We are one

      Неловкую тишину в машине, казалось, можно было грести ложками. Пит давил на газ, уставившись на дорогу, Ниран так же старательно таращился в окно. А пальцы сами предательски тянулись обратно к потеплевшей, отполированной поколениями поверхности нефритового кольца. Которое Ниран принял и надел как обручальное без всякой задней мысли. Просто потому что оно подходило. Как будто не оставалось других свободных пальцев.       Оба успешно делали вид, что это абсолютно незначимая ерунда. Питу хотелось приложиться головой об руль. И почему этот мудила Ниран всякий раз спокоен, когда вытворяет подобную смущающую хрень?! Как будто мало было навсегда связавшей их нити судьбы, так и теперь сделанный Питом подарок — от души, искренне, — теперь выглядел… Да так, блядь, и выглядел! Только предложения руки и сердца прямым текстом не хватило. Как вообще до этого дошло?! Вопрос был чисто риторическим. Пит знал ответ. И уже озвучил его. Ниран был важен ему. И значил слишком много, единственной встречей изменив всю жизнь потерявшегося по жизни неудачника.       Прокручивая в голове всё, Пит лишь сильнее убеждался, какой стал обузой. Если бы не запертый внутри Пита Шестиухий обезьяний яо, Нирану бы не пришлось проводить ритуал, навсегда связавший их. Если бы не сестра Пита, душа которой оказалась в ловушке вместе с проклятым Ци Жуном, Нирану бы не пришлось освобождать пойманного с таким трудом яо. И не пришлось бы самому оказаться на грани потери души в мире жизненной силы. Всё, что Пит мог и делал в благодарность — лишь исправлять последствия       Почему вообще именно мамино кольцо?! Ниран сказал, что в нём действительно есть силы защитить носителя, но по факту едва ли оно серьёзно поможет против реально сильных яо или какой-нибудь порчи. Что это, как не желание поделиться самым значимым? Потому что ничего другого Пит предложить не мог. Машина вильнула на обочину, и Пит нажал на тормоз.       — Почему остановился? — спросил Ниран. Отмечая про себя, как нервно Пит вцепился в руль, так что даже костяшки побелели. Пит отозвался не сразу, склонившись к рулю и кусая губы.       — Я думаю, нам нужно кое-что обсудить.       Ниран не стал возражать. Он догадывался о том, что беспокоило Пита. После спасения Нирана они не могли при других обсудить то, что произошло в мире жизненной силы, откуда Пит пытался вытащить его. Это было слишком личным. И весьма болезненным.       — Пит, давай сразу на чистоту. Ты не сделал ничего неправильного. Пит резко вскинул голову.       — Нет? Ты, чёрт возьми, сдох там! Натурально! Я не смог бы вытащить тебя! Ты вернулся, только потому что ты-мелкий послушал меня! Мелкий, который меня даже не знал! Но поверил, что станет тем, кем хочет, если пойдёт со мной!       Пит резко замолк, а потом сразу же продолжил, словно боясь, что если сейчас не выскажет — то потом уже никогда не сможет.       — Но ты-нынешний, знавший меня, не послушал, Ниран! Я просил, умолял тебя! Сказал чистую правду, как ты всем нужен и важен — и мне особенно! Тебе достаточно было поверить и захотеть вернуться, Ниран! Чего тебе не хватило? Что мне нужно было тогда сделать, чтобы ты поверил?!       Нирану внезапно захотелось как минимум врасти в кресло. Чтобы позорно скрыться от обвинений, на которые у него не было оправданий. Крики, обещания и слёзы Пита, изо всех сил хватающегося за него. Сейчас в душе горел стыд от собственной слабости. Опять. Почему, когда дело доходит до него лично, Ниран всегда так легко лажает? Ниран отлично представлял всю опасность того, что Пит отправился за его душой в мир жизненной силы. Пит имел все шансы сгинуть там вместе с ним. И так же было предельно ясно, что вовсе не это было главной проблемой. А факт того, что Ниран не сумел довериться.       — Пит. Прости меня.       Нирану хотелось сказать, что он искренне ценит его усилия. Что Питу не нужно чувствовать себя должным за что-то. Однако ничто из этого не ощущалось достаточным. Пит чувствовал себя преданным и имел на это полное право. — Пит, я обещаю, что больше никогда так с тобой не поступлю.       Пит не повернул головы. Ниран смотрел на его профиль, отлично представляя, как большинство других видят Пита грубым и безответственным. И, в общем-то, не сильно ошибались, уже не различая за этой защитной маской несгибаемого обаятельного раздолбая того, кто убиться готов ради своих близких.       А Ниран готов был расшибиться ради самой очаровательной улыбки, которая говорила, что всё хорошо, и они со всем справятся. Ниран сдвинулся со своего кресла, наклонившись почти вплотную к напарнику.       — Пит. Если ты ещё этого хочешь, все мои деньги — теперь тоже твои, — доверительно шепнул он на ухо.       — Конечно! — от резкого разворота Пита они едва не столкнулись нос к носу. А на его лице расплылась та самая, всё прощающая улыбка.       — Скотина, даже секунды не раздумывал, — Ниран чувствовал, что и сам улыбается, как последний дурак.