С днем рождения, Каин.

За окном медленно кружился снег. Крупные хлопья лениво оседали на подоконники, на крыши домов, на пустынные улицы, превращая город в бесконечное белое полотно. В комнате было тепло. Свет от прикроватной лампы ложился мягкими золотистыми пятнами на стены, а потрескивание камина лишь подчеркивало уют зимнего вечера. Белый котенок, получивший громкое имя Самаэль, с важным видом охотился на кончик длинного серого пера, которое плавно покачивалось перед самым его носом. Каин сидел на полу кровати, наблюдая за маленьким хищником с едва заметной улыбкой. Перо скользило из стороны в сторону, заставляя котенка прыгать, переворачиваться и снова атаковать воображаемую добычу. Сара лежала рядом, подперев голову рукой. Она наблюдала вовсе не за котенком. За Каином. За тем, как редкая, почти незаметная теплота смягчала его обычно спокойные черты. За тем, как серебристые волосы спадали ему на лоб. За тем, как огромные крылья, сложенные за спиной, едва заметно подрагивали каждый раз, когда Самаэль цеплялся за очередное перо своими крошечными лапками. — Знаешь… — задумчиво произнесла она. Каин поднял взгляд. — Мне кажется, я уже давно перестала понимать, сколько мне лет. Он молча слушал. — Сначала пыталась считать. Потом забывала. Потом вспоминала. Потом опять забывала… А потом поняла, что окончательно запуталась. Иногда кажется, будто мне двадцать с небольшим. Иногда — будто прожила уже несколько чужих жизней. — Она тихо усмехнулась. — Дни рождения превратились в какую-то абстрактную дату. Даже не уверена, сколько их было. Каин осторожно опустил перо, позволяя довольному Самаэлю унести свою добычу под кровать. — Так бывает, — спокойно ответил он. — Правда? Он кивнул. — Бессмертие накладывает свой отпечаток. Один человеческий год начинает казаться чем-то слишком маленьким. Почти незаметным. Потом пять лет проходят так же быстро, как раньше проходил месяц. Затем десятилетия становятся похожими на времена года. Сара повернулась к окну. За стеклом снег продолжал неспешно падать. Она смотрела на город, укрытый белым покрывалом, словно пыталась представить, сколько таких зим видел Каин. Сколько городов исчезло. Сколько людей он пережил. Сколько раз начиналась весна. Ее взгляд медленно вернулся к нему. — А когда у тебя день рождения? Она произнесла вопрос почти случайно, перекатываясь на спину и закидывая руки под голову. Каин замер. Самаэль, победивший перо, потерся о его ладонь. Ангел медленно поднялся. Несколько бесшумных шагов. Он остановился возле кровати и, наклонившись, уперся ладонями по обе стороны от головы девушки. Белоснежные крылья раскрылись совсем немного. Кончики длинных мягких перьев легко коснулись ее рук, шеи, щеки. Так нежно, что по коже пробежали мурашки. Каин смотрел на нее сверху вниз. В его глазах было что-то странное. Почти печальное. Уголок губ дрогнул в слабой, грустной улыбке. — Сегодня. — Что? — Сегодня. Несколько секунд она просто смотрела на него. Потом ее глаза широко распахнулись. — Каин…Сегодня? — Сегодня. Он кивнул. Она резко приподнялась на локтях. В ее голосе прозвучало искреннее возмущение. — Почему ты молчал? Почему ничего не сказал? — нахмурилась сильнее. — Я бы… я бы подготовилась. Сара быстро огляделась по комнате, будто прямо сейчас собиралась найти подарок, праздничный торт, свечи, украшения. — Черт… ничего же нет… Каин тихо выдохнул. Эта печальная улыбка стала чуть заметнее. Он сел рядом. Потом осторожно притянул ее к себе. Огромные крылья раскрылись шире, окутывая их обоих мягким белым коконом. Внутри сразу стало тише. Будто весь мир остался где-то за пределами этих перьев. Сара почувствовала, как сильные руки осторожно обнимают ее. Она без сопротивления устроилась ближе. Голова легла ему на грудь. Под ухом размеренно билось сердце. Спокойно. Ровно. Так спокойно, словно никогда не знало боли. Но она знала. Знала слишком хорошо. — За очень долгий срок… — тихо произнес Каин, перебирая прядь ее волос, — я ни разу не праздновал день рождения. Он говорил без горечи. Без жалости к себе. Словно рассказывал очевидный факт. — Для бессмертных подобные даты почти ничего не значат. — Ненадолго замолчал. Потом добавил едва слышно, прикрывая глаза, — Да и… Даже если бы это было принято… Вряд ли моя мать стала бы устраивать праздник… самой большой своей ошибке. Слова прозвучали удивительно спокойно. Слишком спокойно. Будто были произнесены уже тысячи раз. Будто он давно привык. Но именно это спокойствие разбивало сердце сильнее любого крика. Сара почувствовала, как внутри что-то болезненно сжимается. Нет. Не может человек…Не может существо… Привыкнуть к таким словам. Она медленно подняла голову. Встретилась с ним взглядом. Аккуратно коснулась ладонью его щеки. Большим пальцем едва заметно провела по холодной коже. Так бережно, словно боялась причинить боль даже этим прикосновением. Сара долго ничего не говорила. Просто смотрела. В голубые глаза. В глаза, прожившие слишком долгую жизнь. В глаза, которые так редко позволяли себе просить хоть о чем-нибудь. — Если бы ты мог… — тихо спросила она. — Если бы все было иначе… Как бы ты хотел отпраздновать этот день? Каин молчал. Его взгляд стал удивительно мягким. Он будто действительно задумался. О чем-то гораздо более простом. И потому гораздо более ценном. Ангел накрыл ее ладонь своей. Слегка сжал пальцы. И почти шепотом ответил. — С тобой. Где угодно… Сара почувствовала, как внутри все болезненно дрогнуло. Его губы тронула едва заметная улыбка. — Только с тобой. У нее защипало глаза. Она не позволила слезам пролиться. Вместо этого резко подалась вперед. Обняла его так крепко, как только могла. Будто хотела собрать воедино все трещины, которые оставили на его душе столетия одиночества. Уткнулась лицом в его шею. Почувствовала запах снега, перьев и чего-то едва уловимо родного. Коснулась губами его уха. Еще крепче переплела их пальцы. — Тогда слушай меня внимательно. — сделала вдох. — Каждый год. Что бы ни случилось. Где бы мы ни были. Сколько бы лет ни прошло. Мы найдем дорогу друг к другу. Каждый год в этот день… …и во все последующие. Я буду рядом. Пойду с тобой рука об руку. Сара чуть отстранилась. Взяла его лицо в ладони. Улыбнулась сквозь подступившие слезы. Так искренне, как умела только она. — С днем рождения, Каин. — Легкий поцелуй коснулся его лба. Потом губ. Совсем невесомо. — Я люблю тебя. На несколько долгих секунд в комнате воцарилась тишина. Каин ничего не ответил сразу. Только смотрел на нее так, словно впервые за всю свою бесконечную жизнь не находил слов. Потом осторожно коснулся своим лбом ее лба. Закрыл глаза. И впервые за многие столетия позволил себе почувствовать, что этот день действительно может быть особенным. Из-под кровати внезапно выскочил Самаэль, все еще победоносно сжимавший в зубах несчастное перо. Котенок громко мяукнул, запрыгнул прямо между ними и с важностью улегся на их сцепленные руки, словно заявляя, что теперь и он является обязательной частью этого объятия. Сара тихо рассмеялась сквозь слезы. Каин опустил взгляд на белый пушистый комочек и, к удивлению девушки, негромко усмехнулся. — Похоже, — сказала Сара, осторожно почесывая Самаэля за ухом, — у тебя теперь есть еще один, очень настойчивый, участник праздника. Котенок довольно замурлыкал, будто соглашаясь с каждым словом. Каин перевел взгляд на Сару. На их маленький дом. На снег за окном. На тепло камина. На белые крылья, укрывавшие их обоих. И впервые за долгие века понял одну простую истину. Дом — это не место. Дом — это человек, который обещает найти тебя снова. Что бы ни случилось. И сколько бы вечностей ни пришлось прожить.