Глаза

«Семью Малфоев оправдали! Это неслыханно! Я уверен Скиттер уже во всю пишет о том, что происходило сегодня в суде! Ты как думаешь, Рик?» - голос репортера на старом, затертом до дыр, диске, обратился к своему соведущему. В кадре Драко бросил полностью опустошенный и недоуменный взгляд в Гарри, который стоял как вкопанный не в силах ни шелохнуться, ни моргнуть. Он впитывал этот взгляд, эту эмоцию и не понимал, почему серые глаза так суровы. Это был последний раз, когда герой магический мира видел глаза самого молодого Пожирателя Смерти. Вживую. Гарри отмотал запись и нажал повтор, он пересматривал этот кадр, этот взгляд двенадцать раз. На тринадцатом он поставил на паузу и сделал зум. На экране вмещались только непонятливые стальные глаза, в коих застыл страх, испуг и то, что Поттер не мог разгадать. Он сидел. Он сидел так каждый день после работы по несколько часов, глядя на экран маггловского телевизора и задаваясь одним и тем же вопросом: почему. За этим занятиям проходили дни, менялись сезоны, а его все нигде не было. Его не было на свадьбе Гарри, он был приглашен несмотря на все крики будущей Миссис Поттер. Вариант не приглашать Хорька никто не рассматривал, потому что видели то, насколько принципиально важно это было для Поттера, и даже его лучший друг молчал. Во многом благодаря Гермионе, которая пинала его под столом. Это была чудесная свадьба, пышная, яркая, все гуляли ночь напролет, о ней писал Пророк еще долгое время, и на каждой фотографии Гарри что-то искал. Скитер шутила, что все фотографии сделаны во время выкупа и Гарри искал невесту, но у самой, уже нынешней, миссис Поттер, внутри что-то оборвалось от этих фотографий, она сожгла все газеты. Малфой не пришел и в министерство, когда Поттер выбил ему должность зельевара для Аврората. Что по мнению гриффиндорца было странно, ведь это такая карьерная возможность, такая выгода, как слизеринц мог ее упустить. Но как факт, он не пришел, должность пустует уже несколько лет в ожидании того, для кого она была создана. Он не приходил, не отвечал на письма, совы возвращались без всего. Кроме самого письма Гарри. Поттер мог сделать вывод, что Малфои уехали, сменили страну. Что ему не отвечают, потому что не хотят тратиться на зарубежную пересылку, но тогда бы Сова возвращала бы письмо адресату. Драко бы не бросил семью, не после войны. Поэтому, вариант, что он уехал, а его письма забирал кто-то другой нет. Окончательно вся теория рассыпалась, когда Гарри стал отцом. Нарцисса прислала на рождение ребенка открытку с емким содержанием. «Поздравляем с первенцем и желаем ему и его прекрасной семье счастья. Знайте, что у него намного больше опекунов, чем вам кажется. Искренне ваши, вечно благодарная семья Малфоев» и три подписи снизу. Да, они вместе. Да, они в Британии. Да, Драко точно получал его письма. Гарри вырезал подпись младшего Малфоя и вложил ее в бумажник рядом с колдографиями своих детей. Он не знал зачем. Знал только то, что не может ее выкинуть. Но казалось, что все остальные прекрасно понимали природу его поведения, это читалось в сочувствующих объятиях Рона и Джинни, в том, как девушка тихо, сидя на кухне, говорила себе в нос «но я люблю его», тогда она думала, что Гарри давно уже спит. Все, все понимали, а Гарри Джеймс Поттер Герой Магической Британии нажимал на проигрывание, брал передаваемую от эльфа бутылку огневиски и смотрел. - А Гермиона не придет к нам в гости в сегодня? – как-то раз задорно спросила Джинни своего брата. Застолье старых друзей по вечерам субботы стало уже традицией. Девушка была в прекрасном настроении, закрутила прядь огненных волос на палец, облакатилась на мраморную столешницу и оказалась спиной к дверному проему. - Нет, ты же знаешь, она раз в полгода ходит с Малфоем в запретный лес за какими-то невозможными ингредиентами для зелий. – Гермиона общалась с Драко. Кружка упала на кафель и разбилась. Джинни повернулась буркнув в трубку что-то не членораздельное. На нее смотрела пара зеленых глаз, в которых читался животный ужас и полная решимость что-то сделать, сорваться, побежать. Так смотрит лев на свою добычу за секунду до прыжка. Гарри уже было не семнадцать, ему было около двадцати восьми, он уже был не последним человеком в аврорате и мог держать лицо во время стресса. Но сейчас, глядя на свою жену, которая знала, которая к стыду самого Поттера все знала. Но сейчас, понимая, что ему все врали. Он выглядел не как герой и победитель войны, он выглядел как ребенок, который впервые узнал, что такое смерть и предательство. Это была единственная ночь, когда Гарри Поттер не ночевал со своей семьей не из-за работы. На утро он вернулся весь в грязи, ветки застряли в волосах, весь промокший. Вернулся молча, не сказал ни слова, просто сразу пошел в душ и лег к Джинни, которая не сомкнула глаз – не нашел. Гермиона же по возвращению домой нашла Рона в куче писем от Гарри, что им нужно поговорить и десятки пропущенных звонков и сообщений. Он знал, что бывшая Грейнджер ходит на экспедиции в лес, знал, что это нужно для работы и что это очень важно для ее друга, так как у него нет опыта выживания и ему как-то не по себе. Также знал, что этот друг хорошо доплачивает за такие вылазки. Не знал, что у этого друга северные глаза, которые приколачивают уже на протяжении десятка лет героя к креслу. Эту тему они никогда не поднимали. Гермиона явно дала понять, разрушать дружбу ни с кем она не хочет, и поэтому для Драко и Джинни, она не будет сдавать его Поттеру. Для Гарри, она не будет поднимать эту тему, как будто тому все приснилось. Подруга детства, да и никто, больше эту тему не поднимали, решили забыть, как будто так и должно быть. Но все понимали, что серые глаза снова и снова появляются на мониторе. Джинни высказалась на эту тему лишь один раз. Она вернулась раньше, чем должна была со сборов по Квиддичу и застала Героя за его маленьким секретом. Она стояла позади продолжительное время, никак не отвлекая, по ее щекам даже не катились слезы. В ее голове складывался паззл, начиная от "Малфой что-то замышляет" и приглашения его на свадьбу, до картины, которая разворачивалась сейчас. - Ты любишь его? - голос был осипшим, голова опущена вниз, под ее ногами уже сформировалась небольшая лужица от грязи после тренировки. - Ты давно тут стоишь? - вопрос на вопрос, явно не то, что нужно девушке в такой ситуации. Гарри выглядел испуганным, он подпрыгнул со своего места, заслоняя телевизор спиной и уперся взглядом в девушку. - Ты любишь его. - не вопрос, утверждение. Она не нуждалась в его подтверждении или опровержении, это был факт, который она наконец приняла, который принимали все кроме нее. Девушка отошла чуть назад, чтобы выйти из комнаты, развернулась, но не решалась выйти, ждала чего-то, что сама не могла озвучить. - Я не знаю, Джинни. - тихо, и голосом далеко не главы Аврората сказал Поттер, его голос больше напоминал нашкодившего котенка. В гробовой тишине послышался смешок, максимальная реакция миссис Поттер на слабость ее мужа признаться. - Но я не могу без него. - было сказано почти одними губами и именно это дало жене сил развернуться к мужу со слезами на глазах и прошептать. - А я не могу без тебя, в этом вся разница, Гарри. Я не могу без тебя, ты без него, а он может один, без нас всех. - к концу предложения с нее упала одна единственная слеза, девушка развернулась и исчезла в дверном проеме. Оставив мужа со своим маленьким секретом один на один. Так сменялись годы, в семействе Поттеров зашло в привычку не обращать внимание на слона в комнате. Делать вид, что в постеле родителей нет никого третьего. Хотя по правде там не было и двух. Все дни проходили одинаково. Гарри срывал свою злобу и отчаяние на свой отдел, заслужив славу почти-того-кого-нельзя-называть, потом возвращался в свой дом в маггловской части Лондона. После того разговора с Джинни они решили попробовать сменить обстановку, чтобы начать все заново, но как они и думали идея успехом не увенчалась. Поттер приходил раньше всех, он включал телевизор в кабинете, включал запись, просил у Кричера огневиски и смотрел на глаза, которые заменяли кислород. Дети только вчера отбыли на новый год обучения в Хогвардс, Джинни сегодня должна была задержаться на обучении новой стратегии команды. И все должно было пройти так, как обычно. Рано или поздно герой перебрал бы и заснул прямо в кабинете в кресле, потом пришла бы Джинни и позвала бы его в спальню хоть немного поспать в комфорте, и ночью, когда она уснула бы, Поттер от стыда все равно бы перешел спать на диван рядом с кроватью. Все должно было быть как обычно, но в моменте все изменилось, когда Гарри услышал стук в дверь. Хозяин дома быстро спустился, готовый прогнать нежданного гостя, но он не смог. Перед ним стоял человек, которого более десятка лет он видел только по телевизору. Которого искал, звал, оббивал все пороги, следил за каждой экспедицией Гермионы в надежде выловить. И при этом он даже не смотрел на него. Драко Малфой не смотрел на него, он был настолько смущен своим лепетом, в нем кажется было что-то про "наши дети дружат", "не смогли до вас дописаться", "не могли бы вы им отправить, а то до каникул не близко". Гарри не слушал, он изредка улавливал смысл и это все казалось ему бредом. Он не выдержал. - Драко? - в этот момент Поттер потерял связь с реальностью окончательно, некогда враг поднял свои глаза на него. Свои серые глаза, цвета грозового неба. В них не было больше того страха и испуга, не было "почему", не было ничего из того, что привык видеть Гарри на записи. Сейчас было просто удивление и некое лукавство, кажется Малфой находил это достаточно забавным. - Поттер? - на секунду нежданный гость замешкался. - Точно ты, как я не догадался, когда Скорпиус рассказывал о своем друге Альбусе, кто же еще мог так назвать сына, кроме тебя. - Драко усмехнулся, качнул головой стряхивая челку, а Гарри словил себя на том, что такие живые глаза Малфоя нравятся ему даже больше, чем испуганный прищур в репортаже. Они оба не заметили маленькой детали, вернее, рыжей макушки, которая стояла на втором этаже и смотрела, как Драко общается с ее мужем. В этих же глазах не было ни боли, ни утраты, не было злости или ревности. В них было освобождение и принятие, в них было почти столько же свободы, сколько в легкой усмешке со сказанным одними губами словом - наконец-то.