...
5 июля 2026 г., 21:58
***
У Феликса был выходной, а значит, он мог помочь Никите с уборкой по дому. Хотя, как помочь? После его помощи обычно всё приходилось переделывать, но Никита нашёл ему достойное дело — разобрать вещи в шкафу. — Никит, ты уверен? Я бы мог заняться чем-нибудь полезнее, — говорил Феликс, когда Никита открывал шкаф и осматривал его содержимое. — Например, протереть пыль с полок или помыть окна. Никиту от этих слов бросило в дрожь. Он сразу представил, как Феликс, протирая полку, роняет большую часть вещей на пол, или как он моет окно и падает с пятого этажа. — Брр... Не-е... Фел, ты не понимаешь, разбирать такой огромный шкаф — это очень сложное, а главное, важное дело, — вешал тот ему лапшу на уши. — Тем более, ты же заказал мне робота, что чистит окна, и я обязан его протестировать. — Комякин утешающе похлопал своего парня по плечу. — Давай работай, все ненужные вещи закидывай в отдельную кучку, потом пойдёшь мусор выкидывать. Никита потянулся к нему и оставил лёгкий поцелуй на щеке, перед тем как уйти к дверям. Феликс промолчал. Ладно. Раз это действительно важно, то он должен сделать всё в лучшем виде! Феликс сначала вытаскивал одежду одну за другой: какую-то аккуратно выкладывал на кровать, какую-то небрежно ронял на пол. По иронии судьбы, большая часть того, что отлетало к «ненужным» вещам, была одеждой Никиты. – «Ох, какой ширпотреб. Завтра я буду обязан сводить его в торговый центр и купить ему нормальных вещей, это же даже дома носить стыдно!» — думал он, глядя на чёрную футболку с еле видным, не отстиравшимся пятном. Разобравшись с одним стеллажом, он перешёл к другому и на самой нижней полке нашёл какую-то коробку. Потряся её, Феликс не понял, что внутри, но решил проверить, а вдруг там не хлам, а что-то ценное? Вооружившись ножницами со стола, он прошёлся по скотчу и сразу же заглянул внутрь коробки. Сначала он ничего не понял. Нахмурился, стал шариться в ней и... – «Боже. Нет. Нет-нет-нет!! Да это коробка бомба замедленного действия. Сука, может, её выкинуть?.. А куда выкидывать-то.. Никита в коридоре пылесосит, он заметит! Ам... В окно, точно!» — только Феликс хотел отойти к окну, как в дверях обязательно должен был появиться Комякин и осмотреть обстановку. — Блять! Фел, какого хуя все мои вещи на полу?! — Никита прошёл в комнату, сразу наклоняясь к куче одежды, чтобы достать из неё пару футболок, которые казались ему носибельными. — У тебя вообще-то тоже дохрена вещей, которые нужно выкинуть! Никита явно был недоволен его уборкой и понял, что даже это, лёгкое на вид дело, нельзя было доверить Фелу. Их понятия «плохих» вещей абсолютно разное. — Извини. Ты прав, — Феликс поставил коробку на сиденье стула и задвинул сам стул под стол, в надежде, что тот не обратит на коробку внимания. — Давай вместе, заново, переберём вещи? — Свою часть шкафа разбери, если уж на то пошло. — Комякин закатил глаза в сторону, а в его голосе проскочил холодок, что заставил Мецского нахмурить брови. Феликс действительно тот ещё бытовой инвалид. — Хорошо... — Мецский отошёл к шкафу, собираясь достать оттуда свои вещи. Главной его ошибкой было во время этого действия нервно смотреть на коробку. Никита ведь не дурак, даже не заметил, а почувствовал беспокойство Фела и, увидев причину, решил взять её и заглянуть, невзначай подумав: «Не дай бог там котёнок какой-нибудь». Эмоции на лице Никиты изменились моментально: с недовольных нахмуренных бровей на удивлённое. — Где ты её взял? — Никита медленно посмотрел на блондина, который в ту же секунду повернулся к Комякину. — Я... я думал, что потерял её при переезде... — Ах, да? А она, оказывается, всё это время лежала в шкафу, никем не тронутая, — попытался сказать мужчина спокойным тоном. — Бля-я... Ты даже не представляешь, как долго я её искал. — Никита, кажется, был заворожён, счастлив. Опустившись на кровать, Комякин с несвойственной себе мягкой улыбкой стал в первую очередь доставать снимки. Фоток штук пятнадцать, и все таили в себе свою историю. — Фел, ну что ты как истукан стоишь? — Феликса аж дёрнуло, когда его позвали, а уж тем более назвали истуканом! Закатив глаза в сторону, голубоглазый удосужился сесть рядом, точнее туда, где Никита ему похлопал рукой. — Передохни, Фел. — Никита подобрел после этой находки. Тот даже на него не посмотрел, перебирал фотографии, останавливаясь на каждой на несколько секунд. Феликс хмурился. В его душе играла тревога. Тревога, что была раньше и донимала его каждый раз, когда в их жизнь возвращался Ваня. По рассказам Никиты он знал: Ваня - не плохой человек. Даже наоборот, очень добрый, смышлёный, со своими задатками в характере, но то, как Никита был зависим от его личности, блондина, откровенно, раздражало. В силу того, что Мецский любил Никиту, он просто не мог сказать ему это прямо в лицо. Ваня не был для него соперником, по крайней мере , потому-что его сейчас буквально нет, но когда Химинец "возвращался" в жизнь Никиты, Мецский чувствовал, будто он сам уходит на второй план. Словно Феликс запасной, второй вариант, раз с первым не вышло. И ведь от части, это было действительно так.. – «Ах, Ваня, Ванечка, Ванюша. Только забыли - и вот он снова здесь! Прекрасно!» — Мецский и сам не понимал себя. Никита сейчас молчит, просто разглядывает фотографии с Ваней, но его это так бесило! Буквально выводило из себя! Прямо до дрожи! Он был готов скрипеть зубами, отобрать и рвать эти фотографии, но он слишком "адекватный" для всего этого. — Фел... — позвал его Никита, и Вернер с первого раза не услышал. — Фелюш?.. — Мм? — Мецский посмотрел на него, и Комякин аккуратно положил одну фотографию на кровать. — Ох, это Ваня, — констатировал он факт. — Ох, да ты Шерлок, мать его, Холмс. — Хоть предложение и казалось грубым, Никита не грубил, наоборот, тихонечко смеялся, показывая, что он шутит. — Смотри, здесь мы гуляли и решили сняться у забора с надписью "хуй". Мы тогда посчитали это очень смешным. — Хм-м... Да, по вам видно. Вы здесь улыбаетесь намного шире обычного... И у тебя волосы здесь мокрые. — А мы в речке тогда купались, и Ваня меня чуть не утопил. — Вернер сразу на него покосился. — Я шучу! Ну, не шучу, но мы в шутку, понимаешь? Он когда понял, что перебарщивает, сразу отпустил и сам меня до берега дотащил. Обнимал, долго обнимал.. По спине гладил, извинялся... И я его сразу простил. — Никита отложил фото в сторону, а у Мецского на душе остался неприятный осадочек от такой невероятной истории. Всё-таки в его "Пендоссии" не принято кого-то топить, это же дикость! По крайней мере, для Вернера точно. Но, по словам Никиты, Ваня быстро понял свою ошибку и попытался загладить вину, так что... всё хорошо? Наверное. — О! Смотри, а вот тут вот мы шашлыки готовили!! – — Ох, круто. М-м, а кто эта милая дама? — он указал на девушку на фото, что хихикала в сторонке. Да, Феликс выражал заинтересованность, хотя ему ни капельки это не было интересно. Но он видел, как сияют глаза Никиты, когда он рассказывает обо всём. Комякин был счастливый, а это значит - и он счастлив?.. Может быть. — Ой, это Кристина! Сестра Вани. Она действительно была очень милой, а ещё была умной. А ещё с нами в тот день тётя Кюн была, но она отказалась фоткаться. Она и замариновала курочку. Ахх, бля-я, Фел, у неё был такой шашлычок - всем шашлыкам шашлык. — Никита заметил, что Феликс, кажется, не понял его последней фразы, но решил просто продолжить. — Вот знаешь, нам тоже как-нибудь надо на шашлычки сгонять. Не одним, конечно, с Ромой, с Женей, с Викой. — Ага, ведь если они поедут одни, то вернутся уставшие и с горелым шашлыком. — Я запланирую это и заранее предупрежу всех, — чётко и по делу ответил блондин, поправляя свои очки. Может быть, в любой другой раз он бы отказался, так как шашлыки - это природа, насекомые, сырость или, наоборот, жара, но сейчас ему хотелось, чтобы у Комякина тоже было счастливое воспоминание, связанное с ним, с этим блюдом и атмосферой похода. — К слову... а тётя Кюн - это?.. – — Мама Вани. Она была очень доброй. Буквально стала мне второй мамой. Я тебе о ней говорил... Хотя ладно, это было давно, так что я не виню тебя, что ты мог о ней позабыть. Стареешь, Мецский, не варит уже котелок. — Он пальчиком ткнул мужчину в висок и тихо рассмеялся, пока Феликс чувствовал себя не так весело. – «Нужно было промолчать, а не задавать глупых вопросов», — подумал блондин. — Во, гляди. — Никита показал фотку, где был только Ваня, который в свете луны пил пиво. — Здесь нам по пятнадцать. Мы умудрились купить пива и гулять до самого утра!! Я очень боялся, что нас поймают, но никто не поймал. Я ещё тогда рассказывал о созвездиях Ване... К слову о созвездиях! Сейчас... — Он отложил фотографии, и Мецский облегчённо выдохнул, будто бы все его мучения закончились. Эх, а ведь выдыхать было рано: Никита достал из коробки карту звёздного неба, наверное, метр на семьдесят. Не маленькая, однако. — Вот! Я эту карту тоже искал! Я её хотел у нас в комнате повесить! – — Это... карта звёздного неба? — Комякин усмехнулся и кивнул. — Она немного потрёпанная, я могу купить другую... Побольше, поновее. – — Не надо другую!! Мне эту Ваня дарил! Я тогда так на звёзды наяривал... Ой. — Феликс снова на того покосился, только с ещё большим удивлением, даже рот приоткрыл. — Я не это имел в виду! Я говорю, что я тогда очень сильно увлекался звёздами, кометами, планетами. – — Да, ты рассказывал, что хотел стать астрофизиком, но.. не получилось. – — Да-а-а... Не получилось... — Он приулыбнулся, глядя на карту. — Когда Вани не стало, мне было совсем не до учёбы. – — Я понимаю, всё-таки он был очень дорог для тебя. — Мецский выдохнул, пытаясь утихомирить все чувства в себе. Что-то в груди почему-то кололось, и он не понимал, что это. – «И чего я бешусь? Его нет... Пора бы успокоиться и прекратить вести себя как ебанутая тринадцатилетняя девочка...» — Вернер посмотрел, как Никита берёт очередной предмет из коробки. — Эту кружку мне Ваня на день рождения подарил. Бля-я, тогда шутка про кофе хоть что-то значила, а теперь это кринж. Не знаю, к чему она была, ведь я даже кофе не пил. Там должно было быть написано: "Я и дня не могу прожить без кружечки пива". — Никита посмотрел на Феликса с широкой улыбкой, хихикая, но, глянув на его лицо, улыбка исчезла с лица. — Феликс, ты чего такой? В плане, ну без настроения будто бы.. Устал мои вещи на пол кидать? — заметил Комякин поведение своего парня и отложил кружку в сторону. — Не в этом дело. — Вернер медленно проходился взглядом по предметам. Долго смотрел на карту и только сейчас заметил, что Никита заклеивал её рваные участки. Блондин даже не представляет, сколько счастливых воспоминаний таилось в этом куске старой бумаги. — Ну а в чём же тогда? — напрямую спросил Никита, кладя руку на ладонь Феликса. — Ты обычно не такой задумчивый. – — Ты всё ещё скучаешь по Ване? — Этот вопрос был такой резкий, неуместный и такой очевидный, что Никита удивлённо поднял брови. — Ну ты спросил... Конечно, скучаю. — Феликс промолчал. Это не тот ответ, который он хотел бы услышать, но на самом деле, другого от Никиты они не ожидал. Когда Никита убрал свою руку и продолжил говорить, Вернеру стало тошно. — Ты даже не представляешь, как сильно скучаю. Я же больше жизни его любил.. Ваня был из тех, кто со мной и в огонь, и в воду готов был бежать! – – «...Ах, сука, а со мной что не так? Разве я не бегу тебя спасать при очередной твоей хуйне?» – — Он мне денег всегда одалживал. Ну как одалживал, говорил: "Мы же кенты с тобой, Чикин, не нужно возвращать" , а я всё равно возвращал... Правда, мы на эти деньги пиво покупали. – – «А когда я тебе денег даю, это ничего не значит? Пф. Ради приличия бы попытался вернуть хотя бы копейку, знаешь же, что всё равно не возьму». — Феликс медленно потянулся к тумбочке за пачкой сигарет, но Никита, который был так увлечён своим рассказом, даже не заметил этого. — Ваня меня во всех моих начинаниях поддерживал, он много чего мне покупал, мне всегда было жалко бросать что-то, ведь он так старался, чтобы новое хобби мне понравилось. – «Да что ты говоришь? Я тоже поддерживаю тебя во всём, но почему-то ты об этом быстро забываешь... А если бы я подох, ты бы обо мне так же вспоминал??» — достав пачку сигарет, Мецский сжал её в руке и встал с кровати. — Я пойду покурю, — кратко и с таким холодом в голосе сказал блондин, что Никита вновь удивился. Стоило Феликсу уйти, как Комякин, хмыкнув, продолжил копошиться в коробке. — «Ты ничего не заметил?» — раздался низкий голос помощника-хранителя где-то в чертогах разума Никиты. — Что я должен был заметить? — тихонько вслух спросил белобрысый, доставая стопку журналов про космос из коробки , которых так и не прочитал , но которые ему приносил Ваня. Камакура хотел было ответить, но его перебили. — «То, что твоя блондинка всё ещё р-р-ревнует тебя к трупу», — буквально промурлыкал Слуга. — Пф, бред. Зачем ему ревновать? Алё, мы с ним в отношениях. – — «Каро, с каждым днём он всё тупее. Долбоёбизм - болезнь неизлечимая». — Изуру ничего не ответил на оскорбление, но как говорится: молчание - знак согласия. Мужчина был полностью согласен со своим партнёром. — «Окей, скажу тогда прямо, если до тебя не доходит...» – — «Какая жалость, я хотел над ним поиздеваться...» – — «Феликсу неприятно, когда ты рассказываешь о Ване». — Никите после этих слов словно пришло озарение, но... он всё равно не понял. — Я же о нём как о лучшем друге рассказываю. Тем более что это я должен был плохие моменты рассказывать? О покойниках либо хорошее, либо ничего. – — «Ты рассказывал Феликсу, что был влюблён в Ваню. Теперь для него всё, что связано с Ваней, автоматически считается как воспоминание о прекрасном бывшем». – — «Харе, он тут такую рожу корчил, мог бы и сам догадаться», — вставил свои пять копеек Слуга и муркнул, когда его погладили по голове. — Бля-я.. Сука, блять... – — «Наконец-то до тебя дошло. Я удивлён, что такому взрослому парню, как ты, Никита, нужно всё так доходчиво объяснять». – — «Я не удивлён, он всегда был слегка... мм... zumbado [ебанутым]». — Изуру не знал, что это значит, но, видимо, что-то плохое. — И что мне делать? – — «Какой тупой вопрос!!» — воскликнул Слуга. Жаль, что ему не дали возможность высказать пару ласковых, ведь его моментально перебил Изуру. — «Дай ему время. Пусть подумает, остынет, а вечером сам предложишь поговорить». – — «Изур-р-ру!! Не давай ему нормальных советов! Пусть мучается и сам над всем думает!» — пока Слуга ныл и даже тянул Камакуру за волосы в подсознании, Никита принял решение действительно не идти. Перебесится - подумал Никита.***
В тот же вечер Комякин после уборки пил чай из той самой кружки, что дарил ему Ваня. Ему было жалко кружку, ведь она столько лет просто стояла на полке, потом год в коробке, и ради чего? Чтобы снова пылиться? Не-е-ет, настал её день. По стечению обстоятельств, когда Никита пил свой чай, Феликс снова ушёл на балкон курить. Вот оно - и его время настало. Мецский ведь остыл? Должно быть. Ах, он бы спросил Изуру, только вот этот помощничек опять пропал. Или не пропал, а просто не хочет выходить на связь. Своим молчанием Изуру прямо говорил: "Дальше думай сам". Комякин прошёл к балкону с чашкой в руках совсем тихо, словно и не хотел, чтобы Вернер его заметил. Только сейчас, хоть и издалека, стоя в дверях, он увидел хмурое лицо своего парня. Тот ещё и ворчал... Ворчливым Мецского Никита видел не так часто. Это, конечно, смешно - наблюдать за тем, как блондин что-то бурчит себе под нос, надувает щёки от злости, но Комякин ведь не смеяться над ним пришёл. — Фе-е-ел... — постучав по балконному блоку, протянул белобрысый. — М!? — Никита хихикнул, когда голубоглазый чуть не уронил сигарету из рук от удивления. — ..Ты так тихо подошёл, — почти сразу сказал Феликс, и Никита подошёл к нему, вставая рядом с ним спиной к ограждению. Те немного помолчали. Никита смотрел то в пол, то на старую небольшую тумбочку впереди себя, на которой стояла пепельница его парня, то в потолок. Он не знал, как начать разговор, благо Феликс знал. — Куда ты дел вещи из коробки? – — Так, сам спросил. Значит, можно и рассказать! — Тот приулыбнулся и поставил чашку рядом с пепельницей. — Да так, каждому нашёл своё место. — Никита глянул на Фела, что сначала потупил взглядом куда-то в пустоту, после сделал затяжку и потушил сигарету о пепельницу. — Фотографии я сложил в фотоальбом, а кружкой, как ты видишь, пользуюсь. Также там были журналы о космосе, я думаю, что почитаю их позже, поэтому сложил их к твоим папкам, но ты не переживай, я положил их отдельно, на самую нижнюю полку, чтобы они тебе не мешали. А ещё я нашёл ленточку с выпускного на дне коробки. Думаю, выкидывать или оставить всё-таки.. – — Оставь, — сначала кратко ответил Мецский, потянувшись за второй, а точнее, пятой сигаретой за день. — Это выпускной, да и ты, как я помню, провёл его с Ваней, значит, она много значит для тебя.. Так что оставь. — Феликс зажёг сигарету, и Никита, сморщившись от запаха табака, глянул на пепельницу. — Разве ты обычно не куришь две сигареты в день? Максимум три... А сейчас пятую скурить хочешь... — Никита всегда чистил пепельницу за ним, поэтому чётко запомнил это и держал в голове. — да, курю, — пожал плечами Вернер. — Вообще, я и на работе курю, просто тебе не говорю. Ну, а сегодня захотелось пять скурить. Бывает. — Никита и забыл про свой чай, оставил его остывать, а сам развернулся к Феликсу и спросил: — Из-за меня захотелось? — Мецский сначала косо глянул на него, а Никита задержал дыхание, боясь ответа. К сожалению, ответа так и не последовало, из-за чего Комякину самому пришлось продолжить: — Ладно, я понял... Фел, ну ты, извиняй, я не хотел тебя обидеть. – — Тебе не за что извиняться... – — Нет, я должен! Это было, эм, неправильно с моей стороны, — Никита делал паузы, подбирая слова, — говорить тебе обо всём этом, заставлять тебя ревновать.. – — Ах!? Я не ревную, — возразил Вернер, но даже его грубый тон, которым он обычно раздавал приказы на работе, не переубедил Никиту. Даже наоборот, этот тон стал подтверждением его слов. — Ага, конечно... Помнишь, я два месяца назад случайно разбил кружку, которую тебе подарила сестра? — После этих слов Мецский подумал, что Никита решил его попросту добить в этот день. — Помню, и что с того? Я тебя ещё в тот вечер простил. С кем не бывает? – — Простил-то простил, но всю неделю дулся. – «Это что? Намёк какой-то? Что мне не нужно выкидывать вещи Вани и они для него дороги? Я же не собирался вроде... Сейчас не собирался». — Пока Феликс, думая, делал затяжку, Никита продолжил: — Слушай, я это к тому, что ты, хоть и можешь меня сто раз простить, но всё равно обижаться будешь. Мы не первый год вместе, я тебя знаю. — Где-то в подсознании Слуга от души посмеялся над его «я тебя знаю». — Ты любишь, чтобы всё было логично, но чувства логике не поддаются.. – Да. Чувства логике не поддаются. Это было прямо в точку. Ведь если бы всё шло согласно логике, то Феликс никогда не позволил бы себе отношений с таким человеком, как Никита. Если мыслить здраво, в первые несколько лет Комякин действительно его не замечал, ах, тем более Никита был тем ещё алкашом и вечно вляпывался в неприятности. Если бы Мецский однажды не поддался такому чувству, как любовь, он просто проигнорировал бы Комякина. Вернер выкурил очередной табак, уже было потянулся за шестой сигаретой, но Никита протянул свою руку, закрывая ладошкой пачку сигарет. — Достаточно, Фел, — настойчиво сказал Никита. — Они тебе не помогут. — Комякин медленно забрал коробочку из его рук. Феликс посмотрел в глаза Никиты и мельком увидел в них беспокойство за себя. Ему нравилось, когда Никита переживал за него, но Феликс не плохой, он не давал поводов переживать специально. Феликс повернулся к перилам и стал наблюдать за городом с балкона, а Никита, недолго думая, сделал так же, но устремил взгляд в небо, на звёзды. — Феликс, скажи честно, почему тебе не нравится Ваня? – — Мне он не не нравится, — без эмоций, сухо пробубнил блондин. — Я не знал его, но, по твоим словам, он хороший парень. — Комякин продвинулся к мужчине, касаясь своим плечом его плеча. Никита смотрел на него в ожидании ответов, и Мецского этот взгляд напрягал. — Дело, наверное, не в Ване вовсе, а в том, как сильно ты его любишь... Ты знаешь, почему я тебя полюбил? – — Э-э-эм... Ну, за мой ахуенный юмор там, ум, красоту, сильный характер. — Сказав это, он вызвал на лице Фела улыбку. С последним Никита, конечно, промахнулся, но тот принял этот ответ. — Да, но не только за это. — Сложив руки, голубоглазый стал перебирать пальцами. — В первую очередь меня восхитила твоя преданность... – — Фел, я не собака. — Уголок губ белобрысого потянулся вверх, демонстрируя кривую улыбку. — А не про это. Я про то... ну, когда мы ещё были просто друзьями... Когда Ваня ещё был жив, ты его так любил. — Никита сразу изменился в лице, причём в худшую сторону. — Ты был таким влюблённым, рассказывая о нём тогда. Признаться честно, в то время мне было всё равно, но с каждым днём, с каждой новой историей о том, как вы гуляете да и в принципе как-то проводите время вместе, заставляло меня немного.. завидовать? У меня был партнёр на тот момент... – – «АХУЕТЬ, У ФЕЛА БЫЛИ ОТНОШЕНИЯ ДО МЕНЯ!!?» — глаза его стали по пять копеек, и Комякин отвернулся, дабы Фел этого не увидел. — Но наши отношения с ней не были такими, как у вас...– – «ОН ЕЩЁ И НЕ ГЕ-... Хотя, ладно, это было очевидно». – — Мне хотелось того же, что и у вас, а потом Вани вдруг не стало, а твоя любовь к нему , словно , только увеличилась вдвое, и, на самом деле, я был поражён этим. Я наблюдал за тем, как ты его любишь, даже после смерти, и мне захотелось такого же человека под боком. Я долго думал, но понял, что в итоге мне нужен был не человек этого, м-м... типажа? Мне нужен был именно ты. Я понял это тогда, когда мне вдруг стало больно наблюдать за тем, как ты себя убиваешь. Мне... — Феликс протёр лицо руками. — Мне захотелось тебя защитить. Снова сделать тебя счастливым. Чтобы уже со мной ты мог быть таким же, как с Ваней. – — Это было очень откровенно, Фел. Тем более для тебя. — Комякин посмотрел, как тот отпускает его руки и тяжело вздыхает. — Но ты не Ваня, Фел. И это, в каком-то смысле, хорошо.. Я рад, что ты наконец-то признался мне обо всём, что чувствуешь. — Феликс промолчал, а Никита решил действовать и протянул к нему свои ладони — Не парься, всё ок, — снова повторил он, но уже в своей манере речи. — Надеюсь на это... Твой чай остыл. – — Ну ты вспомнил, конечно. — Никита тихо посмеялся, беря его руки в свои. — Да и хуй с ним, пусть дальше стынет, я могу потом новый заварить, а вот тебя утешить не всегда смогу. — Мецский легонько приулыбнулся. — Утешить? — Тут-то Никита и потянулся к Феликсу, чтобы поцеловать его в щёку, заставив мужчину покраснеть. — Я ради этого сюда и пришёл. – — Ага, т.е. не для того чтобы прояснить ситуацию? – — Фел, — Комякин насупился, и Мецский замолк. Феликс опустил голову, смотрел на свои руки в ладонях любимого человека. Чувствовал его тепло в своих холодных ладонях. — ...Ваня в прошлом, Фел, — через минуту раздумий выдал Никита. Слышать эти слова от Комякина было чем-то нереальным, учитывая, что тот до сих пор испытывает чувства к погибшему другу. — Нет, я, как бы, всё ещё его люблю, но сейчас для меня важнее именно ты, Фел. Я понимаю, что если буду ныть и скучать, то лишь заведу себя в депрессию, нежели сделаю хоть что-то полезное, а мне... — Белобрысый напрягся, сжав руки своего америкашки сильнее. — ...Ну, а мне хочется двигаться дальше. Вместе с тобой... Блять, ахах, я словно в любви признаюсь, пиздец мне кринжово... — Комякин нервно засмеялся и отпустил своего партнёра. — ...Так ведь оно есть? Ты сейчас признавался мне в своих искренних чувствах. – — Да... Может, ты и прав. Это звучало слишком слащаво. Сорян. – — Мне понравилось, не переживай. — Вернер снова приулыбнулся и, недолго думая, решил приобнять Комякина. Он всегда так делал, чтобы успокоить того. Стоя спиной к перилам балкона, Никита, наклонив свою голову, сложил её на левом плече Мецского, пока рука блондина приобнимала его. — ...Мои слова хоть немного тебя успокоили? Ты больше не будешь ревновать из-за хуйни? – — Успокоили. И я ревновал не просто так. — Вслух произносить «хуйня» не хотелось. — Ах, так ты всё же признаёшь, что ревновал?? — Комякин гордо улыбнулся, ожидая, что Феликс будет отнекиваться, говорить, что это само так, но он отреагировал спокойно. — Признаю. Ты победил. Я ревновал. — После этих слов блондин поправил свои очки на переносице и, склонив голову, поцеловал Никиту в макушку, тихо пробубнив после этого: — I love you. – — ...Я тоже тебя, это, люблю, — немного помолчав, сказал Комякин, прикрыв глаза. — Очень. Сильно. –***
