Аддикция

Си Ён, не торопящийся возвращаться в огромный пустой дом, несмотря на поздний час, Тэ Джу, заглянувший в его кабинет с идеей, быть может, способной помочь в расследовании… Сложно сказать, с чего всё началось, по мнению Си Ёна, это даже не было ссорой, как у них часто бывает, но всё же, в какой-то момент, Тэ Джу, вспылив, хватает Си Ёна за ворот рубашки обеими руками, крича ему в лицо, а Си Ён… Си Ён не придумывает ничего лучше, чем податься вперёд, прижимаясь губами к этому упрямому рту. И Тэ Джу замирает. Не отталкивает в ту же секунду, не бьёт. Даже глаза не закрывает, ошеломлённо глядя на Си Ёна и продолжая стискивать его жёсткий накрахмаленный воротничок. Лишь почувствовав, как Си Ён касается кончиком языка его губ, отшатывается, отдернув руки, будто обжегшись. Отступает на шаг и, сглотнув, неловко вытирает губы тыльной стороной ладони. — Ты… — начинает было он, но замолкает, не находя слов — едва ли не впервые на памяти Си Ёна. Хмурится. Мотает головой, точно пытаясь отогнать ненужную мысль. Но не уходит. Лишь сверлит странным, нечитаемым взглядом. Удивительно. Обычно у Тэ Джу на лице всё написано, даже если вдруг он решает промолчать, и Си Ён невольно задается вопросом, что же сейчас творится в его голове. — Я, — тем не менее кивает он, так и не дождавшись продолжения, и поправляет очки, не скрывая довольной улыбки. Си Ён всё ещё чувствует призрачное тепло губ Тэ Джу на своих губах, слышит запах его дешёвого одеколона, пота из-за невыносимой уличной духоты, и рамёна, который тот наверняка ел на ужин, но запах этот, эта случайная близость кружат голову сильнее, чем он мог представить. А ведь он представлял. Часто. Чаще, чем ему хотелось бы. — Смешно тебе?! — Тэ Джу срывается в рычание, только вот даже в полутьме кабинета, чьи глубокие синие тени едва рассеивал слабый свет настольной лампы, видно, как темнеют скулы и кончики его ушей. Улыбка Си Ёна становится шире. — Немного, — легко соглашается он. А потом делает шаг навстречу. Тянется, чтобы сжать чужой загривок ладонью, поглаживает большим пальцем короткие встопорщенные волосы. — Ты милый, когда смущаешься, — приблизившись, шепчет прямо в губы. И ждёт. Удар сердца. Потом ещё один. А потом губы Тэ Джу врезаются в его с такой силой, что становится больно, и это — самая сладкая, самая желанная боль. Зажмурившись, Тэ Джу целует с таким отчаянием, что Си Ён почти чувствует эту горечь и невольно стонет, шире раскрывая рот, чтобы углубить поцелуй. Широкие ладони стискивают его бока, Си Ён в ответ притягивает мужчину ближе, второй рукой сдвигая распахнутую рубашку и забираясь под старенькую футболку, чтобы добраться до кожи. Тэ Джу весь — как раскалённая плита, как металл, впитавший палящий зной этого проклятого места. Руки Си Ёна, напротив, всегда прохладные, и Тэ Джу, ощутив касание, заметно вздрагивает, выдохнув в поцелуй, пытается было отстраниться, но Си Ён не позволяет. — Что такое? — бормочет он, игриво прихватывая зубами колючий от щетины подбородок, скользит губами по линии челюсти, потирается щекой о щёку, впитывая тепло. — Неужели знаменитый Кан Тэ Джу испугался? — выдыхает на ухо, не тая насмешки в голосе. Это вызов. Как в детстве — на «слабо». И Тэ Джу ведётся. Выдох. Взметнувшаяся рука, сжавшая в горсти пряди волос на затылке. Резкий поворот головы. Си Ён чувствует боль в прокушенной нижней губе и вкус собственной крови, когда мгновение спустя язык Тэ Джу проскальзывает в его распахнувшийся рот. Чувствует, как рука с широко разведёнными пальцами, обжигающе-горячая даже через слои ткани, скользит от бока к пояснице, притягивая ещё ближе, теснее, и Си Ён двигает бедрами, дерзко притираясь напряжённым членом к возбуждению Тэ Джу. И снова стонет. Так открыто и сладко от того, что всё происходящее сейчас — реальность. Что тот, кто болезненной занозой засел в его сознании, годы спустя не просто отвечает на поцелуй, но и перехватывает инициативу. Си Ён не против. Охотно принимает настойчивость Тэ Джу, ведь сейчас желание мужчины совпадает с его собственным. И когда его подталкивают, заставляя отступить, покорно шагает, потянув Тэ Джу за собой и ни на миг не разрывая поцелуя, пока не упирается в свой же письменный стол. Вот так хорошо. Так правильно. Си Ён одобрительно стонет в горячий рот, когда меж его ног вклинивается бедро. К нему жмутся всем телом, нависают, вынуждая почти болезненно прогнуться в пояснице и вцепиться в плечо, чтобы не упасть. Поза не слишком удобная для каких-либо действий, но Си Ён старается взять от ситуации всё, на что способен — плотнее стискивает ноги, усиливая давление на пах, свободной ладонью вновь забирается под футболку, ощупывая мускулистую спину. Ему не дают обрести равновесие, но и не позволяют ни сесть, ни окончательно завалиться на стол — затылок всё ещё придерживает крепкая рука, пока вторая давит на поясницу, усиливая прогиб. Дыхания смешиваются, язык потирается о язык, а член о член, и это невероятно приятно, но недостаточно. Определённо, недостаточно. Ему нужно больше. Гораздо больше. Си Ён ёрзает. Приглушённо хнычет. Впивается пальцами в спину. Всеми силами пытается дать понять, что он готов к бóльшему, что он хочет этого, — чёрт возьми, да он десятилетиями мечтал об этом! — но Тэ Джу, дурак такой, не пытается ни под рубашку ему залезть, ни хотя бы руку с поясницы на задницу сдвинуть. Только жмётся да целует так, что у Си Ёна стоит крепче, чем бывало в годы бурной молодости. Щибаль, он серьёзно собирается обойтись одними поцелуями? Может, в шестнадцать Си Ёну бы этого и хватило. Но сейчас… — Мы что, подростки на первом свидании? — прервав поцелуй, с досадой бросает он. Перестав цепляться, Си Ён пихает Тэ Джу в плечо, чтобы выпрямиться, твёрдо вставая на постыдно нетвёрдые ноги. — Так и будем…? И тут же торопливо ловит мужчину за пряжку ремня, не давая далеко отстраниться. Тэ Джу, очаровательно растерянный, хмурит брови, даже не пытаясь вновь коснуться, будто засомневавшись вдруг, правильно ли всё понял. Раскрасневшийся, взъерошенный больше обычного. На влажных от слюны губах темнеет мазок крови Си Ёна, и весь он такой напряжённый, горячий во всех смыслах, что Си Ён чувствует, как сознание плывёт, словно от нескольких бутылок соджу. Тэ Джу всегда заставлял Си Ёна терять контроль, но даже не знал об этом. Не знал, что стал его слабым местом. Его зависимостью. Его аддикцией. Когда-то это выводило Си Ёна из себя. Сейчас… Сейчас — тоже. Но сейчас Си Ён прекрасно осознаёт, что он хочет. Кого он хочет. И как именно. Отпустив ремень, медленно, намеренно он проскальзывает рукой ниже, сжимая член сквозь плотную ткань брюк, и с удовлетворением замечает, как раскрываются красиво очерченные губы в судорожном вздохе. — Ты… — Тэ Джу запинается в явном смятении. — Ты правда этого хочешь? — голос его хриплый, взгляд — пристальный, грудь тяжело вздымается от учащённого дыхания. Он возбуждён. Наверное, так же сильно, как Си Ён, судя по тому, как доказательство его желания вжимается в ладонь Си Ёна. И всё же он колеблется. Колеблется, застыв в хрупкой неопределённости, точно на краю обрыва, и Си Ён чувствует странную смесь нежности и раздражения. Вспыльчивый, прямолинейный, честный, до зубовного скрежета правильный Тэ Джу. Его Тэ Джу. Сообразительный в расследованиях, но такой невозможно непонятливый в близком человеческом общении. Нужно подтолкнуть совсем немного, чтобы он упал. Тэ Джу не нужно бояться — Си Ён подхватит его. Или же с готовностью составит компанию… пусть даже на самом дне. — Да, — охотно подтверждает Си Ён, глядя прямо в тёмные глаза и нисколько не смущаясь ни своих слов, ни того, что его пальцы в этот миг ритмично поглаживают член. — Хочу тебя. В себе. Сейчас. Обычно с мужчинами Си Ён предпочитает активную позицию, но с Тэ Джу… С Тэ Джу он хочет именно этого. Быть с ним. Быть под ним. Почувствовать в себе, сжаться вокруг, отдаться без остатка, ловить вздохи и стоны, и… — Слишком много хочешь, — привычно огрызается Тэ Джу, отвлекая от мыслей, но голос его срывается. Бёдра едва ли осознанно толкаются навстречу ласкающей его руке, сжавшейся в этот миг чуть сильнее. Действительно — много… — А ты слишком много думаешь, — почти весело замечает Си Ён. — Расслабься, Тэ Джу. Поверь, со мной тебе будет приятно. И слегка откидывает голову, обнажая шею и глядя на мужчину из-под полуприкрытых век. Приглашая. Беззастенчиво предлагая себя. — Во мне тебе будет приятно, — искушающе шепчет он. — Придурок, — прикрыв глаза, вполголоса произносит Тэ Джу. А когда смотрит вновь, Си Ён видит в его глазах падение. Да, это оно. Короткий поцелуй отдаётся пульсирующей болью в прокушенной губе. Тэ Джу отталкивает руку Си Ёна и торопливо дёргает полы его рубашки, выправляя из брюк, словно долгожданный подарок распаковывает. Ловкие пальцы расстёгивают ремень, выталкивают пуговицу из жёсткой петли, тянут вниз язычок молнии. Едва клапаны брюк расходятся в стороны, напряжённый член оттягивает ткань белья, и Тэ Джу, отступив на полшага, поддевает пальцами резинку, приспуская трусы вместе с брюками, отпускает, и те соскальзывают по ногам Си Ёна, неудобно собравшись где-то под коленями. Длинная рубашка прикрывает его бедра, но член, оказавшись на свободе, выглядывает из-под ткани, — крепкий ствол, влажно блестящая раскрасневшаяся головка, — и Тэ Джу замирает, уставившись на него. А Си Ён смотрит на Тэ Джу, жадно впитывая реакцию мужчины. Он хочет, чтобы на него смотрели. Хочет, чтобы его коснулись. Хочет, чтобы эта сухая чуть шершавая ладонь обхватила его член. Хочет толкаться в кулак и глядеть в тёмные, почти чёрные в полумраке глаза. Хочет кончить, пачкая спермой длинные пальцы. Хочет облизать их, наслаждаясь смущением мужчины. Сколько раз он дрочил, представляя себе это? Возбуждение бьёт по нервам; откликаясь, член Си Ёна подёргивается, и новые капли смазки выступают из уретры, щекотно стекая по головке. — Ты можешь не только смотреть, ты знаешь? Си Ён надеялся, что это прозвучит насмешливо, но голос его, предательски дрогнув, звучит почти умоляюще. И тогда Тэ Джу смотрит в его глаза — сосредоточенно, словно в самую душу заглядывая. Медленно расстёгивает собственный ремень, звякнувший пряжкой, и смотрит, смотрит так, что Си Ён вздрагивает от предвкушения, с трудом сдержав стон. Если Тэ Джу продолжит так смотреть, Си Ён кончит, даже не коснувшись себя. Тихое жужжание молнии брюк… Бросив любопытный взгляд в надежде наконец увидеть больше, чем складки ткани, Си Ён нетерпеливо переминается с ноги на ногу, путаясь в скрутившихся вокруг ног трусах и брюках, и Тэ Джу, будто только сейчас заметив это, тихонько хмыкает. А потом опускается на корточки, придерживает ткань и, сжав ладонью голень, тянет, вынуждая приподнять ногу и выступить из одежды. — Щибаль! — выдыхает Си Ён, снова цепляясь за его плечо в попытке удержать равновесие. — Тэ Джу-я, пожалуйста… Он и сам едва ли понимает, что произносит это вслух. Лицо мужчины, в один миг оказавшееся так близко к его паху, заставляет мысли путаться, а дыхание сбиться болезненно, как от удара. И становится не важно, что брюки и бельё так и остаются висеть на второй его ноге. Си Ён настойчиво тянет Тэ Джу вверх, желая… айш, да уже хоть чего-то! Губы, руки, член… Ему нужно, ему так отчаянно нужно!.. Тэ Джу послушно выпрямляется, и Си Ён притягивает его к себе уже двумя руками, обнимает, трётся о горячее тело, лихорадочно шепчет на ухо: — Возьми меня, ну же, ну!.. Прерывистый вздох опаляет жаром его шею, поцелуй ощущается на коже, точно клеймо. Словно заразившись нетерпением, Тэ Джу целует, кусает его шею, на которой — Си Ён надеется — останутся отметины, настойчиво скользит широкими ладонями по рёбрам, спине, и ниже. А потом вдруг, подхватив под ягодицами, рывком приподнимает и усаживает на стол, тут же вклиниваясь между разведённых ног. Си Ён невольно охает: гладкость стола холодит обнажённые ягодицы и бёдра, и чужая настойчивость сводит с ума не меньше, чем контраст между прохладой столешницы и теплом прильнувшего к нему тела. Для первого раза с мужчиной действия Тэ Джу слишком уверенные, чтобы это можно было списать на случайность, и, пробившись сквозь окутавшую мозг хмельную дымку возбуждения, тысячи мыслей разом проносятся в голове. Кто…? С кем…? Как давно…? Иррациональная ревность сжимает горло. Душит. Си Ён хочет найти каждого любовника Тэ Джу и уничтожить, растоптать, стереть с лица земли за то, что они посмели быть с ним. Посмели быть с тем, о ком он сам долгие годы лишь мечтал… Взвинченный до предела, Си Ён тянется к шее Тэ Джу, нарочно оставляя злой, болезненный засос там, где его точно не сможет прикрыть ворот рубашки. Тэ Джу шипит сквозь стиснутые зубы, но Си Ёну всё равно — пусть каждый в этом злосчастном городке увидит метку, которую он оставил. Пусть все узнают, что у Тэ Джу есть… есть ОН. А Си Ён сделает всё, чтобы у Тэ Джу больше и мысли не возникло о ком-то другом. Он смыкает губы, собираясь оставить ещё один засос рядом с первым, но ему не позволяют — сдавленно ругнувшись, Тэ Джу отстраняется и толкает в плечо, заставляя выпустить из хватки и откинуться на стол. Жёсткий уголок папки немедленно впивается под лопатку, и Си Ён раздражённо сталкивает её с края стола. Глухой стук и тихий шелест разлетевшихся по полу страниц указывают на то, что завтра придётся потратить не один час на разбор документов… но это будет завтра, а сейчас есть только он и Тэ Джу, так откровенно желающие друг друга, что всё остальное в этот момент просто перестаёт иметь значение. Не отводя тяжёлый взгляд, Тэ Джу сплёвывает на пальцы и тянется туда, где и сам Си Ён до дрожи хочет его ощутить, но — айш! — он планирует получать удовольствие, а не приносить свою задницу в жертву вожделению. — Подожди, — хрипло бормочет он и неловко выкручивается, пытаясь, не вставая, дотянуться до верхнего выдвижного ящика стола. — Что ещё? — Тэ Джу так очевидно раздражён заминкой, что по коже бегут мурашки предвкушения. Си Ёну и самому уже не терпится, но даже в таком состоянии он понимает, что использовать слюну вместо смазки — так себе идея, если, конечно, он не хочет сразу после попасть к проктологу. — Вот. Тюбик крема для рук — лучшая альтернатива в нынешней ситуации. Тэ Джу тоже это понимает. Молча щёлкает крышкой и выдавливает себе на пальцы, пока Си Ён устраивается на столе, приподнявшись на локтях и привычным движением поправив очки. Конечно, можно было снять их, но Си Ён хочет иметь возможность не только чувствовать, но и наблюдать за происходящим. Хочет видеть Тэ Джу, когда тот глубоко войдёт в его тело, и не собирается упускать ни мгновения их близости. Край столешницы больно впивается в ягодицы, давит на копчик, и Си Ён ёрзает, что не укрывается от Тэ Джу. — Держись за меня, — отрывисто командует он и чистой рукой подхватывает Си Ёна под бедром, чтобы тот приподнял таз и сжал его талию коленями. Такой решительный, настойчивый… Очарованный, Си Ён подчиняется, скрещивая щиколотки на пояснице. Так, несомненно, удобнее, хотя болтающиеся на одной ноге брюки раздражают. Ну, по крайней мере, до тех пор, пока Си Ёна, наконец, не касаются там, где он хочет сильнее всего. Движение мимолетное, дразнящее — неплотно сомкнутое кольцо пальцев от головки по стволу, к поджавшейся мошонке, заставляет податься бёдрами вверх в жажде бóльшего. Только вот у Тэ Джу определённо иные планы. Обильно смазанные пальцы легко скользят меж ягодиц раз-другой, прежде чем один, надавив на кольцо мышц, плавно проникает внутрь. Си Ён прерывисто выдыхает, привыкая к ощущениям. Пытаясь отвлечься, касается кончиком языка щиплющей ранки на нижней губе, слизывая кровь, и не отводит взгляд от сосредоточенного Тэ Джу, когда палец внутри начинает двигаться. — Расслабься, — бормочет Тэ Джу, добавляя крем и второй палец, и задевает, наконец, чувствительный участок внутри, отчего Си Ён задыхается, запрокидывая вмиг опустевшую голову. Пальцы начинают проскальзывать легче — два, а следом, с новой порцией крема, три. Это чуть-чуть слишком быстро, и мышцы всё ещё пытаются протестующе сжаться, но Тэ Джу настойчиво и умело разминает комочек нервов внутри, заглушая дискомфорт удовольствием, так что Си Ён стонет и покачивает бёдрами, насаживаясь сильнее, этим, кажется, срывая с Тэ Джу остатки самоконтроля. Внезапная пустота внутри ошеломляет. Тэ Джу торопливо возится с собственной одеждой, перехватывает Си Ёна поудобнее, впиваясь пальцами в кожу и приподнимая бёдра выше, крупная головка давит на поджимающийся вход, и в него проталкиваются прежде, чем Си Ён успевает осознать, что всё уже происходит. Си Ён невольно вскрикивает, падая на лопатки и выгибаясь. Тэ Джу крупнее, чем он предполагал, пусть даже Си Ён ранее ощупал его сквозь одежду, и ни острое возбуждение, ни искреннее желание отдаться, принадлежать, не перебивает в полной мере неожиданную боль растяжения. Тэ Джу замирает на пару секунд, а после нерешительно склоняется над Си Ёном, упираясь одной рукой в стол. — Больно? — шепчет он, виновато заглядывая в повлажневшие глаза. — Прости… Вместо ответа Си Ён расслабляет судорожно сжатые челюсти и, зажмурившись, хватает Тэ Джу за шею сзади, притягивая ближе и вынуждая почти упасть на него. Это неловко; они едва не сталкиваются зубами, прокушенную губу всё ещё пощипывает, но ощущение навалившегося жаркого тела и долгий глубокий поцелуй помогают постепенно расслабиться. Тэ Джу не шевелится до тех пор, пока Си Ён сам не начинает елозить под ним, выдохнув в губы отрывистое: — Давай!.. Тэ Джу медлит. Его первые толчки плавные, позволяющие привыкнуть к скольжению внутри, и… Си Ён поражённо моргает, чувствуя, как с каждым новым движением Тэ Джу проникает в него ещё немного глубже. Так это была не вся длина? Но мышцы уже оказались растянуты достаточно, чтобы впустить в тело несколько дополнительных сантиметров, да и боль почти прошла. Даже когда Тэ Джу, наконец, вжимается пахом в ягодицы Си Ёна и застывает так, вглядываясь в лицо в безмолвном вопросе, вторжение чувствуется пусть невозможно глубоко и полно, но терпимо. — Порядок? — всё-таки спрашивает он, и Си Ён кивает, потому что — да, он ожидал этот дискомфорт, но пока всё не так плохо, как могло бы быть. Лёгкое жжение можно перетерпеть, особенно когда Тэ Джу смотрит на него так, словно искренне волнуется. И когда Тэ Джу мягко отводит упавшие на лоб пряди волос, от неожиданной нежности касания Си Ён шумно втягивает воздух. Что-то меняется — от этого взгляда, от этого жеста. Будто то, что должно было стать спонтанным сексом то ли старых друзей, то ли заклятых врагов, вдруг становится чем-то бóльшим. Си Ён ещё не обдумал это, не проанализировал, но тело уже реагирует, расслабляясь, и, похоже, Тэ Джу тоже это чувствует. Его бёдра вновь начинают движение, покачиваются, устанавливая ритм — слишком плавный, слишком гладкий для того, кто недавно прокусил его губу до крови, кто оставил саднящие засосы на шее и тупую боль наливающихся синяков от впившихся пальцев на бедре. И это… Это больше, чем Си Ён мог мечтать. Он не отводит взгляд от Тэ Джу, видя, как нарастающее удовольствие меняет черты его лица — как раскрываются его губы, как тяжелеют веки, как бьётся жилка на виске, — и здравые мысли вязнут в густом тумане нахлынувших эмоций. Тэ Джу приятно с ним. Он наслаждается их близостью. Он принял то, что Си Ён предложил, а значит… — Тэ Джу, — шепчет Си Ён, поддавшись этой болезненной нежности. — Такой милый. И впервые это не ирония, не дразнящая насмешка, за которой Си Ён привык скрывать свои настоящие чувства. Этот невозможно упрямый, импульсивный, раздражающе бесцеремонный мужчина, не просто трахающий его — занимающийся с ним любовью — действительно милый. На миг глаза Тэ Джу широко распахиваются. Дыхание срывается, щекоча губы Си Ёна теплом. Он слегка меняет положение, и на очередном толчке Си Ён вздрагивает всем телом от вспышки острого удовольствия и сбивчиво стонет. — Так, да? — сквозь гул пульса в ушах слышит он голос Тэ Джу, и вместо ответа цепляется крепче, тянет, побуждая продолжать. И Тэ Джу продолжает. Глубоко, всё ещё плавно, но постепенно ускоряясь, всякий раз проезжаясь головкой по тому чувствительному участку, отчего Си Ён дрожит и задыхается. Зажатый меж телами член подёргивается, реагируя на трение, и стоит немного помочь себе рукой, чтобы окончательно потеряться в блаженстве, но вместо этого Си Ён лишь сильнее стискивает бока Тэ Джу коленями, с жадностью принимая каждый выпад. Чистая, жгучая потребность наполняет его, заглушая извечный рационализм, и он не готов, ещё не готов, чтобы всё это закончилось. Он слишком давно хотел этого, и зародившаяся глупая надежда на то, что, быть может, этого хотел не только он, пьянит, заставляя срываться в несдержанные всхлипы и бессвязный шёпот. В тишине ночного здания влажные шлепки звучат неприлично громко, а стоны — откровенно, но, в отличие от молчаливого Тэ Джу, Си Ён и не думает сдерживаться. Раскрывшийся, податливый, он беззастенчиво выражает своё наслаждение, отчаянно пытаясь держать глаза открытыми. Он должен видеть Тэ Джу. Должен видеть, как страстно Тэ Джу желает его. Но эйфория накатывает волнами, когда ритм становится быстрее, жёстче, и глаза всё же закатываются от того, насколько это хорошо. Конечности сводит от удовольствия, позвоночник выгибается, а бёдра подаются навстречу каждому толчку, стараясь принять больше, глубже, удержать в себе, не отпускать. Ему хочется, чтобы это длилось вечно, но навязанный ритм подводит к краю быстрее, чем Си Ён ожидал, и не получается, совсем не получается удержаться, чтобы не сойти с ума. — Тэ Джу, — стонет он, когда становится уже невозможно терпеть. — Тэ Джу, я… ещё немного, Тэ Джу… В голосе Си Ёна страстная мольба, ну и пусть, пусть, ему не стыдно умолять, не стыдно отдаться тому, кого все эти годы он… Тэ Джу ускоряется, точно только и ждал этого, берёт сильно, почти яростно, и напряжение нарастает, оргазм накатывает, будто приливная волна, захлёстывает, и длится, длится, длится, пока крепкий член, сбиваясь с ритма, продолжает проскальзывать по простате. Меж их телами становится тепло и липко от излившегося семени, а после — ещё более жарко и влажно внутри. Тэ Джу вжимается в него с глухим стоном, утыкается лбом в шею и замирает так, а Си Ён плотнее стискивает его бока коленями и обнимает, впервые чувствуя себя настолько полным не только физически, но и морально, словно что-то давно потерянное наконец нашло своё место. Дыхание выравнивается, а возбуждение отступает, возвращая привычную ясность мыслей. Внутри всё мокро, и снаружи — тоже: рубашка липнет к телу, а кожа — к коже, и постепенно смягчающийся член неумолимо выскальзывает, заставляя подтекать, но Тэ Джу не торопится отстраниться, как и Си Ён не торопится разорвать объятия. Ещё самую малость. Ещё несколько минут, прежде чем станет ясно, к чему всё это приведёт. Ведь, как бы ни хотелось, прошлое не перечеркнуть, не исправить, не вырвать, словно страницу черновика. Си Ён знает, что совершил много ошибок, знает о своих недостатках, но, быть может, у него ещё получится… у них получится… Не сдержавшись, Си Ён поворачивает голову, прижимаясь губами к мокрому от пота виску, и — он надеется, что ему не кажется — перед тем, как отстраниться, Тэ Джу с тихим вздохом чуть крепче сжимает его в объятиях.