочно выставил приманку в пустом городе. Над дверями мигала неоновая надпись: «GAME» Минасэ остановилась на секунду, привычно огляделась и только потом пошла вперёд. У входа уже стояли люди. Семеро, не считая её самой. Двое мужчин курили в стороне, ещё один нервно ходил из угла в угол, какая-то девушка обнимала себя за плечи и не поднимала головы. Но внимание Наоми зацепилось не за них. Сначала — за группу из трёх человек, которые выглядели слишком собранно для случайных игроков. Один высокий, широкоплечий, с тяжёлым взглядом и руками человека, привыкшего не разговаривать дважды. Двое других держались чуть позади, и в их расслабленных позах было что-то неестественное. А потом она увидела его. Светлые волосы. Невозмутимо-ленивая осанка. Руки в карманах худи. Спокойное лицо человека, который стоит у входа в смертельную игру так, будто ждёт опаздывающего преподавателя перед парой. Минасэ замерла на полшага. На секунду показалось, что недосып наконец начал давать галлюцинации. Что усталость, обезвоживание и постоянное напряжение решили добить её самым жестоким способом — подсунув знакомое лицо туда, где его не могло быть. Но человек у входа никуда не исчез. Чишия поднял голову, словно почувствовал взгляд. Скользнул глазами по её лицу, задержался на скуле с синяком, на сумке, на ремне ножа у бедра — и только потом едва заметно прищурился. — Надо же, — произнёс он спокойно, будто встретил её не в Пограничье, а в коридоре университета. — А я уже начал думать, что мне показалось. Наоми подошла ближе, остановилась в нескольких шагах и скрестила руки на груди. — Разочарую. Это не галлюцинация. Чишия чуть наклонил голову, рассматривая её так внимательно, что это почти раздражало. — Выглядишь хуже, чем на третьем курсе, — лениво заметил он. — А ты всё такой же раздражающий. Уголок его губ едва заметно дрогнул, но прежде чем он успел что-то ответить, над входом раздался знакомый механический голос: «— Регистрация завершена.» Тяжёлые двери спортивного комплекса с глухим лязгом захлопнулись за спинами игроков. Женский механический голос продолжил: «Игра: Эстафета Сложность: 7 ♣️» У девушки справа вырвался короткий испуганный вдох. Кто-то выругался себе под нос. Наоми автоматически сунула руку в карман ветровки, сжимая холодную рукоять ножа, и подняла взгляд на экран. «Правила игры: На территории комплекса спрятано пять ключей. Чтобы открыть выход, команда должна найти все пять ключей и вставить их в замки у главных ворот до истечения времени.» На экране появились пять схематичных ключей, а затем следующая строка: «Каждый ключ можно держать у себя не более двух минут. Если ключ не будет передан другому игроку до окончания времени, текущий носитель погибнет.» Под правилами вспыхнул таймер: 00:40:00 Минасэ медленно выдохнула. Понятно. Слишком понятно, чтобы расслабляться. Трефы. Командная игра. Пять ключей, сорок минут, обязательная передача. Значит, в одиночку не пройти. Значит, придётся работать с людьми. Значит, всё будет зависеть от того, насколько быстро кто-то запаникует и испортит всё остальным. — Секция B, бассейн, тренажёрный зал, административный блок и крытая арена, — почти сразу сказал Чишия, глядя на схему комплекса, вспыхнувшую на соседнем экране. — Ключи, скорее всего, распределены по главным зонам. Если будем ходить толпой, потеряем время. — А если разделимся, кто-то из нас сдохнет один в подсобке, — нервно бросил один из случайных игроков — мужчина лет сорока в мятой рубашке. — Тогда постарайся не отставать, — равнодушно ответил Чишия. Наоми перевела взгляд на план. Спортивный комплекс был огромным: длинные коридоры, раздевалки, бассейн, несколько тренировочных залов, административные помещения и крытая арена с трибунами. Времени вроде бы много, но если хотя бы один ключ застрянет где-то в дальнем крыле, обратный путь с передачами может превратиться в гонку на последних секундах. Высокий мужчина из той самой собранной тройки шагнул ближе. Вблизи он казался ещё массивнее. Чёрная майка, короткие тёмные волосы, тяжёлый взгляд, от которого хотелось инстинктивно держать дистанцию. — Делимся на три группы, — сказал он. Голос был низкий, хрипловатый и звучал как приказ, а не предложение. — Двое идут в бассейн и в административный блок. Трое — в тренажёрный и на арену. Ещё двое страхуют коридоры и принимают ключи на передачу. Не тупим, не тормозим, не устраиваем истерик. Кто начнёт мешать — останется здесь. Наоми вскинула бровь. — Вдохновляющая речь. Он коротко посмотрел на неё. Взгляд скользнул по её росту, по ножу, по синяку на скуле, задержался на лице. — Ты с ним, — бросил он, кинув взгляд с рыжей на блондина, будто решение уже принято. — Вы — административный блок. — А если я не хочу? — Тогда можешь постоять и поспорить, пока таймер идёт, — спокойно ответил он. — Только потом не жалуйся, что не успела. Чишия лениво сунул руки в карманы и покосился на Минасэ. — Видишь? Не у меня одного сегодня плохое настроение. Наоми наградила его ледяным взглядом, но спорить не стала. Не потому что ей нравилось получать приказы от незнакомого шкафа с комплексом командира. Просто время уже пошло. — Имя у тебя есть? — спросила она у мужчины на ходу. — Агуни. Имя ничего ей не сказало. Но в том, как остальные двое из его группы сразу двинулись выполнять приказ, не задавая вопросов, было достаточно, чтобы запомнить. Административный блок встретил их тишиной, пылью и тусклым аварийным светом. Длинный коридор, ряды кабинетов, перевёрнутые стулья, рассыпанные по полу папки и треснувшие экраны компьютеров. Где-то далеко гудела вентиляция. Наоми шла чуть впереди, внимательно оглядывая двери. — Ты давно здесь? — спросила она, не оборачиваясь. — Достаточно, чтобы перестать удивляться, — отозвался Чишия. — Полезный ответ. — Ты не уточнила вопрос. Она хмыкнула. Пять дней назад, ещё до всего этого, такой разговор показался бы невозможным. В университете Чишия тоже умел бесить её короткими, ленивыми фразами, после которых хотелось либо закатить глаза, либо швырнуть в него учебник. Но тогда за их разговорами не стоял таймер на смерть, а в коридорах пахло антисептиком и кофе из автомата, а не пылью и опасностью. Наоми резко остановилась у двери с табличкой «Служба персонала». — Здесь. — Почему? — Потому что если бы я прятала ключ в административном блоке, я бы положила его туда, куда люди идут не сразу. Не кабинет директора, не охрана и не бухгалтерия. Что-нибудь скучное и незаметное. Чишия склонил голову, изучая табличку. — Скучное и незаметное — это удивительно точное описание твоих вкусов в интерьерах. — Я закрою тебя в кладовке. Она дёрнула дверь. Заперто. Чишия, не говоря ни слова, отошёл к пожарному щиту, снял с него металлический ломик и протянул ей. Наоми удивлённо приподняла бровь. — Даже не скажешь, что сам хотел это сделать? — Зачем? Ты всё равно выглядишь так, будто тебе нужно на чём-то сорвать злость. — Удивительно, как ты дожил до своего возраста. — Хорошие навыки выживания, — невозмутимо отозвался он. Замок поддался с третьего удара. Дверь распахнулась внутрь с резким скрипом. Кабинет оказался маленьким, тесным, заваленным папками и коробками. На столе — старый компьютер, у стены — металлический шкаф. Наоми быстро обвела взглядом комнату и почти сразу заметила блеск под столом. Ключ был примотан скотчем к нижней перекладине стула. — Нашла, — коротко сказала она, присаживаясь на корточки. Чишия опустился рядом, придерживая стул. — Я бы пошутил про то, что ты до сих пор любишь копаться в грязной работе, но, боюсь, это будет слишком похоже на ностальгию. Рыжая отрезала скотч ножом и выпрямилась. — Если начнёшь ностальгировать вслух, я решу, что тебя ударили по голове сильнее, чем кажется. Она едва успела спрятать ключ в ладони, когда в коридоре раздался топот. Один из случайных игроков — тот самый мужчина в мятой рубашке — влетел в кабинет, запыхавшийся, с бешеными глазами. — Вы нашли? — Он заметил ключ в её руке и тут же шагнул ближе. — Дайте сюда. Мне ближе к выходу, я донесу. Наоми даже не двинулась с места. — Нет. — Ты не понимаешь, — выпалил он, протягивая руку. — Таймер на ключе пойдёт, а нам нужно быстрее— — Я всё прекрасно понимаю, — холодно перебила Наоми. — И именно поэтому ключ останется у меня, пока мы не дойдём до точки передачи. Мужчина дёрнулся вперёд, пытаясь схватить её за запястье. Дальше всё произошло быстрее, чем успел вмешаться Чишия. Наоми шагнула в сторону, перехватила его руку, резко выкрутила кисть вниз и ударила локтем под рёбра. Мужчина охнул, согнулся, а в следующую секунду лезвие ножа уже упёрлось ему под подбородок. — Ещё раз полезешь ко мне, — тихо сказала Наоми, глядя ему прямо в глаза, — останешься без кисти. Он застыл, тяжело дыша, и быстро закивал. — Вот и умница. Минасэ убрала нож только после того, как мужчина отшатнулся к стене. Чишия наблюдал за сценой с тем самым ленивым спокойствием, от которого хотелось стукнуть его сильнее, чем всех остальных. — Рад видеть, что в Пограничье ты наконец перестала быть вежливой, — заметил он. — Радость взаимна, — сухо ответила Наоми. — Пошли. Таймер на браслете ключа уже пошёл: 01:31. Первая передача прошла у центрального холла. Один из людей Агуни принял ключ, почти не задавая вопросов, и сразу побежал в сторону арены. От бассейна тем временем уже несли второй. Где-то сверху раздался грохот — будто опрокинули металлические скамьи. — Третий ключ должен быть в тренажёрном, — быстро сказал Чишия, сверяясь со схемой. — Четвёртый — на арене. Пятый, скорее всего, в техническом отсеке под трибунами. — «Скорее всего» звучит не слишком обнадёживающе. — У тебя есть вариант лучше? — Есть. Не использовать фразы «скорее всего» за десять минут до возможной смерти. Наоми свернула в коридор к крытой арене первой. Чем дальше они уходили от холла, тем громче становились голоса. Когда Наоми толкнула тяжёлую дверь арены, внутрь ударил запах пыли, резины и чего-то металлического, тёплого — крови. Один из боевиков Агуни лежал у подножия трибун, прижимая ладонь к бедру. Кровь просачивалась сквозь пальцы. Рядом стоял второй, удерживая в руках длинный металлический ключ. Над браслетом ключа мигал таймер: 00:36 — Чёрт! — выдохнул тот, что стоял на ногах. — Он не может бежать, а до холла далеко! Наоми оценила расстояние за секунду. Если просто бежать с ключом до центральной точки — не успеют. Коридор длинный, а раненый боевик едва дышит. Передавать ключ раненому нельзя — тот не добежит. Оставлять его здесь — значит потерять человека и время. — Давай сюда, — бросила Наоми. — Не успеешь. — Успею, если перестанешь тратить секунды на разговоры. Боевик на миг замялся, но всё же сунул ключ ей в ладонь. Наоми рванула с места прежде, чем Чишия успел что-то сказать. Тридцать секунд. Коридор впереди расплывался от скорости. Подошвы скользили по гладкому полу, дыхание обжигало горло. Наоми проскочила мимо раздевалок, свернула налево, едва не врезалась в тележку с инвентарём, перепрыгнула через перевёрнутую скамью. Таймер на браслете мигнул: 00:12 У холла уже стоял Агуни. Он заметил её первым, шагнул вперёд и протянул руку. Наоми вложила ключ ему в ладонь за три секунды до конца отсчёта. Таймер обнулился и снова запустился уже на его браслете. — Неплохо, — коротко бросил Агуни, но взгляд у него был внимательный, оценивающий. Наоми упёрлась ладонями в колени, восстанавливая дыхание. — Мог бы и сам добежать, — выдохнула она. — Хотел посмотреть, успеешь ли ты. Она медленно выпрямилась. — И как? Насмотрелся? Уголок его рта едва заметно дёрнулся. — Пока нет. Чишия подошёл спустя полминуты — всё так же безупречно спокойный, будто не нёсся через полкомплекса с мыслью о том, что если Наоми не успеет, её просто убьёт браслет. — Не сомневался, что ты успеешь, — лениво сказал он. Наоми бросила на него взгляд. — Конечно. Ты бы наверняка успел придумать трогательную речь на моих похоронах. — Слишком много чести. — Вот и молчи. Но внутри что-то неприятно дрогнуло от самого факта, что он не выглядел удивлённым. Будто и правда знал, что она успеет. Будто всё это время видел её не так, как остальные — не как девчонку, которую надо спасать или за которой надо присматривать, а как человека, способного добежать, донести, вытащить и выжить. Это раздражало почти так же сильно, как и успокаивало. Четвёртый ключ нашли под трибунами. Пятый — в тренерской комнате за стеклянной перегородкой, которую пришлось выбивать огнетушителем. К тому моменту таймер на общей игре показывал меньше десяти минут, а люди выглядели так, будто готовы перегрызть друг другу глотки за лишние тридцать секунд. Одна из случайных девушек сорвалась первой. — Я больше не могу! — выкрикнула она, вцепившись в волосы. — Мы не успеем, мы просто не успеем, это бессмысленно— — Замолчи, — резко оборвала Наоми. — Что?.. Девушка уставилась на неё с таким ужасом, будто Наоми только что ударила её. На самом деле ударить действительно хотелось — просто чтобы привести в чувство. Но времени на это не было. — Минасэ, — негромко позвал Чишия. Она повернулась. Он стоял у схемы рядом с Агуни, держа в руках последний ключ. — До выхода два коридора и лестница. Если пойдём всей толпой, застрянем на повороте. Нужна передача у лестницы. Наоми уже поняла. — Я останусь внизу. Агуни прищурился. — Справишься? — Если вы не начнёте тормозить — да. — Хорошо. — Он без колебаний передал ей ключ. — Лестница, потом холл, потом ворота. Они сорвались с места одновременно. Наоми бежала впереди, крепко сжимая ключ в ладони. За спиной тяжело топали остальные. Где-то позади кто-то снова начал задыхаться от паники. Лестница показалась через минуту. Наоми взлетела по ступеням, перепрыгивая через две сразу, и почти на середине резко развернулась. — Чишия! Он уже был рядом. Наоми вложила ключ ему в руку и, не останавливаясь, пошла вниз, пропуская его вперёд с остальными. Последний рывок до ворот они делали почти вслепую. Секунды на таймере сгорали слишком быстро. 00:48 00:31 00:19 Чишия первым вставил ключ в крайний замок. Агуни — в соседний. Один из боевиков дрожащими руками — третий. Наоми подлетела к четвёртому и провернула металл с такой силой, что пальцы отдало болью. Последний замок щёлкнул за несколько секунд до конца. Главные ворота спортивного комплекса медленно поползли вверх. «Игра пройдена» Надпись вспыхнула ослепительно белым. Кто-то из случайных игроков рассмеялся — нервно, почти истерично. Девушка, которая ещё недавно кричала, просто сползла на пол. Один из боевиков выругался и хлопнул ладонью по стене. Наоми стояла, уперев руки в бёдра, и пыталась отдышаться. Лёгкие жгло, ноги гудели от напряжения, ладонь всё ещё помнила холод ключа. Наоми провела тыльной стороной руки по лбу, убирая прилипшую чёлку. И только потом почувствовала на себе чужой взгляд. Агуни смотрел прямо на неё. Не нагло, не с интересом мужчины к женщине — совсем по-другому. Внимательно, тяжело, оценивающе. Как смотрят на оружие, которое не ожидали найти, но уже прикидывают, насколько оно полезно и стоит ли брать его с собой. — Что? — сухо спросила Наоми. Агуни чуть склонил голову. — Для человека твоего роста ты слишком много командуешь. — Для человека твоего размера ты слишком много молчишь. На секунду повисла тишина, а потом один из его людей тихо хмыкнул. Даже Чишия, кажется, позволил себе едва заметную улыбку. Агуни посмотрел на неё ещё несколько секунд, затем коротко кивнул — будто что-то для себя решил. — Пойдёшь с нами. Минасэ даже не сразу поняла, что он не спрашивает. — Нет. Ответ вылетел мгновенно. Один из боевиков удивлённо поднял брови. Чишия только скользнул по ней спокойным взглядом, будто и не ожидал ничего другого. Агуни сунул руки в карманы и медленно выдохнул. — Это не предложение, мелкая. — Не называй меня так. — Тогда не веди себя так, будто можешь в одиночку грызть бетон и выживать на упрямстве. Наоми шагнула ближе, вскидывая подбородок. — Я как-нибудь сама решу, с кем мне идти. — Конечно решишь, — невозмутимо отозвался Агуни. — И решишь неправильно. — Очень самоуверенно. — Очень похоже на правду. Наоми уже собиралась развернуться и уйти, но Чишия, до этого молчавший, наконец заговорил: — Пляж — удобное место. Она повернула голову к нему. — Звучит как название секты. — Так и есть, — спокойно сказал он. — Но полезной секты. Еда, крыша, запас времени, информация, люди, которые хотя бы понимают, как здесь всё работает. — И кучка вооружённых психов в комплекте. — Тоже полезно. Наоми коротко усмехнулась. — А если я не хочу жить в компании полуголых фанатиков, которые называют своё логово Пляжем? — Тогда уйдёшь, — лениво ответил Чишия. — Так просто? — Нет, — он чуть прищурился. — Но ты всё равно уйдёшь, если захочешь. Я это уже понял. Рыжая сжала челюсть. Это было нечестно. Потому что из всех слов именно эти били точнее остальных. Не обещание безопасности — она бы в него не поверила. Не жалость — она бы только разозлила. А спокойная констатация факта: если ей не понравится, она уйдёт. Потому что они оба знали — Наоми не из тех, кого можно удержать просто стенами или чужим мнением. — Ты устала, — сказал Агуни уже тише, но всё так же твёрдо. — И сколько бы ты ни строила из себя одиночку, одной здесь выживать сложнее. На Пляже у тебя будет оружие, крыша, еда, и ты хотя бы будешь спать не с ножом в руке. Наоми скрестила руки на груди. — Кто сказал, что я перестану? — Вот поэтому я и зову тебя с собой. Она раздражённо выдохнула, отвела взгляд и на несколько секунд замолчала. Внутри всё сопротивлялось самой мысли ехать неизвестно куда с двумя мужчинами, один из которых слишком хорошо её знал, а второй слишком легко раздавал приказы. Но ещё сильнее сопротивлялось тело: ноющие ноги, сбитое дыхание, тяжёлая усталость, с которой всё труднее было спорить. Наоми подняла глаза сначала на Чишию, потом на Агуни. — Если мне не понравится, я уйду. — Мы уже слышали, — спокойно сказал Чишия. — И никто не попытается меня остановить? Агуни хмыкнул. — Попытаются. Но ты всё равно сделаешь по-своему. Наоми скривилась. — Ненавижу, когда люди делают вид, будто уже всё про меня поняли. — Значит, мы поладим, — сухо бросил Агуни. До Пляжа они ехали молча. Наоми сидела на заднем сиденье, прислонившись виском к прохладному стеклу. За окном медленно тянулся пустой ночной Токио — тёмные перекрёстки, выбитые витрины, рекламные щиты, горящие для несуществующих прохожих. Чишия сидел рядом, лениво уткнувшись взглядом в окно с другой стороны. Агуни — впереди, рядом с водителем. Наоми не спала. Даже не пыталась. Просто смотрела на отражение собственных глаз в стекле и думала о том, как абсурдно это всё выглядит со стороны. Ещё неделю назад она бы не поверила, что окажется в машине с бывшим одногруппником и незнакомым главой вооружённых психов, едущими в место под названием Пляж после смертельной игры в заброшенном спорткомплексе. — Ты так и будешь делать вид, что тебя не интересует, как я здесь оказался? — тихо спросил Чишия, не поворачивая головы. Минасэ усмехнулась. — Меня интересует, как ты умудряешься выглядеть так, будто всё это тебя вообще не касается. — Хорошая привычка. — Отвратительная привычка. — Ты всё равно всегда была слишком наблюдательной, — лениво отозвался он. Наоми повернула к нему голову. — А ты всегда был слишком самодовольным. — И всё же мы снова едем куда-то вместе. — Не льсти себе. В темноте салона ей показалось, что он едва заметно улыбнулся. Пляж оказался не тем, к чему можно было подготовиться. Огромный отель, залитый светом. Музыка, бьющая по ушам ещё с парковки. Смех, крики, вспышки огней. Бассейн, вокруг которого толпились люди в купальниках, с коктейлями, сигаретами и таким видом, будто это не Пограничье, а затянувшаяся вечеринка на чужом конце света. Наоми вышла из машины и на секунду просто застыла. После пустых улиц, крови, спортивного комплекса и металлического вкуса адреналина на языке всё это выглядело как коллективное помешательство. Слишком ярко. Слишком громко. Слишком живо для места, где каждый день кто-то умирает. — Это шутка? — тихо спросила она. — Нет, — так же тихо ответил Чишия и сразу добавил: — К сожалению. Агуни обошёл машину и махнул рукой, велев идти за ним. Наоми двинулась вперёд между ними. Агуни был слева, Чишия справа. И почти сразу почувствовала на себе чужие взгляды, как только троица приблизилась к толпе. Люди действительно смотрели. Кто-то открыто, кто-то украдкой, кто-то с любопытством, кто-то с плохо скрываемым интересом. Наоми слышала обрывки голосов, смех, шёпот, но не разбирала слов. И всё равно было понятно: причина не в ней одной. А в том, что рядом с ней шли двое мужчин, к которым здесь, похоже, и без того старались лишний раз не приближаться. Наоми чуть придвинулась к Чишии, немного поднимая голову, ведь тот был выше чем она. — Почему на меня все так смотрят? — Потому что ты идёшь между двумя людьми, к которым здесь не подходят без необходимости, — лениво ответил он. — Потому что ты новенькая, — одновременно с ним сказал Агуни. Потом покосился на неё и добавил: — И потому что выглядишь так, будто сейчас кого-нибудь прирежешь. Наоми скользнула взглядом по людям у бассейна, по слишком ярким улыбкам, по блеску алкоголя в стаканах, по чужим полуобнажённым телам и сдержанно фыркнула. — Может, так и есть. Агуни тихо хмыкнул. — Вот поэтому и смотрят, ребёнок. Наоми закатила глаза, но ничего не ответила. Они поднялись по лестнице ко входу в отель. Музыка снизу всё ещё била по ушам, в бассейне кто-то громко рассмеялся, а Наоми, шагая между Агуни и Чишией, вдруг очень ясно поняла две вещи. Во-первых, Пограничье в очередной раз оказалось куда безумнее, чем она предполагала. А во-вторых — её жизнь только что снова изменилась. И, скорее всего, в худшую сторону.

***

Музыка снаружи осталась глухим, вязким фоном, как только за Наоми, Чишией и Агуни закрылись тяжёлые двери. Внутри отель казался совсем другим — не таким безумным, как у бассейна. Здесь пахло дорогим парфюмом, алкоголем, влажным кондиционированным воздухом и чем-то ещё, неуловимо тревожным. Чем-то, что пряталось под всей этой роскошью и смехом, как плесень под свежей краской. Наоми шла между Агуни и Чишией по длинному коридору, ловя на себе взгляды. Уже не такие откровенные, как снаружи, но всё равно цепкие. Кто-то оборачивался ей вслед, кто-то быстро отводил глаза, едва замечая, с кем именно она идёт. Наоми ничего не спрашивала. И без объяснений было ясно: Пляж жил по своим законам, и Агуни с Чишией в этих законах занимали далеко не последние места. Они поднялись на второй этаж, прошли ещё один коридор и остановились у высоких дверей с тёмными стеклянными вставками. — Здесь Шляпник принимает новичков, — коротко сказал Агуни, толкая дверь плечом. Минасэ вошла внутрь и сразу огляделась. Зал был просторным, с низкими диванами, стеклянными столиками и мягким светом ламп. У дальней стены, негромко переговариваясь, стояли несколько исполнителей. Чуть в стороне расположились военные — шумные, расслабленные, но с тем особым выражением лиц, которое сразу выдавало людей Агуни. Среди них рыжая заметила знакомое лицо. Нираги Сугуру сидел на подлокотнике кресла, лениво покачивая ногой. Темные волосы, наглая ухмылка, взгляд, в котором всё время было что-то неприятно внимательное. Увидев Наоми, он заметно оживился. — О, а вот и наша звезда вечера,—протянул он, скользнув по ней взглядом. Наоми лишь коротко посмотрела на него, без раздражения, скорее с усталой настороженностью. В центре комнаты, у низкого стеклянного столика, стоял мужчина в светлой рубашке с расстёгнутым воротом и бокалом в руке. Тёмные волосы, открытая улыбка, взгляд человека, который привык быть центром внимания и чувствовал себя в этой роли абсолютно естественно. Он повернулся к вошедшим так, будто ждал их всё это время. — Добро пожаловать на Пляж, — произнёс он легко. — Я Данма Такеру. Но здесь все зовут меня Шляпником. Минасэ остановилась в нескольких шагах от него, скрестив руки на груди. Несколько секунд просто смотрела в ответ, оценивая. —Наоми Минасэ, — сказала она наконец. — Красивое имя, — улыбнулся Шляпник. — А Чишия и Агуни уже успели сделать его довольно интересным для меня. Наоми перевела взгляд на Чишию. Тот стоял чуть в стороне, как будто всё происходящее его почти не касалось. — Надеюсь, без лишних преувеличений, — сухо сказала она. — Вряд ли, — спокойно отозвался Чишия. Шляпник усмехнулся и кивнул на свободное место напротив, но Наоми осталась стоять. Он не стал настаивать. — Тогда сразу к делу. Раз ты здесь, значит, тебя хотят оставить на Пляже. Но прежде чем я решу, готова ли ты стать частью этого места, ты должна понять, как оно устроено. Он поставил бокал на столик и сцепил руки в замок. Сзади него, на стене были изображения карт, часть которых была зачёркнута. — У Пляжа есть цель. Мы собираем карты. Все карты, которые люди получают после игр, должны быть сданы мне. Каждая, без исключений. Это первое правило. Наоми чуть прищурилась, но промолчала. — Второе правило, — продолжил Шляпник, — все жители Пляжа обязаны носить пляжную одежду. Исключение — боевики. Их форма остаётся за ними. Он говорил почти доброжелательно, как будто рассказывал правила элитного клуба, а не выстраивал дисциплину в месте, где люди умирали каждый день. — И третье правило, — Шляпник чуть помедлил, и улыбка на его лице стала тоньше. — Смерть предателям. Тишина в комнате сгустилась почти сразу. Шляпник смотрел на Наоми спокойно, без нажима, но в этой фразе не было ни капли шутки. — Если кто-то скрывает карты, работает против Пляжа, нарушает его основу — наказание одно, — произнёс он уже тише. — И я предпочитаю, чтобы это понимали сразу. Наоми выдержала его взгляд. — Жёсткие порядки. — Иначе здесь ничего не удержать, — легко ответил Шляпник. — Люди слишком быстро забывают, что мы оказались не на курорте. Наоми скользнула взглядом по залу, по исполнителям у стены, по военным, по Нираги, который всё ещё наблюдал за происходящим с ленивым интересом. В этом месте и правда было слишком много декораций курорта для того, что скрывалось внутри. Музыка, алкоголь, полуобнажённые тела, тёплый свет — и под всем этим страх, дисциплина и отчаянная попытка удержать толпу в повиновении. — И ради чего всё это? — спросила она. — Только ради карт? Шляпник улыбнулся, словно ждал именно этого вопроса. — Ради выхода отсюда. Пляж верит в одну легенду: когда мы соберём полную колоду, человек под номером один — тот, кто стоит во главе Пляжа, — сможет вернуться в настоящий мир. Наоми почти не изменилась в лице, но в глазах мелькнуло недоверие. — Легенду? — Да, — кивнул Шляпник. — Никто не знает наверняка, как устроено это место. Но если здесь вообще есть путь назад, карты — единственное, что хоть на что-то похоже. — То есть доказательств нет, — ровно сказала Наоми. — Нет, — согласился он неожиданно спокойно. — Только теория. И надежда. Наоми отвела взгляд в сторону. Несколько секунд молчала, будто взвешивая в голове услышанное. Она не верила ему — это было видно слишком ясно. Не верила в красивую легенду, в обещание выхода, в то, что кто-то действительно понимает правила Пограничья. Но при этом не спешила спорить просто ради спора. — Я не уверена, что верю в эту историю, — сказала она наконец. — Но понимаю, зачем вам нужна система. И понимаю, почему люди остаются. Шляпник чуть улыбнулся. — Уже неплохое начало. — Не обольщайся, — без злости сказала Наоми. — Я остаюсь не из-за легенды. — А из-за чего? Она чуть пожала плечом. — Здесь безопаснее, чем одной. Больше информации. Больше шансов понять, как всё устроено. Шляпник внимательно посмотрел на неё, будто этот ответ понравился ему даже больше, чем могло бы понравиться слепое согласие. — Честно. Люблю честность. — Это вряд ли взаимно, — тихо заметил Нираги со своего места. Наоми только мельком глянула на него, но ничего не ответила. И это, кажется, удивило его даже сильнее, чем если бы она огрызнулась. Шляпник протянул руку. — Тогда карты. Наоми расстегнула сумку и выложила на стеклянный столик четыре карты. Одну за другой. 2♦. 5♦. 8♥. 7♣. Шляпник посмотрел на них и едва заметно приподнял брови. — Для новичка — впечатляет. — Она быстро соображает, — лениво произнёс Чишия. — И не теряется, когда что-то идёт не по плану. — Хорошо дерётся, — добавил Агуни. — И умеет стрелять. Наоми чуть нахмурилась, будто ей было неловко слушать этот разговор о себе, но перебивать не стала. Шляпник перевёл взгляд на Нираги. — А ты? Нираги усмехнулся, не сводя глаз с Наоми. — Упрямая. Полезная. И, в отличие от многих, не пытается понравиться. Уже за это можно оставить. Наоми тихо выдохнула через нос, будто не знала, считать это комплиментом или очередной попыткой её задеть. Шляпник собрал карты со столика и убрал их в чёрную папку рядом. — Что ж. Думаю, решение очевидно. Он щёлкнул пальцами, и один из исполнителей тут же подошёл к нему с небольшой коробкой. Внутри лежали браслеты. Шляпник перебрал несколько, достал один и шагнул к Наоми. — С этого момента ты жительница Пляжа. У каждого здесь есть номер. Это нужно для порядка — и чтобы мы не забывали, что Пляж больше, чем просто отель. Он протянул ей браслет. На тёмной полоске серебром был выбит номер: № 23 Наоми посмотрела на цифры несколько секунд, затем взяла браслет и застегнула его на запястье. Металл неприятно холодил кожу. Шляпник улыбнулся. — И раз уж ты решила остаться, тебе придётся привыкнуть к местным правилам. Завтра тебе подберут одежду, а сегодня просто отдохни. Он перевёл взгляд на Чишию. — Чишия, проводи Минасэ в её комнату. И объясни ей всё, что она должна знать до утра. Чишия оттолкнулся от стены и лениво кивнул. — Хорошо. Наоми вскинула бровь. — Сервис у вас, конечно, впечатляющий. — Мы стараемся, — невозмутимо ответил Шляпник. Когда они вышли из зала, музыка с нижнего этажа снова стала слышнее. Коридоры Пляжа казались бесконечными: мягкий свет, дорогие ковры, смех, запах алкоголя и хлорки, доносящийся со стороны бассейна. Наоми шла рядом с Чишией, сунув руки в карманы ветровки. Они поднялись ещё на этаж выше. Здесь было заметно тише: меньше людей, меньше света, почти не слышно музыки. Чишия остановился у одной двери и открыл её. — Твоя комната. Наоми заглянула внутрь и на секунду замерла. Комната оказалась слишком просторной и слишком нормальной для этого места: большая кровать, диван, низкий столик, шкаф, ванная за матовым стеклом, балкон с видом на ночной бассейн. Всё это выглядело почти нелепо на фоне Пограничья. — Странно, — тихо сказала она, заходя внутрь. — Что именно? — Будто здесь пытаются сделать вид, что ничего не произошло. Чишия прислонился плечом к дверному косяку. — Пляж на этом и держится. На красивой иллюзии, в которую удобно верить. Наоми подошла к балкону и посмотрела вниз, где всё ещё гремела музыка и смеялись люди. — А ты? — спросила она, не оборачиваясь. — Веришь в легенду Шляпника? — Нет. Ответ прозвучал сразу, без колебаний. Наоми всё же обернулась. — Тогда почему ты здесь? — Потому что это удобно, — спокойно сказал Чишия. — У Пляжа есть ресурсы, информация и люди, которых можно использовать, пока это выгодно. Минасэ чуть склонила голову набок. — Узнаю тебя. — Надеюсь, не слишком хорошо. На её губах мелькнула слабая, почти усталая улыбка. — К сожалению слишком. На несколько секунд между ними повисло тихое, почти странное молчание. Не неловкое — скорее такое, в котором слишком много невысказанного. Воспоминание о мире до Пограничья, о медицинском университете, о том, что когда-то их разговоры были совсем другими. Чишия первым отвёл взгляд. — На Пляже лучше не нарушать правила в первый же день, — сказал он уже привычно ровным тоном. — Особенно если не хочешь сразу привлечь к себе лишнее внимание. — Поздновато для совета, — заметила Наоми. — Кажется, я уже привлекла. — Это правда. — Спасибо, очень успокоил. — Всегда пожалуйста. Наоми тихо фыркнула и снова посмотрела в окно. На запястье холодил кожу новый браслет с номером 23, а за стеклом шумел Пляж — чужой, странный и до смешного живой для места, в котором смерть давно стала частью распорядка. Но теперь, по крайней мере, она знала одно: в этом хаосе у неё есть хотя бы одна знакомая точка опоры.