Мышонок

      Неловкость. Она преследовала Феофана весь следующий день. Он держался за Дотторе, пытаясь не вывалиться из седла торопливого коня, обдумывал, что следовало делать дальше. Омега молчал. В его голове роились те же самые вопросы.       Когда они спешились наконец возле лаборатории, Омега отдал приказ накормить и напоить коня, а сам повел Феофана за собой в уже знакомый кабинет. Феофану хотелось вымыться от лошадиного запаха и упасть в постель. И сразу уснуть в ванне. Но такой роскоши ему пока не светило. Крыса шевелилась в кармане, укладываясь поудобнее, и Феофан погладил ее осторожно, подсказывая, что скоро они смогут наконец отдохнуть. Дверь кабинета открылась. Феофан шагнул в него первым.       Зандик поднял уставший взгляд, уперся локтем в стол и сжал пальцами переносицу. Очевидно, его не радовало возвращение Феофана. Явилась его персональная головная боль. Когда к Зандику притопали рядовые и сказали, что Феофан сбегал в деревню еще до масштабных поисков, Зандик начал раскручивать потихоньку этот клубок проблем. Он не мог не восхититься способностью Феофана выкрутиться из его сложной ситуации, и не мог не злиться на него за необдуманные поступки. В деревне ему легко и быстро поведали, как некий рядовой Фатуи всех обыграл на улице и скрылся. — Исхудал, — бросил Зандик. Он откинулся на спинку своего кресла. — Стоило того? — Возможно, — ответил Феофан, подходя ближе. Он уселся в кресло напротив, закинул ногу на ногу. — Смотрите, Зандик, Вы смогли убедиться, что ваши вояки совершенно ничего не смыслят в поисках. — Зачем я вообще тебя спросил? — фыркнул Зандик.       За спиной послышался смех Омеги. Утробный. Теплый. Феофан улыбнулся. — Возможно, он отвратительный ассистент, — сказал Омега. Он подошел ближе, совершенно нагло сел на край стола, отчего Зандик едва не поморщился. — Но вынужден заметить, что в подпольной деятельности Феофан разбирается получше нашего. — Ты его нашел, — бросил Зандик. — С поисковой собакой и приложив все усилия. Еще и преследуя на коне. Если бы Феофан стремился и в самом деле замести за собой все следы, вряд ли бы удалось достать его, — продолжил Омега. Их с Феофаном взгляды встретились. — Следует оставить его. И не где-то. А здесь.       Зандик тяжело вздохнул. Он осмотрел этих двоих, снова потер переносицу. Ему очень сильно не хотелось вляпываться в историю с подпольными делами. Но нужда толкала его на это. Люди все чаще говорили о лабораториях и догадывались о многом. Улицы обросли мифами. Это не играло им на руку. В глазах Феофана сверкнул огонек. Ходячая проблема. Точно. — Дорогой Зандик, — произнес Феофан, отчего Омега едва заметно прищурился. — Я не прошу чего-то глобального. Честно говоря, я вообще ни о чем не прошу. Но Фатуи и правда двигаются напролом. А чистое золото всегда скрыто под землей. — Фатуи находятся под управлением Пьеро. А военная сила сосредоточена у Капитано, — задумчиво заговорил Зандик. Он поднялся со своего кресла, принялся обходить кабинет по кругу. — Как ты собираешься что-то менять, когда истоки находятся в руках у людей, специализирующихся на войне? — Он остановился возле Феофана, перевел взгляд на Омегу. — А зачем мне что-то менять прямо? — удивился Феофан. Он склонил голову набок, приложил руку к сердцу. — Я лишь… — Нет, — бросил Омега, обрывая его мысль. — Логичнее будет договориться. Собери все доводы. Составь отчет. Опиши ситуацию от и до, и отправляйся прямиком к Пьеро и Капитано. — Феофану Сергеевичу потребуется поддержка, — многозначно произнес Зандик, отходя от него. — В лице Второго предвестника.       Повисла тишина. Мигнула лампочка. Феофан коснулся мыском сапога ноги Омеги, и тот опустил взгляд. Легкий тычок привел его в чувства. — Ты хочешь, чтобы поехал я? — уточнил Омега. — Не хочешь? — усмехнулся Зандик. — Нашему дорогому Феофану компанию могу составить я. Зачем ему яблоко, когда есть яблоня?       Феофан подавил в себе смешок, когда Омега прищурился и скрестил руки на груди. Загляденье. Он постучал по предплечью пальцами, но кивнул. — Хорошо, значит, решили, — миролюбиво произнес Феофан. — А сейчас прошу извинить… У меня ужасно болит спина с дороги.       Его никто не пытался остановить. Дверь за его спиной прикрылась. Зашевелилась снова крыса в кармане, и Феофан вместе с ней направился в свою палату, узурпированную на законных основаниях.

***

      На локте появился эластичный тонкий бинт. Кровь оставалась алыми разводами на стенках пробирки. Феофан грыз яблоко и делился им со своим маленьким другом, пока Дотторе готовил все для проведения анализа. В лаборатории пахло спиртом и хлоркой. Совсем скоро их ждала дорога до Заполярного дворца, но пока еще было время перевести дух.       Омега находился в легкой прострации. Для него стало неожиданностью предложение Зандика. Слишком резкий скачок от заточения на окраине до поездки в столицу под именем иль Дотторе. Кровь из пробирки капнула на нужные тестовые полоски. Все проводилось машинально. — Я вижу, как шевелятся твои мозги, — сказал Феофан. — М? — отозвался Омега. — Ты о чем? — Ох… Мой дорогой Омега, можешь не пытаться скрыться за работой. Тебе не удается спрятать своего волнения, — мягко произнес Феофан.       Он ссадил крысу на кушетку и оставил ей недоеденное яблоко, чтобы подойти ближе к Омеге и положить обе руки на его напряженные плечи. Он не знал, можно ли было ему так делать, но спрашивать заранее не собирался. Омега опустил голову, глянул на него через плечо. — Волнение — не тот спектр чувств, который подходит для описания моего мироощущения в данный момент, — отозвался Дотторе. Но чужие руки от себя не убрал. — Я имею представление о предвестниках только из воспоминаний Зандика. И некоторые из них размыты. — Это и есть волнение, — подсказал Феофан. — И это нормально. Ты не должен строить из себя во всем уверенного человека. — Не лезь в мою душу, — фыркнул Омега. — Ты — и есть душа, — парировал Феофан. — Предлагаешь мне не трогать тебя?       Он специально убрал руки, и Омега только закатил глаза. Он вернулся к тестам, и Феофан глянул на то, что он там делал. Казалось бы, обычные белые полоски, обмазанные кровью. Одна из них внезапно посинела. Феофан приподнял брови от удивления. Что это могло быть? — У тебя бешенство, — серьезно сказал Омега.       Феофан едва не подавился. Он быстро обернулся к своей крысе, которая мирно умывалась. Затем он перевел взгляд на Омегу, и тот засмеялся. Феофан пожелал его стукнуть по голове, чтобы больше подобных реплик от него не исходило. Нашел, с чем шутить. — Я все еще могу уйти в лес, — прищурился Феофан. — Шантаж — низко, даже для тебя, — ответил ему Омега. — Все в порядке. Твой грызун не представляет опасности. Как и ты. — Ошибочное суждение, — проворчал Феофан, отходя от него.

***

      Кони цокали копытами по мерзлой земле. Карета покачивалась из стороны в сторону. Под ногами была печка, от которой распространялось тепло. Феофан полулежал на своем месте, читал рукописный отчет. Ему казалось, что он смог описать все события, но что-то точно забывалось. Кончик пера зажался меж передними зубами. Было как-то непривычно без крысы в кармане — та осталась в лаборатории под наблюдением Зандика и под письменным подтверждением о непричинении вреда этому малышу. Феофан перевел взгляд на Омегу.       Тот пытался поспать. Борьба с организмом давалась ему достаточно тяжело. Феофан предлагал даже подержать его за руку, если было совсем плохо, но Омега отказался и просто забился в самый угол, вжавшись в него плечом. Его лицо было бледнее обычного. Меж бровей появилась морщинка. Ехать предстояло долго. Возможно, именно поэтому Зандик не хотел сопровождать Феофана в Заполярный дворец. Хитро. — Ты смотришь на меня, — пробормотал Омега, не открывая глаз. — Не могу полюбоваться? — спросил Феофан излишне мягко.       Дотторе нахмурился еще сильнее. Он попытался скрыть хотя бы половину лица за воротом от пальто, но вышло скверно. Феофан заметил за собой, что улыбнулся. Чужие щеки, показалось, на мгновение стали чуть розовее, чем обычно. — Любуются обычно на что-то приятное, — проговорил Омега. — Отвернись. — Мой взгляд смущает тебя, дорогой Омега? — Феофан заметил за собой, что совсем разошелся. И не мог остановиться.       Веки разомкнулись. Алые глаза принялись сверлить Феофана в ответ с завидным упорством, и Феофан все же засмеялся, не выдержав такого накала. Дотторе фыркнул. Все-таки, он становился невыносимым, когда чувствовал себя плохо. Феофан пересел к нему, откровенно нарываясь на скандал. Он перехватил Дотторе за руку и сжал ее покрепче. — Скоро отмучаешься, — сказал он с напускным сочувствием. — О, заткнись, — закатил глаза Омега. — Привал! — выкрикнули с улицы. — Наконец-то, — прошипел Омега, тут же вставая со своего места и выбираясь на свежий воздух, не дожидаясь полной остановки.       Он проклинал свой вестибулярный аппарат. Конечно, Феофан не был виноват в его плохом самочувствии, но и лучше он сделать не мог. Омега не хотел больше представать при нем не в самом лучшем свете, и жизнь подбрасывала ему еще больше компрометирующих ситуаций. Весь последний час Омега пытался сдержать тошноту. Он специально ничего не ел и даже воду не пил. Но желудок все равно возмущался, а голова кружилась. Снаружи ему стало гораздо лучше, даже с учетом того, что мороз колол кожу.       Феофан выбрался за ним, но радости от холода не ощутил. Он обнял себя за плечи, направился к Фатуи, чтобы уточнить детали поездки. И, к сожалению Омеги, держащемуся за корпус кареты, путь еще был долог. Рядовые Фатуи из охраны прикурили сигареты, и Феофан попросил для себя одну. Он уже не мог вспомнить, когда в последний раз курил. Но стоило только огоньку коснуться кончика сигареты, как рядом нарисовалась чужая фигура, и прямо из губ сигарету выдернули. — Если ты добиваешься того, чтобы идти за каретой пешком, то можешь продолжать в том же духе, — проворчал Дотторе, выкидывая сигарету сразу в снег.       Он не собирался стоять в дыму, оттого и ушел как можно дальше к лесу. Феофан смотрел ему в след с удивлением. Заслышались смешки со стороны рядовых, и теперь взгляд Феофана метнулся к ним. Более мрачный, чем должен был быть. — Как всегда. Второй предвестник ненавидит долгие путешествия, — произнес рядовой Фатуи, плечи которого были едва ли не в полтора раза шире плеч Феофана. — Его ворчливость вырастает стократно. — А вы проводили исследования? — прищурился Феофан. Но никто не воспринял его всерьез. — Да. Без шуток, — отозвалась девушка невысокого роста. — Однажды мы поспорили между собой…       В их слова Феофан вслушивался, стараясь сдерживаться. Оказывается, сделали целую выборку из двадцати поездок, и только в одной из них Зандик не ругался на все подряд. Как говорят, в той поездке он выпил снотворное, но затем его едва удалось разбудить по прибытии. Поэтому больше он так не экспериментировал.       Рядовые пили чай и кофе из глубоких закрывающихся кружек. Перекусывали пайками, от которых пахло уже слишком хорошо знакомой тушенкой. Феофан следил за Омегой, смотрящим на лес. Вероятно, тот просто не хотел и краем глаза наблюдать перед собой карету. Феофан оставил Фатуи и пошел к Омеге по хрустящему снегу. Подкрасться бы не удалось. Дотторе глянул на него через плечо, убрал руки в карманы пальто. — Мой дорогой острозубый монстр, что же ты такого интересного нашел в лесу посреди дороги? — обратился к нему Феофан, равняясь. — Слышишь? — спросил Омега. Феофан весь обратился в слух. Только слышались людские голоса за спиной. — Тихо… — Предлагаешь сворачивать привал? — уточнил Феофан.       В лесу тихо становилось только тогда, когда хищники выходили на охоту. У Феофана по спине пробежал холодок. Он вгляделся в густые заросли, но ничего в них не заметил. Что очень странно. Птицы должны были перелетать с ветки на ветку в поисках ягод или орехов. Дотторе протянул Феофану руку, чтобы помочь не распластаться по дороге, и повел его за собой по протоптанным следам.       Карета двинулась с места. У Феофана заурчало в животе, но он просто накрыл его ладонью, желая, чтобы тот затих. Он не хотел бередить чувствительное обоняние Омеги, раз тот на улице дал ему понять, что некоторые запахи могут быть ему неприятны. Но Дотторе посмотрел на него, как на самого глупого человека Тейвата. — Если ты внезапно решил придерживаться диеты, то брось эту затею, — произнес Омега, приваливаясь плечом к излюбленному углу. — У тебя и без того щеки впали. — С чего ты решил, что я буду страдать подобным? — А с чего ты моришь себя голодом?       Феофан прикусил нижнюю губу. Он отвел взгляд в сторону, нашел снова рядом свой отчет, чтобы вновь его перечитать. Но Омега продолжал сверлить его взглядом. Противным таким, вызывающим зуд прямо посреди груди. — Не хочу, чтобы тебя стошнило мне на колени, — нашелся с ответом Феофан. — Брюки казенные. Отстирывать придется.       Дотторе с тяжелым вздохом потянулся рукой под сидение, чтобы достать оттуда бумажный пакет. Он бросил его прямо Феофану на колени и снова прикрыл глаза, чтобы не видеть визуально тряски кареты. — Ешь. Еще не хватало, чтобы ты сознание потерял от падения уровня сахара в крови. У тебя и так его почти нет, — пробормотал Омега.       Осторожно Феофан заглянул внутрь пакета, где лежали уже достаточно знакомые булочки. Он почувствовал, как его дыхание сбилось. Неужели Омега тогда все же получил его небольшой неудавшийся подарок, и теперь решил отплатить той же монетой? Феофану даже стало немного не по себе. Он вытянул одну булочку, откусил небольшой кусочек. Мягкая. Теплая. Чуть сладковатая. Феофан снова пересел ближе к Омеге, прижался к его боку. Тот чуть улыбнулся уголком губ. — Погреюсь об тебя, — зачем-то сказал Феофан. — Все что пожелаешь, мышонок, — ответил Омега, чем заставил Феофана смутиться еще сильнее.

***

      Вероятно, Дотторе иногда недооценивал свое ближайшее окружение. В Заполярном дворце было, как всегда, достаточно шумно. Будто бы прислуга никогда не затихала. Из их перешептываний он услышал, что письмо пришло сильно раньше их решения отправиться во дворец. Оттого все и было готово. Им предложили покои для гостей, разведя в разные стороны.       По истечении ночи Феофан появился сильно посвежевшим. Он поправлял форму Фатуи и все никак не мог собраться. И едва ли Омега ощущал себя лучше. Сам себе он говорил, что следовало держать себя в руках. Не язвить, не противиться чужим высказываниям и отыгрывать роль Зандика на сто процентов. Но он уже раздражался от одного только воспоминания Зандика о встрече с Царицей. Та была архонтом. А архонты были причастны ко всем бедствиям Тейвата, даже если сами еще были молоды.       Встреча с Пьеро и Капитано проходила в небольшом закрытом зале. Стоило только дверям открыться, как Феофан будто… Изменился. Его лицо стало слишком дружелюбным, а движения выверенными. Он первым поздоровался с высокопоставленными чинами, но не склонил своей головы, чем вызвал недовольный прищур у Пьеро и молчаливый кивок у Капитано. — Вероятно, вы уже наслышаны, — мягко говорил Феофан, располагаясь по другую сторону стола от этих людей. — Мы к вам прибыли не с пустыми словами и не с претензиями. — Зандик, твой рядовой излишне болтлив, — бросил Пьеро. Он специально не обращал на Феофана внимание.       И тот будто только того и ожидал. Но улыбка на его лице не дрогнула. Омега прищурился. Эта компания мало его воодушевляла. — Иной раз для того, чтобы государственный аппарат работал верным образом, следует прислушиваться к тем, кто находятся у его подножия, — произнес Омега, мало скрывая легкое раздражение. — Перед вами Феофан Сергеевич Вексель, работник лаборатории. И его история вас должна заинтересовать.       Феофан придвинул свой отчет прямо к рукам Пьеро. Тот выгнул бровь. Капитано подозрительно долго молчал. И взгляд чужих глаз с крестообразными зрачками даже не остановился на листе. Пьеро смотрел только на Феофана. Будто бы он мог забраться в чужую черепушку и выведать оттуда нужные данные. — Если уважаемые господа не умеют читать, я могу посоветовать хорошую азбуку, по которой учился сам, — предложил Феофан.       От такого выпада даже Омега удивился, но вовремя взял себя в руки. Отчего-то внутри него поднимался не гнев за поступок своего названного подчиненного, а иррациональная гордость. Неужели у Феофана был настолько острый язык? — Прочти сам, — произнес Пьеро, показательно брезгливо отодвинув бумагу. — Буквы, может быть, ты знаешь, но писать совсем не умеешь. — Ах… Что Вы… Это же курсив, — ответил Феофан. Он взял бумагу в руки, опустил взгляд на отчет. — Не все же печатными писать, как дети…       Голос Феофана был ровным. Приятным. Убаюкивающим. Но достаточно строгим. Он сидел на резном стуле до того расслабленно, что казалось, будто это к нему на прием пришли главы Фатуи. Омега не мог оторвать от него взгляда. Феофан закончил, положил лист обратно на стол и подпер висок пальцами. Его фиолетовые глаза были чуть прищурены. — Чистосердечное признание о дезертирстве, — вдруг гулко произнес Капитано, наконец включаясь в разговор. — Трибунал.       Омега хотел вклиниться, но Феофан утробно засмеялся. — Боги… Первый предвестник снова идет напролом, не видя совершенно никакой выгоды, — говорил он так же ровно. — Я предлагаю подполье. Воины… Солдаты… Все это, конечно же, хорошо. Честь дорого стоит в наше время. И еще больше стоит бесчестие. Какой смысл идти вперед, если сзади под ребро могут вонзить зазубренный кинжал? Зачем праздновать победу, когда в бокале плавает яд? — Феофан перевел взгляд на Омегу, прикусил нижнюю губу. — Уличные крысы могут приносить вам больше, чем вы можете себе представить. Прикорми одну — и все потянутся за ней, желая урвать себе кусочек пожирнее. — И как же народ будет реагировать на нашествие крыс? — сквозь зубы произнес Пьеро. — А как они реагируют на страшных докторов в лабораториях у леса? — прошептал Феофан. — Сознание людей способно изменяться. Если грамотно его настроить. — Это ты нам предлагаешь? — обратился Капитано к Омеге. — Грязь? — Грязь хорошо маскирует охотников, — развел руками Омега. — И попрошу. Крысы — чистоплотные создания. Что нельзя сказать о солдатах.       Феофан прикусил щеку изнутри. Едва ли он не растрогался. Под столом его ноги что-то коснулось. Он коротко глянул вниз. Омега… Ох, Феофан готов был сгореть на месте от волнения. Он должен был вцепиться мертвой хваткой в предвестников, а те противились. И как же ему везло, что Омега был рядом.       Молчание затянулось.       Пьеро переглянулся с Капитано, и что-то они будто обсудили совершенно беззвучно. — К утру огласим решение, — сказал Пьеро. — И не думай, Феофан Сергеевич Вексель, что предложенный трибунал со стопроцентной вероятностью тебя минует. — Боюсь, в таком случае, вы потеряете гораздо больше, чем сумеете приобрести, — развел руками Феофан. — До скорой встречи, господа предвестники.

***

      Дорога до покоев Феофана прошла в тишине. Только сердце громко билось прямо в ушах. Феофан ничего не сказал, когда Дотторе решил проводить его. Но стоило дверям закрыться, как Феофан прижался к его телу и уткнулся носом в плечо, и чужие руки обхватили его крепче, чем следовало. — Тише, — произнес Омега. — Мы укроем тебя, если потребуется. — Нет, — ответил Феофан. Он чуть сдвинулся, прислоняясь теперь носом к теплой шее. — Я хочу сыграть. Кем я буду, если сбегу? Я хочу этот статус. Ты видел их лица? Они заинтересованы. — В том, чтобы избавиться от тебя? — усмехнулся Омега. — Прости. Это была моя идея. — Не прощу. Ты развязал мне руки, — горячо ответил Феофан, теперь чуть отстраняясь. Он заглянул в алые глаза, склонил голову набок. — Я хочу попробовать себя в этом. И если не получится, то нет смысла больше пытаться. — Ты слишком радикален, — произнес Омега, видя, насколько расширены чужие зрачки. Скорее всего, из-за притока адреналина. — Опыты могут оканчиваться неудачами. И это норма. — Норма — самый частый показатель. А я не собираюсь в эту норму входить, — улыбнулся Феофан. — Ну же… Мой дорогой Омега… Не делай такое лицо, будто прямо сейчас готов утащить меня в подвал и запереть в нем, чтобы никто больше не нашел. Ты должен доверять мне. — Если тебе отрубят голову, я пришью ее обратно и буду каждый день напоминать, откуда у тебя появились некрасивые шрамы на шее, но вряд ли ты хоть что-то запомнишь, — улыбнулся Омега.       Взгляд Феофана пал на его губы. Тонкие. На вид достаточно мягкие. Чуть персикового оттенка. Омега заметил это. Улыбка пропала с лица. Феофан сделал глубокий вдох и снова спрятал лицо в чужом плече. В голове становилось туманно и несвязно. Феофан спустился руками по чужой спине, остановился на талии и ослабил объятия, намекая, что они и без того задержались в таком положении. Он почувствовал, как правую руку перехватили. Сердце забилось чаще. — Я заварю тебе мятный чай, — тихо сказал Омега. — Иначе твое сердце выработается раньше, чем тебе стукнет тридцать. — Интересно, кто же в этом виноват? — произнес Феофан, чуть отстраняясь.       Он не мог не заметить, что чуть разочаровался, когда его ожидания не оправдались. Дотторе уловил его взгляд, ставший немногим колким. Он все же поднес чужую руку к губам, мягко поцеловал ее, и Феофан ощутимо оттаял. В этот раз он не пытался вырваться. Только следил, как губы прикасались к его коже. Излишне медленно. Будто растягивая этот момент специально. Феофан коснулся этих губ большим пальцем. Те расслабились. Он осторожно огладил их, ощущая, как в голове туман становился все гуще. — Монстр не кусается, даже если так явно лезть к нему в рот? — прошептал Феофан, встречаясь с чужим взором.       Омега не понимал, как ему нужно было ответить, если Феофан прикасался к нему и руки убирать не собирался. Но он догадался коротко моргнуть. Уже хорошо. Его поняли. Феофан вызывал в нем странные и доселе неизвестные чувства, к которым хотелось возвращаться снова и снова. В воспоминаниях Зандика не было ни одной схожей ситуации.       Феофан сдвинул руку, чтобы зачесать длинную светлую прядь за чужое ухо. Осознание накатывало на него постепенно. Как волны на берег. Он снова посмотрел на губы. Дотторе чуть качнулся вперед, едва заметно. Феофан прерывисто выдохнул. — Я ведь могу и передумать, — намекнул Феофан, осознавая, что лгал. — Так передумай, — ответил Омега. — Зачем тебе яблоко, когда есть яблоня?       Как некрасиво. Феофан едва не рассмеялся саркастично. Что творилось в голове у Омеги? Неужели его эта встреча выбила из колеи сильнее, чем Феофан мог предполагать? Он обхватил лицо Омеги обеими руками, не давая отстраниться теперь. — Затем, что я инвестор. Из яблока может получиться следующая яблоня, — сказал Феофан легко.       Он коротко коснулся чужих губ своими и тут же отпрянул. Едва ли сам он успел ощутить это прикосновение. Зрачки в алых глазах стали шире. Темнее. Феофан прикусил нижнюю губу, сдерживая улыбку. Чужое выражение лица стоило многого. — Ты обещал мне чай, — напомнил Феофан, медленно отпуская Дотторе.       Воздух выбило из легких. Крепкие руки обвились вокруг талии, и губы смялись в неумелом и порывистом поцелуе. Феофан поддался ему, вплетая пальцы в светлые волосы. Кожа скользила по коже, увлажняясь с каждым мгновением все больше. Феофан терялся в этих ощущениях. Сам пытался целовать Омегу, и напор ослаб. Губы на мгновение разъединились, чтобы встретиться снова. Нежнее. Медленнее. Теплее. Слаще. Сердце гулко билось в груди, разгоняя жар по телу.       Феофан разорвал поцелуй. Ненадолго его это спасло. Он смог хотя бы перевести дыхание. Неожиданно приятно. Дотторе снова потянулся к нему, но Феофан поцеловал его коротко. — Чай, — прошептал он в чужие мягкие губы. — Не слышу, чтоб ты просил остановиться, — усмехнулся Омега. Феофан беззлобно закатил глаза. — Спасибо. — Вот за такое, как раз, не благодарят, — фыркнул Феофан. — Ужас какой.       Объятия прекратились. Феофан поправил свою одежду, попытался вернуть самообладание. Но, конечно же, ничего не вышло. И все-таки, свой чай он собирался требовать до упора.