24 на 7

.... но я чувствую любовь.

Миша не знал, когда это началось. Точнее, не понимал. Знал он всегда. Просто раньше это можно было преподнести во множественных смыслах, только не в том, который являлся истиной. Валя - первый друг Миши. Валя - лучший друг Миши. Валя - самый добрый человек, которого встречал Миша. Валя - талантливый. Валя - заботливый. Валя... Валя.... Валя.... Миша крепко зажмурился, так, что перед глазами стали мелькать вспышки. Почти пустая бутылка вишнёвого гаража стояла рядом с камнем, на котором сидел парень. Подхватив ее за горлышко, он поднес бутылку к лицу и начал покручивать ее из стороны в сторону, наблюдая, как розоватая жидкость внутри создавала вихрь. Закатные лучи солнца проникали сквозь стекло, создавая почти завораживающую картину перед глазами. Но в один момент голова взорвалась воспоминаниями. Это была предновогодняя ночь. Вся компания собралась посетить какую-то вписку, про которую говорили ещё за неделю до нее. Они вытянули тогда Валю, который обычно избегал подобных мероприятий, всегда находя отговорки. В последствии ребята это приняли и перестали донимать друга. Но тогда они уговорили его прийти, приведя несколько заманчивых доводов. Часть из них были совершенно бессмысленны для парня, но Валя согласился. Новый год, все же. Если бы Миша знал, чем это закончится, то никогда в жизни не допустил бы присутствие друга на "мероприятии". Сначала все начиналось как обычно: Фараон, разрывающий колонки своим новым треком, много танцующих и ходящих из угла в угол пьяных подростков. В один момент Миша потерял счёт времени и количеству бутылок, которые выпил. Перед глазами все плыло, но, в целом, он соображал. Почти. А ещё он потерял Валю, пока выходил на балкон, чтобы выкурить сигарету. Нашел он парня в компании Женьки и Маши, стоящими в углу комнаты, а рядом с ними отшивались какие-то парни. Миша их не знал. Да он вообще никого здесь не знал, кроме своей компании и нескольких с параллели. В правой руке Валя держал вишнёвый гараж, сжимая его крепче, чем требуется. Лишь подойдя ближе, Миша начал разбирать обрывки диалога, что до этого момента приглушались басами из колонки. Какие-то уебки доебались до Вали, потому что, по их мнению, вместо нормального пойла он пьёт вишню, как девчонка, так ещё и тусуется в их компании. Как пидор. Миша видел, как изменилось лицо Вали, после услышанного. Маша с Женей сразу же что-то крикнули, начиная ссору, на которую стали оборачиваться рядом стоящие. Еще и в полокруг стянулись, будто бы в ожидании шоу. Из коридора появились Леха и Ден. Миша неотрывно смотрел на Валю, и в какой-то миг его переклинило. Он сделал несколько быстрых шагов, подходя к этим отморозкам. — Эй ты, уебок, — выплюнул Миша. А после последовал удар. Послышались вскрики. Миша в своей жизни дрался лишь пару раз, но сейчас это было неважно. Адреналин кипел в крови так же, как и злость. Перед глазами все ещё стояло выражение лица Вали. Правда, момент эйфории от ноющих костяшек закончился, когда ему прилетел чей-то кулак в живот, выбивающий весь воздух, но не остановивший его от желания превратить чужое лицо в месиво. В отличие от следующего удара, который пришёлся прямо в лицо. Резкая вспышка боли прострелила область переносицы и скулы. Сука. Дальше он мало что помнил. Перед глазами лишь застыло лицо Вали, полное паники и сочувствия, перемешанного с виной. Он же явно теперь будет винить себя. Дальше шли разборки: кто-то из соседей вызвал ментов, а потом все покатилось по самому хуевому сценарию. Они успели смыться с квартиры, но за поворотом их уже поджидали. Всех, за исключением Миши, увезли в участок. Парень же оказался в ближайшем медпункте. Не прошло и получаса, как в поле его зрения появились родители. Разочарованный и напуганный взгляд матери. Злой и какой-то пустой отца. Домой они ехали в полной тишине, которая душила. Родителям пришлось долго говорить с участковым, чтобы не допустить постановки на учет. Однако, стоило переступить порог квартиры, как от родителей полетели вопросы один за другим. Он ответил честно - вступился за Валю. Мать тогда лишь покачала головой, а отец буркнул о том, что Боярову стоит научиться защищать себя самостоятельно, иначе его так и буду считать пидором. Миша, что не до конца протрезвел, резко вскинул голову, смотря в упор на отца. С языка уже почти слетели все нелестные слова, которые крутились в Мишиной голове, но тихий голос матери его остановил. Сжав челюсть, он быстрым шагом направился в свою комнату и не забыл громко хлопнуть дверью. С отцом он не разговаривал на протяжении месяца. Он даже не садился с ним за один стол. Громкий визг пролетевшей перед лицом чайки вырвал его из воспоминаний. Миша поднес горлышко к губам и допил остаток пива, морщась от того, что оно успело потеплеть и теперь неприятно осело на языке. В наушниках на репите играла одна и та же песня. Колесников услышал ее вскоре после той ситуации, от Денчика. Он в какой-то группе для знакомств нашёл себе девушку. Светлану. Все началось с того, что под одной из "умных" публикаций они начали спор на тему каких-то сложных для Мишиного мозга вещей. А затем перешли в личку, потому что админ обещал кинуть их в блок, если они продолжат. Ох, и подгорало же у Дена каждый раз, когда она оказывалась права. И так, постепенно, через свои умные формулировки, спор перерос во флирт, а там уже и в отношения на расстоянии. В какой-то момент она открыла для Дена музыку ВК, и он чуть ли не истерику устроил, прислав в общий чат песню, которая была последней добавленной. Face - 24 на 7. Леха сначала засмеял его, но стоило увидеть ее в профиле Машки, так сразу же прикрыл рот, соглашаясь с Деном, что песня действительно стоящая и все такое. Мишу же словно прошибло током при первом прослушивании. Валя. Первый человек, который всплыл перед глазами, был Валя. Ни Женя, с которой они встречались около месяца. Ни какая-то девушка, с которой он пару раз целовался во время игры в бутылочку, ни девушка с параллели. Да даже ни Саша Спилберг, которую Миша в тайне смотрел, черт возьми. Ни девушку вовсе. Валю. Его Валюшу. Сначала он отрицал все. Взявшись за голову твердил себе, что Валя перед его глазами лишь потому, что они всегда были вместе. С самого детства. Сначала - один детский сад, одна группа. Затем - одна школа, один и тот же класс. Правда Мишу сначала распределили в "А", но он устроил истерику матери, что хочет учиться в "Б", потому что там его друзья и Валя. Родители сначала не делали этого, но после месяца истерик и жалоб учителя, сдались и перевели его. Они даже сидели за одной партой в началке, пока Миша не стал стремительно расти, из-за чего его пересадили назад. Первая сигарета, первый глоток алкоголя - все это они делали вместе. Они взрослели вместе, всегда делились секретами, переживаниями. Валя успокаивал Мишу, когда того стали донимать за слишком длинные и кудрявые волосы. А Миша в ответ поддерживал его, когда пьяный отец Вали снова нес какую-то чушь. Подобных моментов не пересчитать. До тринадцати лет. Потом что-то стало меняться. Валя в какой-то момент стал более замкнутый, но это происходило так постепенно, что Миша не успел заметить, когда это началось конкретно. Может, он бы смог это остановить? К пятнадцати годам они все так же были лучшими друзьями, но что-то было не так. На этом фоне у них однажды произошла ссора, первая крупная ссора, после которой они не общались около месяца. Валя в то время стал избегать Мишу, смотря порой как-то загнанно, а Миша не понимал. А когда попытался выяснить - они и разругались. Масло подливали в огонь слухи, что Боярову нравятся парни, что он пидор и кто-то якобы видел в его скетчбуке наброски голых парней. Он художник, блядь, конечно, у него будут наброски натуры. Когда эти слухи дошли и до Федора Колесникова, то стало хуже, потому что ни одно упоминания Вали не обходились без его недовольного вздоха и никому не нужного комментария. Миша тогда снова перестал сидеть с ним за одним столом. Сейчас им по шестнадцать. Они помирились, да. Но стали ещё дальше друг от друга. Они так же ходили вместе в школу, вместе тусовались, оставались друг у друга на ночёвках, хоть и намного реже, чем раньше. Но свои прикосновении друг к другу свели на минимум, реагируя так, словно обжигались. Валя никогда не поднимал тему того, кто ему нравится. А если это делал кто-то другой, то сразу переводил ее, либо просто уходил. Были моменты, где Леха и Ден заводили тему о том, что все заслуживают любви. Валя в такие моменты лишь поджимал губы и доставал скетчбук, начиная делать различные наброски. Напрямую никто не решался что-либо спрашивать у него. В их компании не было гомофобов, а вокруг них, по ощущениям, только они и были. И если Вале действительно нравятся парни, то безопаснее для него держать это в секрете. Но держать это в секрете от Миши? А чем Миша лучше сейчас, держа свои мысли в тайне? Его голова раскалывалась. В особенности тогда, когда в голове всплывали моменты, где Валя мог бы быть с кем-то другим. И даже неважно, с девушкой или парнем. Сначала он искал разные причины своим мыслям, реакциям. Но чем больше он думал, тем очевиднее все становилось. Он всегда выбирал Валю. Он считал его милым, красивым, объективно красивым. Он был.... В глазах Миши он был идеальным. Полное и безвозвратное осознание пришло именно в момент прослушивания этой песни до дыр, до того, что слова оттуда въелись в мозг парня намертво, вытеснив все его отговорки и попытки дать всему неправильное название. Это было почти смешно. Каждая строчка в песне вызывала определённое воспоминание. И каждый раз новое. Каждый. Чёртов. Раз. Он так погрузился во все это, что перестал замечать, что ведет себя странно по отношению к Вале. Его взгляды стали пристальнее, прикосновения дольше, а желание быть с ним все время в каком-то случае почти жизненно необходимым. Он не замечал реакции друзей, подозрительные взгляды одноклассников и учителей, тяжёлый взгляд отца. Вопросительный взгляд самого Вали. Или не хотел. Он просто, блядь, хотел, чтобы все было как раньше. Как в детстве. Но ведь в детстве не было желания поцеловать... Когда такая мысль возникла впервые, он испугался, вновь пытался отрицать. Но как бы Миша не старался дать этому логическое, нормальное для их общества объяснение, у него не получалось. А потом... Потом он просто перестал это делать. Ему все еще сложно принять свои чувства, ему все ещё страшно. Но... Намного страшнее потерять Валю. И Миша не знает: потеряет он его, если не признаётся, или наоборот, если раскроет свои чувства, которые зародились в нем давно, но были придавлены устоями, что шли из детства от отца, от общества. Кинув пустую бутылку в пакет, Миша достал из кармана помятую пачку Винстон. Вытянув сигарету, он минут пять не мог поджечь ее. Зажигалку школьник забыл в старой куртке, а спички тухли, не успев даже загореться. Хотя чего он ожидал? Миша буквально сидит на берегу Финского залива, где ветер гонит воздух с безумной скоростью. Кое-как у него все же получилось подкурить несчастную сигарету. Затянувшись, Миша медленно выпустил дым и приподнял голову. Вдруг получится разглядеть в небе ответ, как ему лучше поступить? Но облака не умели давать советы, только медленно плыли по своим делам точно так же, как в данный момент одна за другой уплывали мысли брюнета. Завтра Валя возвращается из Москвы, в которой он пробыл почти две недели. Там сейчас проходил практику его старший брат, Димка. Изначально Валя хотел отказаться, боясь как-то помешать брату в работе. Но все же, в конце концов, согласился. Эти дни без него Миша провел в раздумьях. Взвешивал все плюсы и минусы своего решения, оценивал риски и успел перебрать все возможные и невозможные варианты. Ну, или же проторчал дома, хмурый и злой, как выразился бы Леха. Денчик, к счастью, сейчас планирует поездку к Светке в Воронеж, пытаясь убедить мать, что ему срочно надо туда съездить, потому что так велит ему мозг. Неудивительно. И ему вообще фиолетово, как там дела у Михи и какое настроение. Девочки... Девочки - это другое дело. Все те его взгляды на Валю не прошли мимо их острых глаз, а потому в один момент они приперли Мишу к стенке, требуя каких-то объяснений несколько дней назад. Сначала он пытался как-то огрызаться, и Маша почти была готова послать парня, но дело в свои рука взяла более спокойная и рассудительная Женя. Маша тогда что-то буркнула про то, что Женя явно относится к Колесникову слишком снисходительно, намекая на их давнишние отношения. Миша и так знал, что вёл себя моментами отвратительно. Собственно, поэтому они и расстались, а точнее - Женя его кинула. Ну, это если послушать Майданову. На самом деле они разошлись мирно, просто обговорив все, без скандалов и обид. Миша в тот момент извинялся за то, что оказался таким хуевым парнем, еще и первым. Женя тогда лишь рассмеялась и ответила, что теперь она будет знать, с какими парнями ей точно не нужно иметь никаких дел. Правда, девочки так ничего и не добились от Миши. Он хотел, чтобы первый человек, кому он признается, был сам Валя. Валя... Валя.... Валя....И он признается. — Валя! — Миша махнул ему рукой, после чего сразу же засунул их в карманы ветровки, чуть поежившись. Вроде конец мая, но Питер, как обычно, решил, что тепла людские души не заслужили. Спасибо, что хоть солнце сегодня немного греет, словно пытается подбодрить его. Или же Миша просто сошёл с ума, смотря сейчас на улыбающегося парня, что шёл навстречу. Казалось, они не виделись всего пару дней. Может, дело в том, что мысли о Вале вовсе не покидали голову Миши? Даже во сне... — Привет, Миш, — он чуть прищурился от лучей солнца, что упали на лицо. — Ты вчера так резко написал, что нам нужно сегодня встретиться, все в порядке? — Да, все путём. Просто хотел узнать, как там наша столица поживает. — Миша неестественно рассмеялся, стараясь скрыть нервозность. — Да и вообще, как ты там отдохнул, рассказывай давай. Валя недоверчиво глянул на него, но после лишь вздохнул и поведал другу, какие галерии успел посетить, сколько обошел красивых парков, не забыв добавить, что в Питере, разумеется, лучше. Миша слушал внимательно, где-то вставляя свои комментарии, где-то посмеиваясь. — А ты чем занимался? Леха мне жаловался, что ты пропал. — Просто торчал дома, — Миша неопределённо пожал плечами, — я тут прикинул...давай сходим на ту заброшку, ну, нашу... — Я думал, что ты уже забыл про нее. Удивление в голосе Вали почему-то неприятно отозвалось в груди. — Не забыл, пошли. Я даже купил нам выпить, — он слегка подпрыгнул, и из рюкзака послышался звон стекла. Чем ближе они подходили к заброшке, тем сильнее Миша дёргался, выдавая нехарактерные для него действия: то шутил невпопад, то начал с энтузиазмом рассказывать, как можно вырастить кактус и вообще, они скоро захватят мир и поработят человечество. Валя порывался пару раз спросить, в чем дело, но молчал. Спустя время парни наконец добрались до места, чуть не пропустив по пути нужный поворот. Забравшись на крышу, они уселись рядом на бетонный выступ, и почти соприкасались плечами. Миша вытащил из рюкзака два гаража, один из которых протянул Вале. Вишнёвый. Собственно, как и себе. — Давно мы сюда не приходили — послышался тихий голос, а Миша повернул голову к Вале и завис на его пальцах, которыми он сейчас открывал гараж. — Да, давно....Вообще, я хотел... — парень открыл бутылку и сразу сделал несколько глотков, игнорируя взгляд слева, после чего полез в карман ветровки, где нашел спутанный комок белых проводков и стал распутывать их. — Валь... — Миша протянул ему один наушник, подсаживаясь чуть ближе. Впервые в жизни он был рад тому, что провода на них были короткими. — Как в детстве, — чуть улыбнулся Валя, вставив наушник в правое ухо. — Я сейчас кое-что включу. Давай просто помолчим эти три минуты, хорошо? — резко произнес Миша, оборвав нить их разговора. Либо сейчас, либо никогда. Парню пришлось дождаться медленного кивка Вали, который явно хотел что-то спросить, но в последний момент поджал губы, и озадаченно ждал. Миша тоже кивнул. На всякий случай. Возможно, самому себе. Глубоко вздохнув, он открыл свою музыку. Палец завис над экраном. А может... Не дав себе додумать до конца, он нажимает на воспроизведение. Послышались первые ноты. Валя резко втянул воздух, дёрнувшись. Миша неотрывно смотрел на него. На его бегающий взгляд, на пальцы, что нервно дергали шнурок толстовки. А затем начался текст. Желание отвернуться было столь же сильным, сколько желание неотрывно смотреть в эти зеленые глаза, мельком опуская взгляд ниже. Внутри начало растекаться тепло. Оно словно появилось из ниоткуда и стало нарастать, собираясь в комок, вытесняя все те переживания и сомнения. Я так сильно хочу с тобой быть постоянно. Сглотнув, Миша неуверенно протянул руку, касаясь кончиками пальцев ладони Вали, медленно ведя ими вперёд, от запястья к пальцам. Накрыв прохладную руку, он вновь поднял взгляд, наблюдая за какой-то внутренней борьбой, что отражалась во взгляде напротив: в сведённых бровях, чуть покусанных губах. Холодные пальцы Вали в один момент дёрнулись. Мишу разом охватила паника, что он сейчас уберет руку, а после и вовсе уйдёт. Я хочу быть с тобой двадцать четыре на семь. Но... Он сцепил их ладони в замок. Миша медленно выдохнул, не осознавая, что все эти секунды не дышал. Чуть склонив голову, не без щемящей нежности он заметил, как порозовели щеки Вали. Его лицо сейчас не выражало никаких эмоций, словно он что-то для себя решил, или же - перестал сдерживать это внутри. Просто... Спокойствие. Принятие. Взгляд вновь вернулся к их сцепленным рукам, и эта картина ощущалось правильнее всего, что делал когда-либо Миша. Пару раз моргнув, он слегка сжал пальцы сильнее и заметил контраст температур их тел. У Миши всегда были горячие руки, а Валя всегда мёрз. Контраст, созданный для того, чтобы существовать вместе, вопреки всему. Губы непроизвольно растянулись в улыбке, он даже не задумался о том, что, вероятно, выглядел сейчас по-дурацки. Сильный порыв ветра растрепал волосы парня, и кудри упали на глаза. Миша уже хотел по привычке дёрнуть головой, но движение рядом остановило его. Сквозь пряди он видел руку Вали, она потянулась к его волосам, аккуратно убирая их за уши. Теперь покрасневшими были не только щёки. И не только у Вали. Песня постепенно подходила к финальному припеву. Миша не хотел, чтобы она заканчивалась, чтобы закончился этот момент. Он просто хочет остаться в этих трех минутах. Остаться с Валей. Но так же понимает, что следующее его действие может продлить эти минуты до вечности. Губы на мои... Рука в моей... — Я хочу быть с тобой, — шепчет он, медленно наклоняясь к лицу Вали и останавливаясь в нескольких миллиметрах, дает ему возможность решить самому. Хотя уверен, что не переживёт отказа. Он спрыгнет с этой чертовой крыши. Особенно после того, как испытал все эти чувства и эмоции от прикосновений. Не дружеские, значащие гораздо больше. Взгляд Вали выражает какое-то неверие, а прерывистое дыхание опаляет губы Миши. А затем... Он закрывает свои глаза и поддаётся навстречу. Фейерверки вокруг не взорвались, поющих музыкантов тоже не оказалось. Но появилось кое-что более важное - ощущение правильности, и то самое тепло в груди, настолько сильное, что сжалось сердце, пропуская пару ударов. Миша прижался к губам сильнее, не напористо, но достаточно, чтобы убедиться, что это не иллюзия. Не очередной его сон. Ладонью он накрыл щеку парня, поглаживая большим пальцем скулу. Парень не старался углубить поцелуй, он действовал медленно, нежно сминая губы, прекрасно осознавая, что для Вали это происходит впервые. Когда лёгкие начали гореть, Миша медленно прервал поцелуй, но даже не думал отстраняться. — Валь, я... я действительно хочу быть с тобой двадцать четыре на семь. Я был слепым идиотом, я сделал это слишком поздно. Да-да, знаю, что лучше поздно, чем никогда, и я согласен. Но, когда дело касается тебя, то я всегда хотел всегда сразу, понимаешь? Я был просто идиотом... — Миш... — Валя постарался прервать поток слов, но Миша качнул головой. — Нет, дослушай, пожалуйста. Я был просто идиотом, который игнорировал знаки и боялся. Я был просто трусом, понимаешь? Я всегда пытался найти какое-то объяснение происходящему со мной. Заворачивал все, что связано с тобой, в обёртку под названием "дружба". А когда ты стал отдаляться, все стало ещё хуже. И еще отец, сука, я порой ненавижу его за каждое слово, которое он говорил в твой адрес. Я ненавижу твоего отца и клянусь, я хотел однажды купить биту и подкараулить его пьяного.... А ты... Ты сильный, Валь. Ты имеешь полное право злиться на меня. Я вел себя, как полный еблан, когда сам решил избегать тебя, а потом стал требовать от тебя каких-то объяснений. Но я просто боялся... Валя резко выдернул руку, разорвав замок и крепко обнял Мишу, прижимая его дрожащее тело к себе как можно ближе. — Миша, остановись... Я не злюсь на тебя, никогда не злился, — прошептал он, начиная успокаивающе поглаживать его по спине. — Но ты должен, Валь, ты должен. Из-за меня мы могли потерять друг друга, навсегда. — Я ведь тоже молчал, — обречённо прошептал он, сжав толстовку брюнета. — Но ты принял в себе это, в отличие от меня. Да, молчал, но хотя бы не отрицал. — Миш, сейчас это уже не так важно. Главное... Что мы вместе? — Ты правда хочешь быть со мной? — Миша чуть отодвинулся, чтобы видеть лицо Вали. — Нет, я просто так поцеловал тебя, а теперь от скуки сижу тут, — Мишиных щёк коснулись чужие ладони, заземляя новый беспокойный поток мыслей. — Да, я правда хочу быть с тобой. Давно хочу, Миш. Давно. — Можно я расцелую тебя? Мне теперь это жизненно необходимо, так же, как воздух лёгким. И я не шучу, — серьёзный тон Миши совершенно не считался с его лихорадочным состоянием и красными щеками. Валя громко рассмеялся, откинул голову назад и зажмурился, пробормотав, что разрешения можно больше не спрашивать. Миша неотрывно смотрел на него. Челюсть начало сводить от долгой, широкой улыбки. Все его внутренние метание были не зря. Он обязательно скажет спасибо Свете за песню. Скажет спасибо Фейсу. Конечно, Миша понимал, что дело не в песне. Он бы признался ему в любом случае, но она просто расставила его мысли по полочкам и послужила катализатором. — Нам будет сложно. — Я знаю, но мы справимся. И Миша был настроен решительно. Впереди у них есть вся жизнь, чтобы изучить друг друга, и научиться не бояться проявлять свои чувства. Если надо, он пойдёт против отца, против всех. Они переедут туда, где им не придётся прятаться. Они создадут свою зону комфорта. Он больше не отпустит его. Никогда.