Devil’s pool

Холодный металл пистолета неприятно впивался в ладонь, а луч фонаря медленно скользил по неподвижной поверхности бассейна, пока наконец не проник под прозрачную толщу формалина. Вайолет сначала не поняла, на что именно смотрит. Разум отчаянно цеплялся за любую возможность ошибиться, превратить увиденное в игру света, в отражение, в дурную шутку воспалённого воображения. Но стоило лучу задержаться чуть дольше, как иллюзия рассыпалась. Под жидкостью покоились человеческие тела. Они лежали удивительно спокойно, словно не были сброшены сюда после смерти, а сами добровольно опустились на дно, где время перестало существовать. Формалин сохранил каждую черту лица с пугающей точностью, и именно это оказалось страшнее всего. И всё это время они находились здесь. Всего в нескольких милях от города. Всего в нескольких стенах от мира, который продолжал жить так, словно эти люди никогда не существовали. Воздух застрял где-то между грудью и горлом, а рука с фонарём медленно поползла выше, вырывая из темноты сначала дрожащий силуэт Джейса с направленным пистолетом, а затем женщину, стоявшую у кромки бассейна. У Вайолет пересохло во рту. Мысли столкнулись друг с другом, рассыпались и перестали складываться во что-либо осмысленное. Она переводила взгляд с тел под формалином на Кейтлин, потом на Джейса и снова обратно, будто надеялась, что хотя бы одна из этих деталей окажется ошибкой. — Какого... блядь... здесь происходит? Кейтлин резко повернула голову, и на одно короткое мгновение её лицо утратило привычное равновесие. Изумление проступило на её лице прежде, чем вековая привычка успела скрыть его: глаза чуть расширились, губы разомкнулись, а безупречно прямая фигура словно окаменела посреди купальни. Она не рассчитывала, что та войдёт сюда, направит фонарь в глубину бассейна и собственными глазами увидит то, что должно было навсегда остаться погребённым в стенах особняка. — Вай… — её имя сорвалось с губ почти беззвучно. Вайолет не ответила. Она стояла в дверях, сжимая пистолет так сильно, что побелели костяшки, а луч фонаря дрожал вместе с рукой, перескакивая с одного кошмара на другой. Сначала он выхватывал из формалина лица, затем слепил Джейса, державшего Кейтлин на прицеле, и наконец останавливался на самой Кейтлин — женщине, которую Вай ещё недавно касалась с нежностью, почти не свойственной ей самой. Вай попыталась заговорить, однако вместо голоса из горла вырвался лишь сорванный выдох. Она сглотнула, чувствуя, как внутри поднимается холод, не имевший ничего общего с сыростью купальни. — Скажи… — начала она и запнулась, словно одно это слово уже потребовало последних сил. — Скажи мне, что я не так всё поняла Кейтлин едва заметно качнула головой. Движение было почти вежливым. Таким обычно отказываются от вина за ужином. Но у Вай от него внутри что-то сорвалось и полетело вниз, не задевая стенок. — Кейт, пожалуйста… Голос дрогнул раньше, чем она успела его удержать. Вай шагнула вперёд, подошва скользнула по мокрой плитке, но она даже не заметила. Сейчас её интересовало только лицо Кейтлин и возможность найти на нём хоть что-нибудь, за что ещё можно было уцепиться. — Просто посмотри на меня и скажи, что это не ты. Что это не твоё… Придумай что-нибудь. Последние слова прозвучали жалко, и Вай это услышала. Но гордость была роскошью для людей, у которых под ногами не лежали десятки трупов, аккуратно законсервированных женщиной, которую она любила. Правда ей больше не требовалась. Подошла бы хорошая ложь. Плохая тоже. Любая, способная продержаться несколько минут и не развалиться прямо во рту. Удивление уже сходило с лица Кейтлин. Черты снова становились спокойными, взгляд — ровным, губы — неподвижными. Маска возвращалась на место быстро, но Вай всё-таки успела заглянуть под неё. И увиденное оказалось не лучше бассейна. Кейтлин не раскаивалась. Она боялась только того, что Вай теперь знает. — Вай, не подходи к ней, — резко сказал Джейс. Она даже не повернула головы. Джейс мог сейчас кричать, читать лекцию или сообщить, что дом горит. Всё это подождало бы. Вай смотрела на Кейтлин с надеждой человека, который уже услышал приговор, но всё ещё рассчитывает, что судья перепутал папку. Кейтлин на мгновение закрыла глаза. Не от стыда. Скорее так человек закрывает дверь в комнату, где стало слишком шумно, хотя прекрасно знает: стены всё равно тонкие. Когда она снова посмотрела на Вай, в уголках губ появилась слабая улыбка. Не насмешливая и не жестокая. Усталая. Так улыбаются те, кто слишком долго жил во лжи и вдруг решил, что именно сейчас самое подходящее время проявить принципиальность. — Я не стану тебе лгать. Она сказала это мягко. Вай почти рассмеялась. Из всех ночей, из всех комнат и из всех чертовых моментов Кейтлин выбрала честность именно здесь — среди формалина, оружия и людей, которым она уже не могла причинить ничего нового. Вместо смеха Вай отшатнулась. Пистолет качнулся в её руке, луч фонаря метнулся по стене, зацепил Джейса и снова упал на бассейн. Из мутной глубины выступило бледное лицо. Открытые глаза смотрели прямо на них. Мертвец оказался единственным свидетелем, которому уже нельзя было солгать. — Нет… — выдохнула Вай, качая головой. Голос отказался сотрудничать. Он ломался на каждом слове, будто даже ему было ясно: дальше врать уже некуда. — Нет… Ты не… Фраза так и не закончилась. Иногда язык оказывается умнее человека и вовремя прекращает бессмысленную работу. Джейс шагнул вперёд, не опуская пистолета. Ствол по-прежнему смотрел на Кейтлин, но говорил он с Вай. В голосе появилась жёсткость, которую люди обычно принимают за уверенность. На самом деле под ней прятался страх, и прятался не слишком хорошо. — Вай, отойди от неё. Сейчас же. Вай замолчала. Слова внезапно стали дешёвой валютой, которой здесь уже ничего нельзя было купить. В памяти всплывали бинты на кухне, тихий голос Кейтлин, прохладные пальцы на коже, редкие улыбки, каждую из которых приходилось заслуживать. Всё это не исчезло. В этом и заключалась самая дрянная часть. Оно осталось правдой. Просто теперь рядом с этой правдой существовал бассейн, полный мёртвых людей. Вай медленно повернула фонарь к воде. Луч прошёл по бледным лицам, и одно за другим они начали обретать имена. Фотографии с её стола. Ориентировки. Папки, которые месяцами перекладывали из одной стопки в другую. Мужчины, которых продолжали ждать дома. Жёны звонили в участок. Матери приносили новые снимки, будто более удачная фотография могла помочь полиции найти человека живым. Дети спрашивали, когда папа вернётся, и взрослые отвечали им что-нибудь осторожное, потому что надежда всегда пользовалась особым обслуживанием. А все они были здесь. В нескольких милях от города. В бассейне женщины, которую Вай впускала в свою постель. Луч остановился на знакомом лице. Потом на другом. Вай сглотнула, но запах формалина уже въелся в горло и не собирался уходить. Хорошие манеры вообще редко встречались в местах, где хранят трупы. — Это… они? — спросила она. Кейтлин не отвела взгляда и не попыталась сделать правду менее уродливой. Несколько секунд она просто смотрела на Вай, словно уже видела ту пустоту, которая останется между ними после ответа. — Да. Слово прозвучало тихо. Без нажима, без оправданий. Этого хватило. Колени Вай подломились, и она отступила, пока плечо не врезалось в дверной косяк. Удар почти не почувствовался. Пальцы разжались, фонарь качнулся и едва не выскользнул из ладони. Пистолет внезапно стал неподъёмным, будто за эти несколько секунд успел вобрать в себя весь металл, когда-либо выплавленный человеком для дурных решений. — Господи… Вай прижала ладонь к груди. Сердце билось слишком быстро и слишком высоко, почти в горле. Она попыталась вдохнуть глубже, но воздух остановился на полпути. Следующий вдох вышел ещё короче. Потом ещё один. Ничего не хватало. Купальня будто начала медленно сжиматься вокруг неё. Потолок опустился, стены приблизились, а запах формалина стал густым и едким, заполнил рот, нос, лёгкие. Вайолет закашлялась, согнулась, попыталась набрать воздуха и только сильнее сбила дыхание. — Вай, спокойно, — донёсся голос Джейса. Он звучал далеко, словно говорил из соседней комнаты или со дна бассейна. Вай подняла руку, приказывая ему замолчать, хотя сама уже не понимала, видит ли он этот жест. Пальцы онемели. По коже побежали мелкие болезненные иглы, и ощущение быстро поползло вверх по руке. Она снова посмотрела на тела. Луч фонаря дрожал, перескакивая с одного лица на другое. Знакомые черты вспыхивали и исчезали: мужчина с ориентировки, женщина, чья мать каждую неделю звонила в участок, юноша, которого всё ещё ждали дома. Вай попыталась сосчитать вдохи. Один. Воздух не дошёл до лёгких. Два. Перед глазами потемнело. На третьем счёт развалился. — Нет, — выдавила она, качая головой. — Нет, это… Продолжить не получилось. Язык стал тяжёлым, губы плохо слушались. Где-то внутри поднималась уверенность, холодная и совершенно нелепая, что сейчас сердце не выдержит, грудная клетка сомкнётся и она задохнётся прямо здесь, на глазах у Джейса, Кейтлин и пары десятков покойников, которым уже некуда было торопиться. — Джейс, опусти пушку… — прохрипела Вай. Голос прозвучал чужим и слишком слабым для этой купальни. Каменные стены подхватили его, вернули обратно и сделали ещё тише, словно даже эхо не особенно верило, что Джейс послушается. Он лишь крепче стиснул рукоять. Пистолет не дрогнул, чёрное отверстие ствола по-прежнему смотрело в грудь Кейтлин, а палец Джейса застыл возле спуска с той опасной неподвижностью, в которой уже угадывался выстрел. — И не подумаю. Вай увидела выстрел раньше, чем он произошёл. Побелевшие костяшки. Напряжённая кисть. Едва заметное движение пальца. Этого оказалось достаточно. Перед глазами ещё плавали лица под формалином. В ушах всё ещё звучало спокойное «да» Кейтлин. Правда лежала вокруг них десятками мёртвых тел и пахла химикатами. Но на одно короткое мгновение всё это отступило. Остался только пистолет Джейса, направленный на Кейтлин. Осознание пришло быстро и без всякой деликатности: он сейчас выстрелит. — Опусти, блядь, ствол! Крик сорвал горло и ударил под своды. Особняк повторил его глухим эхом, но даже дом понял приказ лучше Джейса. Вай тяжело дышала. Рука с пистолетом дрожала, ствол ходил из стороны в сторону, однако сама она этого почти не замечала. Она смотрела только на оружие Джейса, словно могла заставить его опуститься одним взглядом. Не на тела. Не на женщину, которая их туда сложила. На пистолет. Это было самое страшное открытие за всю ночь, а ночь, надо признать, старалась изо всех сил. — Вай, ты видишь, что здесь находится? — Я всё вижу! — выкрикнула Вай. Ярость держалась недолго — дешёвая вещь, плохо переносившая правду. — Я, блядь, не слепая. Я вижу их. Вижу её. Я всё понимаю… Просто опусти пистолет. — Она убила их, — продолжил Джейс, и каждое слово ложилось между ними с тяжёлой, беспощадной точностью. — Всех до одного. Она знала, что мы ищем этих людей, знала, сколько ночей ты не спала из-за них, сидела рядом и слушала, как ты перебираешь версии, ругаешь себя за каждую тупиковую улику, а потом возвращалась сюда, где они всё это время лежали у неё под ногами. — Замолчи, — выдохнула Вай, вышло слишком слабо, чтобы остановить его. — Она спала с тобой, пока их тела медленно разлагались в этом доме. — Я сказала, заткнись! — закричала Вайолет так резко, что в нём уже нельзя было разобрать, кого именно она пыталась заглушить — Джейса или правду, которую он заставлял её слышать. — А мы ведь даже не знаем, что это за тварь, — процедил Джейс и резко вскинул пистолет, переводя прицел с груди Кейтлин ей в голову. — Зато сейчас выясним, насколько хорошо она умирает. У Вай всё внутри похолодело. — Джейс… не заставляй меня тебя останавливать. — И как же ты собираешься меня остановить? — мужчина резко повернул к ней голову, но оружия не опустил. Ствол по-прежнему смотрел Кейт прямо в лицо. — Выстрелишь в меня, Вай? Не в чудовище, которое сложило этих людей в бассейн? Вайолет перевела взгляд на Кейтлин. Та стояла спокойно, почти неподвижно. Чёрное отверстие ствола смотрело ей между глаз, но Кейтлин относилась к нему как к сквозняку из плохо закрытого окна: неприятно, однако вряд ли смертельно. Именно это пугало сильнее всего. На её лице не было ни ужаса, ни раскаяния, ни хотя бы той животной настороженности, которая появляется у человека, когда пистолет объясняет ему правила разговора. Только холодное внимание. Вай почувствовала, как внутри снова становится пусто и холодно, но заставила себя говорить. — Просто опусти оружие. Каждое слово приходилось проталкивать сквозь сжатое горло. — Мы оцепим дом, вызовем подкрепление, оформим этот ебучий протокол и сделаем всё правильно. План звучал неплохо. В нём были люди в форме, подписи, вещдоки и прочие полезные вещи, которыми обычно прикрывают хаос, чтобы он не пачкал ковёр. Джейс хрипло рассмеялся, но смех сразу сорвался в злой крик. — Правильно? Он крепче сжал пистолет. — Ты правда, блядь, думаешь, что это будет обычный арест? Ствол не дрогнул. — Думаешь, мы наденем на неё наручники, посадим в машину и повезём в участок? Она просидит ночь в камере, пока адвокат будет жаловаться на условия содержания? И тогда Кейтлин вмешалась. Она посмотрела на пистолет, направленный ей в голову, без особого интереса. Потом перевела взгляд на Джейса. Нескольких секунд ей хватило, чтобы понять всё необходимое: рука напряжена, палец слишком близко к спуску, отступать он уже не собирается. Ему оставалось только дать повод. Кейтлин решила не заставлять его ждать. — Ну же, — произнесла она. — Стреляй. Вай резко повернулась к ней. На её лице появился настоящий страх. Не тот, что вызывают трупы или оружие. Так смотрят на человека, который только что бросил спичку в комнату, полную бензина, и теперь спокойно ждёт результата. — Кейтлин, блядь, не надо. Та даже не взглянула в её сторону. Всё её внимание принадлежало Джейсу. Он держал оружие крепко, но уже не так уверенно. Иногда достаточно одного слова, чтобы человек нажал на спуск. Иногда того же слова хватает, чтобы он понял, насколько сильно этого хочет. — Он уже всё решил, Вайолет, — сказала Кейтлин. — Не вмешивайся! Голос Вай ударил под своды купальни. Кейтлин наконец посмотрела на неё. Спокойно. Почти печально. Будто они всё ещё спорили о чём-то, что можно было исправить. Вайолет уже не понимала, чем заканчивают такие ночи. Каждое её слово падало в тишину купальни и оставалось лежать там рядом с остальным мусором: законом, здравым смыслом и надеждой, что кто-нибудь всё-таки послушается. Она говорила об оцеплении, подкреплении, протоколах — о привычных вещах, которыми полиция обычно обвязывает кошмар, чтобы утром он выглядел как дело с номером на обложке. Здесь это не работало. — Посмотри под ноги, Вай, — произнёс Джейс, и теперь в его голосе звучала уже не злость, а отчаянная попытка достучаться до человека, которому он привык доверять больше, чем самому себе. — Просто посмотри, кого ты защищаешь. Вайолет невольно опустила взгляд. Луч фонаря дрогнул на влажном камне и скользнул к бассейну, где бледные лица пропавших проступали из глубины с безмолвной укоризной. Она увидела их, снова почувствовала едкий запах химикатов и всё же, подняв глаза, первым делом посмотрела не на мёртвых, а на пистолет у виска Кейтлин. — Джейс, если ты нажмёшь на спуск, то сам станешь убийцей, — сказала она, стараясь придать голосу твёрдость, но тот дрожал и ломался на каждом слове. — Что бы она ни сделала, тебе потом с этим жить. Она пыталась воззвать к той части напарника, которая когда-то останавливала её саму, вытаскивала из драк и напоминала, что между правосудием и расправой всё ещё существует граница. Однако Джейс лишь крепче сжал рукоять, и по тому, как напряглась его рука, Вай поняла: он уже перестал видеть эту границу. А затем произошло то, чего она не ожидала от себя даже в самом страшном сне. Её рука поднялась прежде, чем разум успел воспротивиться. Пистолет медленно отвернулся от пола и замер напротив Джейса, дрожа так сильно, будто сам металл пытался отказаться от сделанного выбора. Вайолет смотрела на собственного напарника поверх прицела и не могла понять, в какой именно момент человек, которому она столько лет доверяла спину, оказался по другую сторону ствола. — Вот, значит, как, — произнёс Джейс, и боль прозвучала тише любого упрёка. — Прошу тебя, опусти пистолет, — выдохнула Вай, и в этой просьбе уже не осталось ни власти, ни уверенности, только отчаянная надежда остановить мгновение, которое неумолимо двигалось к своему концу. — Джейс, пожалуйста. Он дёрнул головой, будто отбрасывая последние сомнения. Что-то изменилось в его лице. Рука напряглась. — Нет! — закричала Вай. Дальше всё сорвалось. Пальцы сжались, оружие рванулось в руках, и купальню расколол один сплошной, оглушительный грохот.