Наша вечность

Война на Небесах в самом центре Вселенной столкнула ангелов между собой, пока восставшие не пали… Это было так давно, будто в другой жизни. В последнее время воспоминания о той последней битве за Вечное Пламя всё чаще посещали Азирафаэля. Сейчас ему казалось немыслимым, что он смог вести за собой в бой стольких ангелов и даже помог одержать победу над восставшими. Генерал Азирафаэль – так его звали в то время. Он всегда был хорошим стратегом, именно это сыграло свою роль в его назначении. И всё же он не испытывал удовлетворения от тех битв, в которых одержал верх. Это было просто ужасно. Как и всякая война. Но он выполнял свою работу, крушил восставших. Пока не столкнулся с ангелом, чьего имени так и не узнал. Точнее, технически уже с бывшим ангелом, ведь он был мятежником. Он помнил, как тот подкрался к нему сзади и пригрозил убить, забирая пламенный меч. Вот только мятежник, как оказалось, угрожал ему камнем, ведь был безоружен. Азирафаэль сразу узнал его. Они уже встречались однажды, когда тот запускал свою фабрику звёзд. Он не представился тогда, слишком был увлечён своим творением. И уже тогда он был из тех, кто задавал много вопросов, а вопросы в Раю никогда не ценились. Теперь ангел выглядел потрёпанным и злым, а ещё он явно не узнал случайного знакомого. Неудивительно на самом деле: вся эта военная амуниция и длинные волосы сильно меняли Азирафаэля, придавали его виду воинственности. Он бы и рад избавиться от длинных волос, но его лимит чудес и так сильно превышен, даже пламенный меч в руках лишь сыпал искрами, а не пламенел, а битвы длились уже так долго… В общем, генерал решил представиться снова, но каково было его удивление, когда мятежник его оборвал, заявив, что знал, кто он, что видел его в бою. И всё же не узнал, похоже, он действительно был тогда слишком увлечён своим творением. Меч был в руках восставшего, он мог убить Азирафаэля, но не стал. – У меня куча вопросов, но ни у кого нет ответов… В этом был весь Кроули. Даже в тот момент он продолжал задаваться вопросами. Однако ранение дало о себе знать, заставляя бедолагу зашипеть от боли и неловко упасть на бок. Это был идеальный момент, чтобы снова завладеть мечом и добить мятежника, но Азирафаэль осознанно отогнал эти мысли. Он не просто машина для убийств. Да и этот ангел ему никак не навредил, лишь слегка напугал. Поэтому вместо кары он перевязал тому ногу, чтобы остановить кровь. Оба были вымотаны последним сражением, поэтому Азирафаэль позволил себе немного расслабиться, неосознанно доверяя странному знакомому. Он не знал его имени и должности, но знал, что тот был достаточно крупной шишкой, довольно близкой к руководству, раз смел задавать вопросы, ну, или слишком уж наивным, раз не боялся вопрошать снова и снова. По крайней мере, силой тот обделён не был, раз мог в одиночку запускать столь масштабные проекты, как та туманность. Даже тогда воспоминания о её рождении поражали своей красотой. Присев на камень, он лишь выдохнул, как тут же напрягся, когда восставший поднял пламенный меч. Не успела в голове оформиться мысль о том, что было глупо доверять мятежнику, как тот в свою очередь просто протянул ему меч. Азирафаэль растерянно хлопнул ресницами, принимая оружие. Этот ангел был действительно необычным. Всё, что мог сделать для него Азирафаэль, – это просто уйти, ведь теперь он не мог даже сказать, что был безоружен. И он ушёл, тихо пожелав удачи. Сейчас он думал, верно ли поступил тогда. Может, стоило добить мятежного ангела? Но сколько бы он ни вертел эту мысль в голове, твёрдо был уверен, что даже если бы мог, то не стал бы ничего менять. Потому что Кроули определённо не заслуживал смерти. Даже сейчас он продолжал так думать. Кроули был по-своему добр. Саркастичен, порой резок, но определённо добр. Он доказывал это не раз. Даже в Эдеме змей мог воспользоваться ситуацией и убить растерянного стража Восточных врат, но вместо это лишь утешил смятение ангела. И даже не посмеялся над понижением генерала, а может, и не узнал его вовсе. Они никогда об этом не говорили. Вспоминать было жутко, да и у Кроули явно были проблемы с памятью. Демон что-то помнил предельно чётко, но многое и позабыл, хотя, как позже поймёт Азирафаэль, это была проблема исключительно Кроули. Другие демоны забывчивостью не страдали. А сам Азирафаэль о понижении никогда не жалел. После войны он попросту стал не нужен, поэтому ему нашли новую должность. Однако, в случае введения военного положения Азирафаэль вступал в должность генерала немедленно. Просто потому, что его военные заслуги никто не планировал забывать, плюс в Раю всегда ценились хорошие стратеги, а этого у него не отнять. Ангел искренне хотел, чтобы день его восстановления в должности настал как можно позже, хоть и помнил про срок в шесть тысяч лет. Может, он и поддерживал идею последней окончательной войны, но всё же её не желал, ещё помнил ужасы предыдущей. Вопрос с Антихристом решился буквально чудом, учитывая, что они с Кроули накосячили, но Второе пришествие… Азирафаэль хотел верить, что хотя бы со Вторым пришествием ему удастся справиться. Пусть и в одиночку. Ну, почти. Три года назад Метатрон спустился на Землю и предложил ему должность верховного архангела, а ещё предложил вернуть Кроули статус ангела, но Кроули отказался. Зато сам Азирафаэль не отказался от должности верховного архангела. Он хотел хоть раз что-то сделать правильно и потратил три года на то, чтобы добиться хоть каких-то изменений. Но цена… Судьба постоянно сталкивала их с Кроули, будто Богиня лично приложила к этому руку. С неё бы сталось. Но вряд ли сам Бог разменивался бы на такую мелочь, как один ангел и один демон. И всё же они были вместе на Земле. И чем дольше они тут жили, тем ближе становились. Начали с простых милых бесед по работе, продолжили совместными пьянками, а закончили… Азирафаэль поморщился. Не от отвращения. От боли. Ему было больно осознавать, что в тот самый миг, когда они наконец-то могли бы по-настоящему быть вместе, Кроули отвернулся от него. Или он отвернулся от Кроули? Всё было так запутано, глупо и нелепо, что ангел категорически не хотел в этом разбираться. Вместо самокопания Азирафаэль ушёл в новую должность с головой. В первые две или три недели ему было тяжело, даже слишком тяжело. Ему пришлось вспоминать, каково это – быть ангелом. Он так привык жить на Земле, что уже давно оброс огромным количеством земных привычек, начиная с чтения утренней газеты и заканчивая вечерним чаепитием. В Раю об этом пришлось забыть, хоть он и скучал по милым ресторанчикам, где его знали в лицо. Сам того не осознавая, ангел воплотил в реальность свой самый страшный сон. Близилось Второе пришествие, последняя война, которая положит конец всему, и он решился этому воспротивиться. Из упрямства или эгоизма, но Кроули уже посеял в его сознании сомнения и вопросы, которые он не смел задавать вслух. Если бы только демон согласился вернуться наверх, всё стало бы в разы проще, но Кроули был не менее упрям. И теперь ангел должен был как-то разобраться со всем этим в одиночку. Впрочем, он довольно быстро сдался и отозвал с Земли Мюриэль, чтобы совсем уж не сойти с ума от одиночества. Она была милой, доброй и очень наивной, она была ангелом. В отличие от остальных, которые только и делали, что пытались подорвать его авторитет. Чем думал Метатрон, назначая Азирафаэля на должность верховного архангела, было загадкой даже для самого Азирафаэля, потому что он был для Небес просто предателем, даже его былые подвиги не помогли. На самом деле, его это не особо печалило, ведь он действительно предал Небеса, когда согласился помочь Кроули отменить Армагеддон. Жалел ли он о своём решении? Нет. Жалел ли он, что принял должность верховного архангела? Вообще-то, да. Эта должность была ему не совсем по зубам. Вначале. Но потом что-то произошло. Возможно, проснулся генерал?.. Так или иначе, но Азирафаэль сменил свой любимый костюм на новёхонький серый, как у Гавриила, стал вести себя жёстче и наглее, стал ставить архангелов на место, напоминая им, что теперь он у руля, и даже получая от этого удовольствие. Власть ещё никого не красила, но Азирафаэль старался чаще напоминать себе, для чего он это делал. Для людей, для Земли, для Кроули. И пусть демон отказался возвращаться наверх, пусть их последний разговор закончился катастрофой, Азирафаэль всё ещё дорожил им. Иногда, пока его никто не видел, он касался своих губ кончиками пальцев, вспоминая, каково было ощущать жёсткие губы демона на своих. Это определённо был отчаянно-злой поцелуй. Тогда он не мог даже осмыслить произошедшее, но сейчас ему казалось, что это был крик отчаяния со стороны демона. Когда они обсуждали Мэгги и Нину и как их свести, Кроули настаивал, что людям достаточно поцелуя, чтобы влюбиться. Хотел ли он, чтобы Азирафаэль влюбился в него?.. И остался?.. Эти мысли мучали, изводили ангела, поэтому он становился только циничнее со своими подчинёнными. Со всеми, кроме Мюриэль, она не заслуживала такого отношения, но на остальных он мог отыграться. Он даже уломал Метатрона не трогать Землю и до сих пор не мог понять, как. А Богиня почему-то хранила молчание и не вмешивалась, хотя Азирафаэль серьёзно менял её планы, подстраивая их под себя. Он продумывал каждую мелочь, говоря себе, что это ради всеобщего блага, но на деле это было лишь для того, чтобы наконец-то по-настоящему освободиться от гнёта Рая. Он ломал систему, видел недовольство архангелов, но продолжал гнуть свою линию, не понимая, откуда взялась эта смелость. Даже будучи генералом, он был не столь решителен. Всё близилось к концу. Всё отчётливее становилось, что Иисус скоро проснётся и обретёт тело, и Азирафаэль сделает всё, что сможет, лишь бы это не было концом. Вместо этого он надеялся, что это станет новым началом. А когда всё закончится, он вернётся на Землю, это было уже решено. Им с Кроули многое надо обсудить. И как бы сильно ангелу ни хотелось избежать этого, он понимал, что бегством это не решить. Но пока он здесь, пока он верховный архангел, ему только и оставалось, что глушить эти мысли работой. Лишь иногда он позволял себе перерыв, запираясь в кабинете. Но даже в нём он не чувствовал себя в безопасности, да, другие его видеть не могли, как и он их, но эти стены всё ещё были иллюзорными. Рай казался ему бескрайним и пустым даже в былые времена, но теперь эта обманчивая бесконечность раздражала. Он скучал по своему книжному с его узкими и забитыми книгами комнатками. И каждый раз воспоминание о магазине причиняло ему боль. Сейчас на Земле за ним никто не присматривал, а Азирафаэль не был настолько наивен, чтобы полагать, что лавку никто не тронет. Он мог послать кого-нибудь туда, но Метатрон дал ему понять, что его книжный сейчас не в приоритете Рая. Так что он почти смирился с потерей своей коллекции. Почти. Когда он вернётся на Землю, он найдёт и покарает каждого, кто наложил свои грязные ручонки на его сокровища. А сейчас он лишь сидел за столом, который был очень похож на его рабочий стол в книжном, за исключением цвета – в Раю всегда в моде только белый цвет. Устало подпирал голову рукой и меланхолично разглядывал окружающую пустоту. Даже глазу не за что было зацепиться. В такие моменты он даже позволял себе немного поспать, хотя раньше сон казался ему чем-то бесполезным, но здесь это был единственный способ ненадолго вернуться в то время, когда всё было хорошо. Но иногда сны превращались в кошмары, ему снилась война, но не та далёкая, что уже позади, а новая и ещё более ужасная, ему снилось, как они с Кроули снова столкнулись на поле битвы, и в этот раз Кроули был настроен всерьёз его убить, иногда побеждал демон, а иногда ангел. После таких снов он просыпался в тихом ужасе, и слёзы непроизвольно капали из его глаз. После таких снов Азирафаэль становился особенно неистовым и разносил всех в пух и прах. Но сегодня он не собирался спать. Если прогнозы точны, а они точны, то именно сегодня должен пробудиться Иисус. Три года работы подходили к своему логическому завершению. Никто ему не мешал, даже Метатрон, который просто удалился на свой этаж и что-то там делал, даже Богиня, которая уже давно ни с кем не говорила. Если всё получится, то он спустится вниз, найдёт демона и наорёт на него за то, что тот его бросил. Мысли о Кроули причиняли ему особый вид боли, от которой хотелось биться в агонии. После трёх лет он понимал, почему тот не пошёл с ним. Здесь, наверху, было ничем не лучше, чем внизу. Ангелы почти все были лицемерны и злы, в Аду это хотя бы ожидаемо, но здесь ощущался словно удар ножом в спину. Азирафаэль так долго пробыл на Земле, что уже забыл, какими могут быть другие ангелы, и был неприятно удивлён. Однако больше его пугало то, что он становился таким же, словно терял свою человечность, которой у него не должно было быть. Он подцепил её от других людей, как заразу, а Рай теперь выжигал это из его сущности. Вздохнув, Азирафаэль поднялся на ноги. Пора. Прикрыв глаза, он мысленно сосчитал до десяти, успокаиваясь и заставляя себя улыбнуться. Здесь никому не было дела до его переживаний. Единственный, кто действительно бы смог его понять, остался на Земле. Азирафаэль краем уха слышал, что Кроули отрёкся от Ада, даже подумывал попросить Мюриэль узнать, как он там, или даже спуститься самому, но понимал, что если сделает это, то уже не вернётся. А дело необходимо было закончить. Улыбка намертво приклеилась к его лицу, пряча за собой тоску. С тяжёлым сердцем он открыл свой кабинет, ожидая, когда явятся ненавидящие его подчинённые для очередного собрания. *** – Все молодцы! Отлично спланировали Второе пришествие! – Азирафаэль искренне был рад, что этап планирования полностью завершён. – И хочу также поздравить Михаила и остальных с решением логистической проблемы – как материализовать целый самолёт с пассажиром прямо в воздухе. Несмотря на похвалу, Михаил выглядела не очень воодушевлённой. В последнее время Азирафаэль подмечал, что градус недовольства им только рос, но Михаил будто просто терпела его выходки. Но насколько ещё хватит её терпения? Как и терпения остальных? Бунт вполне мог вспыхнуть от любого неудачно сказанного слова, но Азирафаэль недаром был хорошим стратегом, он чётко выверял каждый свой шаг, балансируя на грани. И, о, Боже, как же он устал! Как хотелось бы оказаться сейчас в книжном, распивая очередное дорогое и изысканное вино с Кроули, не думая ни о каком Втором пришествии. – Очень рад, что вы тоже в восторге! – никто не был в восторге. – Что нового? – тихое покашливание привлекло внимание верховного архангела. – О, да, Мюриэль? Ангел робко сделал шаг вперёд: – Вы просили сообщить, когда он очнётся и реинкарнируется. Ну, в общем, он уже всё. – Отлично. И как он это воспринял? Пока Мюриэль рассказывала о возродившемся и не понимающим, что происходит, Иисусе, Азирафаэль мысленно паниковал. Отсчёт пошёл на считаные дни, если не часы. Он всё спланировал, предусмотрел вообще всё, но в голову закрались сомнения. Что, если что-то пойдёт не так? И будто слыша его мысли, Уриэль прервала помощницу верховного архангела: – Всё уже готово, хоть ты и дал очень длинный список требований, Азирафаэль. Всё пройдёт по плану. Это не успокаивало. Совсем. Азирафаэль не доверял архангелам. Однако, вид недовольной Уриэль даже слегка его позабавил. Он ещё помнил, как Сандальфон врезал ему под дых, а Уриэль схватила за грудки незадолго до Армагеддона. Он не считал себя мстительным, но сейчас был как никогда доволен, поставив обидчиков на место. – Машина встретит самолёт у полосы. Архангел Сандальфон, дружище, – Азирафаэль предпочёл проигнорировать недоумение архангела, продолжая излагать план, – отвезёт возрождённого Иисуса прямиком в штаб ООН, где мы с Уриэлем и Михаилом будем ждать его, – одна простая мысль вызвала почти неконтролируемый приступ жажды, которой он не испытывал уже давно, во рту стало сухо, как в пустыне. – Может, с чашечкой чая… – мысль была удачно отодвинута на задний план, не время. – И тогда Иисус произнесёт свою речь для всех народов мира на всех языках мира, и наступит безграничное счастье. Мир во всём мире. И всё такое прочее. Очередная волна недовольства ощущалась практически физически, но Азирафаэль старательно делал вид, что не замечал этого. Сандальфон демонстрировал недовольство более явно, но раздражённое закатывание глаз Михаила было куда красноречивее. Архангелы были на пределе. Успокаивала лишь мысль, что осталось немного. – Мир во всём мире? – Сандальфон, казалось, решил озвучить то, что у всех вертелось на уме. – Да. Есть вопросы? Нет? – Азирафаэль не стал дожидаться вопросов, знал, что они есть, и знал, что они их не зададут, хоть он и поощрял вопросы. – Хорошо. Тогда начнём Второе пришествие. Вообще, он с первых дней старался побуждать своих подчинённых задавать вопросы. Азирафаэль помнил, как Кроули, ещё будучи ангелом, говорил, что зря начальство не любит вопросы, ведь это свежий взгляд на вещи. Тогда он этого не понимал, но после шести тысяч лет на Земле ангел наконец-то осознал, что тот был прав, лично видел, как вопросы изменяли окружающий мир – как в лучшую, так и в худшую сторону. Вопросы, любопытство, желание узнать новое – вот, что двигало мир людей вперёд, заставляло их придумывать, изобретать и просто не сидеть на месте. Проблема была в том, что ангелы не хотели задавать вопросов или даже боялись их задавать. И это Азирафаэлю пока что изменить не удалось. Но он ещё поработает над этим, а пока что надо было поговорить с Иисусом, на встречу с которым они и отправились. Молодой парень не очень походил на того Иисуса, которого знал Азирафаэль, но аура точно была его. Бедолага был очень растерян, пока Азирафаэль объяснял ему, что тот вернулся для того, чтобы принести счастье в мир. По лицу молодого человека было видно, что он слабо в это верил. Ангел его не винил. В конце концов, после смерти Иисус две тысячи лет был частью Святой Троицы, а их сознания малость спутались за эти годы. И всё же он вернулся, как и было предначертано Богиней. Осталось только пройти через Второе пришествие без потерь. – …Но теперь вновь обрели смертное тело, – терпеливо объяснял Азирафаэль, – и можете обратиться к людям по-человечески. – И скажете им про конец света. В этот момент бывшему генералу очень захотелось достать свой пламенный меч, которого, к слову, у него не было, и снести голову Сандальфону, который это сказал, руки прямо чесались. Снова они про конец света. Почему нельзя к этому отнестись как к началу чего-то лучшего? Хотя он сам был виноват в этом. Он выдвигал требования, говорил урывками, увиливал, как мог, но до сегодняшнего дня так ни разу и не поведал свой план целиком. Архангелы подозревали, что Азирафаэль задумал нечто, но были совершенно не в курсе, что это за нечто. Он пошёл на этот шаг осознанно, понимая, что, если бы сказал сразу, его быстро бы скинули с поста верховного архангела. Вместо этого он пытался изменить образ мышления ангелов. Не получилось. Досадно, но Азирафаэль быстро взял себя в руки и продолжил натянуто улыбаться. – Ну… не совсем. – Не совсем? – подала голос Михаил, что уже было дурным знаком, она до сегодняшнего дня предпочитала молча следовать указанием. – Просто весь этот апокал… – ангел оборвал самого себя, не желая даже вслух произносить это слово. – Это так старомодно! И я решил попробовать что-то повеселее. Ой, берегитесь, грядёт всемирное счастье! – Нет, – возразил Сандальфон, явно едва сдерживая себя в руках. – Конец света. – Или нет, – Азирафаэль волновался и активно жестикулировал. – Лучше счастье. Всемирное. Радость без границ и т.д. – А это одобрено? – Уриэль тоже явно была не в восторге от идеи начальника. – Да, я одобрил, я же главный. О, Азирафаэль бы солгал, если бы сказал, что ему не понравилось говорить это. Он был здесь главным, и только он мог решать, что будет происходить дальше. Это пьянило в некотором роде. И давало надежду тоже. Если ему удастся переломить исход Второго пришествия, то Раю и Аду останется лишь и дальше спокойно бороться за человеческие души без каких-либо войн. Разумеется, очередной конфликт бы рано или поздно назрел, но Азирафаэль бы дал миру пару тысячелетий покоя, а дальше они бы с Кроули что-нибудь придумали… – Пока что… – прошипел Сандальфон. – Что? – Ничего. Азирафаэлю решил пока что спустить это с рук, понимая, что архангелам нужно было выпустить пар. О, они точно были злы на него. Поделом. Никакого апокалипсиса. Не в его смену. Уриэль и Михаил продолжили рассказывать о том, что будет дальше, о речи, которую Азирафаэль так старательно готовил. Казалось, что из всех присутствующих искренне рада была только Мюриэль, она, в отличие от остальных, поддерживала идею всемирного счастья, была для него отдушиной. – Думаю, нужно вернуться к концу света… – снова попытался Сандальфон. – Не нужно, – получилось резче, чем он планировал. – И к тому, кого надо будет истребить. Руки чесались всё больше. Улыбка сползла с лица Азирафаэля, а Сандальфон гнул своё. И всё же он держался из последних сил. Сейчас надо было сосредоточиться на Иисусе, а с Сандальфоном он мог разобраться и позже. Когда молодой человек заговорил о друзьях, Азирафаэль окончательно растерял свой гнев, осталась лишь жалость. Каково это – проснуться в совершенно новом мире и услышать, что твоих друзей и родных больше нет? Наверняка очень больно. Азирафаэль жил среди людей достаточно долго, чтобы понимать это, пытаясь мягко донести эту информацию до Иисуса. – А как насчёт того ангела, который пришёл придать мне сил перед тем, как меня прибили? Он вроде Гавриилом назвался… Имя Гавриила в Раю стало табу после его побега вместе с Вельзевулом. Архангелы моментально скривили недовольные мины, пока Иисус говорил о нём. Говорил, что он не очень-то и помог, больше болтая о себе. Это было очень в духе Гавриила, он всегда был очень самолюбив. Даже странно, что он смог сблизиться с Вельзевулом. Она тоже была той ещё штучкой. Так или иначе, имя бывшего верховного архангела было под запретом. И это имя всколыхнуло воспоминания нового верховного архангела, которые он старательно игнорировал. Он вспомнил, как эти двое держались за руки, пели песню и исчезли в неизвестном направлении. Вспомнил, как Кроули говорил, что раз можно им, то можно и… – Его тоже больше нет с нами, – Азирафаэль старательно убегал от мыслей, напоминая себе, что сейчас не время. – Но должен же кто-то! – отчаяние Иисуса ангел слишком хорошо понимал, он ощущал себя так же в первые недели в Раю. – Может, тот красноволосый со странными глазами? – взгляд Азирафаэля остекленел. – Он показал мне все города мира. Он ведь тоже был из ваших, верно? Из нелюдей, да? Он-то ещё здесь? – Он не здесь и не в Аду, на Земле обретается, – ответил Сандальфон. – Нам здесь такие ни к чему, – припечатала Уриэль. Ни к чему?.. Азирафаэль едва поборол взявшийся из ниоткуда гнев. Кроули был лучше их всех вместе взятых, но этим недоумкам это было невдомёк. Все воспоминания, что он так старательно отодвигал на задний план, моментально заполонили голову. Кроули действительно показал плотнику все города и царства мира, просто потому что тот не мог позволить себе путешествовать. Ещё в то время Азирафаэль подумал, что это был крайне добрый поступок, хотя позже демон отчаянно возражал и говорил, что пытался так искусить Иисуса, но они оба знали правду. А ещё он вспомнил их расставание, злой поцелуй, обиду и недосказанность. Хотел ли Кроули, чтобы он влюбился?.. Этот вопрос мучал его все эти три года, потому что, казалось, у демона получилось. И если уж быть до конца честным хотя бы с собой, то у него это получилось уже очень давно. Сердце болью отзывалось на эти воспоминания, совершенно не по-ангельски плача, обливаясь кровью совершенно по-человечески. – Но он был таким приятным… – Это всё… – голос едва не подвёл, но секундная заминка всё равно была заметной, – его качества. – Но если мне всё равно на Землю… – Боюсь, это будет некрасиво. Разумеется, он говорил не об Иисусе, а о себе, и, пока его обман не раскрыли, поспешил передать молодого человека Сандальфону. Сам же Азирафаэль поспешил сбежать в свой кабинет, жёстко отвергая любые попытки с ним заговорить. И лишь в иллюзорной безопасности он позволил себе наконец-то зажать рот рукой и тихо всхлипнуть. Кроули выбрал свой путь, он мог быть сейчас в Раю, но вместо этого предпочёл остаться на Земле. Азирафаэль сморгнул непрошеные слёзы, убеждая себя, что у них с Кроули больше нет ничего общего. Но в голову закралась предательская мысль, что он зря тогда бросил демона. Кроули был единственным, кому было на него не плевать, единственным, чьей компании Азирафаэль всегда неосознанно искал. Он был его другом, а может, даже и чем-то большим. Как он там, на Земле?.. Возможно, он скоро и сам узнает всё. Второе пришествие запущено. План выработан. Всё должно было пройти без сучка и задоринки. И лишь после этого Азирафаэль готов был наконец-то разобраться с этим слоном в комнате. Лишь бы только демон захотел с ним говорить.