Охота на кроликов на Ивана Купалу

— Раз, два. Всё ещё два, Ким Намджун, опускайся ниже, — строго говорил преподаватель, стоя над трясущимся пареньком, распластавшимся на тренировочной площадке. — Как ты вообще доучился до третьего курса, не умея отжиматься? Ты в военной академии учишься или в педагогическом вузе? — В военной академии, сэр! — воскликнул парень. — А что значит обучение в военной академии? — Это большая честь за возможность служить на благо родине! — Именно, так что подбери сопли, сними юбку и отожмись хотя бы три раза. — Да, сэр! — Намджун вытер рукавом выступивший на лбу пот, поправил круглые очки, съехавшие на кончик носа, и, не удержавшись на одной руке, свалился. — Неудачник, — усмехнулся Чимин, оттянув воротник военной формы. Он отвёл взгляд от Намджуна и ускорился, чтобы угнаться за Сокджином. Поравнявшись с другом, Чимин толкнул его плечом, и тот сбился с прямой полосы. Сокджин недовольно цокнул и ответил ему тем же. Затем они продолжили бег по периметру тренировочной площадки. — Не верю, что дожил до каникул. Чем планируешь заняться? — Не думал ещё. Родители уехали в Испанию, дома делать нечего. — Не поедешь к ним? — поинтересовался Чимин. Он обогнал Джина и побежал спиной вперёд, чтобы видеть его. — Нужно подавать официальное прошение. Пока мы учимся, нельзя пересекать границу без разрешения свыше. Каникулы всего две недели, я только этого разрешения неделю буду ждать. — Так значит, родительская хата пустая? Закатим вечеринку, позовём девочек? — Ладно, хватит с тебя. Курсант Ким, давай к остальным на беговую дорожку. Курсант Пак, без разговоров. Покрасневший Намджун тяжело поднялся и поплёлся за остальными. Чимин бросил короткое «Есть, сэр!», поравнялся с Джином и продолжил говорить, как только преподаватель отвернулся. — Так что там с вечеринкой и девочками? — После прошлой нашей вечеринки Пак Чимину запрещён вход в родительский дом в их отсутствие, ты забыл? Они в режиме реального времени наблюдали за тем, как ты имел домработницу. — Я же не думал, что там везде камеры понатыканы, — возмутился Чимин. — Ты занимался тем же делом, просто знал о слепых зонах. — Как бы там ни было, вечеринки не получится. Может, у тебя? — У меня бабуля дома после инфаркта. — История ещё одной вечеринки Пак Чимина. — Я вообще ни при чём, бабуля была обеими руками за вызов стриптизёра. Кто знал, что она окажется такой впечатлительной, — сказал Чимин и повернул голову, с подозрением уставившись назад. — Эй, очкарик, ты подслушиваешь? — Нет. — Намджун мотнул головой. — Что-то обычно ты в конце строя болтаешься, а тут сразу за нами. — Чимин, отстань от него, — попросил Сокджин. — Стоять, курсант Пак и курсант Ким, — произнёс преподаватель, когда они пробегали мимо него. — Намджун, ты тоже. Последний был только рад внезапной передышке. Бедняга согнулся, упираясь руками в колени и восстанавливая дыхание. Чимин усмехнулся, глядя на него. Никто не понимал, как Ким Намджун с его физической подготовкой и здоровьем закончил два курса военной академии. Кто-то считал, что помогли связи, кто-то сетовал на сверхъестественный ум парня. В военной академии ему явно было сложно, но он был упёрт и стойко выдерживал насмешки. Преподаватель прищурился, Чимин в мгновение ока стал серьёзным. Мужчина подошёл к нему почти вплотную. — Тебе смешно, курсант Пак? — Нет, сэр! — Хочешь остаться в свой отпуск в общежитии на должности уборщицы? — Не хочу, сэр! — ответил Чимин, глядя в сторону. Джин знал, как тяжело другу даётся не дерзить. В первый год обучения он постоянно собирал наказания за своё поведение, после немного остепенился. — В планку на пятнадцать минут. Вся троица, — сказал мужчина, отходя от них, и объявил громче: — Остальные могут быть свободны. — Разрешите обратиться? — робко начал Намджун. Парень был растерян, ведь он не сделал ничего, чтобы заслужить наказание. — Не разрешаю. Ты тоже, Ким Намджун, ты подслушивал. — Я не… — Двадцать минут! — Молчи. — Сокджин положил руку Намджуну на плечо, настойчиво сталкивая его с беговой тренировочной дорожки на песок. Чимин проследил за преподавателем, тот, к его сожалению, не ушёл вслед за остальными курсантами. Остановившись в теньке, он достал секундомер и махнул им рукой. Чимин, разочарованно вздохнув, опустился в планку. Джин устроился рядом, Намджун потратил несколько секунд на то, чтобы смириться с несправедливостью, и тоже подчинился. Джин привык разделять по большей части безобидные наказания с товарищем, поэтому с преподавателем спорить не стал. — Ты придурок, Пак Чимин, ничему тебя жизнь не учит, — тихо отчитывал его Джин. — Я не виноват в том, что ботаник меня смешит. — Я вообще ничего не сделал, — шёпотом возмущался Намджун. — Правда? Тебе что звонят? Ответь на звонок, Намджун-а, — Чимин улыбнулся, глядя на сокурсника, трясущегося как стиральная машина в режиме отжима. — Джин прав, ты придурок. — Намджун сжал губы. Упражнение давалось ему крайне тяжело, и он не представлял, как перетерпеть наказание. — Вот оно как. Сможешь ответить за свои слова, когда препод отвернётся, м, очкарик? — Чимин несильно пихнул его плечом, из-за чего он чуть не потерял равновесие. — Пак Чимин, я тебя сам отпинаю после занятий, если не прекратишь выкручиваться, — прошипел Джин. — Зануда. — Намджун, можешь опираться на колени, — сжалился преподаватель, заметив, как ему тяжело. — Принцесса, а ты поддерживаешь пятьдесят на пятьдесят или настаиваешь на полном обеспечении? — Ты сексист и стереотипный мужлан, — бросил Намджун. Он не стал упрямиться и воспользовался привилегией. — Ну всё, не льсти мне.

***

После тренировки руки и ноги чуть дрожали, но это не освобождало от написания конспектов. Последняя пара подходила к концу, и преподаватель начал проводить инструктаж. Он говорил о том, что курсанты должны вернуться в академию ровно через две недели и ни днём позже, напомнил о том, как важно следить за своим поведением и посоветовал не совершать поступков, порочащих честь курсантов. Джин знал молодых людей, которые после возвращения с каникул сталкивались с проблемами. Иногда дело доходило до отчисления. Джин слушал преподавателя, украшая поля тетради какими-то чёрточками, пока назойливой мухой над ухом не зажужжал Чимин. — Я нашёл, чем нам заняться на каникулах, — шепнул он, показывая что-то на своём телефоне. — Ты же знаешь, что скоро праздник Ивана Купалы? — Я не интересовался. — Молодёжь сейчас по нему с ума сходит. Это действительно интересно. — И что ты предлагаешь? Развести костёр на каком-то берегу и прыгать через него? — Да не, смотри. Есть тур в деревню, там предлагают жильё, живое общение, все прелести сельской жизни и никакого вай-фая. — Ты реально хочешь туда поехать? — спросил Джин, скептически выгнув бровь. — Да! — Если бы мы были в фильме ужасов, ты бы умер первым, а я следом, потому что подписываюсь под твоими бредовыми идеями. — Сладкая парочка, мне вас рассадить? — спросил преподаватель. Чимин и Джин отскочили друг от друга, оказавшишь на противоположных углах парты. — Извините, — сказал Джин, Чимин тоже проблеял что-то подобное. Когда мужчина отвлёкся, парни вновь прижались друг к другу. — Это крутой вариант, мы же никогда не пробовали ничего подобного. Представь, местные три дня будут вокруг нас крутиться в попытке угодить, а на четвёртый справим настоящий праздник по всем традициям. Мы же ничего не потеряем, в конце концов. Наконец, преподаватель разрешил уходить, пожелав счастливых каникул без происшествий. Чимин и Джин остались сидеть за партой, желая закончить обсуждение, курсанты вокруг начали шуметь и собирать вещи. — Давай же, я заплатить за тебя готов, — говорил Чимин, схватив друга за руку и умоляюще глядя в его глаза. Он быстро загорался идеями, любил пробовать новое, и Джину, как его лучшему другу, приходилось принимать участие. Соскучиться с Чимином нельзя было. — Что там по отзывам? — сдался Джин. Чимин обрадованно пискнул и прильнул к нему. Он обхватил его за плечи и начал читать комментарии пользователей. — «Приехать сюда на Ивана Купалу было лучшим моим решением.» «Прекрасно провели время с мужем, будем советовать всем друзьям.» «Местные очень добрые люди. Мне понравилось, хотя поначалу был настроен скептически.» «Завёл много знакомств, планирую вернуться сюда в будущем. Прекрасное место, следующее традициям.» «Ночь Ивана Купала я запомню как самое приятное событие.» Видишь, всё отлично. — А по-моему, админ удалил все плохие отзывы. Ладно, я не против отдохнуть от цивилизации. — Дай я тебя расцелую. Чимин сжал его лицо в ладонях, заставив выпятить губы, потянулся к нему, намереваясь исполнить свои угрозы. Джин начал активно сопротивляться, оба замерли, когда к ним обратились с парты позади. — Парни, а можно с вами? — робко поинтересовался Намджун. — Значит, не подслушиваешь? — спросил Джин сплющенными губами. — Вы громко разговаривали. У меня нет друзей и мне совершенно нечем заняться на каникулах. — Давишь на жалость? — спросил Чимин, прищурившись, и наконец отпустив Сокджина. — Я бессердечный, на мне подобное не работает. — Я обещаю, что не буду вас доставать и заплачу за себя, только возьмите с собой. Чимин бросил взгляд на Сокджина, предполагая, что он наверняка уже купился на вид побитого щенка. Джин был жалостливым и тихим человеком. Когда кого-то безобидно задирали, держался в стороне, выступал в роли защитника, когда кто-то переходил границы. Он не любил отсвечивать, но из-за красивой внешности получил популярность. — Нам нужно посоветоваться, — сказал Джин, поднявшись. Они с Чимином остановились у двери и начали переговариваться, косясь на напряжённо ожидающего их Намджуна. — Нет, — твёрдо произнёс Чимин, прежде чем Джин успел озвучить первый аргумент. — Его чморят все, кому не лень. Если дружишь с лохом, сам становишься лохом. Это естественный отбор. — Мы же не собираемся водить с ним дружбу, просто возьмём с собой разок. Может, мы и пересекаться не будем в той деревне. — У тебя слишком мягкое сердце. Он знает, что нам его станет жалко и пользуется. — Мы же всё-таки сокурсники и не должны поддерживать его травлю, а игнорирование — это тоже травля. И решающий аргумент: он дал нам списать последний экзамен. Если бы не он, мы оба застряли бы на все каникулы в общежитии и готовились бы к пересдаче. — Ненавижу твоё лицо, оно делает меня слабым, — вздохнув, произнёс Чимин, решив прекратить затянувшуюся игру в гляделки. — Ладно. — Намджун, иди сюда. — Джин помахал рукой, и сокурсник, быстро собрав вещи, побежал к ним. Чимин подумал, что если бы у Намджуна был хвост, сейчас он бы активно им вилял.

***

— Мы правильно едем? — спросил Джин, посмотрев в зеркало заднего вида, чтобы выхватить взглядом Чимина. — Да, — угрюмо отозвался он. — Прекращай дуться. — Ты предатель. Джин вздохнул, уделив всё своё внимание дороге. Чимин был обижен на то, что ему пришлось ехать сзади. Сидение рядом с водителем было его законным, а тут появляется некто, которого якобы сильно укачивает и которому специалистом предписано сидеть спереди. Джин даже не стал воевать за него, а Чимин, когда подошёл к машине, потерял дар речи, увидев, что сидение напротив водителя занято. — Ты как, Джун? — спросил Джин, глядя на парня с нездоровым цветом кожи, который обеими руками вцепился в ремень безопасности. Они ехали больше двух часов, а Намджун предупреждал о слабости перед дорогой. Чимин предлагал бросить его, пока не поздно, но обещание есть обещание. Стоило признать, что товарищ по академии, несмотря на свою болезнь, держался довольно хорошо. — Нормально, — прохрипел он. Намджун смотрел в одну точку и боялся сделать глубокий вдох. — А, нет, не нормально. Джин, пожалуйста, останови машину прямо сейчас. — Он прижал ладонь ко рту, предупреждая о том, что счёт пошёл на секунды. — Ладно. Намджун, обивка новая. Обивка новая, Намджун, — причитал он. Реакция Джина была быстрой, но Намджун оказался быстрее.

***

— Джин, прости, я всё уберу, — произнёс Намджун, скрючившись сидя на траве. — Ты реально неудачник, — сказал Чимин, опираясь спиной на машину. — На тебя свалились все несчастья мира, что ли? Ты же сказал, что если будешь сидеть спереди, то тебя не стошнит. Обманул, чтобы быть поближе к Джину или мне урок преподать? — Я сказал, что спереди вероятность того, что меня не стошнит, больше. — Это многое меняет. — Вам не кажется, что мы заблудились? — вдруг сказал Джин. Пока они спорили, он осматривался, обнаружив, что они находятся посреди поля без каких-либо опознавательных знаков. — Мы ехали точно по карте. Может, ты свернул не туда? — Поворачивал, куда ты говорил. — Если бы ты поворачивал, куда я говорил, мы бы уже приехали. — Ты тут самый умный? Может, тогда за руль сядешь? — спросил Джин, недовольно сузив глаза. — О нет, твой милый Намджун любезно пометил это место для тебя. Я в эту машину до автомойки не сяду, — говорил Чимин. По мере агрессивной беседы они медленно приближались друг к другу, пока не остановились вплотную. — Можешь оставаться здесь и стать чучелом для этого поля, коротышка. — Переросток. — Ребята? — обеспокоенно позвал Намджун, прекращая напряжённые гляделки. Парни повернули к нему головы. — Чего вы вдруг? — Прости, не знаю, что на меня нашло, — произнёс Джин, отступив на шаг и потирая висок. — Да, ты тоже извини. Очкарик, ты там жив? — спросил Чимин, повернувшись и посмотрев на Намджуна, тот часто закивал. Джин повернулся, когда услышал рёв двигателя. Он осознал, что некоторое время не видел ни одной машины, что настораживало. Неужели они заехали в такую глушь, где никого не бывает даже проездом? На горизонте появился старенький автомобиль, по мере приближения к ним, он сбавлял скорость, затем остановился посреди дороги. Джин подошёл к машине, глядя на улыбающегося пассажира, который практически лежал на водителе, чтобы видеть того, с кем беседует. Впрочем, беседой назвать это было тяжело, Джин скривился, потому что практически никого не слышал. Активный пассажир улыбнулся шире и хлопнул себя ладонью по макушке. Он засуетился и принялся что-то искать, в процессе своих поисков ощупал и бёдра водителя, который равнодушно смотрел вперёд. Парень обнаружил искомое у себя в кармане. Он приделал рычаг к водительской двери и начал его прокручивать, опуская стекло. Джин и позабыл о существовании таких механизмов. — Заплутали, молодые люди? — спросил парень. Он был едва старше них, но обращался к ним как старик. — Да, вы не поможете? Тут неподалёку должна быть деревня. — О, так вы к нам. А мы за вами. — Звучит жутко. — Чимин приблизился, остановившись за Сокджином и с подозрением сканируя незнакомцев. — Ничего такого, поверьте. Я — Ким Тэхён. — Парень протянул им руку, Джин пожал её спустя пару секунд. Чимин не торопился быть вежливым, а Тэхён оставался настойчивым. — Я глава деревни, в которую вы направляетесь. — Ким Сокджин. — Пак Чимин. — Он кивнул на водителя, который не произнёс ни слова за всё это время и даже не взглянул на них. — А дохуя разговорчивый? — Мин Юнги — наш местный водитель и мельник. Может, показаться, что он немой, но это не так. Если немного с ним пообщаться, потом его не закроешь. Тэхён в звенящей тишине посмеялся над собственной шуткой. Глядя на ничуть не изменившееся лицо Юнги, было сложно поверить в правдивость этих слов. Тэхён прочистил горло, чтобы разрушить неловкость. — Вы оформляли тур в нашу деревню. Она у нас у чёрта на куличках, туристы часто теряются, а мы их ищем. Паренёк с вами? — Тэхён кивнул на Намджуна, который всё ещё сидел в траве. — Нет, — сказал Чимин. — Да, — ответил Джин спустя секунду, несильно толкнув друга. — Если вы не против, Юнги отгонит вашу машину, а мы, не торопясь, доберёмся до деревни. — После того, что с ней сделал Намджун, мы нихуя не против. — Отлично. Тэхён всплеснул ладонями и начал выгонять Юнги из машины. Тот с видом, будто всему миру делает одолжение, направился к автомобилю Джина. Тэхён перебрался на водительское сидение, вставил кассету в проигрыватель, который начал транслировать песни, выпущенные задолго до их рождения. Намджун претендовал на переднее сидение, но Чимин загнал его назад и сам сел рядом. — Но меня же укачивает. — Какая разница, где тебя наизнанку будет выворачивать: спереди или сзади? — Итак, наша программа начинается прямо сейчас. Обещаю, что эти несколько дней будут самым запоминающимся приключением в вашей жизни. На сайте вы выбрали полную программу, так же отметили ночь Ивана Купалы. — Ну да, мы большей части ради неё здесь, — сказал Чимин. — Это радует. Мы чтим традиции наших предков и хотим познакомить вас с ними. — С предками? — спросил Чимин, выгнув бровь. — С традициями. Заедем за закусками, здесь недалеко. По большей части с Тэхёном разговаривал Джин, Чимин рассматривал местные красоты, периодически сталкивая голову Намджуна со своего плеча. После вынужденного промывания желудка, парню нужен был сон. Дорогу Чимин не запомнил, как ни старался, уж слишком запутанной она была. По пути завернули на ферму, Тэхён попросил подождать его и ушёл. Выйти из машины не удалось бы и при большом желании, так как вокруг ошивались два здоровых алабая. — Кажется, я видел похожий фильм ужасов. — Чимин, заткнись, — попросил Джин, закатив глаза. — Помнится, ты хотел сюда поехать, поздно разводить панику. — Какой фильм? — насторожился Намджун. В отличии от Джина его впечатлить было легко. — «Куджо», — Чимин мило улыбнулся сидящему рядом сокурснику. — По сюжету мать и сын оказались запертыми в сломанной машине на жаре, выйти они не могли, так как снаружи сновал огромный сенбернар, заражённый бешенством. — И как закончился фильм? — спросил Намджун, громко сглотнув и покосившись на алабая снаружи. — Женщина убила его, но я не уверен, что смогу сделать это ради вас. — Чимин, завали ебальник, — раздражённо произнёс Джин, повернувшись к нему. — Принцесса ругается, рай для моих ушей. — Чимин игриво улыбнулся и прильнул к переднему сидению, сокращая расстояние между ними. — Заебал, да? — Заебал, — согласился Джин. — Тебе язык нужен не для того, чтобы говорить, а чтобы над людьми издеваться. — Хён, мой язык ещё много чего умеет, уж поверь. Чимин и Джин сверлили друг друга взглядами до тех пор, пока не открылась дверца заднего сидения. Подобные перепалки часто происходили между ними, но не могли всерьёз повлиять на двухлетнюю дружбу. Совершенно разные характеры постоянно провоцирует конфликты, однако противоположности притягиваются. — Вы как-то странно себя ведёте, — произнёс Намджун, затем вскрикнул и забрался на Чимина. Рядом что-то зашипело и больно сдавило участок кожи на бедре. Казалось, что на него надели металлическую прищепку. С чиминовых колен Намджун смотрел на запертого в клетке белого гуся. — Что это? — возмутился Намджун. — Закуска. Я же предупреждал, что нужно заехать за закуской, — спокойно пояснил Тэхён. — Я думал, вы имеете в виду другое. Чипсы, например. — Это ваши городские и вредные закуски, у нас они другие. Попрошу обращаться ко мне на ты, мне всего двадцать семь. Наша деревня — одна большая семья, все общаются неформально даже со стариками. — Сколько ты весишь? Тонну? А ну слезай, — сказал Чимин, пытаясь его спихнуть с себя, Намджун держался крепко. — Извини, Чимин, но пока Закуска рядом, тебе придётся потерпеть. Но я всегда могу сесть у окна, — предложил Намджун. Чимин глянул на обезумевшего гуся, который продолжал шипеть в их сторону. Птичка не вызывала желания стать её соседом. — Ладно, я потерплю, раз ты просишь.

***

Сельское поселение было огорожено забором, срубленным из широких деревянных кольев, в высоту достигающих двух с половиной метров. Благо, верхушки кольев были не заточены, иначе было бы совсем зловеще. Бóльшая часть деревни была окружена лесом, пахло здесь волшебно, нетронутая цивилизацией природа восхищала. — Ничего себе, — потрясённо выдохнул Намджун, прилипнув к стеклу. — Похоже на древний славянский город. Ты хранишь ключи от города? — Ключи от ворот есть у всех местных, достигших восемнадцатилетнего возраста, это же не тюрьма. — Удивительное место, — в том же тоне произнёс Намджун. Джин кивнул, соглашаясь. Не то чтобы он верил в то, что их схватят под руки, насадят на вертель и будут крутить над костром, но обстоятельства действительно складывались подозрительным образом. Деревня поразительно действовала на него. Здесь не хотелось думать о постороннем, мыслей не было вообще. Тэхён остановил машину у забора, здесь же стоял автомобиль Джина и красный фургон, других машин не было. Парни выбрались из машины. Когда с колен пропал нелёгкий груз, Чимин простонал от облегчения. Ворота были не заперты, просто прикрыты. Тэхён толкнул правую створку, Чимин загорелся энтузиазмом и решил помочь, но под его напором левая створка не сдвинулась. Похоже, глава деревни был сильнее, чем казался. — Спасибо, не нужно открывать полностью, машины останутся снаружи, просто заберите свои вещи. Воровать здесь некому, большинство жителей даже не умеют водить. — Добро пожаловать в нашу деревню. — Тэхён, чуть поклонившись и уступив дорогу, повёл рукой в воздухе, сделав приглашающий жест. Парни раскрыли рты, разглядывая новый мир. Деревня была сделала в стиле древности, не корейской, а скорее сказочной, может, славянской. Все дома были сколочены из дерева, были небольшими и аккуратными, какие-то были интересно выкрашены. Они не отделялись друг от друга заборами и изгородями, стояли рядами по обе стороны от широкой вылаженной галькой дорожки. По улицам носились дети, девчонка на всей скорости врезалась в Джина, отскочила и упала, изумлённо уставившись на него. — Ты не ушиблась? — спросил Джин, доброжелательно улыбнувшись. Девочка молчала, глядя на него широко распахнутыми глазами. — Ты слишком красив. Действуешь на людей как хороший гипнотизёр. — Тэхён помог ей подняться, и она сбежала, поглядывая назад. — Блять, — выругался Чимин. Для него волшебство закончилось в тот момент, когда он вступил в коровьи продукты жизнедеятельности новенькими белыми кроссовками. — Нужно быть осторожнее, — сказал Тэхён. — Спасибо, я учту. Чимин, морща губы, начал остервенело тереть подошву кроссовок о траву. Розовые очки он снял и теперь замечал не только хорошее. Помимо цветочков, выпечки и дыма, в воздухе пахло свиньями и навозом. Однако Джин, похоже, был рад, так что жаловаться не приходилось. — Вас подселят к какой-то семье. Мы всегда рады гостям, так что не вздумайте стесняться. Для всех вас подобрать одну семью или справитесь в разных? — поинтересовался Тэхён. Он не спеша шёл по дорожке, и парни следовали за ним. — Одну! — произнёс Намджун, едва поспевая за ними. Чимин и Джин о своих вещах не беспокоились, поэтому он сделал это за них и теперь нёс две дорожные сумки и большой рюкзак. — Можно было ехать налегке. Всё необходимое здесь есть. — Чимин, забери у Намджуна сумку, — сказал Джин, перехватив свою. Чиминова была самая раздутая и тяжёлая, хотя Джин предполагал, что брендовая одежда, парфюмы и прочие вещи совершенно не первой необходимости здесь не понадобятся. — Намджун, тебе тяжело? — Нет, — соврал он. — Видишь, ему не тяжело? Джин недовольно цокнул и забрал у него вторую сумку. Чимин закатил глаза и вскоре выдернул ручку из чужого захвата. Знакомство с деревней было решено начать с короткой экскурсии. Тэхён рассказывал обо всём, что встречалось на пути: о домах и сооружениях иного назначения, о людях и их роде деятельности. Население здесь действительно было приветливым, никто не позволял себе неприязненных взглядов. Если кто-то их замечал или с кем-то здоровался Тэхён, этот человек махал им рукой. «Добро пожаловать» они услышали больше двадцати раз. — Здесь есть всё для жизни, тихо, спокойно, — говорил Тэхён, шагая впереди. Парни вертели головой и слушали его, изучая совершенно новый для них мир, но совершенно простой и понятный. — Бывает, туристы остаются здесь жить. Мы рады пополнению. Деревня большая, но в случае чего будем расширяться. Не подумайте, мы не дикари и не обосабливаемся от города полностью. Тэхён рассказал о том, что фургоном они пользуются часто, возят детей в школу, так как тут есть только младшая, ездят на рынки и на заработки. Фургон используется для продажи того, что они производят сами и каких-то необходимых закупок. Также бывает, что возникает острая необходимость обратиться в больницу. Тэхён указывал на дом или строение, говорил, какая семья этим заправляет и чем они занимаются. Минам принадлежала мельница. Тот самый Юнги её унаследовал, и теперь на нём было обеспечение деревни мукой и пряностями. Ханы занимались швейным делом. Чоны — кузнецы. Также тут были местные врачи. Помимо основного роды деятельности, практически все жители занимались растениеводством и животноводством. Они дошли до центральной площади. Джин никак не ожидал увидеть здесь широкий фонтан. Они приблизились, по механизму струилась кристально чистая вода, воспроизводя приятный слуху звук. По центру фонтана стояла статуя девушки в рост человека. Она прижимала руки груди и улыбалась, чуть наклонив каменную голову, на макушке у неё лежал свежий венок. — Это наша покровительница, — произнёс Тэхён. — Покровительница? — переспросил Джин, переглянувшись с Чимином. — Благодаря ей наша деревня процветает. Она богиня любви и плодородия. — А вот и подвох, они чокнутые, — негромко сказал Чимин сквозь зубы, чтобы слышал только рядом стоящий Джин. — Не хочу прозвучать грубо, но вы действительно верите в эту богиню или это только символ? — спросил Джин, неловко улыбнувшись. Он не мог назвать себя верующим, но и ничего не имел против религий, однако нахождение в среде, где фанатично поклоняются богам того или иного явления напрягало. Не хотелось бы встретить жутких идолов на окраине деревни. — Не переживайте, я знаю, что вы прибыли из скептического мира, вам не обязательно нас понимать. — Вы проводите жертвоприношения? — Чимин, — произнёс Джин с укором, намекая на то, что он прозвучал некультурно. — Всё хорошо. — Тэхён улыбнулся. — У нас есть определённые обряды, в которых вам выпадет честь поучаствовать, но среди них нет жертвоприношений. — Даже животных? — спросил Намджун, посмотрев на проходящую мимо курицу. — Даже животных. Наша Богиня не требует крови, от нас ей нужна только любовь. В обрядах нет ничего неприятного, уверяю вас. Тэхён пошёл дальше. Парни, поравнявшись друг с другом, держались от него на расстоянии нескольких метров. Джин некоторое время смотрел на богиню, затем отвёл взгляд. — Знаете, я вспомнил ещё один фильм, — произнёс Чимин. — Какой же? — шепнул впечатлительный Намджун. История с Богиней напрягала их всех. — «Солнцестояние». — Не нагнетай, — попросил Джин. — Они выглядят довольно милыми. — Знаешь, кто выглядит мило? Дети, котики и те, кто планирует принести тебя в жертву языческим богам, — шептал Чимин, оглядываясь. Намджун становился всё бледнее с каждым его словом. — Здесь нет связи, ключей от ворот у нас нет, а до ближайшей цивилизации не меньше сотни километров. — Намджун, успокойся. — Джин положил руку на плечо сокурсника. — Я не думаю, что с нас бы стрясли по пятьсот долларов, если бы хотели принести в жертву. Это было бы несправедливо. Будем держаться вместе. — И будем осторожнее, — добавил Намджун, закивав. Все трое взялись за руки: Джин посередине, друзья по бокам. Они остановились, когда заметили, что Тэхён больше не идёт, а смотрит на них с непринуждённой улыбкой, скрестив руки на груди. — Вы всё обсудили? — Нет, — отрезал Чимин. — Не пугайтесь, пожалуйста, вы уедете отсюда невредимыми. Внешне, по крайней мере. Знаете, кого-то травмирует уборка курятника. Также хочу напомнить, что вы добровольно подписались на полную программу, верно? — Верно, — сказали Джин и Намджун, посмотрев на Чимина, который подписывал согласие за них всех, совершенно не вчитываясь в содержание документа. Виновник отвернулся, мол он не при делах и принялся рассматривать молодого петушка на крыше дома. — Согласие необратимо и деньги мы не возвращаем, так что попробуйте просто насладиться приключением. — Ладно, и что по программе на сегодня? — поинтересовался Джин. — Сейчас, погодите. Это что-то вроде моего штаба. Тэхён носил на шее несколько верёвок с ключами. Он подошёл к двухэтажному зданию. Дверь первого этажа была распахнута, внутри кто-то был. Тэхён поднялся по лестнице, ведущей на балкон на второй этаж, открыл дверь ключом. Вернулся он спустя минуту, держа какие-то листы в руках. — На втором этаже мой офис, первый — что-то вроде склада. Там всё завалено товарами на продажу, сейчас сезон, — объяснил он и вручил каждому по листу размера а3. — Это карты, очень понятные. Вы не заблудитесь, если не будете выходить за пределы деревни. Здесь все объекты, кто ими заправляет, чем занимаются семьи проживающие в том или ином месте, — говорил Тэхён, водя пальцем по карте в руках Джина. — А вы подготовились, — усмехнулся Чимин. — Конечно, к нам же не просто так туристы едут. Вам повезло: на июльский тур всегда много желающих, он самый особенный. — Почему? — поинтересовался Намджун. — Вы узнаете позже. — И по какому критерию ты выбрал нас? — спросил Джин. — Вы мне понравились, настоящие красавцы, — не смущаясь, ответил Тэхён. — У нас больше женщин, так что я отдавал предпочтение мужчинам при выборе туристов. Ещё не смог отказать нашим постоянникам, вы с ними позже познакомитесь. Тема щепетильная, новых лиц набирать рискованно, но ничего не поделаешь. — Я ничего, блять, не понимаю, — сказал Чимин, нахмурившись. — Здесь «Ад для одиночек» снимают, что ли? Какая разница, что у туристов на лице и в штанах? — За комплименты спасибо, но Чимин прав. — Несмотря на то, что друг выразился грубо в привычной ему манере, Джин и не пытался возразить, ведь думал о том же. — Пак Чимин, я тебе настоятельно рекомендовал бы пропить чай на травках, ты слишком раздражителен, — произнёс Тэхён беззлобно, а Чимин задохнулся возмущением. — Брать много туристов затруднительно, так что я выбираю их по таким критериям, по каким мне нравится. Тебя, Джин, я видел в военной академии, у меня туда один парниша поступает. Это тоже небольшая причина. И почему я должен объясняться? — Прости нас, мы не хотели быть грубыми, — начал Намджун, сделав маленький шаг в сторону Тэхёна. — Говори за себя, ботаник, — бросил Чимин и тут же ойкнул из-за толчка в бок. — Место для нас непривычное, далёкое от города, ещё и эта богиня. Мы не были готовы к стольким новинкам. — А ты милашка, — сказал Тэхён, игриво улыбнувшись. — Извинения приняты. Вы будете жить у кузнецов Чон, у них двухэтажный дом. Попрошу слушаться хозяев. На эти четыре дня вы жители нашей деревни, так что придётся и поработать. Здесь вы попробуете множество новых занятий, приобретёте жизненный опыт. Ходить можете где угодно. Хорошего отдыха, скоро я вас найду. — Звучит как угроза, — сказал Чимин, когда Тэхён отошёл. — Я конечно знал, что городские туристы выкладывают деньги за то, чтобы поковырятся в навозе, но никогда не думал, что буду одним из них. Чай на травках. Да они тут все на травках каких-то сидят. Джин осмотрел карту, и они побрели в направлении обозначенного дома. Если не брать в расчёт поклонение богине, обстановка не казалась такой уж кошмарной. — Здесь и библиотека есть, — произнёс Намджун. — Красная комната для нашего ботаника. — Здесь всё есть, кроме полицейского участка. — В этом сумасшествии самого главного и нет. Прикиньте, если они вершат здесь самосуд? — предположил Чимин. — Украл у соседа тыкву, а тебе за это руку по локоть оттяпали. — Сосредоточимся на хорошем, — произнёс Джин. — И почему нас так рассматривают? — Намджун оглянулся по сторонам, встречаясь глазами с местными. — Может, понравился ты им. — Чимин чуть отстал, чтобы поменяться местами и идти рядом с Намджуном. Вон та бабуля, что носочки на лавочке вяжет, наверняка облизывает вставную челюсть и думает, какой кусочек ей хочется больше: бёдрышко или рёбрышко. — Чимин ткнул указательным пальцем Намджуну в ногу, а после в грудную клетку, посмеиваясь из-за того, как он отскочил от него. Дружной компанией добрались до дома Чонов, где их радушно приняли и провели экскурсию по дому и двору. Здесь жил сам кузнец — мужчина рослый и по комплектации пугающий, его жена — миниатюрная женщина, занимающаяся лепкой, бабушка по материнской линии, дедушка по отцовской, пухленький Чонвон шести лет и беременная кошка по кличке Морковка. Им выделили комнату на втором этаже и оставили её обживать. Здесь было две кровати, между ними большое распахнутое настежь окно с разрисованными ставнями. У кроватей стояло две тумбочки, на них лампадки. Дух старины в деревню проник настолько, что электричества здесь практически не было, в некоторых домах можно было найти электрогенераторы на солнечных батареях, но этот таким не был. На стенах висели пёстрые ковры, по всей видимости, ручной работы. Небольшие вязанные коврики лежали на полу. — Дыра, — заключил Чимин. — А как по мне, весьма интересно. Наверное, хорошо, что эти каникулы будут отличаться от предыдущих. — Джин прошёл до кровати, положил на неё сумку. Морковка оценивала его спальное место и во сне тихо мурлыкала. Намджун отошёл к кровати у противоположной стены. Чимин свою сумку оставил прямо у двери и приблизился к окну. — Туалет естественно на улице, — произнёс он, разочарованно вздохнув. — Так, кровати две, нас трое. Где буду спать я? — Придётся потесниться, если хотим ночевать вместе, — сказал Джин, разбирая сумку. — За полторы штуки так себе сервис. — В другом доме тебе могут пожертвовать хоть двуспальную кровать, но этот вариант идеальный: мы втроём в отдельной комнате. Я могу поспать с Намджуном, если ты не будешь ревновать. — С Намджуном на полуторке? Ещё чего смешнее скажи. — Чимин подхватил Морковку на руки, лёг на кровать и уложил её себе на живот. — Намджун у нас парень крупненький. — У меня просто кость широкая. — Пизди-пизди, я видел, как ты в столовке двойные порции накладывал. — Для активной работы мозга нужно нормально питаться, — произнёс Намджун, отбросив футболку и повернувшись. — Тебе бы тоже не помешало больше питаться. — Слышь, очконавт, это ты намекаешь на то, что у меня мозг не работает? — Чимин приподнялся на локтях, беспокоя кошку. — Давайте переоденемся и спустимся. Нас ждут к обеду. — Джин начал расстёгивать рубашку, не отходя от кровати. Чимин отпустил Морковку, и повернулся на бок, упираясь локтём в подушку. Закончив с пуговицами и сбросив рубашку с плеч, он заметил ухмылку на чужих губах. — Что? — Ты меня соблазняешь, хён? — спросил Чимин, подняв руку и коснувшись кончиками пальцев его живота. Джин цокнул и отбросил чужую руку, следом в Чимина полетела рубашка, и он засмеялся.

***

На обед их кормили тушёной картошкой с овощами и мясом. За столом сидели все, кузнец сказал, что нет только старшего сына и бог знает, где его черти носят. Намджун нахваливал еду и керамическую посуду, заставляя мать семейства краснеть. Чимин разбирался с десертом в виде булочки и молока, пока бабуля причитала по поводу их худобы и бледности, награждая Намджуна сомнительными комплиментами за упитанность. Дедушка разгадывал кроссворды, сидя у окна, и приставал к Джину с многочисленными вопросами, почему-то решив, что он тут самый умный. — В вашей модной обуви будет тяжело, и одежду тоже попортите. Как сынишка придёт, сходите в наш местный торговый центр, — сказал кузнец. — У вас и такое есть? — удивился Чимин. — Да это просто сарай четыре на четыре метра, — произнесла женщина, прижав к губам стакан с молоком. — То, что Тэхён привозит, туда носит, и люди, что смастерят или вырастят, тащат туда, для туристов товары найдутся. Это удобно, и самому торговать не надо и денежка тебе поступит. — Как у вас тут всё интересно устроено, — прокомментировал Чимин, задумчиво поджав губы. — Ты свин, что ли? — сказал Джин, большим пальцем стирая молоко над его верхней губой. — Кстати, сейчас иду хлопотать по хозяйству. Вы же со мной? — Кузнец поднялся из-за стола, чмокнув жену в щёку в знак благодарности за обед. — Тэхён говорит давать туристам как можно больше заданий, чтобы они по полной вкушали деревенскую жизнь. — На самом деле, было бы интересно попробовать, — воодушевлённо произнёс Намджун. Хозяин объяснил, что да кому и ушёл в кузню. Обязанности делили по-взрослому: на камень-ножницы-бумага. Из курятника доносились звуки яростной борьбы, Джин в голос смеялся, а Намджун начал сомневаться в том, что Чимин не проиграет сражение. Из глубин постройки доносились отчаянные крики, то ли петушиные, то ли человеческие, разобрать было сложно. Чимин выскочил из курятника, захлопнув за собой дверь и прижавшись к ней спиной. Он загнанно дышал, волосы были в беспорядке, будто его ударило током, между прядей застряли пух и перья. Надрываясь от смеха, Джин споткнулся и упал на задницу, но продолжил смеяться. — Меня так на соревнованиях по тхэквондо не пиздили, — произнёс Чимин, глядя на мир широко раскрытыми от пережитого потрясения глазами. — Выброс адреналина полезен, ничего страшного не произошло. — Да? А где корзинка с яйцами? — спросил Джин, волна смеха отступила и теперь он только хихикал. — Блять, — выдохнул Чимин. Он начал выглядеть ещё более обречённым, когда осознал, что оставил корзинку в курятнике. — Давай, Чимин. Сожми яйца в кулак, только несильно, а то треснут ещё. Я про куриные, разумеется. Джин упёрся ладонями в землю позади себя и с весельем смотрел на Чимина. Тот ничего не ответил, сделал глубокий вздох, собирая оставшееся после схватки с курями мужество, и открыл дверь. Крупный петух вылетел в ту же секунду, враг начал отступать. Намджун и Джин птицу не волновали, негодяем был Чимин. Благо, возле дома было вишнёвое дерево, на которое преступник успел взобраться до того, как с ним бы устроили расправу. Жирная тушка не смогла взлететь высоко, поэтому начала вальяжно расхаживать поблизости. — У меня уже сил смеяться нет, — произнёс сгорбленный Джин, держась за живот. — Очень за тебя рад, — ответил Чимин, пытаясь отдышаться и удобнее устраиваясь на дереве. — Лучше выполни свою часть дел. У Джина задача была простой: рассыпать зерно по кормушкам и налить воды. Разобравшись с устройством колонки, Джин наполнил поилки водой, после распределил зерно. Домашние птицы сбежались на лакомство. Джин впервые увидел индюков, до этого он знал их только в ощипанном виде. Какие-то выглядели вполне мирными и миниатюрными, от крупных бросало в дрожь. — Мне кажется, или этот… эта… или это на меня странно смотрит? — спросил Джин, сделав шаг назад. Один индюк действительно наблюдал за ним. — Самец. Те, что большие, — самцы, — пояснил Намджун. — Я слышал, что некоторые индюки остро реагируют на красный цвет. Джин опустил взгляд на свои ярко-красные шорты. Индюк сорвался с места, Джин побежал туда, где было безопасно, к Чимину. Друг протянул ему руку и помог взобраться. В итоге Джин оказался сидящим у него на коленях. — Тебе всё ещё смешно, хён? — спросил Чимин, хитро улыбаясь и придерживая его за талию. — Ты бы тоже мог посмеяться надо мной. Пиздец он стрёмный, никогда ничего страшнее не видел, — произнёс Джин, глядя на индюка. Весело теперь было только Намджуну, но смеялся он недолго. Индюк и петух отреагировали то ли на шум, то ли просто на присутствие чужака и устремились к нему вдвоём. — Эй-эй, я что вам сделал? — Отступая, Намджун пытался договориться. Позади был загон со свиньями, столкнувшись с ним, он не удержал равновесие и полетел спиной вперёд через низкий забор. На секунду все трое замолчали, изумлённо глядя друг на друга, затем Чимин и Джин взорвались хохотом. Намджун приподнялся на руках, упираясь в жижу под собой. Ноги были закинуты на забор, спина, волосы и руки были измазаны грязью и сильно пахнущими испражнениями, поблизости хрюкали свиньи. Оценив ситуацию, Намджун тоже засмеялся. — Знаете, последние, на кого мы сейчас похожи, так это на студентов военной академии, — произнёс Намджун. Он хотел вытереть лицо, но в итоге измазался ещё больше. — Ты так точно, — прокомментировал Джин, смаргивая выступившие от смеха слёзы. — А я и не спорю. — Интересно, долго нам тут сидеть? — спросил Джин. — Пока кто-то не придёт и не прогонит этих уродов? — Мы родину собираемся защищать. Неужели не справимся с какими-то курицами? — возмутился Чимин и, придерживая Джина, наклонился вперёд. Заметив движение сверху, петух снова попытался взлететь. Повезло, что он не изнуряет себя диетами. Чимин отпрянул назад, вернувшись в исходное положение. — Впрочем, можно ещё немного посидеть. Ты там как, ботаник? — Нормально-нормально, свинки куда комфортнее этих двух, — сказал Намджун и осторожно снял ноги с забора, продолжив сидеть в грязи. Небольшой житель загона начал тыкать его пятачком. Здесь были только подрастающие особи, которые не вызывали страха. — Свинка, я не знакомлюсь. — Вроде идёт кто-то. — Чимин прищурился, заметив чью-то фигуру. Паренёк остановился, глядя на оккупированное дерево. Родственные связи угадывались сразу же. Круглые чёрные глаза как у матери, крепкое телосложение как у отца. На юноше были только укороченные свободные штаны, даже ноги были босые. Судя по загорелому рельефному торсу, паренёк не чурается тяжёлой работы. — Туристы? — спросил он. Лицо миловидное, голос ангельский, мог бы попытать удачу в столице. — А ты маленький гений. Как долгадался? — сказал Чимин иронично. — У нас местные на деревьях не растут, — произнёс юноша, веки чуть раздражённо дрогнули. — Вижу, помощь вам моя не нужна. — Нет-нет, не слушай его, — протараторил Джин. — Не мог бы ты прогнать этих двух? Парниша наградил их долгим взглядом, но в итоге смягчился, прихватил две палки — держаки для лопат в будущем — и подошёл к дереву. Он начал подгонять петуха и индюка к остальным птицам, похлопывая в ладони и подталкивая их ногой. Они упирались, но в конце концов сдались и начали есть с остальными. — Спускайтесь, — произнёс юноша. Парни по очереди спрыгнули с дерева, поглядывая на тиранов. Юноша всучил им в руки по держаку. — Если боитесь, ходите с палками. Нужно давать сдачи. Если будете убегать, они продолжат бросаться. Эти двое бешеные, но в суп им пока нельзя, они плодовитые, потомство хорошее. Одного такого психа на весь двор хватает. Я Чонгук — сын кузнеца. — Мы тебя представляли несколько другим, — произнёс Чимин, осмотрев загорелый торс и крепкие руки. — Родители тебя описывают как человека очень ранимого, говорили ты всё ещё носишься с детьми, играя в прятки и запуская воздушного змея. — Слухи, — пробормотал Чонгук, поджав губы. — Ребят, вы мне не поможете? — донёсся голос из загона. — Одна уже начинает есть мою одежду. Чонгук, решивший, что туристов только двое, пошёл на голос, остановился у загона и замер. Никогда прежде он не испытывал ничего подобного, читал в книгах и думал, что глупость, а авторы — сказочники, которым нечем заняться. Ошибся. По неизвестной причине незнакомец поразил его в самое сердце, до сих пор ещё не испытавшее всех прелестей первой любви. Богиня в этом году к нему милосердна, похоже, она решила, что он и так слишком долго ждал. По его оценке, двое других туристов с этим и рядом не стояли. Он был самым красивым и наверняка самым умным, потому что только умные носят очки, ведь они много читают. Парня нельзя была назвать тростиночкой, а Чонгуку нравилось, когда было за что подержаться, не то что у этих двух недавно сорванных с дерева. Правда, Чонгук прежде никого ни за что не держал, кроме себя самого, да и не думал о ком-то конкретном. Голова в момент наполнилась постыдными мыслями, щёки от этого чуть заалели. Совершенно неприличным взглядом Чонгук скользил по всей фигуре незнакомца, особенно задерживаясь на плотных ляшках. Незнакомец. Почему они всё ещё не знакомы? Об этой встрече Чонгук беспрестанно будет рассказывать своим детям. Точно, Богиня любви решила, что детей у него не будет, да не страшно. Намджун оглянулся, подумав, что у него за спиной что-то странное. С чего бы ещё юноше так замирать? Однако, кроме свиней, вонючей грязи с соломой и кормушек, здесь ничего не было. Смотрел незнакомец странно, казалось, будто в один момент он его возненавидел и теперь пытался совладать с собой. Неужели разозлился на то, что он побеспокоил хрюшек? Так Намджун же не специально. — Что бы я ни сделал, я прошу прощения, — произнёс Намджун, выставив руку. Он тут же её опустил, поняв, насколько она была грязной. Стало стыдно и неловко за то, что он попал в такую ситуацию. А голос его Чонгуку тоже понравился, низкий успокаивающий и обволакивающий. Он представил, что они наедине, и этот голос рассказывает ему что-то заумное. Чонгук даже улыбнулся, затем осознал, что со стороны наверняка выглядит странно, и мотнул головой. Подошёл к красивому и испачканному, наклонился, совершенно не брезгуя, подхватил за подмышки и поставил на ноги без особых усилий. — Меня Чонгуком зовут, — произнёс он, показывая кроличьи зубы. — Я Намджун. Ты уже можешь меня отпустить. — Нет. — Нет? — изумлённо повторил он. — Ой, тебе нужно выйти отсюда. Давай помогу. Намджун перелез через невысокий забор. Не то чтобы ему нужна была помощь, но юнец не торопился отходить. Намджун старался игнорировать направленный на него взгляд. Ситуация конечно позорная, но зачем же так пялиться? — Отпусти меня, — попросил Намджун. Он попробовал бы ненавязчиво оттолкнуть парня, но не хотел пачкать его ещё сильнее. — Я ужасно воняю. — Нет, что ты? Ты приятно пахнешь, — произнёс Чонгук, широко улыбнувшись. Намджун взглянул на него как на умалишённого, Джин и Чимин тоже переглянулись. Поняв, что сказал глупость, юноша прекратил улыбаться и смущённо опустил голову. — Тебе нужно помыться, я приготовлю воду, — сказал Чонгук и начал уходить. — Они тут все с заёбами? — спросил Чимин, глядя ему вслед. — Сейчас неважно, с что у него с головой. Главное, что эти две сумасшедшие птицы его боятся. Поспешим за ним, — предложил Намджун.

***

Сначала Намджуна окатили прохладной водой из шланга и морем извинений. С него заботливо сняли очки, наскоро промыли волосы. Когда основной слой неприятной субстанции с одежды сошёл и остались только пятна, юноша помог ему раздеться и пообещал, что позаботиться о вещах. Запах остался, нужно было тщательно вымыться. Чонгук хлопотал над ним как курица над яйцом. Чимин и Джин, сидя на низких скамейках, чистили кукурузу и извлекали косточки из вишни для варенья под надзором бабули семейства. Джин вспомнил времена учебной практики, во время которой работники скидывают свои обязанности на неумелых студентов и наблюдают за тем, как они выкручиваются. Однако занятие было приятным. В нескольких метрах от них кудахтал Чонгук. Как таковые заборы здесь отсутствовали, и они были у всех на виду, однако над грязным Намджуном и Чимином с испачканными как у маньяка руками никто не смеялся. Люди здесь не знали о том, что такое личное пространство, однако некомфортно не было. Чонгук притащил невысокую широкую бочку для купания, установил её под деревом и наполнил тёплой водой. Намджун не спешил залезать внутрь и смущённо почёсывал затылок. Чонгук осмотрелся и подумал, что, должно быть, ему не нравится, что местность открытая. Он скрылся в доме и вернулся с парой простыней, привязал их к веткам дерева, создавая что-то наподобие ширмы. — Что это с ним? — поинтересовалась бабушка. — Напоминает павлина, который танцует перед самкой, — задумчиво произнёс Джин, поглядывая на них — Намджун-хён, нижнее бельё тоже нужно снять. Чонгук накинул на плечи рубашку, сел на траву и отвернулся, перебирая баночки, которые принёс. Послышался всплеск воды. Когда он повернулся, Намджун сидел в бочке, прижимая выглядывающие из воды колени к груди. Чонгук подошёл к нему, уселся рядом, начал мылить мочалку и укладывать пену на поверхность воды. — Не знал, что у вас такое есть, — сказал Намджун, кивнув на пузырьки с шампунями и гелями. Когда пена покрыла поверхность воды, стало намного комфортнее. Чонгук оказался очень милым парнем. Намджуну очень льстило то, что он так суетится, чтобы подуржиться с ним. Наверное, сельские ребята ему наскучили, а может, сам юноша просто больше тянется к городу. — Это я принёс. Когда в нашем магазине появляется что-то новое, я первый в очереди стою. Чонгук помог ему помыть голову несколько раз, чтобы запах точно не остался. И пока Намджун, откисал в воде, Чонгук чистил его кроссовки. Намджун пытался убедить его в том, что в этом нет необходимости, и он справится сам, но Чонгук оказался слишком настойчивым. — Хён, а вы на Ивана Купалу останетесь? — Да, Чимин что-то там подписал, и теперь мы тут застряли на четыре дня. — Хён, здесь весело, всем туристам нравится. — Ты прав, первый день выдался очень весёлым, — сказал Намджун, усмехнувшись. — Прежде так весело я общался со свиньями только в самгёпсале. Намджуна привлеклёк повторяющийся писк. Он повернул голову и увидел проходящую мимо утку, за ней шеренгой следовали маленькие пушистые утята с ярко-жёлтым и чёрным окрасом. Чонгук проследил за его взглядом. — Хочешь потрогать? — А можно? Утка разозлится. — Ну так мы же вернём. Чонгук, не дожидаясь, пока Намджун решится, подкрался к стайке и подхватил последнего утёнка, затем вернулся к бочке. Утка шипела на него, но не бросалась. Пушистый комок пищал в руке. Чонгук положил его на воду, и тот остался на поверхности. — Они умеют плавать, — предупредил Чонгук, чтобы Намджун не вздумал беспокоиться. — Да, я знаю. Намджун, улыбаясь, смотрел на миленькую уточку, оглядывающуюся по сторонам и рассекающую по поверхности воды. Он осторожно её погладил, затем взял в руки и опустил на траву, наблюдая за тем, как утёнок побежал к остальным. — Точно, ты же умный. Чонгук залюбовался ямочками на щеках. Это была самая красивая деталь, которую он видел в человеческих лицах. Очков на Намджуне сейчас не было, что позволяло в полной мере оценить необычный разрез глаз. По крайней мере, Чонгуку он казался особенным. — Романтика? — произнёс насмешливый голос сзади. Намджун дёрнулся, волнуя воду. — У тебя все дома? — возмутился он. — Зачем так пугать? — Я не крался, вы просто в момент погрузились, мы чего-то о тебе не знаем, Намджун? — Чего тебе надо? — Долго ты тут мариноваться будешь, русалочка? Кузнец обещал, что твой донжуан отведёт нас к магазину. Нам колёса нужно сменить. Так что закругляйся.

***

Магазин действительно был похож на небольшой новенький сарай, где было свалена разного рода продукция. Товары здесь отпускала девушка по имени Мина одного возраста с Чонгуком. Она подсказала, где искать обувь и осталась у двери. — Это местное производство, сапожник Чхве делает, — пояснил Чонгук, стоя рядом с Миной. — Один нолик не написали, что ли? — спросил Чимин, вертя в руке пару мужских сандалий. — Ручная работа за такие копейки? — На рынке мы продаём в несколько раз дороже, а это для своих. — Так мы свои? — поинтересовался Намджун, улыбнувшись. — Да, — выдохнул Чонгук, по привычке показывая зубы. — Чонгук, можно тебя на пару слов? — Мина потянула его за руку. — Хотела у тебя спросить. Ты уже выбрал кого-то? — Выбрал? — повторил Чонгук, заглядывая в окно магазина. — А, ты об этом. — Может, подумаешь обо мне? Ты мне давно нравишься. — О своих чувствах она говорила, не смущаясь. Так как все знали друг друга в деревне с малых лет, стесняться таких простых событий было не принято. — Нет, прости. Я уже выбрал. — Вот как… Но если всё-таки сорвётся… — Не сорвётся, — отрезал он, нахмурившись. — Кто-то может оказаться быстрее, это нормально. — Такого не случится. — Да что с тобой? Никак влюбился? — А это не твоё дело. — Чонгук щёлкнул её по носу и вернулся в магазин.

***

— Тебе прям к лицу, — произнёс Чимин, прикладывая яркий сарафан к телу Намджуна. Тот наградил его недовольным взглядом. — Здесь есть тридцать девятый размер? — рассуждал Джин, перебирая сандалии. — У тебя тридцать девятый? — удивился Намджун. — Не у меня. — Что? — Чимин подбросил в руке стащенный из ящика абрикос. — Недостающие сантиметры ушли в другое место. — Ребят, возьмите что-то из одежды, ваша не подойдёт. — Да с удовольствием, тут столько сувениров. Джин, а вон это тебе подойдёт. — Чимин расправил в воздухе короткую женскую ночнужку, прищурился, чтобы визуально она подошла к чужому телу. В комплекте с посылающим по изветному направлению выражению лица смотрелось весьма комично.

***

Когда стемнело, Чонгук повёл их к площади. Джин думал о том, что ожидание подвоха себя оправдает, и они придут как раз к началу жертвоприношения. Однако горящих чучел в человеческий рост и плащей на площади не оказалось. На бортиках фонтана сидели люди, подростки и дети сновали вокруг, фонари были вполне обычные солнечные, горели тускло, немногим ярче комнатного ночного светильника. У многих жителей были керосиновые лампадки. Разговаривали, смеялись, делились едой. Джин нёс кастрюлю с варёной кукурузой, уставший Чимин плёлся самым последним. Джин заметил Тэхёна, сидящего у фонтана, тот ему махнул. Он поставил кастрюлю и устроился рядом на бортике. — Я думал, Чоны вас в жертву уже принесли. Пожалели, что ли? — сказал Тэхён, достав один качан кукурузы. — Не смешно, — проворчал Джин. — Что нам было думать? Отсюда не сбежать, сюда не добраться, и ты начал затирать про Богиню любви и плодородия. Повернув голову, Джин увидел стоящего на коленях у фонтана Чонгука. Прижав друг к другу ладони, он смотрел на статую богини, а его губы едва заметно двигались, будто он о чём-то просил. — Вы не обязаны верить в то, во что верим мы, но пока вы здесь, вы должны уважать нашу веру и соблюдать наши традиции. У нас нет цели внушить вам наши мысли, и на отдых здесь вы согласились сами. Как прошёл первый день? — В ожесточённой битве с сельским хозяйством. — Классика, — произнёс Тэхён, хохотнув. — Особой программы нет, ходите, где хотите, и делайте, что хотите. И не отказывайтесь от работы, вы ещё будете скучать по такому образу жизни, когда уедете. Послезавтра будет свадьба, поможете с подготовкой. — Никогда не был на свадьбе. — Весёлое мероприятие. — Хён, когда пойдём обратно? — Чимин сел на землю, прижавшись щекой к колену Джина и обхватив руками его ноги. — Мы только пришли. — Я жутко устал, спать хочу. — Посидим ещё немного, Намджуну здесь нравится. Джин положил ладонь на его макушку, зарылся пальцами в волосах. Намджуна за руки тянули девочка и мальчик и знакомили его со всеми, кого встречали на пути. Закончив разговаривать с богиней, Чонгук вскочил и присоединился к ним.

***

Джин проснулся из-за того, что кто-то настойчиво тормошил его за плечо. Из-за тушки Чимина, развалившейся на нём, было жарко, однако Джин всё равно не убирал руку с его талии. Секретом Чимина было то, что спал он с большой игрушкой, которую обнимал во сне. Джин приоткрыл один глаз, глядя на нависшего над ними Намджуна. На тумбочке горела лампадка, значит, он разбудил его не для того, чтобы просто о чём-то спросить. Из-за насыщенного дня ужасно клонило в сон, и Джин вновь закрыл глаза. — Джин, — шепнул Намджун, продолжая его тормошить. — Ну чего тебе? — Я в туалет хочу. — А я причём? Ладошки подставить? — сказал Джин, отворачиваясь и крепче прижимая к себе Чимина, лежащего головой на его груди. — Туалет на улице. Там темно и страшно. Мы же договорились, что будем держаться вместе. — Я тоже ссать хочу, — сонно пробормотал Чимин, не открывая глаз. — Ну вот и идите вместе. От меня отъебитесь. — Так мы оба боимся, нужен кто-то, кому не страшно. Джина совершенно бессоветно вытащили с постели и заставили стоять возле туалета как стражника. Дверь держали открытой, подсвечивая друг другу фонариком. Первым с нуждой разобрался Чимин и вышел из туалета, жалуясь на запах. Джин зевал и стоял с закрытыми глазами. — Чё ты так криво ссышь? — спросил Чимин. — Ты можешь не светить мне на пах? — шёпотом возмутился Намджун. — Ладно, буду светить на того огромного паука в углу. Чимин действительно перевёл луч фонаря. Намджун, услышав это, заставил все жизненные процессы в своём организме, ускориться, и вышел из туалета спустя несколько секунд. — Закончили? Теперь можно идти? — Джин забрал фонарь у Чимина и развернулся по направлению к двери. — Хён, а что там? — с настороженностью спросил Чимин, тронув его за плечо. Они с Намджуном притаились сзади по обе стороны от джиновых плеч. — Из-под крыльца вылезло. — Курица, наверное. — Какая-то необычная. А ну посвети. Джин поднял фонарь, и все трое замерли, остобленев от ужаса. Существо было гибридом курицы, клоуна и какой-то вольной птицы. Округлое тёмное тело в белый горошек держало не соразмерно маленькую голову. Казалось, голова птицы была измазана белым гримом, глаза-пуговки сверкали, красный клюв и бородка, ещё и рог на макушке. Ну точно клоун. Неизвестное существо вновь скрылось под крыльцом. — Джин, мне страшно, — произнёс Чимин, вцепившись в его локоть. — Что это за хрень? — спросил Намджун. — Не знаю, но в дом нам всё равно нужно попасть. — Давайте мыслить рационально, — предложил Чимин. — Чем бы не была эта штука, она в десятки раз меньше нас. — Когда ты съебывал от петуха, я не заметил в тебе рациональности, — сказал Джин и вздохнул. — Давайте просто побежим. — Да, хорошая идея. Так как это твоя идея, я думаю, ты должен побежать первым, — произнёс Чимин, подталкивая Джина вперёд. Он наградил его свирепым взглядом из-за плеча, сделал глубокий вдох и пошёл вперёд решительным шагом. Когда он занёс ногу над первой ступенькой, клоун-птица вновь показалась из-под крыльца, и к двери Джин взлетел. Он с облегчением выдохнул, когда оказался в доме и поднялся в комнату. Чимин и Намджун, прижавшись друг к другу, осознали, что Джин ушёл с фонарём, а поблизости раздались звуки, напоминающие смесь треска и писка.

***

Джин проснулся из-за бьющего в глаза света и поющей на подоконнике синицы. Он лежал на боку, и, когда открыл глаза, первым, что он увидел, была пустая кровать. Из-за тревоги Джин почувствовал себя бодрым, попытался приподняться, но его крепко обнимал Чимин. Из-за жары он спал без футболки. В такие погоды спать вдвоём было практически невозможно, но никакая жара не мешала другу тесно прижиматься к нему. От тела Чимина исходил жар, хотелось поскорее отпихнуть его и облиться холодной водой. — Чимин, просыпайся, Намджун пропал, — сказал Джин, повернув голову, но руки на его талии сжались только сильнее, и он поёрзал, устраиваясь удобнее. — Чимин! — Да что с ним будет? Сын кузнеца его, наверное, утащил уже. Он как его сторожевой пёс. — Ладно, я сам пойду его искать, отпусти. Чимин, у тебя эрекция, не прижимайся так ко мне. — С утра это совершенно нормально. — Конечно нормально, но не когда твой член упирается мне в задницу. — Какие мы нежные, — усмехнулся Чимин, всё-таки ослабляя хватку. Джин сел на край кровати и начал переодеваться. — Мог бы и помочь другу решить проблему. Ну что, хён, протянешь руку помощи? — Чимин ткнул его пальцем в голый бок, Джин дёрнулся. — Своей обойдёшься.

***

Чонгук разбудил его на рассвете и сказал, что хочет ему что-то показать. Его глаза горели энтузиазмом, поэтому Намджуну было проще найти в себе силы подняться, чем отказать ему. Чонгук, держа его за руку, подвёл Намджуна к крыльцу, присел. Видимо, хотел показать что-то под ним. Вспомнив о вчерашней клоун-птице, он помедлил. — Всё хорошо, — сказал Чонгук негромко. — Доверься мне. — Извини, что ночью разбудили всю улицу своими криками, ужасно стыдно, — произнёс Намджун, опустившись рядом. Если Чонгук не боялся, значит, ничего страшного там не было. — Не беспокойся. Чонгук улыбнулся, кивнул в сторону пространства под крыльцом. Юноша запустил туда руку, скрыл что-то между ладоней, а затем показал это Намджуну. В предрассветных сумерках он разглядел пёстрого крохотного птенчика меньше только вылупившегося цыплёнка. Птенчик не сопротивлялся, потревоженный он помотал крошечной головкой, а после медленно уложил голову на большой палец Чонгука. — Ночью вы испугались их, — произнёс юноша. Намджун заглянул под крыльцо, рассмотрев в гнезде вчерашнее существо. Теперь оно не казалось таким уж жутким, может, от того, что рядом был Чонгук, который не боялся. Юноша отдал Намджуну тихо пискнувшего птенца, а сам достал из-под лестницы взрослую особь, устроив её у себя на коленях. Сонная птица вела себя спокойно, хотя уже не спала. — Это цесарка. Они выглядят немного необычно, птенцы и яйца крошечные. Именно эта у нас совсем ручная. Намджун заметил под крыльцом ещё несколько спящих комочков, протянул руку, поглаживая птицу. Та прикрыла глаза и спрятала шею среди собственного пуха. Губы растянулись в улыбке. Птенца Намджун вернул под лестницу, продолжив наглаживать цесарку. Небо становилось светлее с каждой прошедшей минутой. — Хён, тебе идут очки, — сказал Чонгук, смутившись от собственного комплимента. — А у тебя милая улыбка. Ты похож на кролика. — А тебе нравятся кролики? — Это моё любимое животное. — Значит, я твоё любимое животное? — спросил Чонгук с надеждой в голосе. — Ты животное? — Намджун не смог сдержать смеха, мальчишка был слишком забавным. Они вернули мать к птенцам, и Чонгук вновь взял его за руку, сказав, что хочет показать ему ещё кое-что. Пока они шли, из-за горизонта показалось солнце. На улицах потихоньку появлялись люди. Наконец, Чонгук остановился перед небольшим домиком, открыл дверь ключом, предлагая Намджуна войти. — Тут уютно, — произнёс Намджун, осматриваясь. Несмотря на то, что в доме было чисто, становилось понятно, что здесь никто не живёт. Не было занавесок, пахло только деревом. Комнаты было всего две: одна с печью, лавкой и большим столом, вторая с кроватью, шкафом и даже сундуком. — Чей это дом? — спросил Намджун, подойдя к столу, заставленному разрисованными изделиями из керамики. — Мой. — Твой? — Мы с отцом построили его за несколько лет, он помогал, — ответил Чонгук. Он был немного напряжён, уж очень сильно хотелось впечатлить Намджуна. — Вдвоём построили целый дом? — удивился он. — Да, но я сделал намного больше, честно. — Значит, ты построил целый дом? Ты молодец, Чонгук, очень крут. — Спасибо, — произнёс Чонгук, широко улыбнувшись. — Почему не живёшь здесь? — Я построил его для своей пары, чтобы жить здесь вместе. Если мы будем жить в городе, то сюда будем приезжать как на дачу или в отпуск. Когда-то я думал, что моей парой будет кто-то из деревни, но я знаю тут всех, а никто мне не понравился. — Тебе не сложно будет найти пару. Ты красивый сильный и много чего умеешь, у тебя будет масса вариантов. — Я красивый и сильный? — спросил Чонгук, приблизившись. Намджун стоял к нему спиной, касаясь красивых кружек и тарелок. — Какой ты хитрый. Хочешь, чтобы я повторил? — Намджун повернул голову, понял, что Чонгук слишком близко, отчего-то почувствовал неловкость и отвернулся, сосредоточившись на изделиях. — Хён, не имеет значения, сколько у меня вариантов, если мне ни один не нравится. — Ты прав. — Намджун кивнул. — Это работы твоей мамы? Слышал, она занимается лепкой. — Это мои работы. — Чонгук наклонил голову к плечу, у Намджуна взметнули вверх брови. — Правда? Всё это? Ты столь юн и уже так талантлив. — Я уже достаточно взрослый, хён, — проворчал Чонгук. — В кузне я тоже могу работать, но лепка мне больше нравится. — Ты так хорош, — сказал Намджун, приподняв уголок губ, Чонгук смутился и наконец отошёл. Было очевидно, что он перед ним хвастает, однако, выпрашивая похвалу, он не переставал стесняться. Чонгук исчез в соседней комнате и появился с двумя деревянными ящиками. — Поможешь мне отнести их к воротам? Сегодня суббота, Тэхён с Юнги поедут на рынок. — Конечно. — Может, ты хочешь что-то себе? Выбери то, что нравится. — Мне всё нравится, — сказал Намджун. Следуя примеру Чонгука, он оборачивал каждое изделие в холщовую тряпицу и складывал в ящик. — Тогда можешь забрать всё. — Нет-нет, я выберу. — Намджун потратил минуту на то, что определиться. В итоге его выбор пал на белую вазу с нарисованными на ней васильками. — Вот это ещё возьми, — сказал Чонгук, отложив маленькую фигурку белого кролика.

***

— Извините, вы не видели тут парня? Крупного такого, в круглых очках, — спросил Джин, подойдя к девушке, которая развешивала вещи у дома. — Они с Чонгуком шли к выходу из деревни, — ответила она, осмотрев его с ног до головы. Её взгляд остановился на его лице, но Джина это не смутило. Он с детства привык к тому, что его внешность вызывает повышенное внимание. — Спасибо. — Джин поклонился. — Как тебя зовут? — спросила девушка, когда он начал уходить. — Сокджин. — Я Наён, а парень, который пытается справиться с поленом, — Сонхва. — Наён махнула рукой назад. — Мы тоже туристы. — Правда? Я так рад вас встретить. — Мы тоже рады, красавчик. Мы не первый год сюда ездим, а таких красивых тут ещё не встречали. — Спасибо. Мы вчера едва не сбежали отсюда, подумали, какая-то секта. — Не переживай, в первый раз мы тоже перепугались, но распробовали, и теперь каждый год в это время мы здесь. Тебе тоже понравится, может, подцепишь кого-нибудь. Джин нахмурился, ибо не понял, к чему это было сказано. О курортном романе он не задумывался. Хотелось ещё немного поговорить с Наён. Несмотря на то, что по поводу тура их троица почти успокоилась, было желание узнать больше подробностей. Сонхва с поленом так и не справился, к тому же поранился, поэтому Наён ушла к нему. Джин, как и было сказано, направился к выходу из деревни. Ворота были распахнуты, двери красного фургона были открыты, а вокруг столпилось пару десятков человек. Джин нашёл в толпе Намджуна, резко схватил за руку, напугав. — Почему ты ушёл без предупреждения? — возмутился Джин. — Мы волновались. — Ничего же не случилось, я с Чонгуком. — Нельзя же всем поголовно доверять. — Он просто мальчишка, который пытается подружиться. Хочет меня впечатлить. — Ладно. А что это за столпотворение? — По субботам Тэхён ездит на рынок, по большей части деревня живёт продажами, а не туристами, — пояснил Намджун. — Так, что кому привезти? По очереди. — Тэхён открыл блокнот, захватил губами колпачок ручки и начал список. Джин вздрогнул, когда поперёк груди его крепко обхватили чьи-то руки и прижали к телу, и повернул голову. Действительно, кто бы ещё это мог быть? — Ты мудак. Зачем так людей хватать? — проворчал Джин, дёрнув плечом, к которому Чимин прижался щекой. — Хватит ко мне липнуть. — Не могу, хён, минута без тебя для меня — мýка. Чего здесь происходит? — Тэхён едет на рынок, можно что-то заказать у него. — Хорошая идея. — Чимин втиснулся в толпу, подобравшись к Тэхёну, когда незнакомый парень вручал ему какой-то листик. — Всё из этого списка? — спросил Тэхён. — Да, и побольше аскорбинок. Пожилые подсаживаются на таблетки от давления, иногда приходится обманывать. — Хорошо. — Привет, — сказал незнакомец Чимину и прошёл мимо. Худой парень, можно сказать щуплый, таких здесь практически не было. — Это Хосок, он медик, — пояснил Тэхён. — Мы с Юнги вернёмся завтра утром. Есть пожелания? — Свадьба намечается, надо бы прикупить что-то молодым. У меня нет идей, вы тут сами всё мастерите. — Не заморачивайтесь. Подарки только деньгами, кто сколько может. Молодожёны собирают на путешествие. — А, — с пониманием протянул Чимин и обернулся, посмотрев на Сокджина. — Тогда молочную шоколадку с орехами и детворе побольше батончиков. — Чимин достал из кармана купюру и вложил в тэхёнову сумку. — Ладно. Кто следующий?

***

Примерно до пяти вечера местные занимались подготовкой к свадьбе. Выбрали место вблизи деревни, недалеко от полей. На будущее пиршество была приглашена вся деревня, поэтому и приготовления были масштабными. Расставили столы и стулья, мастерили крышу, чтобы никому не напекло, арку и украшения. Джин стоял на стремянке, пришивая к арке бумажный цветок, Чимин страховал. — Чимин? — Да, хён. — Думаешь, я упаду, если ты не будешь держать меня за задницу? — Точка опоры, знаешь ли, очень важна. — Ясно. Чимин и Джин помогали везде и понемногу. Когда Джин закончил пришивать цветы, они вернулись в деревню к дому Чонов. Нужно было нарубить дров для печи, так как предстояло приготовить много блюд. Намджун и Чонгук чистили картошку снаружи, бабуля Чон беспощадно потрошила большую рыбину, а кошка Морковка жевала на траве то, что в готовке людям не пригодится. Намджун прижал ладонь ко рту, подавляя рвортный позыв, и отвернулся. — Ты совсем хлипенький какой-то, — произнесла бабушка. — Но деревня ко всему приучит. — Да мне не зачем, — произнёс Намджун, прикрывая нос. Он взглянул на кастрюлю Чонгука, которая была полна очищенного картофеля, затем на свою — различия были значительны. — Есть что-то, в чём ты плох? — Я во всём хорош, хён. Моя пара может вообще ничего не делать. — Ты молодец. — Намджун ему улыбнулся и продолжил мучать наполовину очищенный картофель. — Нет, ты не понял. — Чонгук забрал из его рук картофель, ловко начал счищать кожицу. — Я говорю, что моя пара может ничего не делать, я сам всё буду делать. — Вот я и говорю, что ты молодец. — Намджун взял ещё один картофель, а Чонгук вздохнул, глядя на хёна, который совершенно не понимал намёков. — Отдохни, я займусь дровами, — сказал Чимин, надавив Джину на плечи и заставив сесть на траву. Он отошёл к дому через дорогу, где уже знакомый Джину Сонхва пытался нарубить дров. Отдыхал Джин недолго, дедуля Чон подозвал его к себе и они вдвоём занимались мариновкой овощей для кимчи. Чонвон бегал от дома к деду, принося что он просит и выполняя другие поручения. — Во девкам загляденье, — произнёс дед, глядя на резво орудующего топором Чимина. Он снял футболку, и теперь вся улица могла любоваться на лоснящийся от пота чуть загорелый торс. — А когда-то и я таким был. Время никого не щадит. Красивый парень. Многие выберут, даже парни, наверное. — Выберут? — повторил Джин. — Ты тоже красавец, присмотрел уже кого-то, небось. Казалось, дедуля беседовал сам с собой. Разговоры, которых он не понимал, настораживали, но Джин предпочёл проигнорировать тревожное ощущение. Молодёжь отпустили, когда бóльшая часть дел, от них зависящих, была сделана. Спланировали поход в баню, позвали с собой туристов. Кое-что ещё Джина по-настоящему поразило: для мужчин и женщин в деревне была одна баня, не было графиков и раздельных комнат. И мужчины, и женщины могли париться одновременно. Компания была небольшой: четверо туристов, Чонгук, Хосок, две незнакомые женщины лет тридцати и ещё две постарше. Стоя в предбаннике, Джин не мог заставить снять с себя нижнее бельё. Повернув голову, чтобы найти Чимина, Джин наткнулся на обнажённую женщину с большими объёмами. — Чего глаза прячешь? Голых баб никогда не видел, что ли? — Она подошла к нему, остановилась справа, и Джин прикрыл глаза, чтобы не видеть ничего лишнего боковым зрением. — Предпочитаю смотреть на голых женщин, когда это уместно. — С таких слов некоторые мужчины начинают, а потом смотрят порно без женщин, — сказала она, Джин посмотрел ей в глаза, плотно сжав губы в недовольстве. — Ну ты не подумай, я без осуждений. Мы все тут за любовь. — Не знал, что вам известно, что такое порно. — Мне тридцать четыре, парень, естественно где-то я его видела. В деревне такой роскоши не хватает, однако мы чего покруче умеем, — произнесла женщина с улыбкой, Джин скривился, совершенно не понимая, что за намёки она бросает. — Да не жмись ты, можешь даже потрогать. — По-по-потрогать? — По-по-потрогать. Она цокнула, взяла его за запятье и прижала его ладонь к объёмной груди. Джин сглотнул, пялясь на то, чего касался. Конечно, он трогал женскую грудь, природа же ни лицом, ни харизмой не обделила, но чтобы при таких обстоятельствах… это было ново. Чимин вышел из соседней комнаты, которая служила парилкой, придерживая маленькое полотенце, кое-как обёрнутое вокруг бёдер. — Джин, ты… Ого, развлекаешься? — спросил он, наблюдая за весьма впечатляющей картиной. — Нет. — Джин замер на пару секунд, затем резко отступил, освобождая руку. — Нуна, присоединяйтесь к остальным, мы скоро подойдём, — сказал Чимин, очаровательно улыбнувшись. — У тебя такой стеснительный друг, — произнесла она, проходя мимо. — Он слишком правильный мальчик. — Ему идёт. — Прежде чем скрыться за дверью парилки, она шлёпнула его по ягодице, Чимин, обернувшись, подмигнул. — Тебя на секунду оставить нельзя, ты обязательно склеешь кого-то. — Чимин подошёл к нему, прижался спиной к стене и скрестил руки на груди. Выглядел он расслабленно в отличие от Сокджина. — Я ничего не делал. Чувствую себя мясом. Они странно смотрят, вроде доброжелательно, а вроде и прицениваются. — А по-моему, дамы просто пользуются моментом. И ты пользуйся. Разве будет плохо, если тебе что-то перепадёт от опытной красивой вдовы? — Вдовы? — пискнул Джин. — Не разводи панику, снимай трусы и пойдём. Надо было оставаться дома вместе с Намджуном. — Издеваешься? Ты сам потащил меня с собой, — возмущался Джин, вцепившись в резинку нижнего белья, но не снимая его. — Думал, будет много мужчин, ситуация оказалась приятнее. Так что если меня скрутят по рукам и трахнут несколько горячих женщин, я буду только рад. — Такой же извращенец, как и все здесь. — Джин снял нижнее бельё, потянулся к полотенцу, которое было не таким большим, как он расчитывал. — Мне кажется, что ты слишком часто стал пялиться на мою задницу. — А мне кажется, ты слишком часто стал ею светить. Она будто стало больше. — Тебе виднее, ты же постоянно туда смотришь. — Тут ты прав. — Чимин пару раз хлопнул его по ягодице, прикрытой полотенцем и пошёл к двери.

***

Чимин и Джин сидели рядом, колени касались друг друга, но никого это не беспокоило. Чимин откинул голову, ударившись затылком о стену, распахнул пухлые губы. Джин мельком глянул на него, подумав, что выглядит тот бесподобно, затем понял, что смотрит не только он. Сонхва тоже довольно откровенно разглядывал Чимина. — Хосок, прибавь жару, — попросила Джихё — женщина тридцати лет, специализирующаяся на разных техниках плетения и вязания. — Конечно, нуна. — Хосок поднялся, зачерпнул немного воды в ковш и, чуть наклонившись, плеснул на камни. — Ещё поддай, — сказала Сана — её подруга, в повседневной жизни занималась производством творога, сыра и других молочных продуктов. Хосок послушался, и две подруги, прижавшись друг к другу плечами, не скрывая своей коварной женской заинтересованности, смотрели на худые длинные ноги, мысленно приказывая полотенцу подвести хозяина. Джин закатил глаза, про себя прозвав их извращенками и обратил внимание на понурого Чонгука, ни женщины голые, ни мужчины его не интересовали. — Сокджин-хён? — Младший начал разговор первым. — М? — А почему Намджун-хён не захотел идти? — Он плохо себя чувствует, наверное, бабуля запугала его той жуткой рыбой. — Он стесняется, — произнёс друг рядом. — Чимин! — Что? Он не запрещал говорить. — Стесняется? — повторил Чонгук. Чимин открыл глаза и вернул голову в исходное положение, глядя на юношу. — Своего тела. Он не толстый, но и не стройный. Я бы сказал немного крупный, никакого рельефа нет. В общаге он душ принимает один после всех. Ясное дело, там такие скалы, а он… — Что он? — спросил Чонгук, нахмурившись. — Отличается. В академии на такое указывают, хотя он, наверное, начал комплексовать ещё до неё. — Я пойду. Не возвращайтесь поздно, чтобы не заблудиться. — У тебя глаза ещё не засохли? А то не моргаешь даже, — обратилась Наён к Сонхва. — Хватит придумывать. — А ну пойдём переговорим. — Девушка схватила его за руку и настойчиво потащила в предбанник. — Что это с ними? — поинтересовался Чимин. — Сонхва не шибко верный, — произнесла женщина, которая прежде тесно взаимодействовала с Джином. — А Наён ревнует, — продолжила её подруга рядом. — Не понятно только, зачем ехать сюда в этот сезон, раз боишься быть рогатой. — А к кому ревнует-то? Вас тут много. — Так к тебе, он же с тебе глаз не сводил. Чимин и Джин переглянулись. Придерживая полотенце на бёдрах, Чимин вышел в предбанник, Джин следом, оставив дверь открытой. У прохода скопилась оставшаяся делегация, чтобы наблюдать за развернувшейся сценой. — Ты устраиваешь истерики на пустом месте. — Разве мы не обсуждали это. Я прошлую выходку тебе ещё не простила, — говорила Наён на повышенных тонах. — Мне теперь следить за тем, чтобы ты не только на баб слюней не пускал? Теперь и на мужиков будешь прыгать. Может, вообще побежишь за ним? — Так может, перестанешь за мной следить? — Сонхва тоже прикрикнул. — Продыху мне не даёшь. Сама-то на эту шпалу как пялилась. — Шпала, я так понимаю, это ты, — шепнул Чимин Джину. — Да от тебя доброго взгляда не добьёшься. Тебе напомнить, что было в прошлом году? — Ребят, давайте успокоимся, — предложил Чимин. — Ты вообще молчи, разлучник, — сказала девушка. — Я разлучник? Да что я сделал? — Нечего чужих мужиков соблазнять. — Мы в бане, блять! Прости, что не надел свитер. — Не кипятись, Чимин, — мягко произнёс Джин, встав перед другом и положив руки ему на плечи. — А нехуй меня приплетать. — Чимин возмущался уже тише, теперь общаясь только с Джином. Он будто жаловался ему, а не пытался отстоять свою позицию. — Конечно. — Джин кивнул, загоняя его обратно в парилку. — Шли бы вы домой, Наён, со своими семейными драмами, — сказала Сана. — Да не мешали бы людям хорошо проводить время, — добавила Джихё. — Мы пришли попариться да посмотреть на красивых молодых ребят, а не выслушивать ваше недовольство друг другом. — Вы уже знакомы с правилами. Раз явились сюда снова, значит, они вас устраивают, — произнесла третья женщина. Не сдержав натиска и озлобившись на всех присутствующих, Наён и Сонхва действительно ушли. Атмосфера понемногу стала прежней, вполне комфортной, но немного пошлой, так как дамы несколько раз предлагали парням снять полотенца. Чимин не смог отпустить ситуацию и какое-то время продолжал ворчать. — Я не виноват в том, что молодой и красивый, — бормотал он, прижимаясь к боку Сокджина. — Не виноват, — в очередной раз подтвердил парень. — Нужен мне больно этот Сонхва, мой хён гораздо сексуальнее. — Не обращай внимание на них. — Джихё хлопнула его по коленке. — Они со странностями. Не понятно, почему женатые пары продолжают в этом участвовать. — В этом участвовать? — повторил Сокджин. — Да, ревнует же. Зачем продолжать, если что-то не устраивает? — Что-то совсем жарко стало, — пожаловалась Сана. Их с Джихё трудами в парилке теперь было сложно находиться: слишком часто просили Хосока плеснуть воды на камни. По одному человеку вышли из комнаты, самыми стойкими оказались Чимин и Джин. Джин вздохнул с облегчением, расслабляясь, и расставил ноги. Наконец можно было не беспокоиться, что заинтересованный зритель увидит то, чего не должен был. — Я столько сисек видел в четыре года, когда мама взяла с собой в сауну, — произнёс Джин. — Разве мальчикам можно в сауну с женщинами? — Мама сказала, что я девочка. В штаны никто не заглядывал. — Джин приоткрыл один глаз, Чимин больше не сидел рядом. Он снял с крючка берёзовый веник и рассматривал его. — Что ты задумал? — Может, тебе кровь разгоним, хён? — Себе разгони. Свои бдсм наклонности демонстрируй при ком-то другом. — Да ладно тебе, я ж как лучше хочу. Говорят, полезно. Я осторожно. — Ладно, но если увлечёшься, я брошу тебя на лавку и там отхожу этим веником, что ты два дня сидеть не сможешь. Джин устроился животом на лавочке, вытянув ноги, положил щеку на ладони. Чимин развязал полотенце, обнажая его ягодицы, окунул веник в воду и стряхнул. — Вот это было обязательно? — спросил Джин, кивнув назад. — Нужно разогнать кровь во всех местах, — пояснил Чимин, хитро улыбнувшись. — Ладно, развлекайся. Чимин хлестал несильно, подходил к границе ощущений, на которой Джин начинал бы жаловаться, но не пересекал её. Удары веника чередовались с поглаживаями им же. Джин прикрыл глаза, ощущения отвлекали от негативных мыслей. Через какое-то время Чимин отложил веник, разминая его тело руками. — Ну как? — спросил Чимин. — Я чуть не уснул. Приятно, — произнёс Джин, не открывая глаз. — Хён, ты многое теряешь, я бы каждый день мог тебе массажи делать, — сказал Чимин, сжимая его ягодицы исключительно в целях массажа. — Тебе просто понравилось меня мять. — Джин оттолкнул его руку и сел на пятки, прикрывая пах полотенцем. — Разумеется, у меня даже привстал, — признался Чимин, Джин опустил глаза, убеждаясь в том, что он не шутит. — Боже, Чимин, найди уже девушку, короткие интрижки на тебя плохо влияют. — Джин поправил полотенце на бёдрах и пошёл к двери. — Подумай о дохлых крысах или о голом преподавателе по математике и выходи. — Удивительный человек наш профессор математики, моментально всё падает.

***

— Хосок, у меня собака не ест. Как ты думаешь, почему? — заискивающе спросила Сана. Они с Джихё сидели рядом с молодым медиком, зажав его с двух сторон так, что не сбежать. Они все сидели в купели среднего размера с совершенно прозрачной водой. Внезапно обнаружилось ещё одно правило: в полотенцах в воду никто не заходил. Джин сидел, сжавшись между двумя телами, упрямо не опуская взгляд. — Причины могут быть разными, — произнёс он, смущаясь. — Может, внутри какие-то проблемы, может, в ротовой полости. Или жара просто. Нужно осмотреть. — Ну так придёшь? Осмотришь? — Угу. Нуна, твоя рука… не могла бы ты её немного подвинуть? — обратился Хосок к Джихё. — Ой, прости, думала, что это нога. — Чимин, да сколько можно? Убери руку с моего члена, — возмущённо прошипел Джин, повернув голову к Чимину. — Хён. Тот поднял две руки над водой, однако назойливые касания не прекратились. Джин повернул голову, встретившись с кокетливо улыбающейся ему женщиной, которая уже приставала к нему в предбаннике.

***

— Как прошло? — спросил Намджун, когда парни зашли в комнату. Джин двигался широким злым шагом, и когда распахнул дверь, едва не снёс её с петель. Намджун, читающий книгу на своей постели, даже вздрогнул. — Ахуенно! Меня чуть не трахнули, — возмутился Джин, подхватил Морковку, привычно отдыхающую на их кровати, грубо устроил её у себя на коленях и принялся гладить, дабы успокоиться. — Ого. — Ну что ты преувеличиваешь? — сказал Чимин, сев рядом с Намджуном. — Подумаешь, потискали немного. Я тебя так постоянно мну. — Преувеливаю? — воскликнул он. — Да она мне чуть ли не дрочить при всех начала. — Кажется, было весело, — прокомментировал Намджун. — Веселее некуда, и что самое странное: никого это не удивило. Я начинаю переживать за своё целомудрие, тут одни извращенцы. — Какое целомудрие? Ты в каком классе его лишился-то? В десятом? Чего переживаешь так? Тебе стоит переживать за свою ориентацию, ты женщин начал бояться. — Уж прости, я не привык к тому, чтобы меня хватали за член. — Оно и видно. — Без моего разрешения. Ты прекрасно понял, что я имею в виду. — Перестань разводить панику. — Чимин подошёл к нему, сел рядом, погладив кошку на его коленях. — Никто тебя не тронет, если ты не захочешь. В баню мы больше не пойдём. В целом здесь интересно, не зря деньги потратили. Завтра вообще погуляем на настоящей деревенской свадьбе, оттанцуем Ивана Купалу и вернёмся в любимый город. Согласен? — Ты прав, за исключением пары аспектов, тут довольно неплохо. — Ну вот, умница. — Чимин одной рукой обнял его за плечи, раскачивая.

***

— Ты готов, Джин? — Чимин появился в дверях, глядя на друга, который стоял у заваленной вещами постели. — Молодожёны скоро будут подходить к площади. — Я не знаю, что надеть. — Ты ж моя бедная принцесса. — Чимин расплылся в улыбке и приблизился, затем обнял сзади. — Я серьёзно. — Джин недовольно закатил глаза. — И когда ты стал таким липучим? — Я всегда таким был. А по поводу одежды, хоть мешок надень, плевать. — Чимин отпустил его и подцепил пальцами какую-то ткань. — Хён, ты во всём чума. — Твои комплименты это нечто уникальное. Иди, я догоню через минуту. На торжество действительно собралась вся деревня, и туристы впервые увидели молодых. Юнсон и Рюджин хорошо смотрелись вместе. Простое свадебное платье на фигуре невесты смотрелось прекрасно, несмотря на выпирающий живот. Не было шепотков по поводу её положения, все жители были настроены доброжелательно. — Мы собрались сегодня здесь, чтобы засвидетельствовать союз ещё одной прекрасной пары. — Голос Тэхёна разнёсся по округе. — Надеюсь, он не начнёт пиздеть о богине любви и плодородия, — шепнул Чимин Джину, тот только улыбнулся, а когда страх Чимина оправдался, прыснул в кулак. — Давайте же вместе поблагодарим нашу Богиню за то, что свела этих двух прекрасных людей и за то, что для нас, её верных подданных, она никогда не скупится на дары. Люди начали восхвалять и благодарить Богиню за оказанную им милость. Чьи-то голоса сливались в слаженный хор, чьи-то звучали в разнобой. В толпе фанатично настроенных людей, мыслящих едино, было жутко. Джин сжал чиминову ладонь, нашёл глазами Намджуна. — Этот союз особенный, ведь сложился он в священную ночь. Давайте будем счастливы и благодарны нашей покровительнице. Дальше произошло нечто странное, но в данных обстоятельствах совершенно ожидаемое. Когда в руках Тэхёна появился кинжал, Джин вздрогнул, а Чимин выругался, Намджун шагнул назад, впечатавшись в Чонгука. Никто другой не удивился и не испугался, ни дети, ни другие туристы. Юнсон протянул Тэхёну ладонь, тот оставил порез в центре, потом такой же появился у Рюджин, она тихо шикнула. После они прижали друг к другу раненые ладони, а толпа вокруг начала ликовать. Похоже, это было что-то вроде поцелуя, обещание совместной вечности. — Да здравствует ВИЧ, — тихо сказал Чимин. — Соберём вещи и уедем сейчас? — Есть ощущение, что нас не отпустят. — Блять, и нужно же было встрять в такую историю. Кому скажи, не поверят. Процессия двинулась дальше, к выходу из деревни: молодые впереди, остальные сзади. Джин крепче вцепился в руку друга, чтобы поток людей не разделил их. Чимину удалось поймать ладонь Намджуна, который тоже выглядел обеспокоенным. Праздник проходил привычно: песни из колонки, танцы, море блюд и глупые конкурсы. Никаких ритуалов больше не было, но парни были уверены, что странности на этом не закончатся, и решили во что бы то ни стало сегодня отсюда убраться. На плечи Юнги, в одиночестве ковыряющего салат, легли две руки. Он спокойно оглянулся: над одним плечом склонился Джин, над другим Чимин. — Пошли перетрём, разговорчивый, — сказал Чимин. Юнги утащили за высокий стог сена, подальше от празднетства. Тот не сопротивлялся и особой инициативы не проявлял. Тэхён проследил за ними взглядом, но следом не пошёл. — Что вам нужно? — спросил Юнги спокойно. — Ого, так он всё-таки разговаривает. — Я вдруг понял, что никто не вернул мне ключи от машины, — произнёс Джин. — Думал, ты вспомнишь о ней пораньше. Не очень-то она тебе и нужна, выходит. — Ты шутки вздумал с нами шутить? Отдавай ключи, — потребовал Чимин. — Верну послезавтра, раньше нельзя. Вы не можете уехать. — Юнги шагнул в сторону, чтобы вернуться за стол, но Джин толкнул в его обратно, грубо впечатав в сено. Терпение было на исходе. — Что значит не можем уехать? — Вас представили Богине. Чужаки всегда должны участвовать в ночи Ивана Купала, права отказаться как у жителей у них нет. Вы сами подписали согласие и отказ от претензий. Вкратце там написано о том, что будет происходить. — Неужели нельзя это отменить? — спросил Джин. — В будущем вы можете исправиться и не подписывать документы, не читая их. Богиня разгневается, если её обмануть, она хочет видеть вас на празднике. — Да срать мы хотели на то, чего хочет ваша богиня. По-хорошему вас бы всех в психушку упрятать, — прошипел Чимин Юнги в лицо. Тот оставался всё таким же спокойным, даже равнодушным. — Ваше право так думать, всё, чего мы требуем, это соблюдение наших традиций, и вы пообещали их соблюдать. — А если вам понадобятся головы для украшения крыш? — Из твоей головы я бы сделал чучело на поле, а не украшение. — Юнги опасно прищурился и оттолкнул Чимина от себя. — Мы не фанатики и вреда вам не причиним, мы не убиваем и не раним. Просто наслаждайтесь праздниками. — Юнги прошёл мимо, задев Джина плечом. — И что будем делать? Убежим, бросив машину? Натравим сюда копов? — спросил Джин. Чимин подошёл к нему, взял за руку, намереваясь успокоить. — Заблудимся, связи нет, машины не проезжают, либо они нас поймают. Знаю, пиздец напрягает то, что нельзя уехать в любое время, но не нужно зацикливаться на этой мысли. Не убьют же они нас в конце концов. Сонхва и Наён бы не вернулись, если бы здесь кого-то убивали. — Да, ты, наверное, прав. У меня есть предложение. — Какое? — Давай напьёмся, я устал думать. — Хорошая мысль. Алкоголь из-за душевных терзаний шёл легко. Вся троица расслабилась. Намджун пил немного, Чимин и Джин не знали меры. В итоге они смеялись над очередной пьяной дракой. Время близилось к закату. Сокджин не чувствовал ног из-за того, сколько танцевал. Под градусом женщина, которая приставала к нему в бане, не казалась такой извращенкой, хотя во время танца её руки по-прежнему были не там, где им было позволено быть. Включили медленную музыку, Чимина и Джина разобрали две дамы далеко за тридцать. Джин то и дело поднимал руку, которая каким-то образом с плеча спускалась на задницу, но больше не злился. Когда музыка сменилась на энергичную, Чимину удалось увести Джина. Оба шли, пошатываясь, и смеялись над собственной неуклюжестью. Они подошли к невысокому стогу сена, на который Джин практически упал. Музыка тут была глухой. — Подумал, что ты устал, — сказал Чимин. — Действительно устал, — ответил Джин, загнанно дыша, Чимин опустился рядом. Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом рассмеялись, подумав об одном и том же. — Нас надо было напоить, чтобы мы прониклись доверием и перехотели сбегать. Мы продажные суки. — Мы шлюхи, — заключил Чимин, порождая новую волну смеха. Успокоившись, он откинулся на сено, глядя на горящий горизонт. — Ты помнишь, когда в последний раз мы смотрели на закат. — Нет. — Джин мотнул головой. — Закат случается каждый день, но мы не находим времени, чтобы на него посмотреть. — А он красивый. — Но солнце садится каждый день, потому в этом нет ничего особенного. — Ты такой красивый, хён, и я вижу твоё лицо каждый день, но я бы на него смотрел и смотрел, — произнёс Чимин, повернув к нему голову. — Дурак. Джин усмехнулся и толкнул его плечом. Недолго они лежали, слушая отдалённую музыку и смотрели на уплывающее за горизонт солнце. Джин схватил ткань прикупленной здесь узорчатой футболки по центру, отнимая её от тела. — Грудь болит, — пояснил он. — Растёт, что ли? — Чимин выровнялся, не опираясь на сено. — Додумался натянуть холщовую ткань. Под такие вещи нужно надевать майки. Она свободная, и я много двигался, так что натёр. — У хёна очень чувствительные сосочки, да? — приговаривал Чимин, тыкая его в бок пальцем. — Ты вообще не слушал, что я говорил? — Сними её, тут никого нет, да и нас за стогом не видно. Джин подумал, что идея хорошая, стянул футболку через голову и постелил сзади, чтобы сено не кололо голую спину. Чимин смотрел на него. Наверное, нужно было попросить прекратить, но Джин почему-то этого не делал. Уходящее солнце делилось с их телами тёплыми оттенками. Угасающие оранжево-красные лучи окрашивали обнажёную грудь и торс. Красиво. Искусство. Эти же лучи обводили чиминов профиль, лежали на пухлых губах и подсвечивали ресницы. Джин постоянно слушает от него комплименты, наверное, стоит говорить их Чимину чаще, ведь он определённо этого достоин. — Больно? — спросил Чимин, кончиком пальца коснувшись его соска. Джин перехватил его кисть. — Больно, не дави. — Попробуй смочить их, чтобы успокоить. — Смочить? — Ага, слюной. В детстве я так делал, когда комары кусали. Всего себя облизывал. — Предлагаешь обсасывать свои пальцы, а потом грудь ими тереть. По порнухе соскучился? — Джин хмыкнул, отбросив его руку. — Я могу помочь. Хочешь? — спросил Чимин. Не улыбался, говорил серьёзно. — Не знаю. Вдруг стало интересно, как Чимин это сделает. Оближет свои пальцы и осторожно будет массировать натёртую кожу? Джин не удержал взгляд на его глазах, скользнул ниже. Или он использует эти греховно пухлые губы? К щекам прилила краска. Разве можно было об этом думать? Джин пару раз допускал мысль о том, что хотел бы, чтобы его поцеловала девушка с такими губами, было интересно, насколько приятно они способны сделать. Но таких девушек Джин не встречал. — А я могу? — спросил Чимин негромко. Музыка стала совсем неслышимой, хотя её наверняка никто не выключал. — Наверное, — бросил Джин небрежно, не отводя от него взгляда. Было любопытно, как же он поступит дальше. Алкоголь искажал границы нормального, и Джину не казалось, что они собираются сделать что-то неправильное. Был интерес и ещё предвкушение. Чимин выждал секунд десять, затем его голова оказалась на уровне сокджиновой груди. Джин не закрыл глаза, когда его рот распахнулся и показался блестящий язык. Он мягко надавил на сосок, мысли остановить Чимина в голове так и не возникло. Его бездействие восприняли как зелёный свет. Губы обхватили сосок, приятно обволакивая влагой. Джин опустил голову ему на затылок, не надавил, просто ладони было там удобно. Он распахнул губы, выдохнул, глядя на непотребства, которые творились у него на груди. Чимин приступил ко второму соску, теперь он стал смелее. Обхватив чувствительную плоть губами, Чимин начал её посасывать. Джин нахмурился, согнул ноги, будто собирался подняться. Чимин устроился между его бёдрами. Воздух лизнул влажную кожу, чужое дыхание тут же её согрело. Чимин увлёкся, Джин тоже потерялся, позволяя себе томные вздохи. — Чимин? — шепнул он, положив ладонь ему на плечо и надавливая. Чимин почти не чувствовал сопротивления, Сокджин прикладывал слишком мало силы. Пьяный мозг не выполнял своих функций, отключив здравомыслие, поэтому никто из них не переживал о том, что завтра будет трудно смотреть друг другу в глаза. Они понимали, что то, что они делают сейчас, совершенно не вписывается в рамки их обычного поведения и, логически сопоставляя факты, осознавали, что, вероятно, подобного делать не стоит. Однако ни одно чувство не противоречило желанию, а напротив, подстёгивало. — Чимин, нужно остановиться, — наконец произнёс Сокджин. — Зачем? — Прекрати, у меня сейчас встанет. — И что? Ты хочешь, чтобы я прекратил? Чимин оставил его грудь в покое, подтянулся, чтобы смотреть на его лицо сверху вниз. Глаза Джина возбуждённо и влажно блестели. Красивый милый и пьяный хён смотрел на него неуверенно, не зная, что нужно сказать. — Кажется, нам просто нужно прекратить. Верно, это будет правильно, но отчего-то ни одному ни другому этого не хочется. Джин держит его за воротник футболки, взгляд мечется по чиминову лицу. Кажется, он вот-вот потянет его за воротник на себя. Прежде чем отключить разум, Чимин думает о том, что завтра им придётся туго, затем подаётся вперёд и замирает, слыша крик. Глаза Джина прикрытые, как будто бы он собирался разрешить ему сделать то, о чём они пожалеют, распахиваются. — Ребята! — повторяет Намджун громче. Его голос звучит ближе. Чимин отстраняется, затем поднимается, махая приятелю. Тот, замечая его, радуется и подбегает. — Я вас потерял, думал, случилось что-то. — Просто перепили, плохо стало. — Вот как. Я с вами посижу, ладно? — Намджун, не дожидаясь разрешения сел рядом с Сокджином. Чимин хотел бы сказать, что пришёл он очень не вовремя, но это было бы странно. Джин думал о том же. — Чонгук тоже перепил, теперь не даёт мне проходу. Он милый, но иногда его слишком навязчивые попытки подружиться со мной пугают. — Ты совсем несмышлёныш. — Чимин хмыкнул. — Что? — Это же очевидно. Не нужна ему твоя дружба. — Не нужна? — повторил он наивно и немного разочарованно. — А почему он себя так ведёт? — Эх, птенец, всему тебя надо учить. — Чимин сел перед Намджуном, посмотрел прямо в глаза, собираясь поучать жизни как отец сына. — Присунуть он тебе хочет. Поверь, я знаю, о чём говорю. — На последних словах Джин и Намджун странно на него посмотрели. — О чём вы подумали, гандоны? Не в том смысле, что я тебе хочу присунуть тоже. Я о том, что знаю, как ведут себя мужчины, когда хотят кого-то, в том числе когда мужчина хочет оприходовать другого мужчину. — И откуда же тебе знать, как себя ведёт мужчина, желающий другого мужчину? — поинтересовался Джин, скептически выгнув бровь. Чимин наградил его хмурым взглядом. Хотелось конечно сказать о том, что слышать подобный вопрос от парня, которому он только что облизывал соски, совершенно неуметно, но он промолчал. — Думаешь, он хочет со мной переспать? — поинтересовался Намджун. — Почему? Это странно. Если бы он хотел выбрать парня, не логичнее пожелать кого-то из вас? — Дурачок, — сказал Джин, закинув руку на его плечо и прижав к себе.

***

От мыслей о том, что завтра они вернутся в город, становилось легче на сердце, из-за событий вчерашнего дня — тяжелее на желудке. К полудню самочувствие улучшилось, но смотреть на еду Джин всё ещё не мог. Несмотря на то, что вчера он был вусмерть пьян, а сегодня пожинал плоды своей безрассудности, воспоминания были ясными. Наверное, следовало бы поговорить с Чимином, но ему казалось, что он начал его избегать. День начинался обычно. Улицы оживали, люди работали, а их голоса, сливаясь в единый улий, жужжали. Тэхён пришёл к двенадцати часам, спросился о самочувствии и принёс какую-то одежду, сказав одеваться. Неизвестно где болтающийся Чимин наконец вернулся в комнату. Тэхён вручил им традиционные одежды для праздника: расшитые узорами льняные рубахи и штаны. Джин представлял, что такой почитаемый в этих местах праздник как Ивана Купала будет отмечать вся деревня, однако людей собралось удивительно немного. Тэхён повёл их к выходу из деревни, но не к уже знакомым воротам. Через какое-то время они подошли к высокой двери в ограде. Тэхён отпер её своим ключом, за дверью стоял лес. Глава деревни шагнул за ограду, и люди двинулись за ним. Джин и Чимин шли бок о бок, так казалось безопаснее. Джин оглядывался, подмечая странности: среди них не было детей и подростков, подавляющее большинство группы составляли молодые мужчины и женщины, совсем юноши и девушки. Примерно треть группы — люди преклонного возраста, среди них уже знакомая бабуля Чон. Джин понимал, что в выборе участвующих в празднике была какая-то система, но не мог её уловить. — Ребят, мне страшно, всё это напрягает, — тихо сказал Намджун. — Это ты правильно, тебе стоит бояться. Если нас ведут на жертвоприношение, то девственники пойдут в расход первыми, — сказал Чимин. Шутка не развеяла атмосферу, наоборот, заставила напрячься. Другая пара туристов напряжённой не выглядела, что совсем немного успокаивало. Тэхён вывел их на поляну с большим количеством пней и развернулся к людям, которые смотрели на своего вожака с фанатичным воодушевлением. Похоже, люди ожидали его речи. Джин глянул на большие мешки, которые некоторые держали в руках. Было любопытно, что в них находится. В руках у кого-то из парней Джин увидел топор и отступил, прижавшись к Чимину, тот обнял его за плечи, шепнув успокоиться. У кого-то он заметил другие инструменты для обработки дерева. Что же они собираются мастерить? — Мы собрались сегодня здесь, чтобы почтить нашу покровительницу, — произнёс Тэхён, торжественно разводя руки. — Пусть следующий год будет таким же благоприятным, как и предыдущие. Пускай урожай нас радуют, а семьи становятся крепче. Давайте начнём подготовку к обряду? Люди вокруг начали суетиться, Джин, Чимин и Намджун стояли посреди беспорядка. Тэхён, заметив их замешательство, приблизился. — Вы можете не работать. Надеюсь, весело проведёте время. Девочки научат вас вязать венки. — К какому обряду вы готовитесь? — спросил Намджун. — Обряду единения с нашей богиней, мы проводим его каждый год, чтобы следующий прожить в благополучии и достатке. — Не надо нам чесать, — строго произнёс Чимин. — Что подразумевает ваш обряд? — Я воспользуюсь правом воздержаться от ответа, — сказал Тэхён в привычной раздражающе спокойной манере. — Не отходите далеко от группы, вы заблудитесь. Постараюсь присматривать за вами. — Этого и боимся, — бросил Чимин, когда он уходил, но Тэхён проигнорировал его грубость. Как оказалось, люди мастерили деревянные каркасы, в мешках были одеяла, простыни, у кого-то даже вязаные коврики. Сложив два и два, ребята поняли, что возле пней на одинаковом расстоянии друг от друга они возводят шалаши. Джин предположил, что придётся здесь ночевать, однако шалашей для этого было маловато. Ещё Джин заметил, что среди людей преклонного возраста не было мужчин. Бабушки обеспечили их едой, бабуля Чон лично накормила немного напуганных туристов и своего внука, приговаривая, что для того, чтобы почтить богиню, им понадобятся силы. Складывали будущий костёр. Молодые и ещё несерьёзные парни и девушки носились поблизости, играя в прятки и салки. Кроме новоприбывших туристов все были в хорошем настроении. Джин сидел на траве, наблюдая за муравьиной суетой, сытый и тревожный. Как-то раз подошли хихикающие девушки, сказали, что он очень красивый и что они обязательно его поймают. Джин проворчал, что играть с ними в догонялки он не будет, и те ушли, назвав его милым. Чимин сидел в окружении юных девушек и парней, которые учили его плести венки. Джин не горел желанием приобрести подобное умение и просто наблюдал за другом издалека. Общительный и весёлый, он никогда не был обделён вниманием, но предпочитал компанию Сокджина с момента встречи. Сосед по комнате в общежитии за два года стал очень близким. Однако сейчас Чимин преспокойно проводил время вместе с чужаками, практически игнорируя его. Когда Чимин куда-то пошёл один, Джин тоже поднялся и последовал за ним. Чимин не ушёл далеко, он расхаживал по пёстрой поляне, придирчиво выбирая цветы для своего венка. — Ты избегаешь меня? — спросил Джин. Чимин замер, он не рассчитывал остаться с ним наедине. — Нет, с чего ты взял? — произнёс Чимин, продолжив заниматься прежним делом. Джин обошёл его, выхватил несколько диких собранных цветов из его рук и отбросил в сторону. Чимин потупил взгляд, а после наконец посмотрел на него. — Нам нужно поговорить. — Мы говорили об этом много раз. У нас нет ключей, мы даже не знаем, как вернуться в деревню. — Не об этом. — А, — протянул Чимин с пониманием. — Я думал, мы сделаем вид, что ничего не помним. — Да, так и планировалось, пока ты не начал меня избегать. — И теперь ты хочешь обсудить вчерашнее? Ладно, говори, что хотел. — То есть ты даже не отрицаешь того, что избегал меня? — возмутился Джин. — Я не думал о себе. Знал, что тебе будет неловко. Когда проснулся, тебя не было рядом. Обычно ты ждёшь моего пробуждения или будишь, но ты слинял как воришка. — Мне нужно было подумать. — Подумал бы рядом со мной. — Я решил дать тебе время и пытался не ходить за тобой и не липнуть, чтобы не надоедать. Потому что если бы ты оттолкнул меня, я бы не пережил. — Чимин отошёл, собрал цветы, которые Джин выбросил, и начал искать новые. — Мы были очень пьяны. Ничего такого не произошло. Под градусом между друзьями такое иногда случается. — И часто у тебя такое случалось? — А у меня было много друзей. — Чимин мягко ему улыбнулся, Джин промолчал. — Не переживай, хён. Я не влюблён в тебя, клянусь. Ты милый добрый и красивый, но всерьёз я не позволял себе задумываться о тебе в романтическом плане. — Ты лапаешь меня, когда выдаётся возможность, отпускаешь пошлые шутки и комплименты, и после случившегося говоришь не заморачиваться. — Джин сократил расстояние между ними, схватил за руки. — Да прекрати собирать эти глупые цветы. — Они не глупые. Хён, ты знал, что мне нравятся мужчины тоже? Но я очень нечасто позволяю себе связи с ними. — Почему? — поинтересовался Джин. Он не был удивлён, конечно, можно было догадаться об этом. — Ну. — Чимин смутился, отвёл взгляд и вдруг стал выглядеть младше и беззащитнее. — А если родители узнают? Или в академии будут шептаться? Не вынесу, если стану изгоем. Я всегда этого боялся. — Ты не должен скрываться, от меня не должен. — Это неважно, хён. Я о том, что ты красивый мужчина, который в моём вкусе, но ты мне друг и только. Я лишь флиртую, потому что мне это нравится и мне это нужно. Клянусь, что в мыслях не натягиваю на тебя латекс и никогда не видел соперников в твоих партнёрах. — Хорошо, я тебе верю. — Джин сильнее сжал его запястья, Чимин так и не поднимал голову. — И не говори слов «неважно». Всё, что тебя касается, для меня важно. — Джин обнял его, а Чимин положил голову ему на плечо. — Очень трогательно, — произнёс Тэхён, стоя возле дерева. — Иди на хуй, — бросил Чимин, недовольно зыркнув в его сторону, и положил голову на другое плечо Сокджина, чтобы его не видеть. Было так плевать, сколько он услышал. — Как грубо. Я подумал, что вы потерялись, поэтому начал искать. — Мы сейчас вернёмся, — сказал Сокджин.

***

Солнце садилось, подсвечивая озёрную гладь, по которой очень медленно двигались венки с вставленными в них горящими свечками. Чимин сидел берегу озера, глядя на противоложный берег, где был разведён костёр. Джин отвлёкся от мыслей, его тревожащих, ведь ничего плохого так и не произошло. Чимин был рад наблюдать за его весельем. Придерживая на голове красивый чиминов венок, он перепрыгнул через костёр под руку с какой-то девушкой. Смех, песни, весёлые крики и танцы. Атмосфера была завораживающей и запоминающейся. Чимин поправил неуклюжий венок на голове, сплетённый Джином. В этом деле он так и не приуспел, сколько бы его не учили. Рядом с Чимином сел уставший после танцев Намджун. — Почему не присоединяешься? — Охраняю ваш покой. — Кажется, мы действительно преувеличили. — Наверное. — Чимин кивнул и ненадолго они замолчали. — Я хотел извиниться. — За что? — Я задирал тебя. — Да ладно, я привык. — Я тоже привык. Привык поддерживать толпу, чтобы она не записала меня в ряды слабых. Меня тоже задирали в средней школе, потом я перешёл в старшую, окружение сменилось, там издевались уже над другими, и у меня появился шанс оказаться на другой стороне. Я неплохо вписался, всего-то нужно было смеяться над теми, кто страдает. У кого-то получается быть посередине, у Сокджина, например, а у меня не выходило. — Я не обижен на тебя, и на других тоже. — Почему? — Потому что я лучше вас. — Намджун пожал плечами, Чимин, кивнул, соглашаясь. — Когда вернёмся, я, может быть, дам вам списать ещё одну контрольную. — Тогда я, возможно, возьму тебя с нами на какую-то вечеринку. — Договорились. — Эх, молодость, — сказала бабуля Чон, с тоской глядя на противоположный берег. — Когда-то я тоже так резвилась. — Бабушка, вы и сейчас ничего, присоединяйтесь, — произнёс Чимин. — Вот же ж паршивец. Да кому ж я там нужна? За мной старой уже только смерти гнаться. Это дело молодое. — Что вы такое говорите, бабушка? — А то и говорю. Не пойму, зачем мужика свого тащить на священный праздник, если боишься, что другая его поймает, — говорила бабуля, глядя на плящущих ребят. Чимин проследил за её взглядом и понял, что она имеет в виду Сонхва и Наён, девушка действительно не отходила от своего мужчины. — Вот случится как в прошлом году, будет локти кусать. На всё воля Богини. — А как было в прошлом году, бабушка? — спросил Чимин. Не то чтобы чьи-то семейные разборки его интересовали, но хотелось знать как можно больше об этой странной деревне. — Они к нам уже пятое лето, наверное, ездят. Романтично им, видите ли, любовь свою демонстрировать. Обычные извращенцы, не почитающие наши ритуалы, а только желающие свои потребности удовлетворить. — Бабуля, похоже, была рада посплетничать У Чимина загорелись глаза от понимания того, что сейчас он узнает что-то стоящее. — Всё у них шло хорошо до прошлого года. Она ж думала, что ловить будет как всегда он, поймает её и все дела. А волком Богиня выбрала её. Не угналась, Сонхву поймала наша девка, уже и не вспомню кто. Наён осталась с носом. — А дальше было что? — спросил Чимин, стараясь не пускать тревогу в голос. Плохое предчувствие себя оправдывало. Преспокойно бабуля повествовала о самых странных вещах. — Ну ясное дело что, то же, что и всегда. В шалаш Сонхва ушёл с этой нашей девкой. Он конечно пытался упираться, но они сами пошли на это. Ритуал должен быть исполнен правильно, ничего сделать они не смогли. Вот теперь Наён и считает его изменщиком. Так зачем надо было снова сюда приезжать? Поражённый Чимин смотрел сквозь женщину. Исходя из её слов, угадывалось примерное содержание ритуала. Бежать, ловить, шалаш. Шалашей на поляне было возведено немало. Они с Намджуном переглянулись, судя по растерянному взгляду, он тоже всё понял. Чимин вскочил на ноги, подошёл к воде. — Сокджин, иди сюда! — крикнул он. Люди продолжали петь и танцевать, Джин отделился от хоровода, обратив на него внимание. К несчастью, не он один. Тэхён тоже внимательно смотрел то на одного, то на другого. Чимин не мог тратить время на то, чтобы обойти озеро и пошёл в воду. Джин сделал пару заторможенных шагов ему навстречу, не понимая, почему Чимин так неожиданно переполошился. — Что случилось? — Хён, иди сюда, — повторил Чимин твёрдо, продолжая идти. Джин не перечил, тоже шагнул в воду. Чимин вперился в Тэхёна взглядом, тот дал им пару секунд, затем подозвал к себе группу мужчин, среди которых были Юнги и Чонгук. Младший двинулся по периметру озера и Джин повернулся, чтобы закричать: — Намджун, делай ноги!

***

В центре поляны горел костёр, человеческие тени были длинными и жуткими. На пеньках у шалашей сидели бабушки, какие-то из них просто с интересом наблюдали за происходящим, какие-то занимали себя вязанием или ужинали тем, что осталось после обеда. Трёх туристов скрутили, поставили на колени. Чимина, который сопротивлялся больше всех, удерживали трое мужчин: двое под руки, третий давил на плечи сзади. С Джином справлялись две женщины, каждая вдвое его больше. С Намджуном — Чонгук. Свободный рот был только у Намджуна, ведь тот не тратил силы на то, чтобы обматерить каждого. Тэхён присел перед Чимином, достал тряпку из его рта. — Ну и зачем нужно было поднимать такой переполох? Мы же не собираемся вас убивать. — Ублюдок, что ты несёшь? Об этом действительно было написано в соглашении, которое я подписал? — говорил Чимин, сверля его гневным взглядом. — Ну, косвенно. Если писать прямым текстом, этого не пропустит площадка, да и потянутся всякие извращенцы. — А вы не извращенцы? — Чимин широко раскрыл глаза шокированный тем, что он услышал. — Вы ёбанные звери… — Ну всё-всё. — Тэхён засунул кляп обратно, с полминуты смотрел на Чимина со снисходительной улыбкой, пока тот свирепо раздувал ноздри. — Немного успокоился? — Чимин кивнул, и Тэхён убрал влажную тряпку. — Этому ритуалу сотни лет, мы придерживаемся его, нам несложно, даже приятно. Взамен Богиня дарует нам богатый урожай и любовь, разводов у вас практически не бывает. — Я открою вам секрет, но плодородие у вас оттого, что тучка плачет, а любовь, потому что трахаетесь где ни попадя. — Ты такой упёртый, наверняка командиром станешь. — Засунь эти комплименты себе в задницу и прокрути. — Обязательно. — Тэхён поджал губы, улыбнувшись. — Думаю, ты уже догадываешься о правилах нашего обряда, но я объясню вам более подробно. — Тэхён встал, Юнги вручил ему небольшой мешок. Джин протестующе замычал. — Подожди немного, красавчик. Это жребий, он решает роль каждого в сегодняшнем обряде. Вы будете либо волком, либо кроликом. Кролик убегает, волк догоняет. После волки и кролики уединяются в шалашах и становятся единым целым. — Да вы тут все романтики, — сказал Чимин, посмеявшись. — Назвать долбёжку единением. — Что, прости? — Когда ты ловишь незнакомого человека и вставляешь ему в шалаше на виду у всех это не секс, не интим и не занятие любовью. Это долбёжка и спаривание как у животных. — Каким словом не назови, тебе всё равно этого не избежать, Чимин. Ни тебе, ни твоим друзьям, — произнёс Тэхён, Чимин повернул голову, посмотрев на Сокджина и Намджуна. За себя он не переживал, а вот за них щемило сердце. — Попытайтесь извлечь плюсы. Вы можете подцепить красивую девушку, и никаких обязательств. — Нет, мы… мы… мы не можем, — говорил Чимин, судорожно пытаясь подобрать им оправдания. — Мы геи. — Джин сначала удивлённо округлил глаза, затем энергично закивал. — Мы не можем порадовать Богиню? Нам парни нравятся. Только мужчины, большие сильные, обмазанные маслом… — Чимин, они поняли, — прервал его Намджун. Чонгук прилип к нему, обнимая со спины, и он не пытался вырваться, так как понимал, что это бесполезно. С этим мальчишкой он хоть какую-то безопасность ощущал. Тэхён вдруг рассмеялся. — Ну разве ж это проблема? — Ты чё ё… — Не нужно переживать. — Тэхён вновь опустился рядом с Чимином, нежно погладил его по щеке. — Мы никого не осуждаем. Уверен, среди нас есть мужчины, которые уже положили на вас глаз. У Намджуна точно проблем не возникнет. — Названный возмущённо вздохнул и отвернулся. Тэхён посмотрел на Джина, легонько похлопал его по щеке. — На эту принцессу найдётся не один желающий. Я бы и сам побежал за тобой, да не в моих правилах. — Я тебе сейчас руку откушу, — предупредил Чимин, Тэхён посмотрел на него с пониманием и Джина больше не касался. — Скоро начнётся охота, лучше бы вам смириться со своим положением, всё равно выбора нет. Скажете что-то напоследок? — Я скажу, — произнёс Чимин. — Пусть твоя богиня любви и плодородия примет у меня по самые гланды. — Пожалуй, достаточно. — Тэхён толкнул тряпку между его губ. — Сокджин? — Тот кивнул, и Тэхён позволил ему говорить. — Пускай твоя покровительница и у меня пососёт. — Едва он договорил, как Тэхён закрыл ему рот, закатив глаза. — Намджун, ты что скажешь? — В целом они всё сказали, мне нечего добавить. — Отлично, тогда дождёмся кромешной темноты и начнём. — Тэхён поднялся, отходя от них. — Зачем бабушки? — поинтересовался Намджун. — Они хранительницы обряда, должны сидеть перед вашей обителью и следить за тем, чтобы обряд был исполнен. — Они обязательны? — Нет, просто традиция. Некоторым парам можно и довериться, но вы трое точно доставите неприятности. — Уж извините, мы не были готовы к тому, что нас поимеют как фермерскую свинью, — сказал Намджун, сурово хмурясь. — То есть незнакомый хряк и без всякого предупреждения. Тэхён угрожающе прищурил глаза. Слушать речи, унижающие их культуру, он привык, но это не могло не докучать. Чонгуку было поручено удерживать Намджуна, но тот его скорее обнимал. Мальчишка торопливо накрыл его губы ладонью. — Он не будет ругаться, не нужно кляп. Тэхён отошёл, потеряв к ним всякий интерес, и юноша тут же убрал ладонь, но Намджуна не отпустил. Он виновато и с сожалением посмотрел на туристов — У вас не получится сбежать. Вы не знаете леса, заблудитесь, — произнёс он. — Мы всё равно можем заблудиться, когда побежим. — Мы найдём, если кто-то потеряется, вас не бросят, но прятаться не стоит, не нужно гневить Богиню. — Замолкни уже, надоели со своей Богиней, — проворчал Намджун. — Извини, хён, — сказал Чонгук, уткнувшись ему в шею. — Надейтесь на жребий. Если вытянете волка, можете лишь делать вид, что ловите кого-то. Если вам никто не нравится, то никого не ловить не преступление. — А если вытянем кролика? — спросил Намджун. — Вы плохо знаете лес, вас поймают. — Если я вытяну кролика, а ты волка, ты отпустишь меня? — Я не могу, хён. Ты понравился вон тем женщинам, вон тот мужчина подозрительно на тебя смотрел, — говорил Чонгук, указывая пальцем на толпу. — Если вытянут волка, побегут за тобой. Мне тоже страшно, хён. Боюсь того, что нам обоим выпадет кролик. Стемнело. Их отпустили, и попыток сбежать никто не предпринимал, это было бессмысленно, ведь скоро и так все побегут. Присутствующие выстроились вокруг костра, Тэхён подходил к каждому и раскрывал мешок, позволяя выбрать из кучки небольших свитков один. — Чтоб ты провалился, — сказал Сокджин, когда Тэхён подошёл к нему. Джин копошился долго, надеясь угадать и вытащить волка, ведь по советам мальчишки так был шанс выйти сухим из воды. — Учту. — Чтоб член у тебя отсох, — улыбнувшись, произнёс Чимин, смело запустив руку в мешок. Тэхён смерил его усталым взглядом и подошёл к Намджуну, тот обошёлся без оскорблений. — А это фаворит твой, что ли? — спросил Чимин, кивнув на Юнги. Тэхён обошёл всех, и каждый, за исключением бабушек, держал свиток. — Почему он не тянет жребий? — Он мой помощник. — И чем он тебе помогает? Передёргивает? — Можете развернуть свои свитки, — произнёс Тэхён, игнорируя чужие слова. Юнги они тоже никак не задели, казалось, его вообще сложно чем-то задеть. Люди начали смотреть на бумажки в своих руках. Чимин сделал глубокий вдох, прикрыв глаза, затем опустил глаза на свой свиток. Удача сегодня была на его стороне, на свитке чёрными чернилами был изображён волк. — Как вернусь, поставлю свечку в церкви. — Кролики, оставайтесь на местах, волки, сделайте шаг вперёд, — сказал Тэхён. Мужчины и женщины шагнули вперёд, в круге образовался ещё один круг. Масштаб катастрофы Чимин осознал в момент, когда понял, что человек рядом с ним вперёд не выступил. Он приблизился к застывшему Сокджину, вырвал из его рук свиток и взглянул на рисунок. Под каким углом не разглядывай, волком это не было. Намджун с понурым видом также стоял среди кроликов. — Чимин, вернись на свои линию, — приказал Тэхён. — Пошёл к чёрту, — рявкнул он и поднял подбородок Джина, заставляя смотреть на себя. — Мне пиздец стрёмно, — признался он, вцепившись в его руки. От волнения обоих немного потряхивало. — Присматривайтесь друг другу, лучше определиться заранее, за кем вы хотите побежать и кем хотите быть пойманными, — объявил Тэхён. Он подошёл к Юнги, который сидел у костра, и обратился к нему. — В этот раз тоже не побежишь? — Хочешь, чтобы я побежал? — Хочу, — ответил он, не думая. Юнги поднялся. — Значит, побегу. — Поспорим на козу. Если поймаешь Сокджина, я подарю тебе свою любимую козу, не поймаешь — ничего не получишь. — Ладно. — Чимин, так как ты очень просил, в рядах волков пополнение. Кстати, Юнги очень быстро бегает. — Нахрен мне эта информация? — Вероятно, он будет ловить меня. — Джин обхватил лицо Чимина, повернув его к себе. — Послушай, ты должен меня поймать, понял? С остальным разберёмся потом. — Я поймаю тебя, хён. — Чимин закивал. — Если увидишь кого-то другого, беги со всех ног. — Да, хорошо. Чонгук? — Да? — Я ни в коем случае тебе не доверяю, но ты должен поймать Намджуна. — Конечно, хён. — Иначе твои яйца будут висеть на заборе, — добавил Чимин. — Итак, на счёт три кролики побегут. Я досчитаю до пятидесяти, и тогда побегут волки, — сказал Тэхён, устраиваясь на зелёной траве у костра. — Удачи, — сказал Чимин, посмотрев на Джина и Намджуна. — Раз, два, три. Хорошей охоты.

***

Сокджин петлял между деревьями, не разбирая дороги. Глаза привыкли к темноте, в крови бурлил адреналин. Не то чтобы он боялся связи с незнакомыми женщинами. С такими чокнутыми определённо боялся, от мыслей о том, что его скрутит какой-то мужик из сельчан, пробирала дрожь. Может, стоит договориться с какой-то девушкой, пока не оказался в мужских и нежелательных руках? За Хосоком бежали Джихё и Сана, всего на секунду стало интересно, кому он достанется. Он переживал за Намджуна, разминулись они довольно давно. Наён поймал Сонхва, убегала она не слишком натурально. Страшно здесь было только Сокджину, другими двигал азарт. Джин заметил женщину, которая отпускала в его адрес недвусмысленные намёки в бане, с ней её подруга. Сдаваться тут же расхотелось, и он принял решение бороться до последнего, ускорился. Никогда он не думал, что будет уносить ноги от женщин. Сокурсники в академии сорвут голос, насмехаясь над ним, если узнают об этом. В какой-то момент Джин осознал, что траекторию его движения повторяет крупный мужчина. Лёгкие горели, гудели ноги. Мужчину толкнул Чонгук, и тот свалился. Юноша бросил ему неикренние извинения и на почти нечеловеческой скорости промчался мимо Сокджина. Наконец, ему удалось оторваться, казалось, что в лесу он теперь один. Чимина он не видел, это вызывало беспокойство. Тревожность нашёптывала, что в следующий момент из-за дерева выйдет кто угодно, только не он. Джин оказался на берегу озера, посмотрел назад и в темноте начал различать приближающийся силуэт. Убывающая белая луна освещала озёрную гладь и человека, который вышел за черту деревьев и остановился. Джин обречённо вздохнул. — Поймал, — произнёс Юнги без радости и грусти. — Не поймал. Джин мотнул головой, пятясь, шагнул в воду, тёплую, приятную, зовущую к себе, обещая спасение. Джин вошёл в озеро по пояс, когда Юнги продолжил шаг и остановился у самой кромки воды. — Тебя всё равно поймают, просто прими свою судьбу. — Ты очень симпатичный, Юнги, но я, пожалуй, откажусь, — сказал Джин, продолжая отходить, вода достигла ключиц. Юнги ненавидел, когда люди усложняют простые вещи. Он раздражённо вздохнул и сделал шаг в воду, когда прямо в лоб прилетел камень. Юнги схватился за голову, посмотрел на ладонь и увидел кровь, злобно зыркнул на показавшегося из-за деревьев человека. — Ты в курсе, что драться во время обряда запрещено? — Похуй, я не местный, — говорил Чимин, задыхаясь и упираясь руками в свои колени. Он остановился всего на секунду, чтобы перевести дух, затем кривой походкой прошествовал мимо Юнги. — Проваливай, догонялки окончены. — Я первый его поймал. — Где ты его поймал? — Чимин поспешил к Сокджину, тот протянул ему руку, и он её сжал. Они стояли в воде, прижавшись друг другу. — Вот я его сейчас поймал. А ты никого не поймал. — Из-за вас я проиграл козу. — Переживёшь, — небрежно бросил Чимин, повернув голову к Сокджину. — Переживу, — согласился Юнги. Он даже не пытался притвориться заинтересованным в этом деле. — Хён, я же обещал, что поймаю тебя, — сказал Чимин, улыбаясь во все зубы. — Ты очень вовремя. — Джин обхватил его за плечи и спрятал лицо в его шее. — Пора возвращаться, нужно завершить ритуал, — донеслось с берега. — У вас будет много времени, чтобы намиловаться друг другом. — Вы реально заставите нас трахаться? — спросил Чимин. — Реально. Можете попробовать сбежать, здесь мы всё равно вас поймаем, и тогда переиграем правила. — Что значит переиграем правила? — поинтересовался Сокджин. — Вас трахнут все желающие за то, что вы разозлили Богиню. Уж лучше вам самим разобраться. Выходите.

***

Видел бы тренер его скорость, несомненно бы похвалил. Намджун уверен, что никогда в жизни он не бегал так быстро. Где-то кто-то кричал, весело и игриво. Сумасшедшая деревья. Он никогда не думал, что ему придётся участвовать в оргии, а именно этим для него и было происходящее. Сокджина он давно потерял, но он понимал, что друг другу они бы никак не помогли. Он не ожидал, что врежется в стену. Каким-то образом ему удалось найти деревню, а там будет легче спрятаться, и плевать он хотел, что подумает Богиня. Намджун нащупал ручку двери, потянул, но та не подалась, значит, когда они ушли её заперли. Сзади хрустнула ветка, словно чей-то позвоночник. Намджун думает, что сравнение очень удачное в этой ситуации. Он не хотел поворачиваться и дал себе пару секунд, чтобы смириться, затем прижался спиной к ограде. Намджун растерялся, когда понял, что это не Чонгук, а мужчина, на которого мальчишка указывал, говоря, что он, как ему кажется, заинтересован в Намджуне. Он не желал сдаваться просто так, наткнулся глазами на какую-то корягу, подхватил её и выставил перед собой. — Не подходи. — Не нужно сопротивляться, я не причиню тебе вреда. — Ты не причинишь мне вреда, если уйдёшь сейчас же. — Я не уйду, хотел именно тебя, да и на погоню за тобой я потратил столько усилий, что всех остальных наверняка уже поймали. А я не вернусь ни с чем, — говорил мужчина, медленно приближаясь. Намджун сжался, понимая, что отступать уже некуда и придётся драться. В этот момент он пообещал себе, что по возвращении в академию подтянет физическую подготовку. Покрепче стиснув пальцами палку, Намджун собрался замахнуться, но на мужчину что-то налетело. — Чонгук, ты в своём уме? — возмутился он, глядя на юношу, который придавил его к земле. — Ты правил не знаешь? Драться запрещено. — Извини, но он моя судьба. — Чонгук поднялся, подошёл к Намджуну. — Дай руку, быстрее. — Намджун протянул ладонь, Чонгук за неё ухватился, улыбаясь. — Умница. — Твоя семья тебя совсем разбаловала. Да подавись ты им, — ворчал мужчина, уходя. — С удовольствием. — Уйди, — строго сказал Намджун, освободив свою руку и отступая вдоль стены. — Теперь всё будет хорошо, хён. — Нихрена не хорошо, — рявкнул он. — Хорошо было бы, если бы ваша чёртова деревня отпустила меня и моих друзей, фанатики долбанные. — Я понимаю, ты зол. — Нет, ты не понимаешь, насколько я зол. Вы лишили нас воли и заставили плясать под свою дудку. Занимайтесь, чем хотите здесь, но зачем приплетать туристов? — Они довольны, да и Богиня рада гостям, — произнёс Чонгук. — Этот обряд очень даже интересный. Если твоё сердце свободно, то можно хорошо провести время. Много лет назад я пошёл за ними следом, они меня не заметили, и я увидел, что происходит здесь в этот день. С тех пор я мечтал поучаствовать в этом, и мне наконец исполнилось восемнадцать. — И во сколько лет ты случайно увидел эту Содомию? — Мне было восемь. — Пиздец, — выдохнул Намджун, не зная, как комментировать ситуацию. Чонгук приблизился настолько, что упёрся животом в конец направленной на него палки. — Я даже не спал ни с кем, чтобы полностью прочувствовать волшебство этой ночи. — Заткнись, ты такой же чокнутый, как все они. — Не говори так, хён. — Брови Чонгука надломились, будто бы ему действительно было очень обидно. Он схватился за конец палки и отвёл её в сторону, чтобы продолжить сокращать расстояние между ними. — Для меня этот обряд ещё священнее, ведь я проведу его с любимым человеком. Хён, я влюбился в тебя с первого взгляда. — Когда мы впервые встретились, я сидел в свином загоне, с ног до головы покрытый дерьмом. Ты про этот первый взгляд говоришь? — спросил Намджун. Чонгук тем временем совсем приблизился, выхватил палку и выбросил её. Юноша был чуть-чуть его ниже, но в объёмах не уступал, только у Намджуна был небольшой лишний вес, а Чонгук упорно трудился над мышцами. — Ты не поймёшь, хён, я сам не могу это объяснить. Просто, когда я тебя увидел, я понял, что ты тот самый. Я не хочу тебя отпускать. Меня никто никогда не интересовал, сейчас я понимаю, что это из-за того, что я ждал тебя. Хён, ты волшебный идеальный, ты мне так нравишься. А я нравлюсь тебе хоть немного? — Если скажу, что не нравишься, отпустишь меня? — Нет, буду пытаться понравиться. — Чонгук уложил руки ему на талию, уткнулся носом в шею, щекоча дыханием. — Сегодня мне нельзя тебя отпускать, мы должны провести вместе ночь. Но я обещаю, что с завтрашнего дня всё будет по-твоему, я всё для тебя буду делать, хён. — Провести вместе ночь это… — Всё верно, хён, мы должны заняться любовью, — произнёс Чонгук, подняв голову. Чёрные бусинки глаз блестели, разглядывая его. — А ты когда-то занимался этим? — Не довелось, к сожалению. — Не к сожалению, — буркнул он. — Теперь мы можем быть первыми друг у друга. Я тоже очень волнуюсь, Намджун-хён, почти так же сильно, как и хочу этого. — Я не хочу возвращаться и быть частью этого ужаса. В свой первый раз я точно не готов к такому. — А давай пойдём ко мне домой? — Разве так можно по вашим правилам? — Мы их просто обойдём, не нарушим. Мы ведь всё равно исполним ритуал, правда? — спросил юноша с надеждой в голосе, сжав его ладони. — Исполним, — невесело произнёс Намджун. — Нет-нет, хён, не грусти, пожалуйста. За нами не будут наблюдать, только ты и я, всё будет хорошо. — Ладно. — Намджун кивнул, сдаваясь. То, что предлагал Чонгук, звучало куда лучше, чем то, что представлялось из-за речей Тэхёна. Чонгук открыл высокую дверь, Намджун стоял сзади, понимая, что бежать бесполезно. Они зашли в деревню, было темно и тихо, Чонгук держал за руку. Люди отдыхали после работы, зато тем, кто сейчас в лесу, было не до сна. Интересно, как дела у Джина и Чимина? Сумел ли Чимин поймать его раньше остальных? Если да, то что дальше, а если нет, то что теперь? За Джина болело сердце. Чонгук привёл его к своему небольшому дому, где Намджун уже бывал, попросил быть осторожнее на пороге и закрыл за ними дверь. Он усадил его на лавку у входа, а сам начал бродить в темноте. Чонгук зажёг несколько лампадок, одну оставил на столе, две отнёс в спальню, сказал, что подготовит постель. Намджун остановился на пороге, наблюдая за ним. — Если Чимин поймал Джина, то что потом? Они должны переспать? — Да, без этого никак. — Они лучшие друзья. — Хоть братья, никого это не волнует. Если поймал, значит, осознанно выбрал. — Чонгук раскрыл сундук, достал постельное бельё. Он взбил перину, положил сверху плотное одеяло и накинул простынь. — Ты знаешь, как это делать с мужчинами? — Примерно, это не должно быть чем-то сложным, — ответил Чонгук смущённо, бросил на постель подушки и положил тонкое покрывало у самого края. Он подошёл к Намджуну, в силу роста посмотрел снизу вверх. — Я буду осторожным, хён, обещаю, не буду торопиться. — У тебя уникальный вкус, Чонгук-а, я бы сказал экзотический. — Это комплимент? — Вовсе нет. Я хочу помыться, весь день носился по лесу, ужасно вспотел. — Хён, это мелочи. — Нет, маленький извращенец. Пока я грязный, я ничего не позволю с собой сделать. Чонгук недовольно сжал губы, но возражать не стал. Как и обещал, он действительно слушался. Чонгук попросил подождать его в комнате и ушёл. Намджун устало вздохнул, закрыл сундук и сел на него. Он не боялся того, что вот-вот должно произойти. Волнение присутствовало, но за скорую потерю девственности он не переживал. Чонгук принёс ему таз с водой со слабой цветочной отдушкой и грубую тряпицу, затем ретировался, оставив его одного. Намджун, не торопясь, разделся. Он мочил тряпку, протирал ею тело, полоскал её с воде и повторял примитивный ритуал раз за разом. Намджун смотрел в окно, где Чонгук тоже занимался водными процедурами. Окатывая себя водой из шланги, он даже не дрожал. Намджун с любопытством рассматривал красивое мужское тело с чётким рельефом мышц и плавными изгибами. Сложно было сказать, вызывало ли оно у Намджуна желание, но его определённо хотелось коснуться, изучить. Намджун оставил очки на подоконнике, фигура Чонгука стала размытой. Умылся, зачесал назад влажные передние пряди. Дверь скрипнула, Намджун застыл, подавив порыв прикрыться. Чонгук же настаивает на том, что желает его, значит, должен быть готов к правде. Намджун продолжил омываться, делая вид, будто не заметил его возвращения. — Ещё не передумал? — поинтересовался Намджун. Чонгук молчал, за спиной послышался тихий звук шагов. Юноша обнял его, обхватив под грудью, прижался сзади. В бедро упёрся возбуждённый орган. — Как считаешь? — Для столь юного возраста тяга к извращениям в тебе слишком велика. — Не говори так, словно у нас десяток лет разницы. Повернись, хён, я со всех сторон хочу тебя рассмотреть, — шепнул Чонгук, и Намджун послушно развернулся. — Я не понимаю тебя. Я приехал с двумя парнями, сошедшими с обложки журнала, а ты обратил внимание на меня. — Как по мне, ты в сто раз красивее, — сказал Чонгук, быстро его обсмотрев. — Во всех местах. — Важное дополнение, — произнёс Намджун, улыбнувшись. — Можно поцеловать меня? — Ты трахнуть меня собираешься. К чему эти вопросы? — Хён, можно тебя поцеловать? — вкрадчиво повторил Чонгук, заглядывая ему в глаза. Одна лампадка стояла на подоконнике, другая на тумбочке возле кровати. Чонгуку было слишком мало света. Так жаль, что ритуал было принято проводить ночью. — Можно, — сказал Намджун, поняв, что для юноши важно сделать всё правильно. Должно быть, он много раз прогонял в голове сюжет своего первого раза. Чонгук обхватил Намджуна за щёки, подтянув к себе его лицо, и впечатался в пухлые губы. А Чонгук не был промахом. Может быть, это и был его первый секс, но целовался парень явно не впервые. Чонгук зарылся пальцами в его волосы, вторую руку уложил на поясницу. Короткие ногти едва ощутимо царапали кожу, вероятно Чонгук хотел опустить руку на ягодицу, но сдерживал себя. Чонгук ахнул, потираясь членом о чужой пах, скользнул языком между чужих губ. У Намджуна на мгновение закружилась голова, и он вцепился в его плечи. Чонгук уложил обе руки на талию, потянул за собой к кровати, попутно выцеловывая его шею. Намджун успел надеть очки, прежде чем его начали буксировать. Чонгук уложил Намджуна на кровать, а сам куда-то отошёл. Мягкая перина подстроилась под контуры фигуры, и Намджун почувствовал себя лежащим на облаке. Юноша вернулся с небольшой бутылочкой в руках, забрался на кровать и по-хозяйски развёл чужие ноги, устроившись между ними. — У вас и такое бывает? — Это универсальное масло, походит и для женщин, и для мужчин. Я же готовился. — Да, я запомнил, десять лет готовился. Намджун усмехнулся, заметив, что больше не чувствует никакого напряжения. С Чонгуком было комфортно. Конечно, он испытывал стыд из-за того, что вынужден предстать перед малознакомым человеком в чём мать родила, но этого человека, похоже, всё устраивало. Юноша бегал глазами по его телу, не уставая его рассматривать. Вкусы бывают разные, вполне возможно, что Чонгуку действительно больше нравятся не самые спортивные фигуры. Чонгук щёлкнул крышкой, по всей видимости, решил не церемониться. Он размазал масло между его ягодиц, Намджун смущённо закусил губу. Успокаивающе поглаживая его по бедру, Чонгук ввёл указательный палец. — Значит, ты давно решил, что побежишь за мной? — поинтересовался Намджун, прикрыв глаза на секунду. Ощущения инородного предмета там, где его быть не должно, вызывало непривычный дискомфорт, но боли не было. — С того момента, как тебя увидел. Только не припоминай снова, при каких обстоятельствах это произошло. Чонгук громко глотнул, облизал пересохшие губы. Хотелось коснуться себя, чтобы почувствовать облегчения, но в такой важный момент он решил полностью посвятить себя хёну. — Ты присматривал кого-то среди других ребят? — Намджун чуть нахмурился, когда Чонгук добавил ещё один палец. Юноша начал неспешно ему надрачивать, отвлекая от болезненных ощущений. — Не то чтобы очень, здесь все друг друга знают. Поэтому на туристов обращают больше внимания, ведь это новые лица. Я планировал выбрать какую-то девушку, либо позволить ей меня догнать. Не думал, что мне так повезёт. — Чонгук накрыл Намджуна своим телом, прижался лбом к его лбу. — Это большая честь — отдать свой первый раз тому, кого ты любишь. — Наверное, — сказал Намджун, а Чонгук печально вздохнул. Заметив его настроение, Намджун положил руку ему на щеку, поймал чужой взгляд. — Я не расстроен. — Правда? — Конечно, я и не думал, что мне выпадет шанс переспать с таким красавцем. — Ты считаешь меня красивым, хён? — спросил Чонгук, игриво склонив голову к плечу. Его рука скользнула вверх, ладонь задела затвердевшие соски — Разве это не глупый вопрос? Эй-эй, полегче, — попросил Намджун, когда Чонгук начал растягивать его тремя пальцами. — Не могу полегче, так сложно терпеть, когда ты в таком в виде передо мной. — Помедленнее, пожалуйста, у тебя хорошо получается. Намджун сжал обеими руками его запястье, которым он сейчас активно работал. Чонгук действительно стал осторожнее и не отводил глаз от его лица, считывая эмоции. Спустя какое-то время Чонгук вытащил из него пальцы, Намджун выдохнул с облегчением. Однако расслабиться ему не удалось. Чонгук упёрся коленями в кровать, намекая на то, что они только начинают. Юноша принялся смазывать член, не жалея масла и поглаживать себя, при этом глядя на Намджуна. — Ты эксгибиционист? — усмехнулся он. — Кто это? — Это вся ваша деревня. Не забивай голову. — В моей голове сейчас кристально чисто, хён, я бы сказал пусто. — Чонгук обхватил его за бёдра, подтягивая к себе, взял свой член, направляя. — Погоди-погоди, я ещё не готов, — зататорил Намджун, вцепившись пальцами в простынь. — Но я хорошо тебя подготовил. — Физически — да, а вот морально я ещё не готов, — Хорошо, а когда ты будешь готов? — спросил Чонгук, улыбнувшись. — Я не знаю, — проворчал он, повернув голову в сторону. — Я буду осторожным, хён. Я ведь хочу тебе понравиться. — Чонгук наклонился и начал выцеловывать его линию челюсти. — Я вхожу, — предупредил юноша. Намджун затаил дыхание, вцепился в его плечи. Чонгук погладил его по груди, призывая его продолжить дышать, придерживая член, вставил головку. Под давлением анус послушно раскрылся. Чонгук выдохнул, качнул бёдрами, погружаясь глубже. Намджун стиснул зубы и зажмурился. — Расслабься, хён, — попросил Чонгук, уронив голову ему на плечо. От приятных ощущений помутилось сознание. — Это не так-то просто. — Знаю, хён. В тебе так приятно, никогда не чувствовал себя лучше. Чонгук сел, обнял руками за бёдра, прижался к коленке щекой, потираясь о неё и глядя на Намджуна. Юноша, покорно застыв, изучал чужое лицо. — Давай. — Намджун кивнул и не сдержал вскрика. Чонгук вошёл в него одним слитым движением, ударившись бёдрами о ягодицы и удовлетворённо простонав. Намджун, прищурившись, зыркнул на того, кто в отличии от него отрывается по полной. Хорошо ему, вот Намджуну ни на секунду не хорошо. — Хён, ты такой приятный и мягкий, — сказал Чонгук, сжимая его бёдра. Говорил он в такой манере, словно бредил. — Сомнительный комплимент, — выдохнул Намджун. — Почему? — Чонгук устроился на нём сверху, прижавшись своей грудью к чужой. — Мне нравится тебя касаться, почему это сомнительно? — Всё, замолчи и попытайся найти простату. — А как её искать? — искренне поинтересовался Чонгук. Намджун кое-как сдержал порыв взбелениться, заставив себя прежде всего подумать о том, что Чонгук очень юный и неопытный. Из опыта у этого мальчишки была богатая фантазия. — Несложно, просто двигайся в разных направлениях, а я скажу, когда угадаешь. — В разных направлениях? — уточнил Чонгук. — Ты совсем глупенький? — Намджун недовольно цокнул, сжав волосы на загривке как провинившемуся щенку. — Вставляй свой член под разными углами. — Да, хён. — Ты бы хоть книжки соответствующие прочитал, прежде чем так рваться в бой. Тепло пропало, Чонгук отстранился и стиснул его талию. Намджун прикрыл глаза, пытаясь не концентрироваться на неприятных ощущениях, опустил руку, начав поглаживать свой член. Чонгук неспешно двигал бёдрами, как и советовал хён. Отдаться в процесс он хотел, когда Намджуну тоже станет приятно. Склонив голову к плечу, юноша горящими глазами наблюдал за тем, как Намджун себя ласкает. Он бы хотел посмотреть на это, когда они не будут заниматься сексом. Например, ранним утром, когда Намджун проснётся раньше него и решит удовлетворить себя. Чонгук представлял, как его разбудят сладкие тихие стоны. Хорошо, что хён не мог залезть ему в голове, иначе снова бы назвал извращенцем. Намджун взрогнул и тихо выдохнул. — Постой, — шепнул он. — Я нашёл? — Чонгук оживился. — Да, просто двигайся так же, как и в последний раз, — сказал Намджун, а Чонгук энергично закивал. Старший выдохнул тихое «умница» и расслабился. Чонгук двигался осторожно, чтобы не навредить Намджуну, следил за эмоциями на его лице: как он хмурится, открывает рот, мычит или тихо стонет. От его голоса кожа Чонгука покрывается мурашками. Чонгук подхватывает его за талию и ягодицы и усаживает на себя. Намджун обхватывает его за плечи, жалуется на то, что в этой позе слишком глубоко, а Чонгук смущённо краснеет. Он извиняется, поглаживает по спине, затем укладывает руки на его ягодицы и возобновляет движение. Намджун поплывшим взглядом бродит по комнате, по щеке стекает одинокая слеза и падает на плечо Чонгука вместе с ниточкой слюны из уголка губ. Чонгук целует его шею, ускоряет движения бёдер, Намджун в его руках подрагивает и тихо стонет. Юноша обхватывает его член рукой, головка сочится смазкой, пачкая их животы. Намджун царапает его плечи короткими ногтями, ощущения приятные, чужая рука приносит члену больше удовольствия нежели собственная. Намджун кончает ему на живот, тесно прижимаясь к его телу, Чонгук вскоре его догоняет. Для обоих первый секс, короткий и неловкий, закончился. Чонгук выходит из его тела и укладывает на постель спиной, после ложится рядом. Юноша устраивается головой на его груди, закидывает на него бедро. Намджун хватает его ногу, чуть подтягивает и поглаживает, свободной рукой обнимает на плечо и выводит на нём узоры. Он вдруг вспомнил, что видел подобное в романтических фильмах, и смущённо закусил губу. — Хён, я обещаю, что в следующий раз будет лучше. — Сейчас тоже было неплохо, ты молодец. — Я был недостаточно хорош. — Чонгук упёрся локтями в кровать, лёжа на животе и глядя на Намджуна. — Если дать мне немного времени, я всему научусь. Ты же дашь мне немного времени? — Дам, — сказал Намджун, улыбнувшись, Чонгук улыбнулся шире и вновь упал на его плечо головой. — В следующий раз будет совсем небольно. А может, ты захочешь в меня войти? Мы всё попробуем, — тараторил Чонгук, одна тема плавно и не очень перетекала в другую. Намджун молча слушал, иногда кратко соглашаясь.

***

По мере приближения к месту так называемого ритуала Джин начал слышать не самые приличные звуки. Казалось, он резко вернулся в детство, где брат ушёл, не вытащив из dvd кассету, и теперь всю квартиру оглашали звуки порно. Ситуация была похожей, вот только теперь кассету не вытащишь, даже если очень захочешь. Тэхён всё так же сидел у костра. — Юнги, неужели ты проиграл? — удивлённо произнёс Тэхён, глядя на сцепленные в замок руки Чимина и Джина. — Ага, — ответил он, затем кивнул на какой-то шалаш поближе к костру и сел рядом с Тэхёном. — Этот свободен, идите. — Пиздец, они реально это делают, — поражённо выдохнул Чимин, осматривая поляну. В шалашах многозначительно двигались тени, передняя часть каких-то была распахнута, и можно было в деталях рассмотреть, чем занимаются люди внутри. — Думаю, какое-то время я не смогу смотреть порно, — произнёс Чимин. — Поздравляю с победой, Пак Чимин. Всегда радуюсь, когда кролику достаётся волк, которого он хотел. — Что дальше? — спросил Джин. Хотелось поскорее разобраться с этим ритуалом и считать минуты до рассвета. — Как говорится, милости прошу к нашему шалашу, — Тэхён недолго посмеялся. — Мне же не нужно учить вас заниматься сексом, верно? Вы же прекрасно понимаете, чем мы тут все занимаемся. — Но мы лучшие друзья, — возмутился Джин, отпустив руку Чимина. — Значит, вам будет проще найти общий язык и открыться друг другу. Ты мог позволить поймать себя Юнги, если переживал о кодексе дружбы. Он красивый и обходительный, самое то для одной ночи. Ты сам выбрал переспать со своим другом, — говорил Тэхён. Джин порывался что-то сказать, но слова застревали в горле, ведь глава деревни был прав. Джин и не подумал о том, чтобы сдаться кому-то другому, дабы сохранить дружбу в первозданном виде. — Если мы откажемся? — спросил Чимин. Тэхён долго смотрел на него, затем растянул губы в улыбке. — Я вижу тебя насквозь, вижу всё, что запрятано так глубоко. Но если вдруг вы откажетесь, я помогу вам найти партнёров. Идите в шалаш, пожалуйста. — Пошли. — Джин сжал его запястье и повёл к шалашу, Тэхён, не поворачивая головы, проследил за ними глазами. — Я узнаю, если будете жульничать, — сказал он, перекрикивая стоны из других шалашей. — Бабуля Чон, будьте любезны. — Тэхён улыбнулся бабушке, та закивала и устроилась на пеньке у шалаша, в котором исчезли Чимин и Джин. — У тебя кто? — спросила бабуля Чон у бабули Хан, сидящей у другого шалаша. — Да туристы эти, Наён и Сонхва, ничего интересного, — ответила бабуля Хан, чуть отодвинула шторку, деловито заглядывая внутрь. — Ещё и стандартная миссионерская. А у тебя кто? — У меня два паренька из приезжих. — У тебя поинтереснее, конечно, — с пониманием протянула бабуля Хан. Бабуля Чон чуть отодвинула простынь спереди, заглядывая внутрь. Края ткани тут же схлопнулись, а Чимин что-то проворчал. — Стеснительные ещё, — сказала бабуля Чон. Тэхён усмехнулся, удобнее устраиваясь на одеяле и опираясь спиной о бревно сзади. — Больно? — Тэхён кивнул на рану на лбу у Юнги, тот помотал головой. — Почему они мокрые? Ты топил их? — Нет. — Это шутка, Юнги, нужно смеяться. Намджун и Чонгук не вернулись. — Это проблема? — Да нет, мальчишка всё равно своего добьётся. Неважно, где это произойдёт. Мимо прошли Джихё и Сана, зажимая Хосока с двух сторон. Робея, тот неловко улыбнулся, пока женщины нашёптывали ему пошлости. Все трое скрылись в шалаше. — А это нормально? — поинтересовался Юнги. Тэхён какое-то время смотрел на их шалаш, лицо его приобрело чарующее выражение. Юнги не мог объяснить, что это значит, не мог описать, как он выглядел в такие моменты, он просто завораживал, когда так сканировал людей и обстановку. — Думаю, нормально, они обе поймали его, похоже одновременно. Это не нарушение правил. — Но обход. — Не мешай любви, Мин Юнги.

***

Джин и Чимин сидели напротив друг друга. Чимин думал, с чего следует начать, Джин пытался найти способ выйти сухим из воды. Стоны и крики из соседних шалашей развитию мыслей не способствовали. Джин закрыл уши руками, а через секунду его ладони накрыли чужие. — Чимин, что нам делать? — Посмотри на меня, хён. Не бойся. — Я не боюсь, больше злюсь, — сказал Джин, опуская руки. — Не хочу плясать, как они скажут. — Их много, и они ёбнутые. Скрутить нас двоих им ничего не стоит, а я не хочу, чтобы меня трахнул кто-то из этих фанатиков. — Чимин снял рубаху через голову, Джин насторожился. — Я ведь не плох, хён, верно? — Конечно ты не плох, но ты ведь мой друг, и я никогда не думал о тебе в таком ключе. — Придётся действовать оперативно. Чимин обхватил его запястье, прижал ладонь к своей груди. Костёр, разведённый неподалёку, позволял рассмотреть его фигуру, чётко прорисованные мышцы пресса рассмотреть было труднее. Направляя его руку, Чимин позволил ему увидеть детали путём осязания. Костёр создавал очень тусклое тёплое освещение, неприятное глазу, зато при нём нельзя было угадать румянец на чужих щеках. Джин всегда краснел: когда занимался физическими нагрузками, смущался, врал, спал с кем-то — он не любил в себе это качество. — Я знаю, что ты видел моё тело много раз, но сейчас попытайся разглядеть во мне что-то возбуждающее. — Чимин подвинулся, Сокджин лицом ощущал его дыхание. В узком пространстве обострялись чувства, было жарко. — Ты так просто собираешься пойти у них на поводу? — спросил Джин негромко, без укора и злости. — Когда жизнь даёт под зад, я предпочитаю пользоваться моментом. — Не понимаю, что это значит. — Джин усмехнулся. — Я тоже. — У них там, кажись, что-то завязывается, — шёпотом отчиталась бабуля снаружи. Чимин раздражённо стиснул челюсти и закатил глаза. — Хён, поцелуй меня, — попросил Чимин, приблизив своё лицо к чужому. Джин медлил. — Ну же, мы ведь уже целовались. Помнишь? На первом курсе перед девчонками, чтобы их склеить, мы притворялись бисексуалами. — Ты не притворялся, сучёнок. — Прости. — Чимин положил руку ему на щеку, нежно огладил. — Сейчас меня тревожит только принуждение, в остальном препятствий для секса с тобой нет, так как у меня есть глаза, член и цветная ориентация. Скажешь что-нибудь, Джин? Сейчас самое время, чтобы что-то сказать. Джин не знал, что сказать. Глаза привыкли к темноте, теперь он видел больше. Лицо Чимина было близко, на таком расстоянии они находились сотни раз, но сейчас всё было по-другому. Сейчас с их дружбой должно было произойти что-то совершенно недружеское. — У тебя самые красивые губы, — произнёс Джин первое, что пришло на ум, и на самом деле единственное, что было в его голове. Оставшееся расстояние Чимин сократил сам. Его губы не только оказались самыми красивыми из тех, что Сокджин когда-либо видел, но и самыми мягкими из тех, что его касались. Скромным мальчиком Джин не был, опыт имел весомый, хоть с чиминовым и не сравнимый. Чимин не позволил возмутиться, бесцеремонно прижал его к себе, запутал пальцы в волосах. Чиминов язык умело орудовал у него во рту. Джин вздрогнул, покрываясь мурашками, одной рукой упёрся в его плечо, второй в расстеленное под ними одеяло, что-то нащупал. Джин замычал, призывая Чимина поубавить спесь, укусил за губу, и тот наконец отстранился. — Что это? — поинтересовался Джин, подняв твёрдый предмет. — Смазка для анального секса, — крикнул Тэхён снаружи. — Как он услышал? — шепнул Джин. Чимин отпустил его, чуть отпозл и высунул голову из шалаша, ожидая от Тэхёна пояснений. — У людей разные вкусы, кладём в каждый шалаш на всякий случай, — произнёс Тэхён, не поворачиваясь. — То есть у вас нет электричества и нормального водопровода, зато смазка в изобилии? — Это натурпродукт, вам понравится. Очень нежная текстура, — сказал Тэхён, Чимин скривился, презрительно глянул на бабулю Чон и скрылся в палатке. — Чимин, у меня тут появился вопрос по поводу позиций, — произнёс Джин. — Какой вопрос? — Ясное дело какой. Кто принимает? — А разве не очевидно? — Что это тебе очевидно? — возмутился Джин. — Ты меня своей сучкой решил сделать? С чего бы это тебе быть сверху? — Ну, я — волк, ты — кролик, хищник и добыча. Я провёл параллель, это же логично. — Я тебе эту параллель в задницу сейчас вкручу. Здорово ты всё решил. — Почему ты кипятишься? У меня и член меньше, это банальная справедливость. — Точно, целый сантиметр, — вскричал Джин. — Эй, потише. Как минимум, у меня больше опыта. — Да какой у тебя опыт? — Ну, — Чимин неловко почесал затылок, пряча взгляд. Эту тайну он планировал унести в могилу, но что-то не срослось. — Помнишь вашего садовника? — Пак Чимин, ты трахнул моего садовника? — закричал Джин, Чимин на мгновение приблизил руку к губам, прося тишины, но жест этот был бесполезен, и громкость чужого голоса не снизилась ни на децибел. — Совесть бы поимел. Ему сорок семь лет. — Внешне он был довольно неплох. — Боже, ты ужасен. — Джин уронил голову на ладони, пытаясь принять неожиданную информацию. — Друзья, у вас какие-то проблемы? — поинтересовался Тэхён. — Нет никаких проблем, отвали, — невежливо бросил Чимин. — Если вы переживаете по поводу распределения позиций, то верхнюю позицию берут на себя волки. Если пара женщина и мужчина, то сверху конечно мужчина. — Это тоже обязательное глупое правило? — спросил Джин. — Ну, думаю, оно не обязательно, можете сами решить в целом. — Слышал, не обязательно, так что закати-ка губу. — Джин хмыкнул и снял рубаху через голову. — Но всё-таки такое правило ведь есть. — Ты просто хочешь меня трахнуть, сильно волнуют тебя эти правила. — Давай не будем ссориться? Решим всё как взрослые люди, — предложил Чимин. Он подвинулся, и Джин приготовился к тому, что он озвучит серьёзное решение. Он понял, что зря верил в своего друга, когда тот, выставив два пальцы, показал ножницы. — Ты издеваешься? — Если у тебя есть решение получше, я с радостью его выслушаю. Джину предложить действительно было нечего, пришлось согласиться и понадеяться на удачу. По своему обыкновению она вновь повернулась к нему задницей. Сначала играли до трёх, после до пяти, затем до семи. — Джин, пять: два. — Давай до десяти? Если ничья, то ты уступишь мне. — Восемь: два. Ещё во что-то поиграем? Просто смирись со своей судьбой. — Просто? По-твоему это просто, гандон? — возмутился Джин, сжимая кулаки, желание вцепиться в чиминову шею было невыносимым. — Я смотрю, ты очень даже не против. — Ты себя видел, хён? Конечно я не против. Да у меня в жизни никого красивее не будет. — Какой ты друг после этого, если готов с лёгкостью мной воспользоваться? — С лёгкостью? — закричал Чимин, пребывая в крайней степени возмущения. Джин от такого тона даже вздрогнул. — Да я чуть лёгкие не выплюнул, чтобы угнаться за тобой. Знаешь, как я боялся? Я бы ни за что не простил, если бы тебя подвёл. А ты делаешь из меня злодея. Я буду откровенным лжецом, если скажу, что против секса с тобой, потому что ты в моём вкусе, но я, блять, не злодей, и я бы ни за что не тронул тебя без твоего желания, если бы у меня был выбор. Но сейчас у меня выбора нет. Джин приоткрыл губы, но сказать ничего не смог. Чимин был прав, он капризничает слишком много, они и так получили лучший исход из возможных. Чимин, потратив много силы на свою речь, теперь восстанавливал дыхание. Снаружи стало тише, кажется, к ним кто-то прислушивался. Бабуля Хан умоляла бабулю Чон поменяться шалашами за мешок картошки. — Я хочу спросить, хён. — Конечно. — Тебе противна мысль о мужчине или обо мне? — Не говори глупости. — Или о пассивной позиции? — Не знаю, — ответил Джин, опустив взгляд на свои руки. — Я думал о том, что было бы интересно попробовать с мужчиной когда-то, но меня бесит, что это происходит по принуждению, и я очень переживаю за нашу дружбу. — Давай пообещаем друг другу, что то, что произойдёт в этом шалаше, останется в этом шалаше. Мы просто должны это сделать. Это всего лишь опыт. — Ладно, это только опыт. Джин кивнул, убеждая себя. С полминуты они сидели молча, затем Джин приблизился. Штаны и нижнее бельё были мокрыми и неприятно липли к телу. Чимин разделся первым, потому что Джин не решался. Чтобы не смущать, он на него не смотрел. Джин скинул сандалии и штаны, помедлил, когда настала очередь нижнего белья. — Мы много раз видели друг друга голыми, — сказал Чимин. — Сейчас всё по-другому, ты знаешь. — Джин вздохнул, собираясь с духом, стянул нижнее бельё. — И что дальше? — Ложись, — сказал Чимин, уступив ему место. Джин улёгся на одеяло, головой к выходу из шалаша. Чимин навис над ним, фыркнул, когда внутрь заглянула бабушка и посмотрел на него. — Только не представляй на моём месте садовника. — Я постараюсь, — сказал Чимин, посмеявшись. — Мне пиздец как неловко, — произнёс он, уронив голову на его плечо и лениво поглаживая по бокам. — Это точно, вот бы они все заткнулись. Давай быстрее закончим. — Не знаю, хён, так-то у меня неплохая выдержка, — произнёс Чимин, коснувшись губами его шеи. Вход в шалаш продолжал трепаться, удовлетворяя чужое любопытство. Потеряв терпение, Чимин прикрикнул: — Тэхён! — Да, друг мой? — Я не могу, когда за мной наблюдают. — Это часть ритуала. — Да у меня член не встанет, если на меня будет смотреть человек втрое старше меня. — Так дело в возрасте? — поинтересовался Тэхён. — Нет! — Ладно, бабуля Чон, можешь идти домой, в этом году без кино. Придумаешь ещё какое-то оправдание, Пак Чимин? Чимин не ответил, посчитав Тэхёна недостойным. Когда ушёл пожилой надзиратель и занавеска прекратила гулять, стало действительно легче. Несмотря на посторонние звуки, Чимин не чувствовал прежнего давления. — Давай по-быстрому, — шепнул Джин. — Не хочу по-быстрому, хочу, чтобы всё прошло как надо, — произнёс Чимин, покрывая его плечи поцелуями. Опускаясь ниже, он огладил его грудь, обхватил губами сосок. В голову ударили воспоминания вчерашнего дня, на том стоге сена между ними что-то произошло, граница дружбы была нарушена. Джин выдохнул, погладил его по голове, будто похвалил. Чимин, устроившись между его ног, прижимался к его телу. Он целовал его живот, выводя языком влажные узоры, прижимался грудью к твердеющему члену. Джин надеялся на то, что не сдастся с такой лёгкостью, но прикосновения гладкой кожи делали своё. Лицо Чимина оказалось на одном уровне с пахом Джина. Младший задорно улыбнулся, глядя на него. — Чего лыбишься? Сильно весело? — Ты оставляешь немного волос здесь, — сказал Чимин, погладив его лобок. — Это интимная стрижка. — Сам ты интимная стрижка, — ответил Джин, приподнявшись на локтях. — Мне просто не нравится, когда в паху всё абсолютно голое, я же не младенец. А ты что, передумал? — Нет, хён, что ты? К твоему сведению, я фанат ретро порно. Чимин сел, потянулся за пузырьком, затем вернулся в ту же позу. Чимин обхватил его член, посматривая на Джина, начал его поглаживать. Головка ткнулась в подбородок, пачкая кожу. Интересно, что сделало его член твёрдым быстрее: прикосновения к нему или лицо Чимина на уровне паха? Когда оно там находилось, не получалось думать ни о чём другом, лишь о губах, которые застыли в опасной близости от его возбуждения. Джин скользнул взглядом по линии изящных плеч, крепким мышцам рук с проступающими венами. Он мог понять, почему Чимин нравится парням, и сейчас сам находил в нём притягательные детали. Мужчины — эгоисты, слишком переживающие за свой зад. Если бы Чимин был снизу, сопротивление Джина сошло до нескольких секунд. — Хён, о чём ты задумался? — Ни о чём. — Может быть, ты думаешь о том, чтобы я тебе отсосал? Наверное, ты слегка разочарован тем, что это всего лишь рука. — Нет, — запоздало ответил Джин. — Всё хорошо, хён, я тоже этого хочу. У тебя такой большой, мне было бы больно, — произнёс Чимин, трогательно сдвинув брови к переносице. Фразы, которые в повседневной жизни вызывали чувство испанского стыда, в таких обстоятельствах заставляли член дёргаться. — Ублюдок, — бросил Джин, откинув голову назад. Чимин вцепился взглядом в гуляющий под тонкой кожей кадык, облизнулся. — Ты сосал кому-нибудь? — Да. — Боже, неужели садовник? — Джин насмешливо выгнул бровь. — Одноклассник, на выпускном. — Небось ещё и в школьном туалете, — предположил Джин, Чимин улыбнулся. — Какой ты испорченный. — Я не спорю. Готов к лучшему минету в своей жизни? — спросил Чимин, касаясь губами члена под головкой. — Не завышай планку, пока не… Джин оборвал себя на полуслове, заворожённый то ли представшей перед глазами картиной, то ли ощущениями. Чимин навис над его членом, губы послушно разошлись под давлением. Он втянул носом воздух, не церемонясь, опускаясь ниже. — Бля, — выдохнул Джин, расслабив руки и упав на одеяло. Чимин выпустил член полностью, его губы блестели. Язык кружил по периметру головки, слизывая выступающую жидкость. — Хён, тебе нравится? — спросил Чимин. Вместо ответа Джин надавил на его макушку, заставляя продолжить дело. Чимин не спорил и принял до половины, выпустив пошлый стон, вибрацией отозвавшийся по чужому члену. Джин устроился полусидя, наклоняясь корпусом назад и упираясь рукой в одеяло. Локти уже жгло, а на Чимина хотелось смотреть. Одной рукой Чимин сорвал крыжку пузырька. Красивая бутылочка теперь была испорчена. Он испачкал руку в вязкой жидкости, трепещущие ресницы взметнули вверх. Чимин вставил один палец, наблюдая за чужой реакцией. Поняв, что не приносит ему неприятных ощущений, продолжил доставлять ему удовольствие и подготовливать. Джин очертил подушечками пальцев линию его челюсти, которая наверняка ныла. Чимин на мгновение прикрыл глаза, словно кот, наслаждающийся лаской. Чимин вставил два пальца, принялся их разводить, и Джин хотел запротестовать, но вместо возмущений с губ слетел громкий стон. Чимин насадился по основание и замер, закрыв глаза, по-видимому, справляясь с рвотным рефлексом. — Чимин, ты… сука, — выругался Джин, сжав зубы и зашипев от переизбытка ощущений. Чимин наверняка бы хитро улыбнулся в привычной ему манере, если бы его рот не был занят. — Блять, как ты это делаешь? Джин действительно не понимал этого. Сверхгигантом он не был, но средний размер точно не слабо так перешагнул. Чимин справлялся с задачей с проворным профессионализмом и спокойствием. Не отстранялся ни на секунду и не позволял себя пауз. Джин вцепился в его волосы, позабыл про пальцы в заднем проходе. Позабыл ненадолго, потому что Чимин начал давить на простату, и если только что Джин думал, что он на седьмом небе от удовольствия, то теперь Чимин поднял его ещё выше. Джин вцепился в его волосы, вдавливая чужую голову в пах. Чимин, не жалея, впился пальцами в его бедро. Негодяй продолжал давить на простату и сжимать горло, подводя к финалу. Джину дóлжно было предупредить Чимина о том, что он протянет недолго, но он закусил губу, вместо слов выпуская очередной стон. Вдруг стало интересно, как Чимин себя поведёт. Джин не думает о том, что интерес этот не из разряда дружеских вещей. Отстраниться Чимин не попытался. Сосредоточенно хмуря брови, он продолжал. Джин судорожно дышал и не ограничивал себя в звуках, когда переживал удовольствие. Чимин был в клетке, но похоже, не желал воли. Джин несколько раз толкнулся вперёд, подмахивая бёдрами и непроизвольно насаживаясь на пальцы. Тело было расслабленным и воздушным. Джин расжал пальцы, отпуская Чимина, упёрся в одеяло позади обеими ладонями, так как одна рука дрожала и уже не справлялась. Недолго Чимин ласкал головку внутренней стороной щеки, затем отстранился, поднимаясь и разминая челюсть. Его рот был приоткрыт, кадык дёрнулся, проглатывая остатки того, что дал ему Джин. — Ты выглядишь пиздец затраханно, — сказал Джин. Его грудь высоко вздымалась от пережитой нагрузки. — Тебе нравится? — Чимин чуть наклонил голову, механически, словно робот, улыбнулся блестящими то ли от слюны, то ли от чего другого губами. — Да, это горячо. Чимин вновь потянулся к почти пустому пузырьку одной рукой. Вторая по прежнему была занята чужой задницей. Он стоял на расставленных коленях, показывая себя во всей красе. Подхватив пузырёк дрожащей кистью, Чимин наклонил его. Вязкая жидкость тонкой струйкой устремилась к члену, потекла по длине. Чимин распределил смазку, криво усмехнулся, глянув на Джина, который откровенно его разглядывал. Чимин равёл его бёдра шире, навис над ним. Под каким-то моральным давлением Джин опустился сначала на локти, после лёг на спину. — Сколько ты уже в меня засунул? — спросил Джин, надломив брови на переносице, когда Чимин осторожным движением погладил простату. — Четыре. А ты и не заметил. Чимин убрал налипшую Сокджину на взмокший лоб прядь волос, не сводя с него взгляд проницательных глаз. Чимин про себя проклинал освещение в шалаше, его было критически недостаточно, чтобы рассмотреть хёна во всей красе. — Когда ты зажал мою голову бёдрами, я думал, что кончу, — признался Чимин. — Тут так темно, ты наверняка сейчас похож на спелую помидорку, я так хочу посмотреть на это. — Пак Чимин, помой рот с мылом после этих слов. — Эти слова не самое греховное, что в нём сегодня побывало. — Чимин посмотрел в его глаза, на губы, затем снова в глаза. — Тебе понравилось? — Сколько ты колени на заправках обдирал, чтобы этому научиться? — Джин позволил себе улыбку, к члену понемногу вновь приливала кровь, только из-за того что Чимин лениво поглаживал его простату. — Важен не только опыт, хён, но и искреннее желание что-то сделать, — ответил Чимин, достав из Джина пальцы, теперь он упирался в пол по обе стороны от его головы. — Не похвалишь меня? — Я удивлён. Не думал, что ты такой хороший любовник. — Продолжай. — Чимин уткнулся носом Джину в шею, притираясь. — Ты на удивление терпеливый, и ты действительно знаешь, что делать. — Джин опустил руку ему на талию, практически не приложил силы, но Чимин прижался к его телу. — У тебя хорошая техника, хоть и член короче. — Хён, один сантиметр, — возмутился он ему в шею. — Значит, теперь это мало? — усмехнулся Джин. — Здесь нет презервативов. — Боишься? — Почему не должен? У тебя богатый опыт, я точно что-то подхвачу. — Не подхватишь, хён, — произнёс Чимин, отсранившись. — С другими я же пользуюсь защитой, премиум услуга только для тебя. — И в каком месте это премиум? — Сейчас я покажу в каком. Чимин обхватил основание своего члена, направляя головку меж сокджиновых ягодиц. Джин сглотнул, когда почувствовал давление. Они удерживали зрительный контакт, и когда Чимин плавно скользнул внутрь, он жадно наблюдал за тем, как изменилось вечно прекрасное лицо его хёна. Он откинул голову, выгнув шею, распахнул рот и глаза, издав, по мнению Чимина, совершенно очаровательный звук. — Ты симулируешь? — Чимин чуть прищурился, шумно выдохнул от ощущения жаркой тесноты и упрямо толкнулся глубже. — А ты комплексуешь? — Джин попытался хмыкнуть, но звук получился жалобным. Резко вскинув бёдра, Чимин вошёл до конца, ударившись пахом о его ягодицы. — Похоже, что я комплексую? Джин не ответил, вцепившись в его плечи. Боли почти не было, он бы назвал это дискомфортом, но Чимин не позволял на нём долго сосредотачиваться. Он был волшебником, потому что Джин бы никогда не подумал, что потеря анальной девственности не будет ощущаться как травмирующее и болезненное событие. Стоило признать, с Чимином было хорошо. Чимин провёл языком по распахнутым губам, скользнул им внутрь, вовлекая в мокрый поцелуй. На двоих они делили вдохи, вели себя так, будто не хотели закончить быстрее, будто завтра не собираются ничего забывать. Чимин отстранился, сел на ступни и сжал его талию руками. Его бёдра двигались вперёд, податливое тело он тянул на себя. В сексе мужчин Джин видел только в порно, в активной позиции они не были громкими, основным звуком на видео была девушка. Чимин идеально сочетал в себе доминирование и мягкость, тональности его голоса варьировались от низких до высоких, плавные движения чередовались с резкими и грубыми. — Хён, не мог бы ты оседлать меня? — спросил Чимин, склонившись над ним. — Что? Тебе не похер на позу? — Ну пожалуйста, хён. Думаю, это будет очень горячо. Я буду помогать тебе, просто посиди на мне. — И откуда в тебе столько энергии? Чимин потянул Джина на себя и лёг на спину. Смена позиций произошла без отстранения друг от друга, иными словами, Чимин находился внутри Джина, когда он решил поменять их местами. Джин выгнул спину, реагируя на то, что член Чимина в одно движение оказался в нём по самое основание. — В тебе так хорошо, хён, — сказал Чимин, поглаживая его бёдра. — А вот на тебе не очень, слишком глубоко, — пожаловался Джин, укладывая ладони ему на грудь для надёжной опоры. Джин приподнял таз и медленно опустился, покружил бёдрами и вздрогнул, когда член внутри коснулся простаты. Теперь ему казалась, что каждая его часть невероятно чувствительна, а не только этот злосчастный комок нервов. — Почему ты так пялишься? О чём ты думаешь? — спросил Джин, заметив, что пока он двигался, Чимин не сводил задумчивого взгляда с его лица. — Представляю себя твоей секс-игрушкой. — Заткнись, я забыл, что ты извращенец, — произнёс Джин, увеличивая темп. Казалось, в нём открылось второе дыхание, и откуда-то появились силы, ведь скакал он на члене человека, которого два года называл другом, слишком активно. Он вспомнил девушек, которые у него были, никогда бы он не подумал, что будет на их месте. Вероятно, завтра станет стыдно за эту ночь, но сегодня, стоит признать, ему хорошо. Руки Сокджина гуляли по его телу. Чимин слышал только его голос, только его воспринимал. Липкие бёдра встречались друг с другом с характерными пошлыми звуками. Чимин начал ему подмахивать, замечая, что Сокджин устаёт. Щекочущее тепло концентрировалось внизу живота, предупреждая о том, что они скоро закончат. В пассивной роли Джин недостаточно выносливый, значит, ему нужно помочь. Чимин положил ладонь на его поясницу, пересчитал позвонки и надавил на лопатки, заставив опуститься и прижаться к своей груди. — Отдохни, хён, я всё сделаю, — шепнул Чимин ему на ухо и чмокнул в щёку, Джин закивал. Чимин упёрся ступнями в одеяло и начал двигаться. Джин запустил руку между их телами, кожа была скользкой от смазки и телесных жидкостей. Чтобы кончить, чувствительному после пережитого оргазма члену, понадобилось немного лёгкий касаний. Кончая, Чимин крепко стиснул его обеими руками. Ощущение разливающегося внутри тепла было незнакомым, но Джин бы не назвал его неприятным. Чимин покинул его тело, в ушах звенела тишина, похоже, люди снаружи тоже закончили, либо взяли перерыв. Он повернулся набок, чтобы Джин мог удобнее устроиться рядом. Выходить прямо сейчас не хотелось. Джин лежал головой на его руке, нога была закинута на бедро Чимина. — Что ты делаешь? Неужели снова? — Джин хныкнул, когда Чимин, сжав его бедро, подтянул её повыше себе на талию и вновь толкнулся пальцами в анус. — Нет, просто советуют сразу убирать сперму. — Ладно, только не переусердствуй. Если снова встанет, я тебе не помощник. — Хорошо. — Чимин усмехнулся. Закончив с чисткой, он вытер пальцы об одеяло и оставил руку на сокджиновой ягодице. — Надеяюсь, по возвращении в академию нас не заставят писать сочинение о том, как мы провели каникулы, потому что мне будет что рассказать, — произнёс Джин спустя минуту. В теле совсем не было сил после пережитого стресса и секса. Сильно клонило в сон, и говорил он уже с закрытыми глазами. — У вас с Намджуном будут удивительно похожие сочинения, — сказал Чимин. — Придурок. *** Некоторое время Юнги и Тэхён молчали, сидя у костра, пока люди в шалашах хорошо проводили время. Джин и Чимин, по всей видимости, тоже смирились со своей участью, в их шалаше стало подозрительно тихо, затем оттуда начали доноситься более интересные звуки. — Ты проиграл козу, — произнёс Тэхён, улыбнувшись. Без разговоров сидеть надоело. — Она и не была моей, я просто не получил её. — Если бы ты захотел поймать его, ты бы сделал это быстрее Чимина, я же знаю тебя. — Тэхён чуть прищурился. — Значит, не захотел. — Не понравился? — Не понравился, — согласился Юнги, кивнув. Со стороны казалось, что он не заинтересован в разговоре, но Тэхён понимал, что это не так. Выражение лица Юнги почти не менялось, но он всё равно мог понять, когда он счастлив или когда чем-то расстроен. — Когда же ты за кем-то побежишь, Мин Юнги? — спросил Тэхён и прижался губами к горлышку бутылки лимонада, привезённой из города. Несколько секунд Юнги смотрел за него, затем ответил. — Когда ты побежишь, — произнёс он. Тэхён прекратил пить и взглянул на него с мягким укором. — Мне нельзя, Юнги, ты же знаешь. — Ты спросил, я ответил. — Это моё предназначение, я не могу от него отступить, на мне лежит большая ответственность. — Тэхён вручил бутылку Юнги, тот сделал глоток. — Почему ты оправдываешься? Я не обижен. — Ты расстроен. — Мы ведь можем справиться сами, да? — произнёс Юнги, поставив бутылку на землю и повернув к нему голову. — Современные люди больше не нуждаются в богах, нам не нужно поклоняться им, чтобы была еда и защита. Наши предки это начали, знаю, богиня нам здорово помогает, но может, у нас получится обойтись без неё? Тэхён его внимательно слушал, к концу монолога его взгляд потускнел, а радужки сверкнули, словно отражая свет фар проехавшей машины, но машины здесь не было. Юнги не боялся гнева, он знал настоящего Тэхёна, и он никогда его не пугал. — Я всего лишь проводник между людьми и богиней. Мне нужен преемник, который подрастёт и которому я передам эту связь, но пока я не готов обрекать кого-то на такую же судьбу. — Тогда, может, стоит прекратить это вовсе? — Юнги посмотрел на него прямо испытующе, а Тэхён опустил поблюскивающие глаза. У предков Тэхёна издавна была одна судьба: из мужчин их родословной Богиня выбирала проводника, и он должен был посвящать себя деревне, ему запрещено было переезжать, а также строить семью. Единственное, что ему было дозволено, так это связь с женщиной для того, чтобы он мог зачать ребёнка, который в последствии унаследует его связь. Переезд или создание семьи означал бы потерю связи с Богиней, окончательную, а этого допустить было нельзя, ведь она им помогает. — Люди ведь всё равно ничего не поймут, — продолжал Юнги. — Некоторые из них просто извращенцы, другие фанатики, которым лишь бы во что-то верить, искренне верующие — лишь малая часть, но и они не узнают, что Богиня больше не с нами. Неужели тебе не хочется пожить для себя? Влюбиться? — Я могу быть влюблённым, мне лишь нельзя строить семью, заниматься сексом не в целях зачатия плюс ещё пара деталей. — И тебя это устраивает? — Нет, но думать только о себе… Разве это не слишком эгоистично? — Нет, я так не думаю. — Это потому, что ты меня любишь. — Тэхён усмехнулся и коснулся его щеки. Он хотел отнять руку, но Юнги прижал её своей ладонью, возвращая обратно. — Поэтому ты не нравишься богине, ты опасный. — Я опасный, потому что ты хочешь мне ответить, — прямо заявил Юнги, а Тэхён удивлённо распахнул глаза, поразившись его уверенности. — Ты прав. — Тэхён улыбнулся, погладив кожу под его глазом большим пальцем. — Может быть, в следующем году я решусь. — Я уже много раз это слышал. Тэхён приблизился. В карих глазах пульсировал белый свет, Богиня противилась. В тот момент, когда губы Ким Тэхёна коснулись губ Мин Юнги, для второго жизнь поделилась на две части: годы до этого поцелуя и после. Тэхён целовал неумело и целомудренно, не вкладывая в поцелуй пошлое желание, а лишь обещая подумать. Тэхён прервал короткий поцелуй и вновь схватил бутылку с лимонадом.

***

Вещи собирали оперативно, хотелось побыстрее уехать отсюда и больше никогда не возвращаться. Появилась одна проблема, которая звучала: «Где чёртов, Ким Намджун?» Чимин сказал Джину заканчивать с вещами, пока он ищет Намджуна. Поиски ботаника можно было начать с поисков Чонгука. Чимин спросил у местных, где бы мог находиться мальчишка, и его провели к непримечательному домику. Была заперто, и Чимин начал колотить по двери ладонями. Вскоре за дверь вышел сонный Намджун. Время конечно было ранее, но нашёл время, чтобы преспокойно спать. — Чимин, я волновался. Тебе удалось поймать Джина? — спросил он, вытирая глаза. Судя по тому, как он был помят и обращая внимание на отсутствие штанов, можно было понять, что одевался он утром. — Удалось, — хмыкнул он, скрещивая руки на груди. — Я прям вижу, как ты волновался. Ладно, не суть, пошли быстрее, мы съёбываем отсюда. — Чимин, постой, — сказал Намджун, когда он сделал несколько шагов в направлении от дома. Парень обернулся, вопросительно глядя на него. — Я, наверное, не поеду. — Что значит, ты не поедешь? — Каникулы же не закончились, — смущённо пробормотал он. — Говори громче, чё ты мямлишь? — Я приеду позже, когда учёба начнётся. Я ещё немного здесь побуду. — Ты свихнулся? Этот кролик из тебя все мозги вытрахал, что ли? — Не кричи так, — шикнул Намджун. — Просто здесь много ещё того, чего я не делал, я даже в библиотеке не был, не изучил устройство мельницы, не бывал на полях. Я поговорил с Чонгуком, он очень просил остаться ненадолго. Тэхён привезёт меня в субботу. — Конечно, столько всего попробовать ещё нужно: наездница, по-собачьи, шестьдесят девять. Я всё понимаю. — Ну Чимин. — После всей этой херни ты им ещё доверяешь. Ладно, делай что хочешь, а мы сваливаем. Раздосадованный Чимин ушёл, а Намджун вернулся в дом. Джин ждал за воротами у машины, выглядывая Чимина. Тэхён вызвался отвезти их на машине Джина, чтобы они не заблудились. — Где Намджун? — спросил Джин обеспокоенно. — Намджуна так хорошо отодрали, что он решил остаться, — бросил он, переполненный злостью, которая помогала ему скрыть то, что он переживает за этого парня.

***

Разбившиеся на группы ребята во дворе академии обсуждали, как прошли их каникулы. Джин молча слушал сокурсников, рассказать ему было нечего. Во время оставшегося отпуска Джин и Чимин не виделись и практически не общались, в одиночку переживая произошедшее. Даже на заселение они приехали отдельно: Джин раньше, Чимин ещё был в пути. — А ты что скажешь? — поинтересовался сокурсник. — Да нечего, дома валялся, — ответил Джин, пожав плечами. Возле ворот академии продолжали останавливаться машины. Чимин хлопнул дверцей родительского порша, заметив Джина, улыбнулся и помахал ему, затем подбежал к компании. — А ты как всегда не торопишься? — произнёс сокурсник. — А чего мне торопиться? Хён, ты же занял мне место в общежитии? — спросил Чимин, вцепившись Джину в руку. Вёл он себя обычно, и это радовало. — Да, я записал нас в одну комнату, только теперь она будет побольше. Когда Джин заполнял документ, у него немного дрожала рука. Разумеется, произошедшее ударило по их отношениям, но отдаляться от Чимина не хотелось, и для начала он решил поселиться с ним в одной комнате, как прежде. — Я очень рад, хён, — сказал Чимин, обхватив его руками за плечи. — Намджун, привет. — Видеть Намджуна в долгом здравии он был очень рад. Намджун, заметив их, подошёл и улыбнулся. — Как вы, ребята? — Всё хорошо, сам как? Всё нормально? — поинтересовался Джин. — Да, более чем. — Хён! — звонко крикнул кто-то неподалёку. Все трое повернулись на знакомый голос. Джин и Чимин раскрыли рты от удивления, а Намджун спокойно улыбнулся, когда на него налетел Чонгук, обнимая. — Привет, парни. — Привет, — заторможенно ответил Чимин, осмотрев форму академии. — Почему ты… — Я поступил! — радостно говорил Чонгук, затем обратился к Намджуну. — Хён, а можно первокурсникам и третьекурсникам в одной комнате жить? — Думаю, да, пошли запишемся, — сказал Намджун, похлопывая Чонгука по сцепленным в замок рукам на его плече. — Увидимся, ребята. — Хён, я слышал, тебя тут обижают, покажи кто, — услышали они, когда Чонгук и Намджун уходили. — Чимин, а как у тебя каникулы прошли? — спросил подошедший к ним курсант. — Небось подцепил кого-то, казанова? — Ну что-то типо того, каникулы на то и каникулы, чтобы отрываться, верно, хён? Чимин шлёпнул Джина по ягодице, и тот изумлённо на него уставился. Похоже, этот жест никто не посчитал странным, и беседа продолжилась, вот только Чимин руку не убрал. Компания, с которой они общались, ушла к другим курсантам. Чимин спохватился, поняв, что забыл кое-что и начал рыться в перекинутой через плечо сумке. — Держи, хён, ты же наверняка снова не позавтракал. — Чимин достал из сумки булочку и сок и всучил ему в руки. Джин посмотрел на то, что теперь держал, затем перевёл подозрительный взгляд на Чимина. — Пошли-ка поговорим. — Джин схватил его за локоть и потащил за собой подальше от чужих глаз. — В чём дело? — искренне изумился Чимин, когда Сокджин загнал его за пристройку во дворе академии. — Ты меня кадришь? — Что? С чего взял? — Не делай из меня дурака, я не вчера родился, — произнёс Джин строго, Чимин недолго смотрел на него, строя из себя невинного, затем вздохнул и опустил голову. — Мы ведь так и не поговорили о том, что произошло. — Мы договорились не вспоминать об этом. — Не хочу не вспоминать, только об этом и думал всё время. — И что ты предлагаешь? — Не совсем понимаю, чего хочу. Чтобы понять, нужно попробовать снова? Хён, может, дашь мне малюсенький шанс? — Чимин опешил, когда Джин прижал ладонь к его лбу. — Температуры вроде нет, а несёшь всякий бред. — Хён, я серьёзно. — Чимин сжал его запястье, отводя руку от лица, но не отпустил её. — Тебе ведь тоже понравилось, зачем притворяться, что это не так? — Я не притворяюсь, но мы договорились, что забудем и сохраним нашу дружбу. — Так я не хочу рушить нашу дружбу, мы её только укрепим, — сказал Чимин, заискивающе улыбаясь и обхватив оба его запястья. — Давай ты не будешь отказываться сразу и подумаешь? Хочешь я отсосу тебе? Ты же без ума от моих губ. Джин взглянул на его губы. От одних только вопроминаний о том, что эти губы творили в шалаше, покраснели уши. Чимин играл нечестно, нельзя было бросать такой весомый аргумент. Сколько бы он не отказывался от лучшего минета в своей жизни, Сокджин знал, что продлится это до первой пьянки или первого расставания с разбитым сердцем. Он понимал, что секс был волшебным, и уже записал его в хороший опыт, но как можно не реагировать, если источник этого опыта предлагает повторение? — Ты опоздал, нам пора на занятия, — произнёс Джин спустя долгую минуту размышлений и пошёл к академии.

***

Преподавателя Джин не слушал, и рад бы был, да не мог. Хмурясь, он продолжал сверлить доску, раздумывая над недавним предложением, о котором ему надлежало забыть. Душа Чимина, сидящего рядом, не терзалась, и он преспокойно записывал лекцию, глядя то на преподавателя, то в тетрадь. Джин оторвал клочок от листа блокнота, что-то быстро на нём нацарапал, свернул и положил перед Чимином. Джин поднял руку, преподаватель кивнул, разрешив ему выйти. Чимин проследил за ним, затем развернул бумагу, читая написанное. «Я буду в туалете на первом этаже, если захочешь отсосать.» — Каков романтик, — тихо сказал Чимин, усмехнувшись, и смял бумажку, засовывая в карман. Он поднял руку, привлекая внимание преподавателя. — Выйдешь, когда Сокджин вернётся. — Очень надо, думаю, не дотерплю. Ещё чуть-чуть и точно всё. — Чимин скривился, будто ему было ужасно больно, согнулся и схватился за живот. — Ладно, иди, — сказал преподаватель, недовольно вздохнув.