***
5 июля 2026 г., 21:13
Он стоял на перилах Старого моста, собираясь с духом. Мимо взад-вперёд сновали машины. Водители, поглощённые дорогой и собственными мыслями, не обращали внимания на восемнадцатилетнего парня. Никому не было дела до чужака, который так и не сумел отыскать своё место в этой жизни и теперь решился на отчаянный шаг.
Ян Левицкий так и не оправился после гибели близких. Он не представлял, как двигаться дальше без любимой матери и дяди. Отец бросил Ирину ещё до рождения сына, и молодой женщине пришлось растить ребёнка в одиночку.
Впрочем, не совсем одной. Во всем, что касалось племянника, ей с огромным удовольствием помогал старший брат Дмитрий. Мужчина обожал мальчика: с каждой зарплаты баловал его игрушками и различными сластями. Ян отвечал ему безграничной преданностью. Стоило дяде Диме вернуться из очередной командировки, ребёнок со всех ног мчался навстречу и повисал у него на шее.
Глядя на них, Ирина была счастлива. Больше всего на свете она боялась, что без мужского воспитания сын вырастет неуверенным маменькиным сыночком, как предрекали сердобольные знакомые.
Но семейная идиллия рухнула в день семнадцатилетия Яна. Жестоко обманутая Дмитрием, женщина решается на страшное: она убивает брата, который был для неё вторым по важности человеком в мире после сына. А затем, пока Ян ещё крепко спал, отправляется в сарай и вешается на перекладине.
Утром ничего не подозревающий подросток натыкается на окровавленное тело дяди, заколотого огромным кухонным ножом. Находясь в глубоком шоке, парень выбегает во двор в поисках матери. Его взгляд падает на распахнутую дверь сарая, где в полумраке слегка раскачивается уже окоченевший труп самого дорогого ему человека.
В одночасье привычный мир и налаженный быт Яна превратились в руины. В его голове совершенно не укладывалось, что могло сподвигнуть добрую, любящую маму на такое жестокое преступление. Оставшись один, парень мучился от невыносимого, глухого недоумения. Он не понимал, как жить дальше и что чувствовать: его разрывала изнутри боль от потери дяди и ужас от нелепости случившегося. Ян не осознавал, что мать застала их в постели, а потому причины, заставившие ее зарезать брата и затянуть петлю на собственной шее, оставались для него мучительной, неразрешимой загадкой.
Он собирался с духом, всё ещё крепко сжимая мощные железные поручни. Ян так и не простил себе гибель дяди Димы. Не мог забыть и того, что из-за их порочной тайны мать наложила на себя руки. Парень стоял неподвижно, пока холодный ветер трепал его волнистые, отросшие до плеч волосы.
Ледяной воздух пробирал до костей. Несмотря на то, что Ян вырос в тёплой южной Астрахани, в промозглом ноябре на мосту было невыносимо. Пальцы рук и ног окончательно озябли, губы потрескались. От страха перед тем, что он задумал, парень постоянно облизывал их, отчего они сохли ещё сильнее.
В мыслях то и дело всплывали обрывки детства, юности и этого бесконечного, невыносимого года в детском доме, куда его определили после трагедии. Ян не мог избавиться от грызущего чувства, что во всём случившемся виноват только он сам. Если бы он тогда не соблазнил дядю Диму, не влюбил бы его в себя, ничего бы этого не произошло.
«Я — ошибка. Мне не следовало рождаться», — пульсировало в голове.
Местные сердобольные кумушки в один голос твердили, что это он своим поведением довёл обоих до могилы. И сколько бы потом психолог ни уверял Яна в обратном, совершеннолетний, но абсолютно сломленный парень так и не смог в это поверить.
Очередной порыв ветра заставил его содрогнуться, по коже побежали колючие мурашки. Чтобы не околеть окончательно на этом проклятом мосту, нужно было решаться. И как можно скорее.
В это же время по мосту мчался уставший и злой Артур Алиев. Он спешил к невесте и не замечал ничего вокруг. Дурацкая подготовка к свадьбе с Динарой вымотала его до предела. Мужчина мрачно шутил про себя, что если предпраздничная суета не закончится к полному удовлетворению вечно недовольной суженой, его шикарная шевелюра точно поредеет от стресса.
Двадцатипятилетний Артур уже сто раз пожалел, что покорно пошёл на поводу у чересчур заботливых родителей и согласился посвататься к единственной дочери лучшего друга отца. Затея с самого начала казалась провальной: к Динаре он испытывал лишь лёгкую, ни к чему не обязывающую симпатию. Ну дочь и дочь, ничего особенного.
Однако Артуру шёл уже двадцать шестой год, а по меркам семьи Алиевых — да и вообще согласно местным негласным правилам — тянуть с браком дальше было просто неприлично. В их окружении всё подчинялось строгому, годами выверенному алгоритму. Сначала школа — ещё рано. Потом колледж или вуз — тоже рано. Затем армия (если родители не найдут способ обойти этот пункт в списке дел), а следом — обязательные пункты строго по списку и строго в этой очерёдности: престижная работа и женитьба. И никак иначе.
У Артура было много девушек и русских, и татарочек, и казашек и с родного Кавказа, но к своим двадцати пяти годам он не мог с лёгкостью ответить, что хоть одна из них оставила в его душе какой-то серьёзный след. Он помнил имена всех, с кем когда-либо встречался, но при этом если бы у него была бы возможность повторить, он бы даже с места не шелохнулся. И сейчас, пока ехал по шоссе, не мог отделаться от желания всё бросить. Как же ему осточертело, что Динара пользовалась своим положением дочери отца друга: в любое время дня и ночи когда она звонила Артуру, тот должен был сорваться к ней. Что телефон должен был всегда стоять на звуке даже не обсуждалось. Если вдруг Динара не дозванивалась до него, она сразу же говорила своему отцу, а тот звонил другу и тому уже приходилось, краснея, объяснять товарищу, почему сын не берёт трубку. А эти бесконечные смены нарядов? Невеста Артура никак не могла определиться ни с платьем, ни с букетом, ни даже в каких цветах будет оформлен банкетный зал.
Ортопед по образованию, причём, надо признать, отличный, Артур никак не мог взять в толк, как его угораздило снова уступить отцу. Вся его жизнь была чередой компромиссов. Сначала по воле родителя пришлось сменить простую районную школу на лучшую гимназию города. Подросток каждый день тратил уйму времени на дорогу из родного Началово, из-за чего быстро растерял все старые дружеские связи.
Затем отец, известный кардиохирург, заставил его изменить первоначальные планы поступления на архитектурный и отправить документы на медицинский факультет. Каких трудов стоила одна только подготовка к экзаменам! И лишь когда пришла пора выбирать специализацию, Артур при поддержке любящей матери сумел дать отпор. Отец с горем пополам разрешил нерадивому старшему сыну самому выбрать направление.
Но сколько упрёков Артур выслушал, пока родитель не дал добро! Ведь на него возлагали огромные надежды: он был обязан показывать младшему брату пример того, как следует жить. Вот только стать достойным ориентиром для Али мужчина так и не сумел. Не успел…
Грешным делом Артур, мечтая избавиться от ненавистной невесты, подумал о том, чтобы сигануть с моста и в тот миг, когда эта идиотская мысль закралась ему в голову, он и заметил одинокую фигуру, всю сжавшуюся на холоде, стоящую на перилах моста. Он резко тормозит, включая аварийку, и убедившись, что поблизости нет машин, выскакивает из салона. В голове только одна мысль: хоть бы успеть. Хоть бы не дать совершить непоправимое.
Перепрыгивая через ограждение, Артур спешит к отчаявшемуся Яну, и даже не дав ему заметив своё приближение, рывком стягивает его с перил. Вместе они падают на мёрзлую землю, сразу ощущая спиной, что на дворе отнюдь не лето. Успев продрогнуть до костей за несколько мгновений лежания на пешеходном тротуаре, Артур поднимается и отряхивает — сначала Яна, затем и себя.
— Ну ты как? Живой? — Артур торопливо осматривал парня, пытаясь обнаружить ушибы или раны. Не дождавшись ответа, он наконец поднял взгляд и внимательно посмотрел спасённому в лицо.
Мужчина беззвучно ахнул. Перед ним стоял совсем ещё мальчишка, на целую голову ниже его самого и возрастом примерно с покойного Али. А вот внешность... Алиев даже не знал, какими словами её описать. Отросшие рыжие кудри обрамляли узкое лицо с острыми скулами, нос и щёки усыпала россыпь светлых веснушек. Сам носик был слегка вздёрнутым. Но больше всего поражали глаза — причудливая смесь ярко-зеленого, цвета сочной травы, и болотного, как прибрежный камыш. Артур никогда прежде не видел такого глубокого, редкого оттенка. Стоило хоть раз заглянуть в эти глаза, и забыть мальчишку было уже невозможно.
Фигурой незнакомец тоже отдалённо напоминал погибшего брата, разве что плечи и талия казались совсем тонкими — Артуру почудилось, что он без труда сможет обхватить эту талию двумя руками. Несмотря на ноябрьскую стужу, юноша был одет лишь в тёмно-синее худи на голое тело. Во время падения ладонь Артура случайно скользнула под плотную ткань кофты, коснувшись прохладной кожи живота.
— Д-да… Всё в порядке, — промямлил заплетающимся языком Ян. От пережитого потрясения и пронизывающего холода он сжался и крупно задрожал.
— Вот и отлично. Поехали, — Артур крепко взял его за руку и потянул за собой.
Яну оставалось только подчиниться. Было очевидно, что после увиденного этот мужчина его просто так не отпустит. Ладно бы ещё не потащил в психушку или в полицию — к кому там обычно отводят таких, как он?
— А куда мы едем? — спросил Ян, когда они уже сидели в салоне. В машине незнакомца было тепло и уютно, но парню кровь из носу нужно было выяснить конечную цель поездки. Если его везут по одному из тех адресов, придётся срочно придумывать план побега. С него хватило и детского дома. Там не то чтобы обижали, но и ничего хорошего за этот год парень не видел.
— Отвезу тебя к родителям, конечно, — отозвался Артур.
Они замерли на светофоре, дожидаясь зелёного сигнала. Пользуясь паузой, водитель мог беспрепятственно и без лишних подозрений разглядывать своего пассажира. Но едва прозвучали слова о доме, как лицо юноши мгновенно потухло, став абсолютно безжизненным.
— Что не так? Не хочешь ехать к родителям? — нахмурился Артур. — Если боишься, что дома устроят скандал, можем поехать ко мне. Но только на сегодня. — предупредил мужчина.
Договорив, Алиев тут же вспомнил, что уже две недели не прикасался к уборке. В квартире наверняка царил такой хаос, какого этот домашний мальчик в жизни не видывал, да и в холодильнике, скорее всего, мышь повесилась.
В эту минуту Артур горько пожалел, что его суженая росла в консервативной семье. Чтобы просто проводить с ней время, сначала требовалось посвататься. О том, чтобы Динара пришла к нему домой без сопровождения или осталась наедине, не могло быть и речи. Пока на её пальце не заблестит обручальное кольцо, она не то что готовить и убирать у него не станет — даже порог квартиры не переступит. Так что если этот несостоявшийся суицидник выберет его жилье, наводить порядок хозяину придётся самостоятельно. А заниматься этим Артур отчаянно не желал.
— Я бы предпочёл к тебе. Если можно, — робко ответил Ян, косясь на мужчину слева.
Он постепенно отогревался в салоне «Фольксвагена Туарег». Заботливый водитель протянул ему пушистый плед с заднего сиденья. Ян закутался в тёплую ткань, поджав под себя ноги и спрятавшись в небесно-голубом коконе почти с головой.
Боковым зрением Артур заметил, что светофор наконец переключился. Это помогло ему отвлечься от созерцания пассажира, чья внешность казалась непозволительно привлекательной для парня. Нахохлившийся под пледом парнишка напоминал красивого лисёнка: брошенного всеми, одинокого и потерянного.
— Позвони им хотя бы. Чтобы не волновались, — посоветовал умудрённый опытом Артур.
Сам он в юности не раз уходил гулять без предупреждения, а наутро получал жестокий нагоняй от сурового отца и бледной от страха матери. В ответ Ян лишь безмолвно покачал головой.
— Даже если ты зол, обижен или расстроен, родителей всё равно нужно предупредить, — упрямо стоял на своём Артур.
Он хорошо запомнил урок из прошлого. После одной из таких ночных вылазок мать полностью поседела. В те дни страну лихорадило от новостей о нападениях на людей неславянской внешности после теракта в метро в Питере. Женщина едва не сошла с ума от страха, пока её сумасбродный старший отпрыск весело кутил на квартире у приятеля, выключив перед этим звук на телефоне.
Ян снова качнул головой и отвернулся к окну. Он и сам рад бы набрать маме, да только её номер уже год как принадлежал какому-то пьянчуге. В самые паршивые дни Янчик пытался туда дозвониться, но каждый раз слышал в трубке недовольное: «Опять какой-то малолетний упырь звОнит!», после чего неизменно раздавались короткие гудки. Отца парень никогда не видел, а дяди Димы больше не было в живых. Звонить было некому. Он остался один-одинёшенек на всем белом свете. Абсолютно никому ненужный.
Надеясь, что спутник ничего не заметит, Ян незаметно смахнул рукавом худи одинокую слезу и продолжил бездумно смотреть на проплывающие за стеклом астраханские улицы.
По пути к себе на Спутник они заехали в «Ленту». Артур заставил Яна пойти с ним: хотел отвлечь парня от мрачных мыслей, а заодно и привлечь к делу. Из супермаркета они вышли минут через тридцать. Юноша катил перед собой доверху наполненную тележку, пока Алиев тащил в руках огромный, трещащий по швам пакет. У самого багажника Артур резко хлопнул себя ладонью по лбу и едва не выронил ношу — он вдруг вспомнил, что вообще-то ехал к невесте.
— Чёрт! — тихо выругался мужчина. — Складывай пока продукты, я отойду на минуту.
Он всучил опешившему Яну тяжёлый пакет, а сам зашагал в сторону.
Юноша не на шутку занервничал. В голове снова замелькали страшные картины: вот его, безвольного, со связанными за спиной руками ведут по коридору психиатрической лечебницы. Ян так и застыл с пакетом в руках. Он напряжённо следил за спасителем, пытаясь по мимике угадать суть разговора. Когда лицо Артура недовольно скривилось, парень облегчённо выдохнул — в полицию так не звонят.
— …попроси маму или подруг помочь с выбором, я все равно в этом ничего не смыслю! — раздраженно бросил мужчина, возвращался к машине. — Нет, Динара, я же сказал, что не приеду. Зачем переспрашивать в сотый раз?! Вот только не надо мне угрожать своим отцом. Всё, пока.
Не дав невесте договорить, он сбросил вызов, отключил звук и швырнул телефон на заднее сиденье.
— Если когда-нибудь соберёшься жениться, триста… нет, лучше четыреста раз подумай, — буркнул Артур.
Он стремительно перекидал оставшиеся продукты в багажник, захлопнул его и сел за руль. Заметив, что пассажир так и остался стоять на парковке, Алиев окликнул его через открытое окно: — Тебе что, особое приглашение нужно? Запрыгивай.
— Прости, я задумался, — тихо ответил Ян.
Он устроился на пассажирском кресле и послушно пристегнулся. Из резких реплик Артура было очевидно: звонила невеста, и именно из-за неё мужчина сейчас так взвинчен. Меньше всего Яну хотелось стать громоотводом для чужого гнева. До самого пункта назначения он не проронил ни слова, отвечая на редкие вопросы водителя лишь безмолвными кивками.
То, что Артур — никудышный домохозяин, Ян понял почти сразу, едва они переступили порог двухкомнатной квартиры. Парень минут пять молча наблюдал, как хозяин жилплощади сгрёб в кучу все разбросанные по полу вещи, запихнул этот огромный комок в стиральную машину и тут же запустил ее. Артур даже не удосужился отделить белое от чёрного и цветного, как всегда учила Яна мама.
Ещё пару минут юноша смотрел, как Алиев неуклюже кромсает говядину для жарки. Стало очевидно: если так пойдёт и дальше, они сегодня либо останутся голодными, либо приготовленное блюдо окажется несъедобным. А желудок Яна уже болезненно урчал. Раз уж покинуть этот мир сегодня не удалось, морить себя голодом не имело никакого смысла.
Деловито подойдя к разделочному столу, Ян мягко оттеснил Артура в сторону. Поручив мужчине нарезку овощей для салата, он сам взялся за нож. Алиев слегка опешил от такой наглости, но промолчал. Ему и самому не особо хотелось возиться у плиты, но на правах хозяина и старшего он был обязан проявить гостеприимство.
Вскоре на столе дымилось аппетитное жареное мясо с макаронами — на чистку и готовку картофеля сил уже не оставалось. Мужчины уселись друг напротив друга и с жадностью людей, не евших несколько дней, налегли на ужин.
Артур ел с огромным аппетитом. У родителей он гостил на прошлых выходных, сегодня была уже пятница, и всю неделю известный на всю область ортопед перебивался едой из больничной столовой да доставками. Нежнейшая говядина буквально таяла во рту. Казалось бы, самые простые продукты, но то, как искусно они были приготовлены, поражало. Артур мгновенно умял свою порцию и потянулся за добавкой.
Впервые за целый год Ян почувствовал лёгкость. На душе стало удивительно спокойно. Он смог порадовать кого-то, пускай это была лишь разовая помощь случайному незнакомцу. На мгновение сердце парня затрепетало от забытого чувства собственной нужности. Он больше не казался себе никчёмным чудовищем, из-за которого стали врагами и погибли самые дорогие люди.
— Я — Ян, — тихим, но уверенным голосом произнёс парень и протянул руку через стол.
— Что? — переспросил Артур. За хрустом огурцов он не расслышал голос гостя. Мужчина поднял тёмно-карие глаза, безмолвно прося повторить.
— Меня зовут Ян, — чуть громче проговорил юноша и густо покраснел.
Алиев на мгновение замер, словно мысленно примеряя это имя к сидевшему напротив парню. Его внимательный, сканирующий взгляд подмечал каждую мелочь: и внезапный румянец, и то, как Ян испуганно отвёл глаза, и как поспешно отдёрнул протянутую ладонь, спрятав обе дрожащие руки под стол.
Ян не ожидал, что один лишь пронизывающий взгляд Артура возымеет над ним такую силу. Раньше он был уверен, что способен так остро реагировать только на дядю Диму. Оказалось, это не так.
— Артур, — представился хозяин квартиры, наконец прожевав салат.
«Ему идёт», — подумал Ян.
Ян украдкой поглядывал из-под густых ресниц на плечистого, мускулистого красавца в чёрной водолазке, которая плотно облегала его крепкое тело. В облике мужчины явно читались кавказские корни: большие, внимательные тёмные глаза, прямой нос с едва заметной горбинкой, пухлые губы и лёгкая щетина. Впервые за бесконечный год, прошедший после гибели дяди, Ян поймал себя на безумной мысли — он отчаянно захотел кого-то поцеловать. Точнее, конкретно Артура. Его до безумия манили эти сочные губы и обволакивающий взгляд. Мужчина не смотрел на него с вожделением, но внутри у Яна все равно разливался томительный, удушливый жар.
Алиев сразу почувствовал, как резко изменилась атмосфера в комнате. Радужка в глазах юноши потемнела, став почти черной, а дыхание сбилось. Опытный врач без труда понял, что парень не на шутку возбудился. Артур и представить не мог, что способен оказывать подобный эффект на мужчин. Сохраняя внешнее спокойствие, он поднялся, подошёл к холодильнику и достал две банки пива. Одну поставил перед собой, а вторую придвинул к Яну.
— На, охладись.
Не дожидаясь ответа, Артур направился в гостиную. Он устроился на диване, включил телевизор и пощёлкал пультом, выбрав спортивный канал.
— Постелю тебе здесь, — произнёс он, когда Ян робко встал на пороге комнаты, и кивком указал на свободное место. — Садись, чего стоишь в дверях.
Ян устраивался неловко и долго. Сначала он опустился на диван совсем рядом с Артуром, но, поймав на себе его предостерегающий, холодный взгляд, поспешно передумал и отсел в самый дальний угол.
— Ну, рассказывай, что у тебя стряслось, раз ты решился на такое? — Артур убавил звук телевизора и начал допрос.
На самом деле Ян уже давно ждал этих вопросов, но всё равно оказался не готов отвечать. Он понимал: хозяин квартиры имеет полное право знать, кого пустил к себе в дом. И всё же делиться своей историей было невыносимо тяжело. Предыдущие два раза — сначала с приехавшим нарядом полиции, а затем с директором детдома — оставили глубокий шрам. Реакция слушателей тогда шокировала. Молодой, совсем ещё глупый парень искренне не понимал, что их тайная связь с дядей Димой была, мягко говоря, ненормальной. В те дни со всех сторон ему твердили, что он сам во всём виноват. И Ян поверил. Когда позже другие люди спрашивали, как он очутился в приюте, юноша лишь коротко отвечал, что мама умерла, а других родственников больше нет.
Облизнув сухие губы, Ян тихо произнёс:
— Я сирота. У меня вообще никого не осталось.
Он внутренне сжался, ожидая увидеть на лице Артура либо дежурную жалость, либо, что бывало гораздо чаще, глухое раздражение из-за попытки «разыграть карту» несчастного ребёнка. Но Яна больше никто не считал ребёнком. Впрочем, ни того, ни другого во взгляде мужчины он так и не дождался.
— Это не повод сводить счёты с жизнью, — только и услышал он в ответ.
Никакого осуждения или напускного сочувствия — сухая, трезвая констатация факта.
— Ты молод, у тебя всё впереди. Раз уж родился, значит, живи.
Артур поднялся с дивана и, прихватив банку пива, направился к балкону. Ян беззвучно последовал за ним. Хозяин квартиры достал из верхнего ящика заначенную пачку сигарет, зажигалку, вытащил с полки пепельницу и закурил. Когда Алиев протянул пачку гостю, тот лишь отрицательно качнул головой, чем немало удивил мужчину. В представлении Артура большинство детдомовских сирот собирали в себе все возможные вредные привычки.
— Молодец, что не куришь. Береги легкие, — с лёгкой улыбкой одобрил Артур и по-дружески хлопнул юношу по плечу.
Они стояли молча: Артур курил, Ян время от времени отхлёбывал из жестяной банки. Мужчина видел, что гость никак не решится заговорить о чём-то важном. Очевидно, дело было не только в сиротстве. Крылось что-то ещё, из-за чего юноша потерял вкус к жизни. Артур вспомнил, каким взглядом Ян смотрел на него несколько минут назад, и в его голове за секунду сложилась полная картина.
— Ты гей, и в провинциальной Астрахани тебе тяжело найти кого-то?.. Или был парень, который тебя бросил?
В глазах Яна на мгновение промелькнул панический страх, сменившийся изумлением. Как этот малознакомый мужчина так быстро его раскусил? Неужели он слишком явно выдавал свой интерес?
— К-как… Как ты догадался? — преодолевая сильное внутреннее сопротивление, решился спросить Ян.
— Ну, ты так разглядывал меня за столом, — усмехнулся Артур, — словно готов был раздеть прямо там.
В ответ Ян рассмеялся, правда, его смех вышел немного истеричным. Отсмеявшись, он провёл ладонью по лбу, заправляя непослушные кудрявые пряди за уши.
— Просто я уже год без отношений, — озвучил он, уставившись в пол, — а ты такой красивый... горячий...
Ян больно, до крови прикусил губу. Он до смерти боялся получить за такое признание удар по голове, но промолчать просто не смог — уж больно этот мужчина был хорош. Абсолютно в его вкусе. Дядя Дима тоже был в его вкусе. Точнее, до дяди Димы Ян никогда не заглядывался на мужчин. Это только с ним он впервые посмотрел на человека своего пола влюблёнными, восхищёнными глазами.
От подобной прямоты Артур аж поперхнулся пивом. С трудом откашлявшись, он продолжил диалог, стараясь звучать как можно спокойнее, чтобы не спугнуть парня.
— И давно тебе нравятся мужчины?
Ян попытался вспомнить, но мысли путались. Он нахмурил лоб, блуждая в лабиринтах памяти, и наконец выдал:
— Наверное, лет с пятнадцати.
В ответ раздался короткий хмык.
— И сколько их у тебя было?
— Всего один.
— Он бросил тебя, и ты теперь не можешь без него жить? — это был единственный и самый очевидный вариант, который пришёл Артуру в голову.
Ян отрицательно покачал головой, сделал очередной глоток из банки и тихо прошептал:
— Не совсем так.
— Тогда как же? — не унимался мужчина.
Ян колебался, решая, доверить ли собеседнику свой секрет или навсегда похоронить его. Ему до смерти не хотелось вновь услышать, что он ошибка и виновник чужой гибели. Однако ровное, понимающее отношение Артура после признания в ориентации подкупало. Тщательно подбирая слова, юноша заговорил:
— Он не бросал меня. Он умер. Точнее… его зарезали. Моя мама. Она сделала это.
Ян заблуждался, думая, что сможет поделиться прошлым спокойно. Едва речь заходила о самых близких, контролировать эмоции становилось невозможно. Он осознал, что плачет, лишь когда горячие солёные слезы тонкими струйками побежали по щекам.
Молча взиравший на него Артур опешил. Наступил ступор. Почему Ян называл себя сиротой, если мать жива? Парень словно прочитал его мысли и глухо пояснил:
— Она зарезала дядю Диму ночью. А пока я спал, пошла в сарай и повесилась.
Ян вовсю шмыгал носом, не в силах остановиться от подступивших рыданий. Спустя столько времени ему все ещё было невыносимо больно. Артур пытался переварить услышанное. Выходило, что любовником парня являлся кто-то из близкого окружения женщины.
— Дядя Дима… Кем он тебе приходился? — боясь услышать нечто пугающее, всё же спросил ортопед. Интуиция подсказывала, что погибший не был простым знакомым.
— Это мамин старший брат.
После этих слов мужчина резко отпрянул от стены балкона. Окурок выпал из его пальцев. Артур успел наступить на него, чтобы потушить, — уберёт позже, сейчас было не до чистоты. Он в упор разглядывал Яна, пытаясь осознать масштаб услышанного. Перед ним стоял заплаканный, сломленный мальчишка, который оказался не в состоянии справиться с двойным горем: потерять в одну секунду и мать, и любимого мужчину, который приходился ему ещё и дядей.
Артур шагнул вперёд, сгрёб Яна в охапку и крепко прижал к себе. Юноша судорожно вцепился в его плечи, как в спасательный круг. За весь этот кошмарный год его впервые искренне, по-человечески пожалели. Не давили чувством вины, не ковырялись в грязном белье, перемусоливая неприглядную историю, а просто дали тепло. Яну ведь многого не требовалось: лишь надёжная опора, чтобы выплакаться, и капля понимания.
Минут через двадцать всхлипы наконец прекратились. Артур дотянулся до шкафа и достал пачку бумажных салфеток. Только когда Ян высморкался и осушил глаза, мужчина мягко увлёк его обратно в тёплую комнату. Балкон хоть и был застеклён, но оставался неотапливаемым.
«Не хватало ещё, чтобы мальчишка простудился, пока плачет на холоде», — подумал Артур, подталкивая гостя в гостиную.
— Сходи в ванну, если хочешь, — предложил он, забирая у Яна ворох использованных салфеток, чтобы выбросить их в кухонное ведро. — У меня там есть разные ароматические масла: с лавандой, вербеной и, кажется, жасмином.
Ян поначалу хотел отказаться — ему не хотелось оставаться одному в незнакомом помещении. Но затем он неожиданно спросил:
— А ты пойдёшь со мной?
Его огромные глаза с тихой мольбой глядели на Артура, вновь темнея, хотя ещё мгновение назад юноша рыдал в три ручья. Алиев смотрел на него и не переставал удивляться, как стремительно меняется настроение этого мальчишки. Ортопед не до конца понимал, насколько одиноким чувствовал себя Ян в приюте и как отчаянно он тосковал по ласке матери и дяди, которой его полностью лишили. Стоило встретить искреннее сочувствие, как парень мёртвой хваткой ухватился за своего спасителя. Ему было жизненно необходимо ощущать присутствие этого сильного мужчины с горячими руками. Ян отдал бы всё на свете, лишь бы Артур продолжал так же мягко обнимать его всю ночь. И даже знание о существовании невесты сейчас не могло его остановить.
Артур в свою очередь лихорадочно размышлял, насколько двусмысленно будет выглядеть совместное купание. Конечно, они с друзьями регулярно ходили париться в баню. Но там всё было иначе: каждый сидел на своей полке. В тесной же домашней ванне им пришлось бы разместиться вплотную — либо лицом к лицу, либо кто-то обязательно окажется спиной к другому. От этой мысли мужчина внутренне содрогнулся и мысленно произнёс «чур-чур». Его никогда в жизни не привлекали мужчины.
С другой стороны, оставить Яна одного в столь критический момент он очень боялся. Перед глазами тут же встал призрак прошлого — трагедия с Али. Любимый младший брат так и не вернулся с того света в больничной операционной, перерезав себе вены в ванной после того, как отец заставил его бросить футбол ради поступления в мед. Повторения того кошмара Артур допустить не мог. Взвесив все риски и возможные последствия, он глубоко вздохнул и принял предложение.
— Ладно, идём, — выдохнул мужчина и направился вместе с Яном в ванную комнату.
Ароматная, тёплая вода манила окунуться и предаться расслабляющему блаженству. Ян попросил Артура отвернуться и, убедившись, что за ним не подглядывают, наконец скинул одежду. Парень совсем позабыл, что в висящем прямо напротив зеркале хозяину квартиры было всё прекрасно видно.
Алиев поначалу и не планировал разглядывать гостя, но какая-то неведомая сила заставила его поднять глаза. Стоило бросить один мимолётный взгляд в отражение, и оторваться мужчина уже не смог. Красивое молодое тело с молочно-белой кожей, впалый живот, сухая, но на удивление складно сложенная фигура — Артуру определённо нравилось то, что он видел. Длинные стройные ноги, тонкие щиколотки и изящные изгибы бедер притягивали взор. Взглянуть ниже, пока юноша стоял лицом к зеркалу, мужчина всё же не решился и смущённо отвёл глаза.
Сбросив последнюю деталь одежды, Ян погрузился в воду. Он радостно притих, ожидая прихода своего нового знакомого. Сколько раз они вот так проводили время вместе с дядей Димой — и не сосчитать. Парню очень нравились эти редкие, окутанные нежностью минуты уединения, которые далеко не всегда ограничивались постелью.
— Ты идёшь? — Ян повернулся и открыто посмотрел на Артура.
Мужчина с трудом сглотнул внезапно подступивший к горлу ком. Не вполне доверяя собственному голосу, он лишь медленно кивнул и приблизился к краю ванны. Одежду он скинул непривычно быстро — стремительнее, чем планировал изначально. Артур никак не ожидал, что вид обнажённого парня вызовет у него столь мощный прилив возбуждения. За свою жизнь он сотни раз видел голых мужчин в спортивных раздевалках, но ни один из них никогда не заставлял его сердце биться в таком безумном ритме. Пытаясь совладать с собой, он опустился в воду напротив Яна, стараясь не соприкасаться с ним ногами.
Пока Алиев отчаянно пытался смотреть куда угодно, кроме своего гостя, Ян совершенно без стеснения разглядывал его в ответ. А посмотреть действительно было на что: мощное, тренированное тело атлета, рельефные мускулы рук и груди, чёткие кубики пресса. Грудь мужчины оказалась на удивление гладкой, и лишь от пупка вниз тянулась узкая дорожка тёмных волос, скрывающаяся теперь под водой. Яну до безумия захотелось провести по ней ладонью. Интимная зона хозяина дома была полностью выбрита, что немало удивило веснушчатого юношу.
По развитым, крепким ногам Артура парень сразу догадался, что тот не ограничивается обычными походами в тренажёрный зал. И он не ошибся — за плечами ортопеда было тринадцать лет серьёзного увлечения баскетболом. В своё время оба брата Алиевых выбрали нетипичные для кавказских семей виды спорта, наотрез отказавшись идти в секцию борьбы.
— Перестань так на меня смотреть, — повышенный интерес Яна наконец был замечен и пресечён. — Лучше расскажи, как давно вы с дядей... ну, это... были вместе?
На самом деле Артуру было не по себе от этой темы, но он не мог отказать себе в резком желании прояснить ситуацию. К тому же стоило вернуть этого наглого рыжего мальчишку к реальности. Юноша, так увлечённо разглядывавший его секунду назад, кажется, напрочь забыл, что ещё вечером собирался прыгать с моста.
— С пятнадцати лет, — тихо ответил Ян. — С пятнадцати и до самой его смерти мы оставались неразлучны. В тот самый первый раз он обнял меня чуть крепче обычного. Положил голову на плечо, прижался сзади...
Юноша мечтательно уставился в пространство перед собой, мысленно возвращаясь к пережитому.
— А потом признался, что любит меня. Я ответил, что тоже его люблю, но он перебил. Сказал, что это другая любовь — как у Деймона к Елене. Я тогда как раз начал смотреть «Дневники вампира», обожал всю эту тему, — пояснил Ян, бросив короткий взгляд на хозяина квартиры. — Дядя развернул меня к себе и попросил просто довериться ему.
Блаженная улыбка не сходила с лица парня, а веснушки на бледной коже стали заметнее. Артур тем временем ощутимо напрягся. Внутри него закипал сложный коктейль из эмоций: глухая ярость к покойному родственнику, который цинично совратил несовершеннолетнего племянника, и недоумение от того, с какой нежностью Ян продолжал отзываться об этом человеке. И это при том, что их тайный союз стоил жизни его матери.
Ян продолжал говорить, делясь воспоминаниями о том, как постепенно они перешли от невинных поцелуев к ласкам, а через полгода — к полноценной близости. Рассказывал, как поначалу ему было больно, но заботливый дядюшка быстро нашёл выход, накупив всевозможных лубрикантов и интимных игрушек. Юноша горячо уверял, что всё происходило исключительно по доброй воле и никто его не принуждал. Однако переубедить Артура не получалось. Тот слушал откровения с явным скептицизмом и растущим отвращением на лице.
— Ты мне не веришь? — сокрушённо выдохнул Ян, заметив его реакцию. — Не веришь, что у нас была любовь?
— Отчего же? Я верю, — отозвался Артур.
Зелёные глаза юноши, успевшие потускнеть под холодным взглядом мужчины, на мгновение снова засияли надеждой. Но радость оказалась мимолётной.
— А ещё я верю, — жёстко продолжил Артур, сделав особый акцент на следующих словах, — что твой дорогой дядя Дима, будучи взрослым человеком, обязан был соображать, что творит. Если только у него не имелось официальной справки от психиатра или задержки в развитии. Но, насколько я понимаю, ничем подобным он не страдал.
Ян тут же спрятался в свою скорлупу, поняв, что зря разоткровенничался. Он мысленно поклялся больше никогда и ни одной живой душе не открывать сердце. Юноша так надеялся, что хотя бы Артур поймёт и поддержит его, но и тот смотрел со скрытым осуждением. Единственное отличие от предыдущих слушателей заключалось лишь в том, что ортопед винил не его, а Дмитрия.
Раньше все вокруг твердили: немудрено, что у разумного и во всех отношениях положительного дяди проснулось влечение к собственному племяннику — с такой-то внешностью. Вину неизменно перекладывали на самого Яна. Мол, мальчик сам виноват, что притягивает взгляды и женщин, и мужчин. Советчики в один голос твердили, что нужно быть скромнее и выглядеть неприметнее. Но что Ян мог поделать со своей природной яркостью?
Сразу после попадания в детский дом его обкорнали почти под ноль, не оставив от упругих огненных завитков и следа. Наслушавшись обвинений, парень пытался перекраситься в чёрный, но этот цвет ему совершенно не шёл, превращая и без того замкнутого подростка в мрачную тень. Позже начались эксперименты с пепельным блондом. Этот оттенок понравился ему больше, но проблемы излишней привлекательности новый цвет не решил. Напротив, в новом образе Ян стал притягивать ещё больше мужского внимания. В итоге он решил оставить волосы в покое и просто переоделся в мешковатый оверсайз. Объёмная одежда надёжно прятала стройную, слегка девичью фигуру, а глубокий капюшон, наползавший на самые глаза, скрывал рыжие кудри.
Вода в ванне постепенно остывала. Ян с удовольствием остался бы в ароматной пене подольше рядом с этим притягательным мужчиной, но холодный взгляд Алиева остужал любой пыл. Юноша уже горько пожалел, что согласился на совместное купание. Ополоснувшись в последний раз, он поднялся с намерением выйти, но случайно зацепился за ноги Артура. Тот как раз решил вытянуться — сидеть столько времени скрюченным в тесной ванне было невыносимо.
Ян потерял равновесие и полетел вперёд. Он едва не ударился пахом о жёсткий бортик, когда Артур резко, до будущих синяков, дёрнул его на себя. Мокрый, скользкий парень неловко рухнул прямо на мужчину, в последний момент успев выставить ладони и упереться ими в широкую мускулистую грудь.
— Прости, я ненарочно… — едва слышно прошептал Ян, оглушённый этой внезапной, тесной близостью.
Его сердце бешено колотилось, а дыхание сбилось на рваный шёпот. Они замерли. Для Яна подобные прикосновения не были в новинку, чего нельзя было сказать об Артуре. Мужчина полулежал, откинувшись на бортик, и его пальцы до боли сжимали мокрые бока юноши. Он был дезориентирован. Когда Ян скользнул по его бедрам, Артура прошила крупная, неуправляемая дрожь. Физиология беспощадно предавала своего хозяина: наперекор всем внутренним табу, в паху у Алиева сладко и требовательно заныло, отзываясь на тепло чужого тела.
«Я слишком долго был один, — лихорадочно убеждал себя Артур, пытаясь уцепиться за остатки здравого смысла. — Просто нужно в эти выходные выбраться в клуб и найти девушку. Дело только в воздержании».
Но близость Яна действовала как дурманящий яд. Скользкая от мыльной пены кожа к коже, контраст остывающей воды и горячего дыхания, манящий аромат вербены — всё это лишало воли. Тело Артура словно оцепенело. Мужчина отчаянно хотел, но физически не мог оттолкнуть от себя парня. Ян уловил эту внутреннюю борьбу. Понимая, что взрослый человек ни за что не переступит черту первым, парень медленно потянулся вперёд и коснулся его губ своими.
Их первый поцелуй не продлился и двух секунд. Опомнившись, Артур резко толкнул Яна в грудь. Удар вышел несильным, но достаточным, чтобы разорвать эту порочную связь. Юноша отшатнулся и замер в воде, глядя на хозяина квартиры безумными, полными ужаса глазами. В его голове в одно мгновение пронеслись самые жуткие сценарии: как обозлённый своей мимолётной слабостью мужчина жестоко его избивает и бросает умирать где-нибудь на окраине города.
Ян уже успел задохнуться от нахлынувшего страха, как горячие, сильные руки Артура вновь мёртвой хваткой вцепились в его плечи. Мужчина с рыком дёрнул его обратно. В этот раз их тела столкнулись намеренно, выбивая из лёгких остатки воздуха, и Артур накрыл его губы жадным, требовательным поцелуем, сметая любые запреты.
Яна целовали страстно, исступленно, словно пытаясь подчинить себе без остатка. Проворный язык разомкнул припухлые губы, проникая внутрь и исследуя каждый уголок. Горячая ладонь Артура легла на затылок юноши, надёжно фиксируя его, но Ян и не думал высвобождаться. Он полностью растворился в этом ошеломляющем, дурманящем поцелуе.
С дядей Димой всё было иначе. Там царили нежность, невинность и привычный уют. Но Яну никогда прежде не хотелось так сильно, так глубоко принадлежать кому-то, как этому незнакомому мужчине. Парень отчаянно желал, чтобы мгновение затянулось, чтобы Артур отнёс его в спальню и любил долго, до самого утра.
В голове Алиева тем временем окончательно погасли последние предупреждающие сигналы. Мужчина рывком поднялся на ноги. Потоки воды с шумом хлынули с его мокрого тела обратно в ванну. Переступив через бортик на мягкий сухой коврик, он сорвал с вешалки огромное махровое полотенце и приглашающим жестом распахнул его перед гостем.
Ян, не раздумывая, подался вперёд. Его тут же заключили в надёжные объятия, бережно подхватили под колени и унесли прочь из окутанной паром комнаты.
Артур аккуратно опустил юношу на прохладные белые простыни. Он хотел видеть каждую деталь, каждую эмоцию на лице своего любовника, поэтому оставил гореть мягкий свет ночника. Опустившись следом, мужчина навис сверху, полностью подминая под себя хрупкое тело. Тёплые губы вновь покрывали Яна поцелуями, пока ладони беспорядочно блуждали по шелковистой коже, лаская и сжимая всё, до чего могли дотянуться.
Парень тихо застонал. Он слишком долго оставался один, слишком отчаянно нуждался в подлинной, осязаемой ласке. Ян отдавался этой страсти без остатка и мысленно молил Бога, чтобы мужчина в последний момент не передумал. Но юноша даже не догадывался, что теперь Артура не остановил бы и внезапный катаклизм. Мужчина не просто потерял контроль — он сам до безумия жаждал получить всё, что этот рыжий лисёнок был готов ему преподнести.
Расширившиеся зрачки Артура казались бездонной вселенной, в которую очарованный Ян готов был нырнуть и исчезнуть навсегда. Их обоих целиком и полностью поглотило пламя взаимного, долгожданного желания.
Артур покрывал поцелуями губы, щёки, шею и грудь Яна. Хриплый стон вырвался из груди юноши, когда мужчина слегка прикусил один его сосок, пока пальцы другой руки дразнили второй. Ян весь извивался в этих опытных руках.
В голове парня промелькнула мысль, что возможно это не первый опыт однополой любви у хозяина квартиры, когда Артур ненадолго отстранился, чтобы достать из ящика прикроватной тумбочки тюбик со смазкой. Ян на мгновение нахмурился, решив, что у Алиева уже был опыт с мужчинами. Откуда ему было знать, что в постели ортопеда до этого бывали только девушки, причём многие из них охотно разделяли его страсть к анальным ласкам.
Впрочем, расстраивался Ян недолго. Стоило нежным пальцам Артура плавно скользнуть внутрь его нутра, подготавливая к большему, как юноша окончательно потерял связь с реальностью, полностью растворяясь в моменте.
Ян инстинктивно подавался навстречу каждому движению, желая до капли впитать подаренное удовольствие. Видя его таким раскрепощённым и доверяющим, Артур снова потянулся к тумбочке — заслушавшись тихими стонами, он совсем забыл сразу достать презервативы. Мужчина уверенным движением разорвал фольгу, закрепил латекс и вернулся к партнёру.
Ян лежал на белоснежных простынях — расслабленный, разнеженный и полностью готовый принять Артура. Его не нужно было упрашивать. Артур устроился между широко разведённых бёдер юноши и медленно, осторожно вошёл внутрь.
— Прости, — хрипло прошептал он, едва услышав сдавленный, тихий вскрик.
Он отчаянно не хотел вызывать у Яна никаких ассоциаций с покойным Дмитрием. Даже если эта ночь окажется первой и последней, мужчина желал, чтобы парень запомнил её как нечто прекрасное. Без капли боли.
— Нет, всё хорошо, — Ян слабо покачал головой. — Мне очень хорошо.
Артур вгляделся в его лицо с лёгким недоверием, но в глазах юноши отражалось лишь чистое, застилающее разум вожделение. Он совершенно не стеснялся своей наготы и той роли, которую принимал. «Ему хорошо, и это главное», — решил про себя Алиев, заставляя замолчать внутренний голос сомнения.
Мужчина сделал глубокое, плавное движение вперед, замер, а затем так же неторопливо отступил. Он бережно нащупывал тот самый ритм, в котором им обоим было бы максимально комфортно. Наконец, поймав нужную волну, он закинул правую ногу Яна себе на плечо, оставив нежный поцелуй на атласной коже, и начал толкаться увереннее, глубже, быстрее. Темп стремительно нарастал, а Ян стонал без остановки, крепко сжимая простыни.
Минут через пять мощного, изнуряющего ритма Артур излился в презерватив, мысленно ругая себя за слишком быструю разрядку — ведь Ян своего оргазма так и не получил.
Артур опустился на колени перед юношей и принялся доводить его до финала губами, виртуозно заглатывая целиком и одновременно лаская пальцами его нутро. Ян с криком излился прямо ему в рот и обессиленно откинулся на подушку. Он был полностью поглощён самым невероятным удовольствием в своей жизни: этот потрясающий мужчина делал ему минет. Парень не мог оторвать взгляда от происходящего, заворожённо следя за тем, как плоть исчезает в чужих губах, как втягиваются щёки и раздуваются ноздри Артура.
Мужчина всё проглотил, не проронив ни слова, и поднялся, чтобы дойти до ванной. Ополоснув рот, он вернулся в спальню, неся в руках влажное полотенце, и бережно стёр остатки влаги с живота и бёдер Яна. Тот лежал неподвижно, раскинув руки на смятых простынях. Его грудь тяжело вздымалась, а на бледных щеках все ещё горел лихорадочный румянец.
Мужчина выбросил презерватив, выключил ночник и лёг рядом, натянув на них обоих тёплое одеяло. В тишине комнаты отчётливо слышалось лишь их прерывистое дыхание. Артур закинул руку за голову и уставился в потолок. Мысли, которые он так усердно гнал от себя последний час, лавиной обрушились на него.
Он только что изменил Динаре. Изменил с парнем, которого несколько часов назад снял с перил моста. Внутренний консерватор, взращённый строгими правилами семьи Алиевых, требовал немедленного раскаяния в содеянном, но тело, расслабленное и опустошённое, отказывалось подчиняться. Боковым зрением он заметил, как Ян робко повернулся на бок и несмело потянулся к нему, словно проверяя, не оттолкнут ли его теперь, после всего.
Артур вздохнул и, поддавшись какому-то внутреннему порыву, сам притянул юношу ближе, позволяя ему уткнуться носом в своё плечо. Под пальцами мужчины кожа Яна казалась невероятно нежной, а его кудри слабо пахли вербеной после душистой ванны.
— Спи, — тихо, но мягко произнёс Артур, чувствуя, как парень облегчённо выдыхает и мгновенно расслабляется в его руках.
Этой ночью на Спутнике они оба получили то, в чём отчаянно нуждались: один — долгожданную заботу и спасение от одиночества, другой — передышку от удушающих обязательств и чужих ожиданий. Но впереди их ждало утро субботы, которое неизбежно принесёт с собой новые вопросы, звонки от разгневанной невесты и необходимость решать, что делать дальше.
Утро началось не с кофе, а с оглушительной тишины, которую бесцеремонно нарушил телефонный звонок. Экран мобильного настойчиво мигал именем Динары, а следом посыпались сообщения от разгневанного отца. Артур и забыл, что включил звук незадолго до того, как уснул. Он долго смотрел на дисплей, чувствуя, как внутри зреет глухой, но бесповоротный протест. Взгляд мужчины упал на спящего рядом Яна. Парень уткнулся носом в его плечо, впервые за долгое время дыша ровно и спокойно. В этот момент Алиев отчётливо понял: он больше не сделает ни единого шага по чужой, навязанной ему указке. Пора ломать душные традиции, которые едва не довели его самого до депрессии, а брата уже — до могилы...
Разговор с отцом вышел тяжёлым и резким. Артур наотрез отказался жениться на дочери его друга, прямо заявив, что не намерен строить жизнь на лжи и чужих ожиданиях. Разразился грандиозный скандал, но, положив трубку, мужчина почувствовал небывалую, пьянящую лёгкость. Мосты в родной Астрахани были сожжены. Возврата к прежнему не было.
Тогда Артур вспомнил о давнем предложении своего университетского друга Артёма, который уже несколько лет звал его в Ирландию. Крупной дублинской клинике, принадлежавшей приятелю, требовался талантливый ортопед, а языковой барьер для Алиева никогда не был проблемой. Оставалось решить главное.
Мужчина вернулся в спальню, где его ждал проснувшийся, встревоженный Ян. Заметив в руках Артура аккуратно сложенные собственные вещи, юноша испуганно сжался, решив, что теперь его выставят за дверь. Но тот лишь сел на край постели, мягко взял парня за руку и заглянул в его удивительные, яркие глаза.
— У меня есть предложение, — спокойным голосом произнёс он. — Я уезжаю в Дублин. Насовсем. Ты поедешь со мной?
Ян замер, не веря собственным ушам. У него не было документов, не было денег, не было никого на всем белом свете. Но перед ним сидел человек, который спас его на мосту, подарил забытое тепло и защитил от всего мира. Ближе Артура у него никого не осталось.
— Поеду, — без колебаний выдохнул Ян, и на его бледном лице впервые заискрилась искренняя, счастливая улыбка.
Оформление документов и виз заняло несколько недель, которые они провели в тихой квартире на Спутнике, прячась от звонков родственников и наслаждаясь обществом друг друга. И вот, наконец, позади остался маленький астраханский аэропорт.
Когда самолёт начал разгоняться по взлётной полосе, Ян испуганно зажмурился и крепко сжал тёплую ладонь Артура. Мужчина не отстранился — напротив, он переплёл свои пальцы с его и негромко, но уверенно произнёс:
— Всё самое страшное осталось там, внизу. Теперь мы вместе и всё будет хорошо.
Ян открыл глаза и посмотрел на него. Внимательный, обволакивающий взгляд Артура больше не был холодным — в нём читались покой, твёрдая решимость и любовь. Парень прерывисто выдохнул, чувствуя, как грызущая вина, мучившая его целый год, наконец-то отступает.
Провожая взглядом уплывающие под крылом родные пейзажи, он улыбнулся. Впереди их ждал туманный Дублин, новая жизнь и свобода, которую они наконец-то обрели вместе. Вместо финала они выбрали общее счастливое будущее и вовсю спешили навстречу ему.
