В последний раз

Ноябрь 2023 года. Хмурая осень. После возвращения из прошлого минуло чуть меньше года. За это время многое изменилось. Кэтрин вместе с Джессикой работали в детской хирургической клинике, в соседних кабинетах. Теодор завершил обучение на дизайнера. У Джессики появился еще один ребенок, о котором она узнала во время медкомиссии, и ее отправили прямиком на сохранение. Джослин, еще не успевшая к тому времени освоиться в новом времени, очень сильно переживала. Однако спустя три месяца после появления на свет брата она перестала видеть в нем соперника и сама вызвалась за ним приглядывать, когда Джессика вышла на работу. Кетнепу восстановили лапу, которую в свое время не очень правильно починила Кэтрин, и предотвратили искривление позвоночника. В целом, все было хорошо. Кроме одного беспокоящего всех момента. Сувенира, оставленного Прототипом. В редкие свободные дни Джессика старалась его изучить. Это был хорошо знакомый ей передатчик, и она примерно знала, как его отключить. Только нужно было устройство, и она пыталась его собрать. В ход пошла старая зарядка для телефона, два выключателя от настольной лампы, множество проводочков и различные пин-контакты, позаимствованные у Макса. Рядом лежал тот самый передатчик, который она вытащила из Кэтрин несколько месяцев назад. Он все еще работал – тусклый маленький красный огонек мигал с пугающей регулярностью. – Ты не хочешь отключаться, да? в сердцах, сказала Джессика, в очередной раз поранив палец о проволоку. Передатчик, разумеется, не ответил. Она переделывала снова, снова и снова, консультировалась по видеосвязи с Максом, который подключил к разговору свою стереосистему, которая раньше была Прототипом. И вот очередная попытка – и огонек погас. – Есть… – она проверила работоспособность этого передатчика, но он уже не работал. Зато ее устройство начало мерзко пищать. Еще один передатчик был где-то рядом. Возможно, он уловил сигнал Кетнепа. Или Теодора, если из него не извлекли при переносе. Или… Она поспешила вниз. Впервые за семь месяцев приехавшие в гости Кэтрин с Теодором выкладывали на журнальный столик коробки с пиццей. Эрнольд выгружал бутылки с напитками. Кетнеп крутился вокруг детского уголка, где находился маленький Томас в компании парочки живых игрушек, и читала книгу Джослин. – У меня есть кое-что, – сказала Джессика, входя. – Я наконец сделала прибор, который отключает передатчики. – Отключает? – переспросил Теодор, начав сортировать пиццу по вкусам. – Да. Я уже проверила на том, что было у Кэтрин. Работает. Она подошла к Теодору – Не двигайся. – Эй, убери от меня эту штуку! – возмутился он. Она, не обращая внимания на возражения, включила его и начала водить им вокруг Теодора. Сначала над головой, потом вдоль рук, потом по груди. Прибор реагировал, но пищал с разными интервалами. – Он не работает, – сказал Эрнольд. – Глючит. – Работает, – возразила Джессика. – Просто я не знаю, на что он так реагирует. Она поднесла прибор к уху Теодора. Прибор запищал так же, как и там, наверху. – Вот, – сказала она. – Мочка уха. Левая. Наверное, поэтому в лабораториях запрещали носить серьги даже после рабочего дня. Кэтрин коснулась своего уха. – То есть, когда я потеряла сережки после медосмотра… – Их могли просто забрать, чтобы ты их не носила, – Джессика поднесла свой прибор к уху Теодора, отчего он зажмурился, и нажала на кнопку. В этот момент комната исчезла. Рывок был таким резким, что у Джессики перехватило дыхание. Секунду назад она стояла в гостиной, а теперь оказалась в темноте. Холодно. Пахло пылью и старым металлом. – Что… – начала она. – Джессика? – голос Кэтрин раздался справа. – Я здесь, – отозвалась она. – Где мы? – спросил Теодор. Она огляделась. Темные стены, бетонный пол, несколько этажей в высоту. И шкафы с оружием. Она узнала это место. Не сразу, но узнала. – Мы на фабрике, – сказала она. – В той самой комнате с оружием, которую я нашла тогда. – Как? – спросил Эрнольд. – Я не знаю, – сказала Джессика. — Но мы здесь. Она посмотрела на прибор в своих руках. Он все еще работал. – Может, это совпадение, – сказала она. – Я нажала на кнопку, и нас перенесло. – Или твой прибор все-таки что-то сделал, – сказал Теодор. Он шагнул к ней. В его голосе появилась злость, которую она редко слышала. – Ты всегда мастеришь то, что приносит другим боль, – сказал он. – Сначала эксперименты, теперь это. Мы здесь из-за тебя. – Тео, – попыталась вмешаться Кэтрин. – Нет, – отмахнулся от нее Теодор. – Она должна это слышать. Мы могли бы быть дома. Мы были дома. А теперь мы снова здесь, в этой дыре, потому что она не могла оставить все как есть. Джессика молчала, глядя на него. Она знала, что он прав, хотя бы отчасти. Она всегда работала с тем, что лучше бы не трогать. Последствия приходилось разгребать очень долго. – Ты прав, – сказала она тихо. – Возможно, это я виновата. Но сейчас это не важно. – Не важно? – переспросил Теодор. – Сейчас важно то, что мы здесь, – сказала Джессика. – И нам нужно выбраться. Она отошла от него и подошла к двери в дальнем конце комнаты. Приоткрыла ее. За ней был длинный коридор, уходящий в темноту. – Здесь есть бункер, – сказала она. – По крайней мере, когда я эту комнату нашла. Запасы еды, вода, место для сна. И тоннели, ведущие на улицу или в другие локации на территории. Двери можно открыть только изнутри. Вход же только один. Она решительно повернулась к ним. – Не знаю, как вы, а я не собираюсь умирать здесь. Дома меня ждут дети. Я вернусь к ним. Живой. Она посмотрела на Теодора. – Ты можешь злиться на меня сколько хочешь. Но сначала мы выбираемся отсюда. Теодор ничего не ответил. Он смотрел на нее и его лицо медленно менялось – злость уступала место чему-то другому. Усталости. Или пониманию. – Ладно. Какой план? – Для начала – проверить окружение, – сказала Джессика. – Кетнеп, ты идешь на разведку. Надо проверить, свободен ли выход у кабинета Пьера, и что здесь вообще происходит. Есть вокруг люди, или мы в полной жопе, и лучше не высовываться. Кетнеп, который до этого молча стоял в углу, кивнул. – Понял, ждите, – сказал он перед тем, как исчезнуть во мраке *** Кетнеп вернулся через полчаса. Он двигался бесшумно, как тень, и его глаза светились в темноте. – Я все проверил, – сказал он. – Это то место, куда мы с Кэтрин путешествовали. Вдвоем. Сеньорита, это твой мир. – Ты уверен? – спросила Джессика, пока Эрнольд фыркал над прозвищем. – Уверен. Прототип искал тебя и Кэтрин все это время. Из всех сотрудников, кто был на фабрике 8 августа, не нашли только вас. – Он знает, что мы выжили? – поежилась Кэтрин. – Как? – Он отслеживает передатчики. Хочет завершить начатое. Он ждал, когда вы вернетесь. Джессика смотрела на него, осознавая, что это не просто совпадение. Это была охота. – Тогда нам нужно убираться отсюда, – сказал Теодор. – Мы и не останемся, – сказала Кэтрин. – Но идти по тоннелям рискованно. Мы не знаем, что там. Это не вентиляции, в которых мы ориентируемся. Она подошла к стене с оружием. Настоящее оружие — ружья, дробовики, винтовки, автоматы. Она взяла один из них, проверила магазин, потом повернулась к остальным. – Берите. Патроны тоже. В случае чего будем отбиваться. Возьмите то, с чем сможете бежать. Если кому-то страшно – это даже хорошо. Самое плохое – это когда уже перестает быть страшно. – Кто-нибудь умеет заряжать автоматы? – спросила Джессика. Она единственная была плохо знакома с огнестрельным оружием. – Я умею, – сказал Теодор. Он подошёл, взял выбранный ею автомат, быстро и уверенно зарядил его. – Держи. И постарайся не стрелять в меня. – Постараюсь, – она многозначительно поправила очки. – Мы выйдем через кабинет Пьера. Он высоко, оттуда видно все. Мы сможем оценить обстановку. – А что, если он уже ждет нас? – спросил Теодор. – Тогда мы будем готовы, – сказала Джессика. – Мы не умрем здесь. Не сегодня. А теперь вставайте в очередь, я отключу ваши передатчики. *** Они двигались по коридорам, стараясь не шуметь. Света почти не было, горели только редкие аварийные лампы, которые давно не меняли. Воздух пах пылью, гнилью и железом. Джессика шла впереди друзей, сжимая автомат и стараясь не трястись от страха. Кетнеп бесшумно двигался перед ней, чтобы она ориентировалась на кончик его хвоста. Кабинет Пьера был на верхнем этаже. Они вышли через него к лестнице, стараясь ступать бесшумно. Джессика остановилась на верхней площадке и посмотрела вниз. Прототип стоял там. Он определенно знал, где они пойдут. Огромный, непропорциональный, с длинными металлическими конечностями. Он был почти таким же, каким она помнила его с того дня. Почти. Верхняя его часть была прежней, а нижняя, добавляющая его росту несколько метров, явно появилась уже после начала Часа Радости. – Доброе утро, доктор Ньюман. Доктор Уайлд, рад новой встрече. Он был прямо внизу, у подножия лестницы, и смотрел вверх — прямо на неё. В свете его фонаря на “причинном месте”, как однажды сказанул Эрнольд, было видно большую часть первого этажа и его чудовищного тела. Ровно как и фиолетовую шкуру, покрывающую механизмы. Кетнеп коротко и отрывисто зашипел, выгнул спину и отскочил за спину Кэтрин. Джессика замерла. Внутри всё оборвалось. Она помнила, как помогала выбирать материал для шерсти из нескольких вариантов, как предлагала сделать кота пушистым, как это отклонили и грозились побрить, как он лежал на столе, неподвижный, пока она работала над ним. И теперь эта шкура висела на Прототипе, как трофей. Как насмешка. – Нет, — прошептала она. Голос не слушался. Внутри нее все сжалось, а потом резко отпустило. Ее мозг отключился. Она перестала думать, перестала анализировать, перестала оценивать ситуацию. Совсем как раньше, когда она набросилась на Лейта Пьера. Она просто подняла автомат, целясь сверху вниз. Она видела его ясно, и он не ожидал настолько прямой атаки с высоты. Грохот выстрелов разорвал тишину. Пули дождем посыпались на Прототипа. Она стреляла молча, не крича, не издавая ни звука. Все, что она могла делать – это жать на спусковой крючок. Она видела, как пули вонзаются в его тело, как металл искрит, как шкура Кетнепа вздрагивает от ударов. Она не останавливалась. А он начал подниматься. Кэтрин вдруг вскрикнула и выронила свое оружие. Прототип вздрогнул, когда одна из пуль попала в плечо, но не упал. Он медленно поднял голову, глядя на Джессику снизу вверх. В его провале правого глаза горела холодная ярость, левый был пуст, словно бездна. – Вы думаете, что эти пукалки навредят мне? – насмешливо спросил он. Джессика ничего не ответила. Она не слышала его. Она слышала только грохот выстрелов. Она продолжала стрелять, пока автомат не щелкнул пустым магазином. – Джессика! – крикнул кто-то за спиной. Она не обернулась. Она все еще смотрела на Прототипа, который стоял внизу, и на шкуру, которая висела на нем. А потом браслет Кэтрин заискрил, затем вспыхнул. Мир вокруг них сжался, а потом разорвался. Рывок был еще сильнее, чем в прошлый раз. Джессика почувствовала, как ее словно выворачивает наизнанку, как воздух выбивает из легких, как темнота сменяется светом, а свет – темнотой. Кажется, Прототип что-то кричал. Звуки лились в уши безумной каруселью. А потом резко наступила тишина. Они снова стояли посреди гостиной, на тех же местах, откуда их вытянуло в прошлое. Джессика опустила автомат и посмотрела на свои руки. Они дрожали. Она не помнила, как стреляла. Не помнила, сколько раз. Не помнила, как остановилась. – Мы… – начала она. – Мы вернулись, — сказал Теодор. Голос его звучал глухо. Она повернулась. Кэтрин стояла рядом, окровавленной рукой сжимая браслет, который все еще дымился. Теодор и Эрнольд были целы, только ужасно вспотели. Кетнеп тяжело дышал, но его уши уже стояли торчком. Они были дома. В своем времени. Даже пицца не успела остыть. Но Джессика все еще видела перед собой ту самую шкуру. – Я видела его, – сказала она. Голос ее был тихим, почти безжизненным. – Эта тварь убила моего кота. Она опустилась на пол и закрыла лицо руками. – Он носил ее как трофей. Он снял с него шкуру и носил ее. Никто не знал, что ответить. *** Прошло два дня после этого путешествия. Машина времени Кэтрин была безвозвратно уничтожена. Но друзья надеялись, что теперь-то их больше никуда не выдернет – передатчики, за сигнал которых цеплялся гаджет Прототипа, были выключены, и их готовились на следующей неделе извлечь. А в сторону города, прочь от территории развлекательного центра, построенного вместо фабрики игрушек, шел совершенно потерянный мужчина, держа за руки двоих мальчишек. Для него местность вроде и была знакома, но вместо тихой двухполосной автодороги теперь было широкое шоссе, съезды к развлекательному центру и множество указателей. Он совершенно не понимал, как здесь пройти. К тому же, на дворе совершенно точно был не август. Даже тонким слоем лежал снег. Макс сидел за рулем своей обожаемой машины, но придерживал баранку только для вида. Автомобиль ехал с помощью умной системы, слушаясь даже голосовых команд. Заметив людей посреди заснеженной местности, где обычно никто не ходил, да еще и в легкой одежде, механик невольно задержал взгляд. А узнав старшего, и вовсе подпрыгнул на сиденье. – Сверни-ка на обочину, дружище, – попросил он. Машина затормозила и выполнила команду, остановившись чуть дальше. Макс вышел наружу и направился к путникам. – Доктор Виллард, не ожидал Вас здесь встретить, – он вел себя совершенно беззаботно, хотя внутри него все похолодело от происходящего. – Мы знакомы? – Престон в сомнении оглядел здоровяка с ног до головы. Он все еще находился в некой прострации после того, как очнулся в теле неподвижной игрушки, а потом попал обратно в свое. – Ну, я Вас знаю, а Вы меня вряд ли, – Макс продолжил болтать. – А это Ваши дети? О, извините, запамятовал, у Вас же дочь. Оба мальчика, не сговариваясь, скривили лица. Макс посадил того, что повыше, себе на плечи – он выглядел более слабым, чем второй ребенок. – Давайте в машину, я подвезу вас. Как раз еду к друзьям, они тоже знают Вас, доктор Виллард. В помощи не откажут. Только оказавшись в машине, Макс задал прямой вопрос: – Итак, доктор Виллард, как Вы попали в наше время, и кто эти двое птенцов? С фабрики? Из Приюта? Престон не ответил. Он в ужасе смотрел на страшненькую игрушку-химеру, стоявшую у лобового стекла. Макс перехватил его взгляд и спрятал игрушку в бардачок. – Поехали, – скомандовал он. Машина ровно тронулась с места. “Мне тоже интересно, как эти трое тут оказались” Услышав этот голос, произносящий предложение, будто бы собранное из записанных слов разных людей, старший мальчик, одетый в белую водолазку и черные штаны, побледнел, его глаза широко раскрылись. Второй мальчик, в джинсах и клетчатой рубашечке, постарался отодвинуться от него подальше. Внутренний видеорегистратор пару раз моргнул диодом. “А, я понял. Еще один мой дорогой друг Престон, юный друг Теодор и…” – Заткнись! – громко крикнул старший мальчик. “... глупенький ребенок Олли, который не смог удержать у себя свое же изобретение…” – Эээ… вы, наверное, голодные. Давайте заедем в Макдоналдс? Вместо ответа у всех троих заурчали животы. *** После перекуса Макс продолжил свой маршрут, предварительно предупредив друзей, кого везет. Вскоре он привез гостей к дому Кэтрин, куда и держал путь. Там, как обычно, сначала отмечали праздник, День Благодарения, с друзьями, а вечером собирались ехать к миссис Уайлд. Машину сразу же встретил Кетнеп. Он деловито обошел ее, обнюхал, совершенно по-кошачьи “закопал” и только потом обратил внимание на тех, кого привез Макс. Престон остановился, увидев кота. Из-за его спины выглянул маленький Тео. Он тоже заметил огромное создание и теперь с явным интересом рассматривал его. Олли сидел на плечах у Макса, и ему было будто бы все равно. Словно он повидал уже сотню таких котов. Уже в доме, когда гостей еще раз накормили, и все расселись в гостиной, начали думать, как им помочь. – Самый простой вариант – отправить их домой. Был бы, – развела руками Кэтрин. – У меня больше нет машины времени. – Я видел, доктор Ньюман сломала ее, когда у нее отключились тормоза, – не удержался старший Теодор. – Вот как так надо стрелять, чтобы попасть себе за спину? – Обойдусь без комментариев, – Джессика была не в настроении. Новость о том, что ее собственный кот все-таки жив и даже оказался в своем родном теле, ее обрадовала, но это не перекрыло тот факт, что тот, кого он боготворил, просто содрал с него шкуру. – А у вас она есть? А вдруг? – спросила Кэтрин у Олли. Тот покачал головой. – Эта сумасшедшая женщина ее уничтожила, когда палила в мою сторону. Вот нас и забросило сюда в этих телах. – Видимо, вам придется оставаться, – Кэтрин взяла телефон в руки. – Учиться жить в XXI веке. Я попрошу знакомого сделать и вам документы. Он недавно спрашивал, не притащили ли мы кого-нибудь еще. Пока что можно остаться здесь, тарелку супа и место для сна каждому мы найдем. А потом придумаем что-нибудь. На этом важный разговор закончили. Макс раздал всем сувениры, которые привез из Чили, а потом отвел Олли в сторонку рассказать, как он мастерит себе двойную умную систему в машину. С этой работой у него трудности, так как привезенная из прошлого личность Харли Сойера отказывается сотрудничать с личностью Прототипа. Уиллоу дослушала наконец историю о том, как ребята переделали систему фабрики в одном из параллельных миров, и побежала к Джессике возмущаться. – Ты меня кинула? Я, что, одна осталась из числа сотрудников? – обиженно проговорила она. – Так напиши на бумаге заявление и сожги его, – развела руками Джессика. – Я не могу. За меня контракт подписывала мама. Другого мне не давали. – Его срок давно истек, Уиллоу, ты свободна. Уиллоу надулась и отвернулась. Услышав непонятный звук сверху, она подняла голову и увидела на лестнице маленького Тео. – Что ты делаешь? – спросила она, подойдя к нему. Тео пытался сдвинуть с места огромную декоративную вазу, в которую легко мог поместиться сам. – Я хочу убить эту женщину, – пропыхтел мальчишка, всем телом налегая на вазу, чтобы пододвинуть ее к перилам. Но не получалось: внутри для устойчивости был насыпан песок. Тео от натуги громко пукнул и сполз на пол. Уиллоу поняла, что он вряд ли сможет сдвинуть вазу с места, и, пожелав ему удачи, спустилась обратно. – Он забавный, – Джессика прекрасно слышала их разговор. – Пусть пытается, у него все равно ничего не получится. И правда, Тео вскоре оставил в покое вазу и просто каждый раз шипел на Джессику, когда она оказывалась в поле его зрения. Наблюдавший за этим Кетнеп едва сдерживал смех. *** Всех троих решили отвезти на Аляску. Город был сравнительно небольшим и подходил под критерии Престона, который хотел что-то совсем далекое от Мичигана. – Вы поедете в Норт-Пол, – объясняла Кэтрин Олли и Тео. – Там холодно, много снега, но весело. И вы сможете там жить спокойно. Престон договаривается о работе, так что завтра с утра мы отвезем вас в аэропорт. – Вот я не представляю, как в таком городе, как Норт-Пол, появилась эта зубрила, – пробурчал маленький Тео. – Мне кажется, поэтому эту ведьму и выперли оттуда. – Эй, а ну тихо, – Эрнольд погрозил ему пальцем. – Не надо так выражаться про мою жену. – Да у тебя вкуса нет. Заметь, я даже не назвал ее жирной очкастой су… – Ребенок, ты по острию ножа ходишь. – Надо бы им теплую одежду найти… – Кэтрин смотрела на обоих мальчишек. – Там сейчас сорок градусов мороза… – Ах да, сестренка, мелкий Тео не едет, – перебил ее Эрнольд. – Не едет? – Да, – Джессика подошла к ребенку сзади и подхватила его на руки. – Он мне нравится, я его забираю. Документы на усыновление готовы, так что он остается. Тео принялся вырываться. Он хотел, конечно, чтобы его взяли в семью, но не к НЕЙ! – Фамилию до совершеннолетия поносит мою, потом поменяет, если захочет. Чтобы с твоим Теодором их не путали по документам, – она не выпускала его, и он, осознавая ситуацию, замер в ужасе. – НЕЕЕЕЕТ!!! - его вопли спустя минуту тишины были слышны на весь дом. *** На следующий день Престон и Олли уехали в аэропорт, чтобы отправиться на Аляску. Кэтрин с Теодором провожали их. Маленький Тео переехал к Джессике и первые несколько часов с лупой изучал свои новые документы (ему предусмотрительно дали копии) и примерял фамилию. Потом час прорыдал, побегал кругами по периметру детской, пару раз упав, и наконец смирился, пообещав, что не собирается откликаться на любой зов кроме “Теодор Грембелл”, после чего Эрнольд сразу же назвал его “мой котеночек”. С новой старшей сестрой он не поладил, попытался побить, за что немедленно получил сдачи и решил оставить Джослин в покое. А новому младшему брату, по его мнению, уже не повезло получить половину генов “этой нехорошей женщины”, поэтому его оставалось только пожалеть. На Аляске Престон получил работу, а Олли остался жить в приюте, где кроме него было еще двадцать три ребенка. По мнению Кэтрин, его должны будут там быстро перевоспитать. Кэтрин с Теодором вернулись на следующий день. Они привезли сувениры, много рождественских украшений. Эрни посмеялся над Теодором, который умудрился отморозить нос и приехал как олененок Рудольф. Путешествий во времени больше не предвиделось. На этот раз действительно больше никаких.