Открытие, шокировавшее всех в Клубе Таро

      Секунда за секундой, минута за минутой – стрелки скользят по циферблату карманных часов, в то время как взгляд Клейна ни на мгновение от них не отрывается. Сердце тревожно стучит в груди, в голове – бешеный поток мыслей. Ещё никогда прежде ожидание так сильно не выматывало его.               Амон обещал, что придёт и поможет, если успеет освободиться к этому времени, но до собрания осталось 5 минут, а от него ни слуху ни духу. Неужели придётся прибегнуть к самому последнему варианту? Может, всё-таки стоит отправить в Замок Сефира марионетку? Леонард сказал, что все точно заметят и негоже богу позориться, но лучше так, чем оставлять с бездушной куклой ребёнка. Какие они будут родители после этого?               – Клейн, мы же уже решили всё. Хватит думать об этом, пожалуйста, – вздохнув, стоящий рядом с детской кроваткой и спиной к Клейну ангел недовольно качает головой. Длинные чёрные локоны струятся по спине, подобно ночной вуали, и есть в этой картине что-то успокаивающее. – Раз уж сложилась такая ситуация, то нужно смириться.               Леонард опускает руки вглубь кроватки и аккуратно поднимает спящего ребёнка, сразу прижимая к груди. Мягко гладит чёрный пушок на маленькой головке, выдающий их родство, и оборачивается к Клейну. Ярко-зелёный взгляд сверкает напускной уверенностью, но чуть побледневший цвет лица выдаёт нерешительность. Даже если обсудили теорию тысячу раз, оба пока не могут представить, как всё произойдёт в реальности.               – Может, я возьму? – Голос звучит приглушённо и немного подавленно. Леонард на секунду задумывается, но всё же отрицательно качает головой, из-за чего Клейн вымученно морщится. «Негоже богу позориться», да? Сколько раз за день уже прозвучала эта фраза? Клейн сбился со счёта. С другой стороны, объяснить наличие ребёнка у молодого ангела действительно легче, чем у древнего бога.              – Есть шанс, что она проспит всё собрание. Если проснётся раньше, то мне придётся вернуться домой, ничего не поделать… Пусть и не хотелось бы ничего пропускать, но её благополучие мне важнее, – Леонард подходит ближе к Клейну, малышка на руках папы умиротворённо сопит.               – Мне тоже, – Клейн поджимает губы, пользуясь последними мгновениями, чтобы придумать альтернативное решение, но безрезультатно. Горько это признавать, но другого выхода и правда нет. По невероятному стечению обстоятельств сегодня все, с кем можно было бы оставить их дочурку, заняты, а значит придётся брать её с собой. Как отреагируют остальные участники Клуба Таро? Ни Клейн, ни Леонард понятия не имеют – это их и тревожит. – Ладно… Тогда пойдём.               Клейн касается Леонарда, и все трое перемещаются в Замок Сефира. Поцеловав в висок и в последний раз ободрив таким образом мужа, Леонард идёт к месту мистера Звезды, будто бы ни в чём не сомневаясь. На деле же боится дальнейших событий даже сильнее, чем Клейн. Подумать только! Ему придётся объясняться, почему пришёл на собрание с младенцем… И заранее подготовленные строчки в уме совсем не придают уверенности!               Но снаружи он – само спокойствие, потому что не хочет, чтобы Клейн тревожился из-за него ещё сильнее. Леонард слишком хорошо его знает – Клейн что угодно может выкинуть, если увидит, что его любимому некомфортно. Это, конечно, приятно, когда о нём так заботятся, но слишком часто Клейн из-за этого действует себе во вред. Знаем, проходили… Больше Леонард не позволит случиться подобному. Это его обязанность, как мужа, во всяком случае.               Когда Клейн садится на своё место во главе стола, его прежний человеческий облик расплывается, становится объёмнее и величественнее – ровно таким, каким участники Клуба Таро привыкли видеть господина Шута. Лёгкая, но непроглядная дымка скрывает характерные признаки мифического существа, и точно такая же окутывает ребёнка в руках Леонарда. Может, шанс того, что малышка проснётся, и низок, но лучше предусмотреть такую возможность и не дать ей увидеть то, чего не стоит. Ни Замок Сефира, ни ангелов рядом с папой, ни другое лицо второго своего папы.               Что Клейн, что Леонард – оба с самого начала хотели держать малышку подальше от потустороннего, и даже характеристики никакие не стали ей передавать. Если она, вырастя, захочет, то останется человеком, если нет – сама выберет путь, а родители помогут возвыситься без проблем. Главное, чтобы она сама строила своё будущее, а не была вынуждена следовать тому, что другие выбрали за неё.               В Лоэне пробивает 3 часа дня. Посреди древнего дворца, словно из ниоткуда, появляются человеческие силуэты – каждый рядом с одним из 20 свободных кресел. Каждый тут же обращает взор в сторону главы собрания, касается ладонью области над сердцем и кланяется. После этого они поднимают головы и, сев по местам, осматривают друг друга – старая добрая привычка проверять благополучие товарищей.               Привычка из-за которой все сразу замечают нечто странное в мистере Звезде, а вернее – посторонний объект в его руках или даже… младенца?               Время, которое они обычно тратят на приветствие друг друга, проходит в уже давно несвойственной их собраниям тишине. Ещё с тех пор, как все они стали ангелами под престолом одного бога и коллегами, работающими в одной церкви, встречи в Замке Сефира начали напоминать больше дружеские посиделки, но за одним исключением. Говорили они в основном о своих делах и задачах – отчитывались перед  начальником, господином Шутом, каждый о своей зоне ответственности.               Поэтому-то ни Леонард, ни Клейн не могли пропустить собрание. У ангела было то, что стоило сказать при всех коллегах, а у бога – необходимость выслушать каждого подчинённого до единого. И никто в Клубе Таро до сих пор не знал, что эти двое женаты. И даже то, что у них чувства друг к другу. Что уж говорить о совместном ребёнке…               Иногда желание разделять личную жизнь и работу приводит к таким последствиям. Когда все случайно и неожиданно узнают, что у их коллеги, о наличии отношений у которого никто бы и не подумал, есть дети. Леонард сейчас как раз в такой ситуации и оказался – когда нужно объясниться и при этом не показаться недружелюбным, будто специально скрывавшим важную часть своей жизни от друзей.               – Есть кое-что, что я с всеобщего позволения хотел бы сказать перед собранием, – сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, чтобы успокоиться, он начинает говорить. Мысленно напоминает себе, что наличие ребёнка – не самая шокирующая для коллег новость, а вот если бы те узнали, кто второй родитель… Впрочем, ему еле-еле удалось уговорить Клейна не афишировать это, что невероятно хорошо. – Сегодня мне было не с кем оставить дочь на время собрания, и я искренне надеюсь, что никто не будет против лишнего участника. Она недавно уснула, поэтому не должна помешать и…               – У тебя есть дочь?! – Леонард не успевает договорить заранее заготовленные слова, сбиваясь из-за удивлённого возгласа мистера Луны. Сангвин, открыв рот и вытаращив глаза, лучше остальных выражает всеобщее настроение. Шок чистой воды.               – Тсс! – Мисс Правосудие почти мгновенно хмурится и шикает на слишком громко вскрикнувшего коллегу. Она тоже ошарашена новостью, но ужасное поведение Эмлина, не подумавшего, что может разбудить ребёнка, разозлило её намного сильнее.               – …Не волнуйтесь, мистер Звезда, – как и подобает ангелу с пути зрителя, мисс Справедливость быстро понимает ситуацию и берёт всё в свои руки. Мягко улыбаясь, она делится умиротворением с коллегами, и тихим голосом обращается к другу. – Конечно же, никто из нас не против. Мы будем только рады познакомиться с твоей семьёй и помочь при возможности. Предлагаю всем говорить вполголоса, чтобы не нарушить сон малышки.               За столом все до единого кивают, выражая охотное согласие с предложением. Даже мистер Луна, стушевавшись, заметно краснеет, понимая свою ошибку, и тихим голосом просит прощения, после чего отворачивается и больше не собирается поднимать эту тему. Все бессловно понимают намёк девушки – если до этого мистер Звезда ни разу не обмолвился о своих отношениях, значит, есть причина. Они должны понимать это и уважать его границы.               – Большое спасибо, – Леонард улыбается коллеге, молча благодаря, но замечает в её взгляде заинтересованный блеск. Нужно быть глупым, чтобы не понять: в дальнейшем во время личных разговоров его будут незаметно вести к нужной теме, медленно узнавая подробности. Такова уж цена помощи великого психолога – утолять её любопытство. В пределах разумного, естественно – ничего из ряда вон выходящего она никогда не спросит.               Собрание, как и всегда, начинается с финансового отчёта мисс Справедливость. Обычно эта часть считается наиболее важной – все слушают, затаив дыхание, даже записывая на проекциях бумаги цифры с бюджетом на ближайший месяц каждый своего отдела. В конце встречи они ещё раз взглянут на записи, чтобы точно не забыть и, вернувшись в реальность, продублировать информацию.               Пожалуй, вопрос финансирования никогда и никого не сможет оставить равнодушным – Леонарда в том числе. И это при условии, что он в церкви Шута лишь на четверть ставки, остальное – в церкви Вечной Ночи. Вот только там уже другие тревоги, о которых сейчас не хочется думать.               После мисс Справедливость слово берёт мистер Повешенный, отчитываясь за логистику, затем мистер Солнце рассказывает о внутренних вопросах управления церкви. В это время остальные выдыхают и расслабляются – кроме господина Шута этот отчёт почти никогда никого не касается.               Взгляды снова то и дело оказываются на мистере Звезде. Укромные, мимолётные, сосредоточенные на тихо сопящем ребёнке, чью внешность без разрешения главы собрания никому не позволено разглядеть из-за тумана. Леонард упорно притворяется, что не замечает ничего, но сам то и дело опускает взгляд на дочь, всматриваясь в черты лица. Почти полностью в него, но разрез глаз походит на эльфийский.               Губ касается нежная улыбка – очень уж рад, что ей досталась эта особенность Минжуя. Тот и так почти не кажет настоящего лица, предпочитая общаться с семьёй Моретти в облике Клейна, поэтому похожая на второго отца дочурка – огромная радость Леонарда.               Отчёт мистера Солнце заканчивается, и все снова поднимают лица. После мисс Маг, мистера Луны и мисс Отшельник приходит черёд Леонарда. Его основной задачей является контакт с другими церкви – в том числе церковью Вечной Ночи – что тоже обычно не слушается другими участниками собрания, но не сегодня. Сегодня буквально все чуть ли не в рот ему заглядывают, с интересом следя за словами, будто это поможет им понять. Понять, когда мистер Звезда успел обзавестись второй половинкой и ребёнком.               Может, их коллега познакомился с кем-то во время работы? Может, это ангел из какой-то другой церкви? Церковь Вечной Ночи – главный подозреваемый, но необязательно…               Особенно сильно увлёкшись мысленным расследованием, мисс Маг начинает грызть кончик ручки, прекращая только после того, как мисс Отшельник по просьбе мисс Правосудие касается её предплечья. Явно смущённая очевидностью своих мыслей, писательница виновато опускает взгляд, боясь показаться совсем бестактной. Она правда старается сдерживаться! Но это выше её сил! Такой сюжет, такая идея, такой потенциал!.. Мистер Звезда всегда казался ей типичным донжуаном, но оказался любящим тихое семейное счастье человеком. И вот как пройти мимо?               Но в короткой речи коллеги она не находит ни единой подсказки, беззвучно вздыхая.               Собрание продолжается и все до единого ангелы господина Шута отчитываются о проделанной за месяц работе – тихими, монотонно убаюкивающими голосами. По окончании этой части собрания каждый, у кого остались или возникли вопросы к другим, поднимает руку, чтобы вне очереди попросить право слова и озвучить нужную информацию.               В этот раз даже к Леонарду обращаются по двум вопросам, что можно считать редкостью. Мистер Смерть просит обсудить с другими церквями возможность совместных боевых учений, а мисс Дьявол – передать чужим верхушкам информацию о новом в церкви Шута артефакте 0 уровня, который её команда изучала последние несколько месяцев и, наконец, закончила.               Договорившись с обоими коллегами, Леонард краем уха слушает чужие диалоги, но не очень сосредоточенно – если будет что-то его касающееся, к нему обратятся, а пока можно расслабиться. Вопреки тому, как чувствовал себя перед собранием, сейчас у него на сердце тихо и спокойно. Контраст удивляет, но он искренне рад – рад, что его муж собрал себе такую хорошую команду. И быть частью этой команды – большая честь. Леонард не может не думать о том, как ему повезло, и улыбаться.               Когда с официальной частью собрания оказывается покончено, приходит время дружеского чаепития и бесед, никак не относящихся к работе. По воле господина Шута на столе появляются сладости всех существующих и существовавших когда-либо разновидностей, а также по чашке ароматного чая перед каждым из участников.               Удивительно, но даже сейчас никто не заикается о ребёнке на руках Леонарда. Мисс Иерофант рассказывает очередную весёлую историю, подслушанную среди церковных сплетен и слухов, мисс Императрица во всех красках описывает особо выделившихся косяками новобранцев, а мистер Фортуна своим звонким детским голосом делится недовольством по отношению к самым молодым и неопытным среди своих подчинённых. Леонард присоединяется и с головой сдаёт каждую глупость, услышанную в других церквях во время коротких командировок с целью переговоров.               По Замку Сефира разносится смех, который в моменте начинает звучать чересчур громко, из-за чего Леонард не замечает возвещающее о пробуждении дочери тихое фырканье.               Но замечает следующий за ним пронзительный возглас: «Ба-а-а ба-а-а!»               И вздрагивает.               Мгновенно бледнеет, мысленно выругавшись на то, что вовремя не заметил и не отпросился домой.               Одновременно с этим слышит грохот посуды во главе стола, где хозяин собрания по какой-то непонятной для всех причине подскочил в тот же миг, как раздался плачь, из-за чего уронил и собственную чашку с чаем, и пару тарелок со сладостями.               Леонард бледнеет ещё сильнее, когда понимает, что всё из-за привычки Клейна постоянно подрываться к дочери, едва ей что-то не нравится и она начинает плакать, зовя его.               Под всеобщие обескураженные взгляды, путешествующие то на господина Шута, замершего в стоящем положении, то на мистера Звезду с рыдающим ребёнком на руках, оба чувствуют себя неловко настолько, словно их поймали с поличным. Хотя, казалось бы, оправдание всегда найдётся, так? К счастью, все в Клубе Таро давно знают, что их бог слаб к детям, так что можно просто притвориться, что причина в этом. Наверное, сработает?               – Господин Шут, не могли бы вы вернуть меня обратно? – Неловко улыбаясь, просит мистер Звезда чересчур хриплым голосом. Божество кивает, туманом растворяясь и оказываясь рядом с говорящим, аккуратно касается его плеча и исчезает вместе с ним и сопутствующим шумом. Пространство над серым туманом погружается в гробовое молчание, но никто и не думает винить малышку за то, что прервала их веселье, но чувствуя что-то странное в реакции бога.               Впрочем, каждый приходит к предсказанному Леонардом выводу и мысленно добавляет очков господину Шуту за его готовность помогать каждому встреченному ребёнку. Мистеру Фортуне стоит огромных усилий не скривиться, что не ускользает от взора мисс Справедливость, уже собиравшейся снова перевести внимание со странного события на что-то другое, как снаружи Замка Сефира раздаётся стук.               – Дядь Чжоу, ты у себя? – Знакомый всем голос приглушённо звучит в ушах ангелов, но отвечать вместо хозяина пространства никто не решается. – Дядя Чжоу? И здесь что ли нет… Зачем тогда закрылся?               Амон стучит снова, ожидая, когда его дядя почувствует вмешательство в своё божественное пространство и придёт, но и спустя пару минут ситуация не меняется.               Потому что Клейн в это время, едва вернувшийся с Леонардом и дочерью домой, пытается успокоить плачущую малышку, перепугавшуюся из-за того, что очнулась не дома. Да ещё и не видя перед глазами ничего кроме странного тумана. Для неё, привыкшей, что к ней относятся как к сокровищу, это оказалось огромным шоком! Ни родителей рядом, никакого дяди или тёти, ни двоюродных сестры или брата, ни одного из четырёх воспитателей. Как не испугаться, оказавшись совсем одной?               Гладя по голове прижимающегося к себе ребёнка, Клейн из-за этого физически не может вернуться и ответить Амону.               – Э, ладно, видимо и здесь тебя нет. В общем, я освободился и могу посидеть с сестрой, если ещё нужно, – пользуясь Замком Сефира, как автоответчиком, Амон разочарованно тараторит послание дяде. – Если уже не нужно, то тоже дай знать, я немного волнуюсь. Ни в твоём с «этим» доме никого не нашёл, ни в Замке Сефира…               Ещё немного помявшись на месте и не найдя, что добавить, Амон уходит через духовный мир, и пространство внутри тумана снова стихает. Только мистер Башня тяжело вздыхает и накрывает ладонью лицо, не имея сил на то, чтобы и дальше притворяться. Его бывший подопечный буквально на его глазах познакомился с господином Шутом – конечно, он знал! Единственный среди участников Клуба Таро, сейчас сидящих с бледными и абсолютно ошарашенными лицами…               Соотнести факты для них не так уж сложно. Даже на лице мистера Солнце отражается понимание. За тонной слоёв чистейшего шока, естественно.               Мисс Справедливость первой приходит в себя, тянется к чашке чая и залпом выпивает всё, наблюдая, как из ниоткуда появляется чайничек и автоматически наполняет пустую посуду. Она опять выпивает весь чай одним разом и процесс повторяется. Кто-то повторяет за ней сразу, словно утёнок за мамой-уткой, кто-то с опозданием. Вскоре все до единого пытаются запить и переварить новую информацию, пока их бог ещё не вернулся, а тот, слышавший каждое слово племянника, но не имевший возможности вмешаться и заткнуть его, теперь не хочет возвращаться.               Но дочка на руках уже не плачет, что радует. Лишь часто-часто моргает мокрыми глазами, шмыгает носом и сжимает в одном кулачке ткань рукава Леонарда, а в другом – воротника Клейна. Малышка держится за обоих отцов, как за последнюю соломинку в жизни, из-за чего проходит достаточно много времени до того, как она окончательно успокаивается и перестаёт цепляться за них. Леонард забирает дочь обратно к себе и уходит на кухню, чтобы покормить из бутылочки, а Клейн наконец получает возможность отлучиться в Замок Сефира.               Клуб Таро встречает его спокойно, словно ничего и не было. Они успели смириться. С тем, что им так долго ничего не говорили, хотя это касалось обоих их друзей! Но и понять они могут – мистер Звезда всегда был из тех, кто не хочет, чтобы к нему относились как-то по особенному. Желавший быть просто обычным коллегой для всех, он бы никогда не стал афишировать отношения с их общим начальником, что же касается господина Шута… Его мысли никто и не думал угадывать. Любого из мистеров Миров – могли бы осмелиться попытаться, но не самого божества.               Заняв своё место на главном троне, господин Шут вздыхает, понимая, что все ждут хоть каких-нибудь слов от него, но что он может сказать? В голову ничего не идёт. Мисс Справедливость, спасибо ей за сообразительность, помогает, направляя:               – С опозданием, но я бы хотела поздравить вас. К сожалению, я не успела подготовить подарки, поэтому… если можно, я передам их позже? Конечно, только после того, как наступит время визитов! Кажется, я читала что-то в сборниках императора Розеля о традициях древних цивилизаций… Ребёнок должен подрасти перед тем, как показываться кому-то кроме членов семьи, – девушка лучезарно улыбается, помогая найти объяснение. Несуразное и очевидно неправдоподобное, но Клейн мысленно благодарит её.               – Я обязательно дам всем знать, когда Теона будет готова принимать гостей. Спасибо, – атмосфера в Замке Сефира становится легче после того, как божество упомянуло о возможности визита. Понятное дело – каждый хочет познакомиться с наследницей! На радостях никто даже не замечает сразу, что господин Шут поделился с ними и именем дочери, вероятно придуманным мистером Звездой. Только человек с его талантом к стихам додумался бы до подобного…               И они правы. Второе имя девочки – Теона Митчелл – дано ей Леонардом, до последнего ругавшегося с Клейном и стоявшего на своём, чтобы дать имя со смыслом «божественная». В честь отца, конечно же.               Клейн же поступил проще и для первого имени – только для близких и членов семьи – подобрал лаконичное Чжоу Вэйе. Со значением «ночная вуаль» – в честь другого отца с невероятно завораживающими длинными чёрными волосами.