Мышонок

      В Фонтейне вечером было совсем не так, как в Снежной. Феофан не мог и припомнить, когда в последний раз слышал стрекот сверчков и видел хоть каких-то насекомых. За окном смеркалось. Вечер забирал регион в свои объятия. На фальшивом небе всходила круглая, белоснежная фальшивая луна.       В их покоях в отеле тоже постепенно темнело. Только несколько слабых ламп горели по стенам. Пахло розами… Они росли прямо на балконе в огромных вазонах, и даже запах сигарет не мог перебить симфонию их цветения. Феофан вытирал волосы полотенцем, сидя на застеленной кровати. Ему следовало чуть ускориться в сборах на деловую встречу, но отчего-то все тело было таким ленивым… Вероятно, его разморила горячая ванна, в которой он едва не уснул, пока приводил себя в порядок.       Дверь в покои захлопнулась. Шторы покачнулись от внезапного порыва ветра. Омега увидел, что Феофан еще находился только в легком халате, а по его коже стекали мелкие капельки воды, и скрестил руки на груди. — Дорогой мой Феофан, у нас осталось не так много времени, а ты до сих пор не соизволил надеть на себя хотя бы нижнее белье, — произнес Омега, очевидно, немного будучи раздраженным нерасторопностью своего спутника. — Ты сам предложил мне отдохнуть перед встречей, — напомнил Феофан, только больше раздразнивая Дотторе. — Так что не могу ничем помочь.       Омега прищурил свои алые глаза. Феофану они показались более хищными и жадными, чем обычно. До приема был еще час… Вполне можно успеть собраться, если не отвлекаться на посторонние дела. Тем более, идти нужно было не так уж и далеко — в ресторан через две улицы. Феофан бросил полотенце рядом с собой на кровать, поправил отросшие волосы, что стали еще более волнистыми от влаги. Он глянул на Омегу, скрывая довольную улыбку. — Будь добр, подай мне рубашку. Совершенно не хочется вставать, — попросил Феофан. — Мне начинает казаться, что каждое мое действие балует тебя все сильнее, — проговорил Омега, подхватывая сразу весь приготовленный костюм и поднося его к Феофану. — Ты совсем обленился. — Мне позволяют лениться, — парировал Феофан. Он посмотрел на Дотторе снизу вверх, протянул руку к его шее. Кончиками пальцев он коснулся белоснежного кружевного жабо, купленного едва ли не на последние деньги. — Как же тебе идет красивая одежда…       Светлые ресницы чуть прикрылись. Феофан закусил нижнюю губу, второй рукой снова поправил волосы, и от легкого движения ворот от тонкого халата съехал по плечу, оголяя ключицу. Омега попытался собраться. Феофан теперь слишком явно показывал, что он желал раздразнивать Омегу еще больше, и тому следовало просто набраться терпения. Дотторе не был бы собой, если бы не решил совершить ответный ход. Он склонился ниже, сам направил руку Феофана к основанию жабо и заглянул ему прямо в глаза. — К сожалению, я не вижу красивой одежды на тебе, — сказал он тихо. — Уверен, тебя устраивает и такой вариант, — прошептал Феофан, утягивая его еще ближе к себе и параллельно двигаясь дальше в кровати. Дотторе пришлось упереться коленом в край постели. — Ах… Прошу прощения… Кажется, я буду собираться чуть дольше обычного.       Омега позволял себя вести прямо в ловушку, так бездарно расставленную. Настроение Феофана сменилось с расслабленно-ленивого на излишне игривое. Он согнул одну ногу в колене, и, к его же удивлению, Омега прижался губами к светлой коже, где еще оставались старые детские шрамы. Феофан прерывисто выдохнул. — Мне нужно спуститься вниз и ждать тебя там? — спросил Омега, перехватывая тут же Феофана как раз под бедром. — Если ты того так яро хочешь, — неопределенно ответил Феофан.       Его рука сжала ткань чуть крепче и потянула ниже. Он был готов к тому, что ему за такие действия вывернут запястье. Но Омега снова поддался, не отрывая взгляда. Его зрачки медленно расширялись. Губы прижались к внутренней стороне бедра, ощутимыми и влажными поцелуями начали спускаться все дальше. Омеге доставляло отдельное удовольствие видеть, как настроение Феофана вновь сменяется. Но теперь уже на легкую растерянность и неприкрытое вожделение.       И он не сдвинул в сторону явно топорщащийся халат. Не полез руками дальше. Феофан едва ли не разочарованно вздохнул, когда Омега прекратил целовать его. — А чего яро хочешь ты? — спросил Омега таким голосом, что у Феофана прошлась легкая дрожь по телу.       Занятная и приятная реакция. Омега хотел бы запечатать ее в своей памяти навсегда. Дыхание Феофана участилось, отчего его губы пересохли. — Можешь посидеть и подождать меня здесь, — предложил Феофан. — М… Так мне сесть? — постарался сдержать смех Омега. Очаровательно. — Да, — легко ответил Феофан.       Что ж… Дотторе было интересно, чем закончится эта игра. Он отодвинулся от Феофана, чтобы разместиться рядом, но долго гадать ему не позволили. Феофан перекинул через него ногу и уселся сверху, совершенно теряя последние остатки стыда. Он взял Омегу за руку. Положил ее на пояс от халата, едва завязанный. Пальцы потянули за ткань. Феофан чуть выгнул плечи назад, и халат съехал по его коже. Слишком просто. — Ох… Какая неловкость, — прошептал он в губы Омеги, но так и не коснулся их. — Можно было бы начать теперь одеваться, не так ли?       Ему начинало нравиться, как на него смотрел Омега. Сначала только в глаза, соблюдая приличия. Но какие приличия могут быть, если теперь Феофан сидел на нем сверху, будучи полностью обнаженным. Феофан тяжело сглотнул. Ему становилось жарко.       Омега не трогал. Только рассматривал. Быстро бьющуюся артерию на шее… Острый разлет ключиц… Молочную кожу, усеянную шрамами в огромных количествах. От легкой прохлады нежно-розовые соски напряглись, привлекая к себе внимание. На каждом вдохе прослеживались мелкие движения мышц под кожей.       Феофан снова обхватил кружевное жабо, второй рукой скользнул по горячей даже через слои одежды груди. Грубая ткань брюк касалась слишком нежных частей тела. Феофан немного потерся о нее, ощущая каменный член. Ему казалось, что еще немного, и он сам сойдет с ума. Он качнул тазом. Головка его собственного члена мазнула по ткани рубашки Омеги. — Ты ведь знаешь, что сейчас находишься в опасном положении? — спросил хрипло Омега, наконец касаясь Феофана. Кончиками пальцев, дразняще, он вел по его бедру. — Как мое положение может быть опасным, если я сижу на человеке, которому полностью доверяю? — улыбнулся Феофан. — Ты нарываешься, — пояснил Омега. — Да. Ты имеешь что-то против?       Он перехватил Омегу за запястье, поднес руку к своим губам и прикусил подушечки пальцев, не отрывая взгляда от алых глаз. Омега легонько надавил на его губы, и те разомкнулись.       Дотторе не был против того, чтобы попасться в эту ловушку. Все же, если стоял выбор между приемом с неизвестными людьми во благо Снежной и разгоряченным обнаженным Феофаном, выбор был очевиден. А сам Феофан не понимал, как его легкие заигрывания обернулись таким приятным действом. Дотторе отнял руку, сжал в ладонях порывисто бедра, прижимая Феофана ближе к себе, и тот задохнулся, когда член снова мазнул по рубашке.       Голодным поцелуем Омега впился в податливые мягкие губы, широко провел ладонями до ягодиц и с нажимом их огладил, И Феофан не отпрянул. Не испугался. Значит, что-то знал и планировал, пусть и на потом. Их языки сплетались, губы встречались снова и снова. Феофан нахмурился, когда Дотторе спустился губами к шее. Ему хотелось продлить ласки еще ненадолго. Но затем крепкие руки оказались под лопатками, а горячий язык проскользил по грудине. В голове развеялись все мысли. — Ах… — не сдержался Феофан, тут же запуская пальцы в светлые волосы на затылке.       Языком и губами Омега ласкал сосок. Чуть втягивал его в рот, а после несильно прикусывал, чтобы затем зализать и повторить все заново. Феофан выгнулся ему навстречу, уперся второй рукой в его колено. Слишком хорошо… Но все еще мало. Феофан потянул его за волосы. Не сильно, но ощутимо. С громким и весьма постыдным звуком Омега оторвался от него, чтобы снова прихватить в глубоком поцелуе губы.       Одной рукой он спустился ниже по спине. Прямо по ложбинке позвоночника. Медленно огладил ямки на пояснице. Феофан сделал глубокий вдох, обнял его за шею, приникая теснее. Пальцы спустились дальше, в ложбинку меж ягодиц. Подушечка среднего надавила на сфинктер. Легонько, но от этого у Феофана по телу вновь прошлась дрожь. Поцелуй разорвался.       Туманным и одновременно жадным взглядом Омега смотрел ему в глаза. — Хватит? — учтиво спросил Омега. — В ванной я не с уточками играл, дорогой, — усмехнулся не слишком уверенно Феофан. — В таком случае, советую расслабиться. Я не сделаю больно, — прошептал Омега в его губы перед тем, как накрыть их своими.       Дотторе дотянулся кое-как до тумбочки, даже не глядя в ее сторону. Он бросил в нее несколько препаратов на всякий случай. И теперь заживляющий гель мог послужить не в тех целях, для которых был предназначен. Несколько секунд гель просто грелся в его пальцах, а затем все же коснулся нежной кожи. Феофан старался не дергаться лишний раз. Но когда одним легким движением палец вошел внутрь, он все же сжался. — Тш-ш-ш… — успокаивал его Дотторе. — Впусти меня. Иначе придется ждать следующего раза. Дыши глубже.       Мягко и бережно Дотторе разминал напряженные стенки, совершенно не причиняя никакой боли. Он позволял привыкать. Долго. Мучительно. Феофан уткнулся лбом в его плечо, перенося едва ли не весь свой вес на Омегу. Тот не возражал. Все же, Дотторе и не рассчитывал, что Феофан преподнесет ему себя на блюдечке. — Прислушайся к ощущениям, — подсказывал Дотторе. — В анусе высокая плотность нервных окончаний. Расслабься. И думай о том, что это я.       Феофан вслушивался в его голос. Нежный, заботливый. Ему хотелось миновать этот этап наконец. Но он действовал четко по подсказкам. Напряжение постепенно сходило, и прикосновения больше не казались чем-то инородным. Дотторе потирал стенки, не останавливая движения, и Феофана начало понемногу накрывать второй волной возбуждения. Более мощной, чем до этого. Он застонал чуть громче, когда стало приятно.       Второй палец не вызвал отторжения. Феофан поцеловал Омегу в шею, цепочкой легких касаний поднялся к уху и прихватил мочку, отчего Дотторе шумно выдохнул. Феофан огладил языком хрящик, перешел к виску. Теперь, когда самое страшное оставалось позади, ему не терпелось зайти еще дальше. Дрожащими от возбуждения пальцами он расстегивал пуговицы на чужой рубашке, забирался под ткань, чтобы прикоснуться к горячей влажной от жара коже. Он не слишком аккуратно выдернул рубашку из брюк и распахнул ее пошире.       Жадными, цветущими поцелуями он приник к ключицам, едва ли не мешая Дотторе себя дальше растягивать. Он хотел обласкать всего его, пока была возможность. Руки скользнули от живота к бокам, а после к спине. Огладили острые лопатки. — Хочу тебя, — прошептал Феофан в горячую шею. — Долго еще? — Все готово, — ответил ему Дотторе. — Кто-то слишком увлекся.       Феофан вцепился пальцами в его ширинку, и кое-как смог ее расстегнуть и вытянуть горячий влажный член. Дотторе выдохнул от настигшего его облегчения. Феофан собирался насадиться на него сверху, как легко его с себя ссадили и уложили на бок. Омега прижался к нему, и Феофан обернулся, чтобы напроситься на поцелуй. Если Омега так его уложил, значит, в этом был какой-то смысл. Головка мазнула по сфинктеру. Феофан почувствовал, как Омега пропускает под его телом руку, чтобы расположить ее на груди, и в нее Феофан и вцепился, чтобы чувствовать себя увереннее. — Успокойся, — попросил его Омега. — Ты сам сказал, что доверяешь мне. — Извини, — выдохнул Феофан. — Не извиняйся за реакции своего организма. Мы можем попробовать иначе.       Голос Омеги был хриплым. Возбужденным. И Феофан боялся представить, насколько же тому было тяжело сдерживаться, когда головка уже упиралась в сфинктер. Феофан бы с ума сошел, если бы так мучили его. Он сам решил чуть податься навстречу, и Омега медленно скользнул внутрь.       Феофан протяжно застонал. Его брови свелись к переносице, пальцы крепче сжали руку Омеги. Который, в свою очередь, тяжело дышал, стараясь больше не двигаться. Он растянул Феофана очень даже хорошо, но тот сжимал его в себе так, будто собирался слиться с ним в единое целое. Тогда свободной рукой Омега обхватил его член и начал поглаживать, переключая внимание на более приятные ощущения.       Стенки судорожно сжимались. — Больно? — спросил Омега. — Нет, — признался Феофан.       Омега глубоко вздохнул. Он гладил чужой член, обводил пальцами головку и старался соблюдать определенный темп, чтобы не сбивать Феофана еще больше. Губами он прижался к покрасневшему плечу. Феофан понемногу расслаблялся. Вероятно, причина крылась в его прошлом, — мало ли, что он мог видеть на улицах, раз так реагировал. Омега готов был подождать столько, сколько требовалось.       Феофан снова потянулся за поцелуем, и Омега двинулся внутри него. С губ сорвался стон. Не болезненный и не удивленный. Сладкий. Феофан не понимал, что произошло, но внезапно по его телу разлилось острое удовольствие. Омега сделал так снова, и Феофан убедился, что и в самом деле было приятно.       Внутри стало свободнее. Омега переместил руку Феофана на его член, а сам обнял его покрепче. Толчки участились, как и стоны. Феофан пытался прихватить губы Омеги, снова цеплялся за его пальцы, но ему все равно было мало. Он хотел быть ближе. — Мне… Неудобно целовать тебя, — прошептал прерывисто Феофан. — Ты ходить не сможешь, — ответил Омега, понимая, к чему вел Феофан. — Будешь на руках меня носить, — выдохнул в смешке тот.       Несносный. Омега вышел из него, только чтобы тут же попасть в объятия. Феофан наконец смог прижаться к нему теснее, обвил ногами его тело и впился в губы так жадно, будто только о них и мечтал. Железная кровать начала скрипеть, вливая этот звук в мелодию частых вздохов и стонов. С нажимом Феофан вел по напряженной влажной спине пальцами. Он совсем потерял счет времени. Существовал только Омега, и больше ничего на свете.       Омега выпрямился, подхватил Феофана под коленями, вынуждая дать себе больше свободы, и ускорился, вбиваясь все глубже и сильнее с каждым разом. Феофан вцепился пальцами в подушку под собой. Какая завораживающая картина… Хищный, но теплый взгляд, растрепанные светлые волосы и сам Феофан в его руках.       И Омега не мог перестать любоваться на совершенно разбитого от удовольствия Феофана, губы которого были ярко-красными от возбуждения и частых прикосновений к ним. Он чуть замедлился, чтобы дать им обоим перевести дыхание. Склонился к часто вздымающейся груди. Феофан снова заключил его в объятия. Ненасытный. Одной рукой Омега уперся в кровать, а другой обхватил член Феофана, который был совсем мокрым от предэякулята. Он ласкал его в такт толчкам, доводя Феофана до исступления.       Стенки внутри стали пульсировать. Дыхание Феофана сбилось. Он вжал Омегу в себя, едва ли не до боли, и с прерывистым стоном излился себе на живот. Дотторе бы просто не успел среагировать на такой порыв. Он пытался держаться, но Феофан так сладко сжимался от оргазма, что не было и шанса. Омега застонал чуть тише, расслабился, и Феофан поцеловал его в лоб, задержавшись в таком положении еще ненадолго. — Ох… Кажется, мы опаздываем, — прошептал Феофан, будучи совершенно довольным своей выходкой. — Моя одежда в твоей сперме, — выдохнул Омега, сразу же утыкаясь в горячую шею носом. — Поэтому ты, Мышонок, помимо отмывания себя, будешь застирывать мою рубашку. — Я одолжу тебе свою. Постираем, когда вернемся, — ответил Феофан.       Он зарылся пальцами в светлые волосы, принялся их ласково перебирать, чтобы распутать последствия своей несдержанности.

***

— Ох, просим прощения за опоздание, — вместо приветствия дружелюбно и торопливо проговорил Феофан, подходя к нужному столу в ресторане. — Потеряли ключ от покоев… Закатился под шкаф, представляете?       Феофан легко опустился на мягкий стул, сдержав позыв поморщиться из-за отголосков их приятного вечера. Омега сел рядом с ним, запрокинул руку на спинку его сидения. Ему Феофан отдал все, за исключением штанов, так что теперь Омега больше напоминал ритуального агента, а не безобидного дипломата из холодной и дружелюбной страны. — Все в порядке. Авария на линии аквабусов заставила и нас задержаться, — проговорил один из чиновников.       Всего их было двое. За исключением нескольких охранников, находившихся за разными столиками. Мужчины в строгих традиционных фонтейнских костюмах выглядели так, будто им и правда нужна была эта встреча. — Мы еще не сделали заказ, так что у вас есть время подумать, — проговорил другой. — И мы совсем забыли о приличиях, уважаемые господа. Я Патрис, а мой друг и коллега — Маэль. — Дотторе и Панталоне, — представил их Омега, не дав Феофану даже рта открыть. — Очень рады знакомству. — На его лице появилась улыбка, скорее угрожающая, чем доброжелательная. — Кхм… — привлек к себе внимание Феофан. — Давайте сначала сделаем заказ, а затем перейдем к обсуждению насущных вопросов. Клянусь, я бы и целого снежного кабана сейчас съел.       Он толкнул Омегу под столом своим бедром и посмотрел на него с явным вопросом. Неужели Дотторе решил шифроваться на банальных встречах в ресторанах? Уму непостижимо.       Но им все же удалось наконец сделать выбор. Когда Феофан говорил, что очень голоден, он не шутил, поэтому Омега даже не удивился, когда помимо своей еды Феофан еще и подтаскивал из его тарелки. Чиновники смотрели на них с непониманием, но не приставали. Мало ли, какие у снежан водятся традиции? Говорили, что многие праздники и вовсе устраиваются вскладчину.       И наконец завелся нужный разговор. Больше говорил Омега. Обсуждали последние внедренные технологии, прорывы в медицине и целесообразность вложения моры в сельскохозяйственную отрасль. Феофан наслаждался вечером. Потягивал вино из своего бокала, в котором все время его оказывалось одинаковое количество из-за старательного официанта.       Не требовалось слишком много внимания. Для Феофана это были пока что праздные разговоры, раз никто не говорил о человеческих ресурсах. В итоге сошлись на мнении, что следует сотрудничать, чтобы поддерживать технологический прогресс и в Снежной, и в Фонтейне. Даже охрана потеряла бдительность.       Чиновники покинули их чуточку раньше, когда говорить стало совсем не о чем. Время близилось к ночи… Счет закрылся со средств Царицы. Феофан вцепился в руку Омеги, чтобы удержаться на ногах. Вино только добавило баллов к неустойчивости. На улице начинался снова дождь. На пороге ресторана Омега раскрыл зонт, дал его Феофану, и… — Ох… Дорогой, — засмеялся Феофан, когда его подхватили на руки. — Я хотел бы добраться до постели до того, как наступит утро, — легко произнес Омега. — Сконцентрируйся и держи зонт так, чтобы капли не стекали мне за шиворот.       Феофан обнял его за шею, коснулся щеки поцелуем и все же выправил зонт, чтобы Омеге было удобно его нести. Только в покоях Феофан понял, что он и правда бы сам не дошел. Омега сгрузил его в кровать, помог раздеться и чмокнул в лоб перед сном, давая обещание с утра заняться чужим пошатнувшимся от алкоголя здоровьем.