Рай для них троих

Кейн проснулся в шестой раз за эту неделю. Шестой раз подряд он видел один и тот же сон: жена и сын стояли в белом свете, улыбались ему, махали руками. Он подбегал к ним, падал на колени, обнимал их, чувствовал тепло их тел, их запах, их дыхание. Он сжимал их так крепко, как будто мог удержать их навсегда. Но через пять минут свет начинал тускнеть, их лица становились размытыми, руки скользили сквозь его пальцы, и он просыпался в холодной, пустой постели, с мокрыми от слёз щеками и с болью в груди, которая не проходила уже три года. Он садился на кровати, проводил рукой по лицу, смотрел на портреты, висящие на стене, и вспоминал тот день. День, когда всё рухнуло. Они шли по улице, Помни смеялась, сын держал его за руку, и вдруг раздались выстрелы. Террористы. Охрана не успела. Они были слишком далеко, слишком медленно. Помни упала первой, закрыв собой сына. Кейн схватил её, прижал к себе, пытался остановить кровь, но она уже уходила. Она успела прошептать: «Люблю тебя», и закрыла глаза. Сына вырвали у него из рук, и через несколько часов он узнал, что мальчика убили в соседнем здании. Его больше не было. Ни жены, ни сына. Только пустота. Три года он жил в этом аду. Каждый день он просыпался, шёл на работу, управлял своей империей, встречался с партнёрами, подписывал контракты, но внутри он был мёртв. Он стал миллиардером, но деньги не могли вернуть ему семью. Он построил фонды в их честь, создал благотворительные программы, но это не заполняло пустоту. Единственное, что держало его на плаву, — это обещание, которое он дал себе: он должен выжить, ради их памяти. Но с каждым днём жить становилось всё тяжелее. Он перестал есть, перестал спать, перестал выходить из дома. Его брат, единственный человек, который остался с ним после трагедии, пытался помочь. Он приезжал каждый день, приносил еду, уговаривал его поговорить, но Кейн молчал. Он сидел в комнате, смотрел на фотографии и ждал ночи, чтобы снова увидеть их во сне. Это стало его единственным утешением. Однажды утром, когда он открыл глаза после очередного сна, он принял решение. Он не мог больше так жить. Он хотел воссоединиться с ними. Он хотел быть там, где они. Он знал, что это звучит безумно, но ему было всё равно. Он больше не боялся смерти. Он боялся только одного — что он никогда не увидит их снова. Он встал, оделся и вышел из дома. Без охраны, без водителя, без оружия. Он просто пошёл в парк, где они впервые встретились с Помни. Это было их место. Там они гуляли, смеялись, целовались под дождём. Там они решили, что будут вместе навсегда. Теперь он вернулся туда, чтобы закончить свою историю. Перед выходом он написал завещание. Он передал всё своё состояние брату — человеку, который поддерживал его всю жизнь, который был рядом, когда никто другой не мог помочь. Он оставил ему всё: дома, компании, счета, акции. Он знал, что брат распорядится этим мудро. И он был спокоен. Он вошёл в парк. Всё было таким же, как много лет назад: те же скамейки, те же аллеи, те же деревья, те же цветы. Он шёл медленно, вдыхая знакомый запах, и чувствовал, как его сердце бьётся ровнее. Он дошёл до центральной площадки, где когда-то стоял на коленях и делал ей предложение. Он остановился, поднял голову к небу и улыбнулся. — Я иду к вам, — прошептал он. В ту же секунду он почувствовал резкую боль в груди. Он упал на колени, затем на спину, глядя в голубое небо, которое начинало темнеть. Снайпер сработал чисто. Он не чувствовал страха, только облегчение. Он закрыл глаза и провалился в темноту. Он открыл глаза в чёрной пустоте. Вокруг была тишина, но он чувствовал, что он не один. Он оглянулся и увидел вдали два силуэта. Они махали ему. Это были они. Помни и его сын. Он побежал к ним, но чем ближе он подбегал, тем дальше они отдалялись. Он кричал, плакал, пытался догнать их, но они всё отдалялись. И вдруг всё вспыхнуло белым светом. Он зажмурился, а когда открыл глаза, он стоял в раю. Это было место, где не было ни боли, ни страха, ни времени. Трава была мягкой, как шёлк, воздух пах цветами и мёдом, а солнце светило мягко и тепло. Он увидел Помни и сына, стоящих перед ним. Они улыбались, и их глаза сияли любовью.