у любви есть выход - смерть

Фаенон танцует на могилах детей. На самом деле, они все по ним ходят, веселятся, живут. Просто прах заботливо всегда рассыпают им на головы, он тихо прячется среди травы, а дети помладше радуясь сыпят его друг-другу на голову. Он глупо улыбается, рассматривая руины. Когда-то, давно-давно, он тоже был таким. Тоже улыбался, говорил о несбыточных мечтах и носил под сердцем эхо чужого смеха. Сейчас, сейчас и там руины - тоже выженнаяискуственная земля, разрушенные колоны, перемазанные в саже, и тело, такое миниатюрное, словно кукла, безжизненно лежащее посреди кошмара и взирающее на него своими Когда-то Фаенон был ребенком, который умел искренне улыбаться. Однажды Фаенон видит смерть и улыбка остается неприятным воспоминанием о прошлом, пропитанным запахом ветра свободы и мягкими касаниями чужих рук. /// Филия была тихой, но очень-очень внимательной. Поэтому, когда некоторые начинали откровенно ездить по доброте Фаенона и пользоваться им, она тихо подходила к ним со спины и что-то шептала на ухо, после чего к нему долго никто не смел даже приблизиться. - Что ты им такого рассказываешь? Она тогда подняла взгляд от самодельных карт, - однажды увидев их в книге, она сама придумывала узоры, сама, неумело, их расписывала и бережно складывала их, что-то нашептывая и ласково проводя пальцем по узорам солнца и луны, - и улыбаясь покачала головой. - Ничего такого, - она подмигнула и вновь стала раскладывать карты, - просто всегда есть то, что слышать не хочется. - И ты это им рассказываешь? - Скорее, вежливо намекаю. А когда сам себе придумал страх, сам от него же и бежишь. Он долго всматривается в ее профиль, подмечает, как ее брови еле-еле хмурятся, как губы складываются в тонкую линию и она раздраженно проводит перед собой рукою, словно смахивая увиденное. - У меня тоже такое есть? – он осторожно ложится ей на колени, сразу же переворачиваясь и встречаясь взглядом. – Страх там или что это такое. Филия смеется. Тихо-тихо и осторожно чешет ему голову своими короткими ноготками. - Конечно есть, и у тебя, и у меня - она щурится, и взгляд у нее такой хитрый-хитрый, но так по-доброму – но я тебе не расскажу. Однажды ты все узнаешь сам. Он обиженно надувает губы и бурчит что-то о несправедливости. Филия лишь смеется с него. Вот такая вот она – добрая и бесконечно спокойная в своем счастье. /// За спиной орут сирены. Он знает – его ищут. После того погрома будет странно, если он вообще увидит завтрашний рассвет. Но он идет дальше, пинает ногой чей-то труп и где-то недалеко, сквозь шум и вой, слышен чей-то топот. /// Однажды Филия приводит девочку. Она выглядит младше ее и если бы не глаза, этого насыщенного розового цвета с фиолетовым отливом, он бы сказал, что перед ним двойники. - Это Демиург, - Филия растягивает губы в улыбку, но получается как-то натянуто слегка, - это моя сестра. - Ты.. – он запинается и вглядывается в маленький силуэт, цепляющийся за края чужой одежды, - Ты не рассказывала о ней. - Я не думала, что она сможет выжить. – Филия печально качает головой, а Демиург вдруг испуганно сверлит ту взглядом. - Я должна была отправиться туда же, куда и Мемо? Молчание становится самым исчерпывающим ответом. Филия уже не улыбается, она отводит от них взгляд и в нем читается лишь пустота. У Демиург дрожат руки, она все тянет и тянет края одежды, которые так и норовили порваться от прилагаемых усилий. - Ну что ж, - Фаенон наклоняется и дарит свою фирменную улыбку, которую использовал лишь когда стоило прикрыть шалости Мидея, - раз ты не отправилась туда, значит это к лучшему? Я Фаенон, так что давай дружить. Он протягивает руку и маленькая ладошка хватается за нее. Филия не смотрит на них. У нее во взгляде все та же отрешенность и какая-то печаль. Наверное, она уже тогда знала. Знала, что это будет точкой невозврата. Однажды она ему скажет – я надеялась, она умрет. Умрет как Мемо и все будет в порядке. А потом она засмеется и добавит – а ты знал? Все мы не живые и не люди вовсе. Чья-то очень хорошая игрушка. А я, Демиург и Мемо лишь определенная серия. Она обернется. Обернется и впервые взглянет на него очень отчаянно. Мы серия, - продолжит она, - носящая имя Кирена. Хоть мы и разные, но умрем все одинаково. А потом она замолчит. Надолго так. Словно что-то знала. Филия знала все. /// Демиург бежит ему навстречу. На ней разорванное белое платье и роза на голове, а кончики волос выкрашены в бирюзовый. Она красива, так красива, что сегейны делают ради нее все. Конечно, в рамках доступного питомцу. В ее руках их любовь, вера, их преданность и одержимость. Она всегда нежно им улыбалась и дарила этот интимный блеск в глазах, когда видишь что-то дорогое и важное лишь тебе. Так обычно на него смотрела Филия. Как же Фаенон ненавидел Демиург за это. - Каослана! – ее голос похож на пение колокольчиков. Громкий, звонкий и приятный слуху. Для нее он всегда была Касланой, никогда – Фаенон. Тоже повод ненавидеть. /// - Почему ты с ней так жестока? – однажды спрашивает Фаенон, делясь с Филией частью сладостей. Та с благодарностью их принимает и смотрит на него сочувственно. - Не будь с Деми так добр. Однажды, ты пожалеешь о своем поведении. Фаенон хмурится. Ему это непонятно. Свою сестру Филия любит – она всегда ласково проводит по ее волосам, кормит, обращается к ней самым мягким голосом и все время волнуется. Но никогда, она никогда не смотрит на Демиург, а в те редкие моменты, когда их глаза встречаются, Филия словно бы не тут, смотрит мимо и выражение лица такое пустое, неживое даже. - И все же, - он хмурится. Когда дело идет о чем-то, что известно только Филии, всегда приходится обижаться и хмурится, - я не понимаю. Почему? Она же хорошая. - Я не говорю, что плохая, она… - Каослана! Сестрица Филия! Демиург подлетает к ним и сразу падает в объятия Филии. - Эээй!! Я же просил не называть меня так! Ты хоть слышишь меня? – он злобно бьет ее по голове. Не сильно, так, еле-еле, чтоб почувствовала его обиду. Мидею он обычно губу разбивает и оставляет синяки по всему телу. - Фай,- с легким укором качает голов Филия, но ее прерывают. - Нравится мне так! И что ты мне сделаешь? К тому же, у тебя на спине именно это и написано! Филия вздыхает, - ее утомляет один и тот же спор каждый день, - Демиург дуется, а он от возмущения давится воздухом. - У вас написано Кирена везде и что с того?! Имя Фаенон я выбрал себе сам и прошу с уважением относится ко мне. Я же не отношусь к твоим просьбам так же, как и ты к моей. - Но ты должен относится ко мне с уважением! Так делают все! Филия кладет ему голову на плечо, пока он сам больно щипает Демиург за бок и смотрит, как та яростно визжит и пытается достать до него, не покидая объятий. /// - Каослана! – она радостно бросается ему на шею. Фаенону видится труп Филии среди разрухи. – Я так долго тебя искала! Пошли скорее. Если я попрошу Ликурга, думаю, он с радостью оставит тебя рядом со мной. Только не будь таким злым как раньше, иначе ничего не выйдет. Она говорит что-то еще, пытается нежно обхватить его за руку и тянет-тянет за собой. В эту пучину, в этот ад. У нее такое честное лицо, аж тошно. - Я не пойду. Она хмурится. Возможно, в ее памяти он таким и остался. Злой, улыбчивый и всегда в итоге потакающий ей. Говорящий нет, но в итоге противоречащий своим же словам. Как жалко. - Почему? – ее брови сходятся в одну линию, а сама она обиженно надувает губы. – я думала, ты скучал по мне, надеялась, что теперь мы сможем вновь быть вместе. Как раньше. Он вырывает свою руку из ее тонких запястий. - Раньше будет только рядом с Филией, а не с тобой, Кирена. /// Филия поет красиво. Ее голос врезался ему в память навечно. Нежный, звучит, ниже чем у Демиург, но именно от того и прекраснее. Она стоит вся в белом – платье чуть выше колена, тонкие перчатки, имя, высеченное на груди под слоями одежды. Филия выглядела счастливой. Словно должно произойти нечто хорошее. Она сказала ему: я люблю тебя, Фай. Он не успел ей сказать – я тоже тебя люблю. Он не успел ей улыбнуться, не успел дать знак – я слышу, я тут, ты не одна. Его взгляд был все так же направлен на нее. Он ничего не успел. В ее голове в мгновенье ока появилась дыра и все, что мог теперь сделать Фаенон, это смотреть на лежащий труп и притворяться, что счастлив жить. - Каослана! Демиург бежит к нему со всех ног. За сценой холодно, но ее руки такие же теплые, как кровь Филии на его лице. - Я так рада, что ты жив, - она ластится к нему. Утыкается своим носом ему в плечо. – Я так надеюсь, что с тобой все будет в порядке. Пошли поедим пока есть время! Она переплетает их пальцы, с такой надеждой смотрит на него и пытается увести куда-то. Фаенона переполняет ярость. Он с силой отталкивает ее, а потом наотмашь бьет по лицу. У Демиург в глазах читается страх – словно она увидела то, что мечтала не увидеть никогда. - Она мертва! – он кричит и голос предательский дрожит в такт его разбивающемуся в дребезги сердцу, - Она мертва, лежит там совершенно одна. Она мертва! А ты предлагаешь мне пойти и весело отпраздновать с тобой это? По щекам бежит что-то горячее. Демиург поджимает губы. - Я не это имела в виду… - жалко, как же жалко. Фаенону хочется ударить ее и не видеть этого. Не видеть той улыбки, с которой она к нему бежала, а лучше, стереть ее навсегда. Вместо это он бежит. Разворачивается и бежит мимо нее. Слышит, как ему в след что-то отчаянно кричат, как стучат каблуки и вскоре затихают. Филии нет. А он и Демиург есть. Ну что за наказание. /// - Каослана, - на ее лице боль. Настоящая, отчаянная, до боли знакомая. – Пошли со мной. Все будет хорошо, поверь мне, прошу, поверь! - Ты предаешь ее. - У меня есть план! – Демиург злиться. Вопреки всему, Фаенону больно смотреть на нее. Не потому, что он ее ненавидит. А потому что тоже любил, просто по-своему. – Вы никогда не слушали! Вы никогда не хотели меня слышать! Я, я… - она плачет так же, как он когда-то. Горькие слезы текут по щекам, а она их даже не видит. – Я пыталась вам рассказать, пыталась. Но вы не слушали! Никогда! Вы были так заняты друг-другом, что я просто перестала пытаться. Ее глаза впиваются в него. - Фаенон, - голос у нее как разбитое стекло, которое ведешь вдоль вены, - что ты будешь делать, если получишь свободу? Что сделают сегейны, если мы станем свободны? Он смотрит на нее. Лицо тоже в саже. На руках порезы и ожоги. Наверное, она искала его в этом пожаре. Еще у Демиург такой же печальный взгляд, как и у Филии. Наверное, та не любила свою младшую сестру, ведь видела в ней себя. - Пошли со мной, молю, - она хватает его руку, смотрит снизу-вверх и слезы двумя мокрыми дорожками стекают по ее щекам, - я все расскажу, только выслушай. И будь в порядке, молю тебя, молю Филию. Пошли, прошу, пошли быстрее. Фаенон улыбается ей. Кажется, по ней это бьет больнее любых слов, дарит такую надежду, которая должна убить ее. - Я надеюсь, что у тебя все получится, - он мягко высвобождает свою руку из ее хватки, целует в последний раз в лоб. Филия любила ее и не хотела бы, чтоб они ссорились. Наверное. – Правда надеюсь. – он отступает на три шага назад, Демиург ошарашенно смотрит на него, - но это будет уже без меня. Из ее горла вырывается страшный крик. В нем смешались и боль, и тоска, и ненависть и такая любовь, что Фаенону становится больно от самого себя. А потом он стреляет и мир меркнет, вместе с такими же теплыми руками на его лице и тем же взглядом, который он всегда видел в углах. /// Демиург боролась против мира. Прости хозяина, против его друзей, против системы. Она делала это неумело – как некоторые люди учатся ходить, так и она медленно меняла тактику, исполнение, способы. Лишь цель была одна – спаси всех. Она любила людей. Ей нравились их улыбки, их спокойствие и их нескончаемая вера, прячущаяся под страхом и сомнениями. Но больше всего она любила Филию и Фаенона. Она знала, Филия мечтает о ее смерти. Так будет легче, правильнее, лучше. Демиург знала, но все равно было больно. Фаенон ей всегда улыбался. Может, не знал, а может, просто нравилась она ему. А потом погибла Филия. Это больно – кому не больно потерять близкого? Она просто была рада, что Фаенон жив. Ей казалось, если говорить ему Каослана, он поймет, что она тоже его любит. А потом и он умер. Горячая кровь брызнула ей на лицо и она так долго кричала, даже когда ее оттаскивали и надели ошейник. Демиург осталась одна – или она всегда была одна? – но даже так. Даже не имея близких, она все равно их любит. И людей любит. К тому же, если не она, то кто будет бороться за них?