Что общего между женскими ссорами и лобковыми вшами?

В Разведкорпусе всем было плевать на то, кто с кем спит.  Но случались и исключения. Так что с недавних пор был введен закон, запрещающий подобную близость. Написан он был Ханджи после согласования с Эрвином, левой рукой и на правой коленке в полутьме кабинета. Причина его возникновения была простой: секс был чреват разными проблемами с разной степенью тяжести их решений. Например, заболевания, передающиеся половым путём.  Контрацепцию нужно было закупать в городе, на поездки до куда времени у солдат почти не было. Она стоила не так дорого, но и деньгами их не баловали, да так, что хватало едва ли на упаковку печенья и маленький пакетик миндаля. Иногда можно было подкопить и купить жестяную банку с консервированными персиками. Проблема в том, что ничто из этого — ни персики, ни миндаль и даже ни печенье — не могло уберечь от кандидоза или лобковых вшей. Ханджи вздрагивает каждый раз, когда вспоминает эпидемию, случившуюся в прошлом месяце. Всё постельное бельё в казармах пришлось сжечь и закупить новое, Леви обработал все сёдла восемнадцать раз, чем совершенно не обрадовал Главнокомандующего Смита, чьи запасы виски ударно противостояли заразе, а походы в баню были запрещены всем без исключений до наступления зимы. Чисто в воспитательных целях.  Также была страшная вещь для каждой девушки и не менее жуткая для всякого недальновидного молодого человека — беременность. Ещё более редкая ситуация, но однажды такое случилось. Правда, солдат даже не знала о своём положении, и была шокирована до крайней степени, когда после первой же вылазки у неё случился выкидыш. УПМ не дружит с крошечным шести миллиметровым зародышем в женской матке. Бедная девушка.  Но было и самое глупое, самое частое, то, что стало последней каплей для капитанов разведки: ссоры. О, это было изнурительным идиотизмом.  Они случались постоянно. Это сказывалось на дисциплине в строю, на исполнительности в миссиях, на нервах Леви, а значит, и на нервах Ханджи, когда капитан отряда особого назначения бубнил ей под ухом вечер через раз о том, какие все кругом кобели неотёсанные.  Леви заваривал чай, усаживался сбоку, и мстил. Мстил ей за все те ночи и подробные рассказы об опытах над титанами, когда саму Ханджи было не заткнуть практически до рассвета. Мстил своим нытьём, когда даже половина чашки не опустошалась к четырём утра. Проблема была в том, что у Ханджи не было шансов даже уснуть: Леви непременно будил её, требуя, чтобы она его дослушала.  Ханджи заебалась его слушать.  Она пыталась сказать ему об этом пару раз, но Леви шипел на неё, говоря, что она ему должна за все те беспокойные ночи, наполненные её научным маразмом, так что её долгом будет заткнуть рот и открыть уши.  И ладно бы ссоры эти и склоки были просто между парнями. Буквально неделей ранее Мик пытался разнять троих солдат, что вцепились друг другу в глотки из-за внимания к одной девушке. Но это было почти стандартной ситуацией.  Хуже всего было другое: девушки, что ссорились между собой из-за одного определённого сердцееда.  А хуже это было потому, что девушки боролись совершенно иначе. Это не были драки на кулаках, это не было попытками выдрать друг другу волосы, хотя и такое случалось.  Чаще всего это было что-то более изящное. Более тихое, ядовитое, неуловимое. Это были коварные попытки подставить друг друга, это были попытки сломать друг другу снаряжение перед вылазкой за стены, отчего почти гарантирован был подарок в виде жестокой смерти.  Между парнями ссоры были вспышкой, тем, что решалось парой синяков и разбитыми губами. Между девушками это было холодной попыткой изжить друг друга со свету так, чтобы никто ничего не понял.  Все грани человеческой эмпатии стирались, когда речь заходила о любви. Вот так шутка. Никакого товарищества, никакой взаимовыручки, никакого солдатского долга. Лишь расчётливые попытки побороть своего «врага».  Ханджи заебалась и с этим. С этими попытками донести, что это бесчеловечно. Что если парень не может удержать свой член в штанах, его стоит слать куда подальше. Что главный их враг — титаны, и если они и должны рубить чьи-то головы, то их, а не друг друга. Но нет ничего страшнее ревнивой, обиженной и мстительной женщины. Леви усомнился в своём желании решать конфликты прекрасной половины разведки, а если быть точнее, выразился довольно прямо: — Мне похуй, я в это говно не полезу.  В то же время и Ханджи некогда было по десятому кругу проверять каждый ремень каждого солдата, вычислять потенциальные риски и заниматься прочей хернёй. Ей все это надоело.  И в один прекрасный день на дверях главной базы Разведкорпуса появились огромные деревянные таблички с красной, жирной надписью, гласящей: «Разведкорпус против секса!». — Нас кастрируют что ли? — испуганно шептались новобранцы, но разбежались, стоило Ханджи с Леви подскочить к толпе. — Ну? Что думаешь? — воскликнула она, схватив капитана за грудки в избыточном возбуждении. — Не мни мою рубашку своими грязными лапами, идиотка, — прорычал Леви и шлёпнул её по рукам.  — Ворчливый ты пердун, что ты думаешь о табличке?! — Что это херня какая-то, — сделал вывод Леви, переведя скептический взгляд на лицо майора. — Кому не похуй? — Всем, у кого есть чувство долга и воинская честь! — Ты не можешь просто запретить им трахаться, это так не работает, — Леви покачал головой и сложил руки на груди. — У них нет чести и чувства долга, они все гормональные животные.  — Они солдаты, Леви, — вздохнула Ханджи, потирая лоб. — У них есть чувство долга. В Разведку попадают только самые преданные человечеству люди. — Они по-прежнему люди в первую очередь. Чаще всего подростки, у которых чешется в трусах. Какую альтернативу ты можешь им предложить? — Альтернативу? — нахмурилась Ханджи. — Да. Трахаться нельзя. Что делать, когда хочется? — Самостоятельная работа. Рука. Могу слепить для женской половины резиновые члены, — пропыхтела Ханджи, сдерживая возмущение. — Пусть подрочат, этого я им не запрещаю!  На последнее предложение, сказанное чересчур громко и возмущенно, несколько проходящих мимо солдат отреагировали недоуменными взглядами. Леви строго посмотрел на них, а после вернул взгляд красной от недовольства Ханджи. — Они делали это и раньше, я уверен, но это не полностью удовлетворяло их потребности.  — Пусть сдерживаются, но трахаться я им запрещаю, — отрезала Ханджи безапелляционным тоном. — Загоняй их до смерти на тренировках, загрузи их до изнеможения. Придумай что-нибудь, в конце концов, ты же у нас главный садист по этой части! — Я делаю это с первого дня в должности, — проворчал Леви, поджимая губы. — Это возымело противоположный эффект. Некоторые долбоёбы решили снять стресс быстрым перепихоном. Кстати, ты потом лечила трёх девушек от этого грибка. — Точно, — вздохнула Ханджи и поёжилась. — Что с тем парнем стало? — Помер. — Оно и к лучшему. — Тц. На том и порешили. Казалось, жизнь заиграла новыми красками: следующий месяц ничьи стоны не раздавались из тёмных углов, вши передохли, а Леви уходил лишь совсем немногим позже полуночи, и даже почти не ворчал. Пока Эрвин Смит не вызвал капитанов к себе в кабинет. Леви, Ханджи и Мик стояли вокруг стола, образовав некий треугольник, и не отрывали взгляда от… — Чей гандон? — спросил Леви, поднимая глаза на командующего. — Не я его снимал, — Эрвин развёл руками. — Мик нашёл его по запаху. — Мерзость, — проворчал Леви. — Он лежал неподалёку от моей комнаты, — отчитался Закариас. — Считаю это личным оскорблением. — Я не понимаю, — обречённо вздохнула Ханджи, и Леви уставился на неё в упор. — Я же запретила… — А я говорил. Ханджи бросила злой взгляд на капитана, а после повернулась к Эрвину. Тот выглядел донельзя невозмутимо, что подняло ещё одну волну раздражения в майоре. — Эрвин, что нам делать?! Они трахаются! — Я уже сказал, мне этим заниматься некогда. На мне решение вопросов логистики провизии, согласование бюджета, разработка планов для будущих миссий, и это лишь малая часть. Мне некогда ловить сексуально озабоченных мятежников. — А нам есть когда? — недовольно спросил Леви. — Хочешь, поменяемся местами? С радостью уступлю тебе возможность вытрясти увеличение бюджета у Закклая на завтрашнем собрании. Капитан цокнул и отвернулся, уставившись взглядом в стену напротив, чуть выше левого плеча Ханджи.  — Найдите виновников и накажите. Это приказ. Уставшие, обречённые и раздосадованные, Леви, Ханджи и Мик покинули кабинет командующего. Задача предстояла непростая: методом дедукции вычислить примерное время и места, чаще используемые для соитий, выследить беспризорников и устроить показательную порку у всех на глазах. Они утвердили: Мик работает один у левого корпуса, поскольку чужой запах будет сбивать его с толку, а Ханджи и Леви будут работать в паре, карауля правый.  Первая ночь не принесла никаких результатов. Никто ни с кем не зажимался, звуков никто не издавал, а они с Леви так и уснули вдвоём на каменном полу в углу коридора. Разбудил их переполошённый отсутствием майора Моблит рано утром, и Ханджи с удивлением ещё долгих две минуты пялилась на руку Леви, лежащую на её правой груди. Возможно, именно поэтому подростки не могут сдерживаться: в какой-то момент они просто просыпаются в непозволительной близости друг от друга, и их мозги перестают функционировать в верном направлении. Леви сделал вид, что ничего не было. Следующей ночью они решили составить план.  — Капкан? Как для зверья? — тихим голосом скептически протянул Леви. — Не в прямом смысле, — прошептала Ханджи. — Мы натянем эти нити с колокольчиками по углам, и когда кто-то переступит черту, услышим звон и прибежим. — А дальше? — Схватим и поведем к Эрвину. — Мы потратим пол ночи на натяжку этих ниток. Херня. Давай по-новой. — Тогда… Тогда давай разделимся и будем ловить с поличным. — Убегут, как только увидят кого-то из нас на горизонте. — Уф, — вздохнула Ханджи, запрокидывая голову. — Что ты можешь предложить? — Ждать.  Большего не оставалось. Перебрав кучу вариантов, они так и остались сидеть в углу, но уже в противоположном, с лучшим видом на входную дверь.  По прошествии двух молчаливых часов Ханджи начала откровенно клевать носом. Когда её голова упала на плечо Леви, он зашевелился, пытаясь её растормошить. — Эй, четырёхглазая, подъём. — Мхм… Мы так ничего не добьёмся.  — Приказ есть приказ, — твёрдо сказал Леви, скосив на Ханджи взгляд. — Поймаем этих — появятся другие. Какая разница? — раздражённо буркнула она. — Надо действовать иначе. Они могут ошиваться совершенно в других местах.  Леви вздохнул и задумался. Очкастая говорила истину, гадать не надо, но и поймать озабоченных подростков вопрос уже личного принципа. — Давай думать, как поступить. — Зачем они вообще это делают? — проворчала Ханджи, вслушиваясь в тишину. — Ну почему нельзя просто думать по-человечески?! — Ты серьёзно задаешься вопросом, почему люди хотят трахаться? Я думал, ты в курсе. — Я знаю… теоретически, почему. Я не понимаю другого: сказали «нельзя», значит нельзя.  — Тц. Тебе скажут, что поссать нельзя, ты что сделаешь? Ханджи недовольно уставилась на Леви, краем глаза подмечая, что его колено как-то чересчур плотно прилегает к её бедру.  — Это другое. От одного воздержаться можно, от другого нет. — У них много провокационного вокруг, — заключил Леви с умным видом. Ханджи в непонимании смотрела в его расширенные зрачки. — Ну, типа, девушки с парнями делят вместе еду, быт, кучу опасных ситуаций переживают. Намеренное сближение. Вот и возникают симпатии и прочая хуйня. — Ну не у всех ведь так, — не согласилась Ханджи, поёрзав на месте, отчего прижалась ещё ближе к Леви. — Не у всех это перерастает в… секс. Мы же вот с тобой, например, не трахаемся. Леви странно притих и отвернулся, опустив взгляд на свои пальцы. Ханджи нахмурилась. — Не трахаемся, — тихо согласился он. — Но это не значит отсутствие желания. Просто у нас… выдержка лучше. Мы же капитаны.  Ханджи изумлённо уставилась на его профиль. — В каком смысле… желания?  — Тц. Забей хуй, — грубо оборвал её Леви, не желая развивать диалог.  Ханджи не забила. Она глубоко задумалась над его словами.  Значило ли это… что Леви хотел её?  Вероятно, так и было.  Это вызывало смятение. Не то чтобы она сама могла похвастаться отсутствием интереса. Интерес, конечно, был испытан множество раз за её жизнь к другим мужчинам. Но к Леви? Это ощущалось иначе.  Он был её лучшим другом, хотя сам капитан лишь фыркал на это выражение. Фыркал, пихал её, обзывал и раздавал пинки под зад.  Но всегда же был рядом? Всегда, да. Ошивался вокруг неё, тёрся по ночам в её лаборатории, на вылазках подхватывал.  Ханджи всегда думала, что это его глубокое уважение к её персоне так дает о себе знать. Она думала, что он тоже считает её своим лучшим другом, пусть и кривится. Он вообще всегда был недоволен и вслух приятного не говорил, но она знала, что чувствовать-то чувствовал. Но она не думала, что это как-то может быть связано с сексом. Она украдкой оглядела себя. Мужчины её обычно шарахались. Угловатая, особыми примечательными чертами не обладала. Внешность, быть может, и неплохая, но вот её характер, шум и эксцентричность отпугивали даже комаров в радиусе пяти километров от нее. Один лишь Моблит выживал, и то потому, что пить начал после получения должности её адъютанта. Бороться за существование ему помогал алкоголь.  А Леви? Он, выходит, ошивался потому, что трахнуть ее захотел? Почему? — Ты слепой что ли, Леви?  — Чего? — он так удивлённо уставился на неё, будто на её лбу вылезла надпись: «Иди нахуй, мелкий капитан». — Или со вкусом на женщин беда? У тебя они были вообще?  — Ты чего-то попутала, очкастая. Болтай поменьше, пока язык на месте, — прищурился он. — Не уходи от темы! — Ханджи вскочила, усаживаясь на собственные колени, и наклонилась к Леви. — Ты со мной общаешься только потому, что переспать со мной хочешь?!  — Сдурела идиотка?! — прошипел он, тоже вскакивая. — С какого перепугу?  — Ты сам сказал! — Что я сказал? — Про желание и вот это вот всё, — она махнула рукой.  — И? — Ну… Со мной никто не общается просто так. Я же… Ну… — Ближе к делу, — вздохнул он. — Ну смотри: Моблит общается со мной потому, что у него нет выбора, Нифа потому, что у неё тоже нет выбора, Эрвин потому, что и его выбором обделили, а ты-то чего? Общих тем для разговора у нас почти нет, я тебя раздражаю. Логично предположить, что дело в… потребности. Только не пойму, почему я? Я же… ну, объективно средней внешности, хотя меня это не особо волнует.  — Тц, а ты не думала, что я с тобой общаюсь потому, что просто хочу, дура очкастая? — прошипел Леви, подаваясь вперед. — И дело не в сексе. — Но ты… Ты сказал про желание… — пробормотала Ханджи, растерявшись. — Одно другому не мешает, — отрезал Леви, отворачиваясь.  Он выглядел обиженным и уязвленным. Ханджи чувствовала себя приятно.  — Хах, ну ладно, — кивнула она с довольной улыбкой и уселась на место.  Тишина в их углу стала гуще. Ханджи по-прежнему пыталась анализировать и продумывала план поимки, когда Леви вдруг тихо сказал: — И у меня были женщины.  — А? О. Ладно. Да, — кивнула Ханджи, задумавшись. — Конечно были.  — И вкус у меня нормальный, — буркнул он, бросив на неё взгляд.  Ханджи против воли слегка улыбнулась. Хорошо, что в темноте не видно розовых щёк.  — А чего молчал-то? — прямо спросила она. — О чём?  — Ну, об этом своем желании. — А зачем мне об этом говорить? — Леви вскинул бровь, глядя на неё как на дуру. — Взаимности я не видел, да и не надо этого. Нехуй усложнять и без того сложное.  Ханджи вздохнула. Взаимности?  Если смотреть объективно, она всю жизнь была заинтересована лишь в поимке титанов, их изучении и науке в целом. Даже если ей не чужд был интерес к противоположному полу, надолго она на нём не фокусировалась, пока вокруг была куча куда более увлекательных вещей, чем секс. Оттого ей и неясно, почему все на нём так повернулись. Но если рассуждать чуть более отстранённо от её будничной деятельности… Леви был… привлекательным, в целом.  Многие называли его мрачным, так оно и было, но что-то в его этом прямом, остром взгляде… цепляло. Он был хорошо слажен, обладал острыми чертами лица и низким, приятным голосом. Для большинства женщин этого уже достаточно, чтобы проигнорировать невысокий рост. Не то чтобы Ханджи много оценивала его, но и слепой не была, хотя хорошим зрением её обделили.  С исключительно физической, биологической точек зрения, Леви вполне подходил для удовлетворения её базовой потребности. Но она сама её запретила. — Если этот закон всё ещё дичь полная… — начала шептать она, не отводя взгляда от своих ботинок. Она боковым зрением увидела, как Леви внимательно разглядывает её профиль, и набралась смелости встретиться с ним взглядом. — Может, поможет снизить друг другу стресс?  — Че… Он не успел договорить, как она быстро придвинулась вперёд и звонко чмокнула его в губы. Отстранившись, Ханджи на мгновение испугалась, что Леви потеряет сознание.  Он побледнел, замер и очень удивился. Она глупо хихикнула от нервоза. — Ебанулась? — выдохнул он спустя несколько мгновений. — Стресс губит хуже алкоголя, постоянный кортизол в крови, все дела… — замявшись, начала бормотать Ханджи. Леви молчал. Ханджи осунулась.  — Ты запретила секс, чтобы меня трахнуть? — наконец спросил он. — Нет! — выпалила она, чувствуя, как жар расплывается по телу. — Я вообще никогда… Нет! Просто… Ты сказал, закон не работает, и я подумала, что нам нет смысла искать этих виновников, может, удастся поговорить с Эрвином и у него получится вытрясти финансирование на контрацепцию… — начала тараторить Ханджи, смотря на то, как собственные пальцы дёргают заусенцы.  — А со срачами что?  — Можно ужесточить наказание за нарушение дисциплины, а также перевести комендантский час на более раннее время… Склоки всегда будут, но при помощи этого закона всё равно не удастся их избеж…  Она осеклась, когда Леви грубо схватил её за затылок и, притянув к себе, жёстко поцеловал. Ханджи растерялась на какую-то долю секунды от ощущения чужих сухих губ на своих, но расслабилась, стоило ей почувствовать надежную хватку на своей пояснице. Она прижалась ближе к Леви и склонила голову вбок, позволяя ему углубить поцелуй. Ее руки в любопытстве скользили по его телу, сминали рубашку, отчего он недовольно цыкал ей в рот и пытался ухватить её за запястье, но успокоился, стоило её ловким пальцам запутаться в его волосах.  Ханджи юрко переменила позу, оседлав его бедра, и внутренней стороной почувствовала, что что-то упирается ей в кожу. Она оторвалась от губ Леви и скосила взгляд ниже. — У тебя стоит? — удивлённо пробормотала она, пытаясь справиться с тяжелым дыханием. Чья бы корова мычала, впрочем. — Нет блять, это карандаш, — Леви закатил глаза, и Ханджи прыснула.  После поцелуя он выглядел… красиво.  Ноги затекли, колени неприятно упирались в каменный пол, и Ханджи заёрзала, пытаясь подобрать удобную позу. Леви прошипел и резко прижал её бёдра к себе. — Сиди нормально. — Мне неудобно, — проворчала Ханджи. — Тогда слезь с меня.  — Не слезу. Это эмпирическое исследование, — отрезала она и вновь прижалась к нему ближе. Леви прикусывал её губы, скользил пальцами по её шее, переплетался своим языком с её, и Ханджи почти потеряла связь с реальностью, как вдруг чей-то тихий стон прервал их шумное дыхание. Они замерли, оторвавшись друг от друга, и, кивнув, тихо засобирались. — Пошли, — коротко бросил Леви и помог Ханджи подняться. Они на цыпочках подошли ближе к источнику звука, выглянули из-за угла и остолбенели. — Петра? — воскликнула Ханджи. Оруо отскочил от растрепанной Петры и замер, выглядя как напуганный заяц. — К-капитан? — пискнула Петра.  — Вы ахуели? — спросил Леви, складывая руки на груди.  Петра судорожно пыталась поправить задравшуюся рубашку непослушными пальцами, пока Оруо выглядел как белое полотно и почти слился со стеной.  — Капитан, это не то, о чем вы подумали! — выпалил он. — Да неужели? — проворчал Леви, делая шаг вперед. — Я думаю, вы собирались нарушить закон о запрете сексуальных отношений. — Нет! Вовсе нет! — воскликнула Петра, выставив ладони вперед в обезоруживающем жесте. — Мы просто… Мы целовались, да, но не… — бормотал Оруо, отчаянно пытаясь сглотнуть. — Штаны застегни, — с усмешкой сказала Ханджи, поправляя съехавшие набок очки. Бозард испуганно скосил взгляд вниз. Бледность сменилась на ярко-алые пятна и, отвернувшись, он судорожно рванул ширинку вверх, умудрившись в процессе прищемить себе кожу. Болезненно, судя по вскрику. — Приводите себя в порядок и идите ко мне в кабинет, — строго сказал Леви и развернулся, но Ханджи успела схватить его за локоть. — Леви, мы сами… Неправильно… — зашептала она ему на ухо настолько тихо, что притихшие рядом солдаты переглянулись и в подозрении прищурили глаза. Леви поджал губы и развернулся, смерив подчинённых взглядом. Ханджи широко улыбнулась и махнула им рукой. — Мы что-то слышали, — протянул Оруо. — Верно, Петра?  — Да, что-то было, — кивнула она с довольной улыбкой. — Что-то про карандаши и секс.  — Тц, — Леви зло прищурился, переводя взгляд с одного на другую, пока Ханджи увлечённо рассматривала узоры на абсолютно ровной стене. — Хуй с вами. На единственный раз прощаю. Но завтра жду вас на тренировке на час раньше. Вам пиздец. — Спасибо, капитан! — проголосила Петра, и, схватив Оруо за руку, спешно увела его из коридора. Когда быстрые шаги солдат стихли и уступили место привычной тишине вперемешку с потрескиванием масляных ламп, Ханджи тихо рассмеялась. — Чего лыбу давишь? — буркнул Леви, избегая смотреть ей в лицо. — Хорошо целуешься, капитан. Много женщин было? — промурлыкала Ханджи, не скрывая любопытства во взгляде. — Ни одной, идиотка, — отрезал Леви и притянул её к себе.  Эрвин так и не узнал о нарушителях порядка, зато с отменой закона согласился, пусть и с натяжкой. Аргументировал он это тем, что ему, на самом деле, наплевать на половые страсти в рядах новобранцев, и что этот закон изначально был выдвинут по инициативе Ханджи.  Однако по поводу финансирования ему пришлось покрутить мозги. — Это решит проблему с заболеваниями! Это критически важно! Я не понимаю, почему до сих пор никто не поднял этот вопрос! — Ханджи несдержанно хлопнула ладонями об стол. — Все трахаются и все вокруг знают, что все трахаются! Ставлю свою банку с заспиртованной слюной Бина, что у солдат Военной полиции есть такие привилегии! Мы уже поняли, что запретами человеческую природу не победить, но в наших силах её цивилизованно организовать! — Ханджи, наши солдаты мясо видят только по праздникам, а ты про контрацепцию, — устало проговорил Смит и тяжело вздохнул. — Я уже знаю, куда пошлет меня Закклай. — Эрвин, — встрял Леви. — Подумай, что случится с твоими запасами рома в случае новой эпидемии? Смит медленно перевел взгляд на капитана и прищурился. Леви стоически держал лицо.  — Ты не посмеешь, — выдавил Эрвин посаженным голосом. — Спирт тоже в дефиците, — отозвался Леви. — И я уже посмел однажды. Тебе не удастся перепрятать все бутылки, Эрвин. Мик на нашей стороне.  Ханджи довольно наблюдала за этой сценой со стороны. Через месяц к ним доставили три деревянных ящика, заполненных самой обычной, дешевой, но контрацепцией. Восхищению солдат не было предела, однако капитан со всей серьёзностью оповестил их, что в случае ссор или пренебрежения защитой, виновник будет выпорот деревянной розгой.  Леви уже намеревался отправиться спать, когда каждая бумажка на его столе была помечена его печатью, однако резвый стук в дверь прервал его планы. — Вваливайся, очкастая. — Леви! — воскликнула она, поправляя на ходу взъерошенные волосы. — У меня к тебе предложение. Он внимательно осмотрел её с ног до головы, подмечая новые детали: голова чистая, одежда тоже, похоже и очки обработку прошли. — От тебя не воняет собачьим дерьмом. Ты помылась?  Ханджи довольно кивнула, в нетерпении переступая с ноги на ногу. — И побрилась. Леви сглотнул. — И?  — Я тут подумала… Может, проверим контрацепцию на прочность? — выпалила Ханджи, наметив безумную улыбку. — Вдруг материал недостаточно прочный, или смазка будет вызывать раздражение. Я, как-никак, косвенно несу ответственность за качество. Инициатива ведь моя.  Леви незаметно вытер вспотевшие ладони о брюки. — Правильно. Ответственный подход, четырёхглазая.  Замок на двери звонко щёлкнул.