Зубной фетиш

      – А… а-а-а! – Цинхуа сжал подлокотник кресла до скрипа кожи, его рука побелела от напряжения. С новой вспышкой острой боли, он до сих пор старался оставаться неподвижным.              – Цинхуа, какого черта, – отложив бормашинку, Шэнь Юань отодвинулся от лежащего на кресле юноши, – я же спросил, подействовала ли анестезия.       – Подействовала, – прошипел он сквозь стиснутые зубы. – У меня начала неметь щека, разве этого недостаточно? – Цинхуа, тыча пальцем в щеку, жаловался.              Каждое прикосновение вызывало колющее чувство в щеке, как когда затекала нога. Откуда ж ему было знать, что будет больно? Как он вообще должен был понять, достаточно ли такого для хорошего эффекта? Вот именно, никак! Это Огурец виноват, да, именно так. Он здесь стоматолог и должен знать лучше, чем слепо доверять словам и без того несчастного Цинхуа.              – Тц, подождем еще пять минут, не строй такую грустную рожу, – встав с места, Шэнь Юань уселся за стол у стены. Хоть он и закатил глаза, отходя от места, но в его взгляде читалось искреннее беспокойство. Он взял папку с медицинской историей, и стал листать ее, попутно внося данные в компьютер. – И хватит тыкать щеку, грязными руками по лицу елозишь.              – Бро, ты такой бесчувственный! – драматично ахнув, Цинхуа все же перестал мучать бедную щеку, опуская руку на подлокотник. Задрав голову выше, он стал наблюдать за работой Шэнь Юаня. – Тебе меня совсем не жалко, что ли?              – Будь я бесчувственным, я бы не принимал тебя за так, – приподняв одну бровь, Юань оглянулся через плечо, наблюдая как его друг резко отводит взгляд, словно побитый щенок.              – Ладно, прости-прости, ты самый лучший! Восхитительный и неповторимый, непревзойденный овощ! – с лукавой улыбкой заявил Цинхуа, не удержавшись в конце от ехидного смешка.              – Я так понимаю, мне продолжить?              – А, нет-нет, молчу! – даже не смотря в сторону друга, Цинхуа мог почувствовать удушающую атмосферу. Обычно она предвещало удар веером по голове, но веера здесь не было. Зато была грозная бормашинка, так что рисковать особо не хотелось. Он просто перевел взгляд в потолок, считая крапинки на каждом отдельном квадрате.              Еще пять минут Юань сидел за компьютером, пока взгляд Цинхуа бегал с потолка до окна. На самом деле Цинхуа понимал, что ему очень даже повезло: его лучший друг и самый преданный критик работал стоматологом. Видите какие плюсы? Цены нынче просто заоблачные! Поставить одну пломбу – это почти семь тысяч. Для него это непозволительная роскошь, а Юань был слишком чуток, чтобы видеть, как Цинхуа гробит свое здоровье.              Почти месяц он ходил со сломанным зубом, перестав нагружать левую сторону челюсти, а то есть, жевал только правой стороной. Весь этот месяц Юань замечал неладное, но Цинхуа всегда отмахивался, говоря, что тот драматизирует. Два дня назад, во время очередного похода в бар, Шэнь Юань дождался, пока Цинхуа перепьет, и нагло оседлал его, удерживая руки по швам своими ногами и также нагло открывая его рот. Что ж, он не преувеличивал. Бедняге под номером 18 было действительно плохо. Дело было не только в сколе, там еще и кариес успел развиться, а этот идиот… Этого идиота пришлось силком тащить в стоматологическое кресло через два дня.              По правде говоря, это всегда выглядело как принуждение. Цинхуа даже как-то боялся… Обычно Шэнь Юань бил его всем, что попадется под руку, чаще всего, конечно, веером, а тут он с бормашинкой… Этой страшной штукой, что может просверлить лишнюю дырку в зубе, если рука стоматолога дернется, или если дернется сам Цинхуа. Это всегда вызывало страх. А чтобы исключить некоторые неприятные моменты в будущем, лучше было лишний раз не сопротивляться для собственного благополучия.              Пока Цинхуа витал в своих мыслях, Шэнь Юань уже надел перчатки, включил свет и снова потребовал открыть рот. Взяв бормашинку и поставив слюноотсос, Юань приступил к работе.              Дверь в кабинет распахнулась, и в помещение вошел самый потрясающий мужчина в жизни Цинхуа. Этот ослепительный человек, Мобэй – как гласило на бейджике, бросил на него высокомерный взгляд. Оставив кое-какие бумаги на столе у Шэнь Юаня, он удалился также быстро, как и появился.              – Я ыы ехо таахнул, – со все еще открытым ртом и мечтательным взглядом, протянул Цинхуа, вытягивая шею назад и смотря за закрывающейся дверью.              Придержав выпадающую трубку, Юань вздохнул, понимая, какой же его друг идиот. Попросив лишний раз не издавать звуков, он грубо повернул его голову прямо, приказав больше не двигаться, и принялся за работу.              Сидя здесь, в кресле, пока друг делает дырки у тебя рту, Цинхуа думал о многом. В особенности о том, как же убого он сейчас выглядел. Он жалел, что был одет… как одет. Волосы были все еще взъерошены после сна, а на нем красовалась футболка, что была не только на несколько размеров больше, но также помята и, где-то, кажется, были пятна от горячего шоколада. На самом деле, хоть та попойка в баре, где Юань посягнул на честь его рта, была два дня назад, но в этом самом кресле его ожидали еще вчера. Но поскольку он тогда не пришел, Юань взял дело в свои руки и сам притащил его сегодня с утра пораньше. Точнее, приехал к нему, а когда сонный Цинхуа пошел проверять какой ебнутый пришел в такую рань, он даже не успел опомниться, как был схвачен за шиворот и силком выведен из квартиры. Благо, ему все же разрешили обуться и взять телефон с ключами. Зубы же пришлось чистить в уборной клиники.              Он явно произвел не самое лучшее впечатление на того сексуального стоматолога, сидя с разинутым ртом и пялясь на него, как умалишенный… черт…              Эти сорок минут он жалел свое бедное девственное тело. Когда он выходил из кабинета, он уже не чувствовал щеки, и, кажется, левой части языка. Что если он нечаянно его откусит? Ужас. Но это была не самая ужасная перспектива на сегодня. Самым худшим было добраться домой. Как ему ехать вообще назад? Привезти его то привезли, в таком виде, на машине и на заднем сиденье, где затонированы окна. А теперь что? Ехать как бомж в автобусе? Но только на автобус волочиться и осталось… эх.              Цинхуа знал, точно знал, это было задумано специально! Юань не мог быть так добр с утра пораньше, это хорошо читалось в его кровожадном взгляде, когда он с садисткой улыбкой вкалывал анестезию.              Юноша шел по коридорам, спускаясь по лестнице на первый этаж. Белые стены частной клиники начинали мозолить глаза, и он то и дело старался идти у стенки по закоулкам, дабы в лишний раз не попадаться кому-либо. Выходя в фае, он снова пересекся с тем самым мужчиной мечты. Ну, как сказать пересекся. Цинхуа сначала заприметил его силуэт у стойки, притормозив у стены. Взгляд тут же нашел свою цель, плавно спускаясь к упругой груди, что только подчеркивалась обтягивающей водолазкой. Он и не заметил, как врач подошел ближе, хватая его за подбородок и поднимая голову юноши выше, дабы их глаза встретились.              – А… ой, и-извините, это не то, о чем вы подумали, я просто задумался, – нервно проторил Цинхуа, пару раз нечаянно прикусив язык. Сделав шаг назад, он неловко посмотрел на Мобэя.              – Это вы? – Мобэй достал телефон, показывая фотоку, сделанную два дня назад в баре. В том самом баре, где он был с Шэнь Юаням. А как он это понял? Легко! На этой фотке… был сам Шан Цинхуа, видно, уже изрядно выпивший, но выглядел куда лучше, чем сейчас. Его кучерявые волосы были хорошо уложены, хоть и растрепаны, а одежда была не домашняя и уж точно не заляпанная, ибо на прогулки с Шэнь Юанем Цинхуа имел несколько собранных образов в шкафу. Его друг, бесчувственный корнеплод, отказывался выходить с ним в люди, когда тот одевался как не пойми кто. Эти комплекты одежды были специально только для прогулок с Юанем. По фотографии было видно, что этот момент был запечатлен после наглого посягательства на его ротовую полость, ибо Цинхуа точно помнил, как обиделся и ушел за добавкой к бару, только вот…              – Ооооо, да, я… это… я.              Только вот почему это фото… Это гребанное СЕЛФИ, сделанное самим ЦИНХУА, и по этому фото прекрасно видно, как он сфоткал сам себя, сидя на чужих коленях на фоне ахуеных бубсов с глубоким разрезом. Нет, он буквально прижался щекой к …              Цинхуа быстро метнул взгляд на обтянутую водолазкой накаченную грудь стоматолога, возвращая свой взор к фотографии.              О черт, он хорошо разбирается в накаченных бубсах горячих мужчин. Почему он вообще на этой фотографии прижимается щекой к груди этого сексуального стоматолога!?              – Твой номер.              – Ик! – Цинхуа вздрогнул, не ожидая услышать хоть что-то и сделал еще один шаг назад, упираясь спиной в стену. – Ч-что…?              – Ты оставил свой номер, но там не хватает цифр, – уточнил Мобэй, приподняв бровь. Его голос звучал слишком монотонно и незаинтересованно для человека, что желал взять его контакты. – Если это было не намерено, то я хотел бы полный номер телефона.              – Я оставлял тебе свой номер…? – Цинхуа долго осознавал происходящее. Этот ледяной принц, нет, даже не так, этот король… он хотел… – Ты хочешь… мой номер?              – Да, – кротко кивнул Мужчина, протягивая телефон вперед.              Теперь Цинхуа по-настоящему жалел, что не имел привычки одеваться как следует. Хотя чего уж тут, судя по сегодняшней ситуации, он должен был приодеться еще вчера, перед сном. Черт… он выглядит слишком ужасно, а сексуальный стоматолог все равно просит его номер! Боже, почему Цинхуа вообще не помнил, как сорвал джекпот в тот вечер!? Так мало того, он даже не смог оставить полный контакт! А если бы они не пересеклись? Он бы не встретил ни где более такой идеал, который подозрительно смахивал на персонажа его романа. Да, от него так и веяло вайбами ледяного демона, короля северных земель. Но не об этом, было ли вообще что-то? Или он только облапал его, а потом свалил в закат? Потому что так могло быть…              – Это значит нет? – Мобэй уже начал опускать руку.              – К-конечно, – судорожно выхватывая телефон, Цинхуа пробежался по недописанному номеру, дополняя его последними цифрами, – т-то есть, это да, не нет, я оставлю! – стоит ли начать носить с собой визитки в бар? Хотя, если все пойдет удачно, то и нужды не будет. – В-вот, – он неловко отвел взгляд в сторону, протягивая телефон назад.              – Занят завтра? – убирая телефон в карман, Мобэй подошел ближе и теперь Цинхуа был чуть-ли не зажат между стеной и своим идеалом.              – Я… Ха-ха, вы меня как будто на свидание зовете, – неловко посмеялся Цинхуа, теряя все остатки уверенности.              – Можно на ты, – его лицо было похоже на глыбу льда, но на такую красивую глыбу льда! А глаза… эти голубые глаза, будто чистое небо, так завораживали. – И да, я бы хотел позвать Цинхуа на свидание.              – В… Ты знаешь мое имя? Хотя, судя по фотке, хех… я не должен удивляться, с огромной вероятностью я тебе и про свой роман бы успел рассказать в пьяном бреду, хах, – но видя непонимающий взгляд собеседника, Цинхуа был рад, что он явно не успел рассказать. – Я свободен завтра, да и просто свободен, это так, на всякий, чтобы… чтобы да…              – Хорошо, вечером напишу, – мягко улыбнувшись, Мобэй протянул руку вперед, убирая спадающие на лицо Цинхуа кучерявые пряди за ухо, – до встречи, – с этими словами он развернулся и скрылся в лестничном пролете.              Воодушевленный и заряженный, Цинхуа вышел из стоматологии, чуть ли не визжа от радости во весь голос. Он тут же достал телефон, набирая последний звонивший номер.              – И десяти минут не прошло, что ты мог забыть? У меня скоро следующая запись, так что кабанчиком назад, если это срочное.              – Я его точно трахну.              – Чего…              – Завтра меня не жди, лучше возьми с собой своего щеночка.              – Хватит так называть Бинхэ, и вообще, о чем ты… а, да, здравствуйте, проходите, – на заднем фоне послышался чей-то приглушенный голос, – Ладно, потом расскажешь, Самолет, пока.              

***

             Весь прошлый день Цинхуа был на нервах. Он переживал и волновался, и все же решил не рассказывать Огурцу о предстоящих планах. Нужно хранить интригу, чтобы в конце увидеть его ошарашенное лицо. И нет, это сделано вовсе не для того, чтобы если все пройдет ужасно, не позориться перед Огурцом в своих неудачливых любовных похождениях.              Мобэй, как и обещал, написал вечером, узнавая адрес и обещая заехать. Одурманенный неожиданной влюбленностью, Цинхуа и не заметил, как быстро отправил свой адрес. Он не то, чтобы стыдился своего жилья, но теперь… теперь надо будет постараться выглядеть на все сто, дабы Мобэй даже не обратил внимание на этот неприглядный фон.              Цинхуа не мог уснуть всю ночь, казалось, матрац был наполнен горохом, и он то и дело ворочился из стороны в сторону, пока не упал с постели и не заснул на полу. Это было первое утро, когда он проснулся реально утром. Сходив в душ, он начал укладывать вчерашнее свалявшееся гнездо. Сначала волосы просто не хотели расчесываться, потом они не хотели расчесываться с бальзамом и кондиционером, потом, оказалось, там где-то запуталась резинка, придерживающая челку. Убирая ножницы подальше в ящик стола, дабы они не мозолили глаза, Цинхуа все же удалось распутать свалявшиеся узлы. На середине он понял, что перепутал несмываемый кондиционер с обычным и пришлось смывать этот самый кондиционер с уже нанесенной пенкой с волос. Его кудри еще никогда не были так непослушны, как сегодня. Сделав слишком сильный каст в первый раз, ему пришлось заново перемывать голову и делать укладку. Благо, до выхода оставалось еще шесть часов. Цинхуа должен был выглядеть идеально, настолько, что после этого свидания Мобэй бы уже в машине раздвинул ноги. Ну а пока это только в мечтах, а голова перемыта уже в третий раз.              Спустя четыре попытки волосы легли идеально, и всего-то четыре часа ушло. С одеждой было проще, Цинхуа просто взял один из прогулочных комплектов, который больше всего одобрял Огурец. Быть может он не выглядел в нем прям ВАХ, но зато в нем Цинхуа выглядел даже мило. Возраст сразу скашивался до двадцати четырех, отметая его тридцатник.              Волосы, одежда… вроде все было в порядке. Цинхуа не заметил, как прошли оставшиеся два часа, пока он крутился перед зеркалом, ища в себе изъяны. И хоть они были, самооценка в этот момент была выше.              – В принципе ничего такой, – прокрутившись на одной ноге, он подошел ближе к зеркалу, поправляя челку. – Я такому бы даже дал. Да и тем более, он позвал меня на свидание, когда я выглядел как нищий, а до этого показал фотку, где обжимаюсь с его грудью… А я не плохо так продвигаюсь, – с самодовольной улыбкой кивнув своему отражению, Цинхуа вздрогнул, услышав звонок.              На улице вечерело. Схватив ветровку, Цинхуа минул пять лестничных пролетов, выбегая во двор. Машина, на которой приехал Мобэй… Она выглядело слишком роскошно на фоне аварийного здания. Черт. Почему стоматологи такие крутые? Юань не считается.              Долгие три секунды Цинхуа думал развернуться и забежать обратно в подъезд, но Мобэй действовал на опережение, выходя из машины и, ничуть не смущаясь, взял Цинхуа за руку. Как в экстазе, юноша послушно шел рядом, а после послушно сел на переднее сидение, также послушно принимая протянутый букет. Следующие десять минут он сидел молча, разглядывая цветы и неловко поглядывая на мужчину за рулем.              Вся уверенность испарилась. Почему Мобэй был такой… такой? Он подарил ему цветы, стоило ли Цинхуа сделать также? Хотя, погодите… не значило ли это, что Мобэй уже ставил его на место женщины в отношениях? Это так он выражал доминирование? Или Цинхуа опять слишком записался своей порнографией…? Видимо второе, но! Но! В следующий раз он подарит букет Мобэю.              Вдобавок ко всему, Мобэй услужливо открыл ему дверцу машины, а затем и дверь в кафе, даже стул отодвинул! Почему он такой заботливый? Ведь это он, Цинхуа, должен был хотя бы попытаться продемонстрировать свою надежность и заботу! Однако Мобэй справлялся с этим куда лучше. Цинхуа даже не успел осознать, как пролетело время. Он даже не успел опомниться, а Мобэй уже оплатил их ужин.              Его, все еще прибывающего в состоянии легкого замешательства, проводили обратно к машине. Как эти три часа вообще могли пролететь столь быстро? Единственное, на что хватало Цинхуа весь вечер – это восхищаться Мобэем, попутно компенсируя его молчаливость своими нескончаемыми разговорами.              Цинхуа все еще ощущал остаточное головокружение, словно после долгого и приятного сна. Те редкие слова Мобэя, его уверенный тон, заботливые жесты – все это сплеталось в чарующую мелодию, которая до сих пор звучала в голове. Он не мог поверить, что всего за несколько часов столь незнакомый человек смог так сильно его впечатлить. Ожидание от себя быть тем, кто должен был демонстрировать эти качества, казалось теперь таким неуместным. Мобэй не хвалился этим, не демонстрировал, он просто был таким – легким, естественным и от этого еще более притягательным.              Возвращение домой было таким неизбежным. Машина мягко скользила по вечерним улицам, отражая в себе неоновые огни города. Цинхуа сидел, прислонившись к прохладному стеклу, и пытался до конца осознать произошедшее. Сейчас… сейчас было так спокойно и легко. Взглянув еще раз на Мобэя, мысли о том, что он должен был показать себя заботливым и надежным, окончательно улетучились. Теперь единственное, о чем он думал – это о том, как не упустить Мобэя.              Да если они не переспят после такого вечера, то все пойдет к черту!              – Если Цинхуа хочет, – мягко кивнул Мобэй, следя за дорогой. – Я предполагал, что это случится через несколько встреч, но я тоже не против.              – Я снова говорил вслух, да…? – смущенно отвернувшись к окну, Цинхуа смотрел в отражении на Мобэя. – Значит… я действительно, правда-правда, понравился тебе?              – Я бы не стал звать тебя на свидание, будь это не так.              – Ну и чем же я тогда зацепил тебя в том баре? Сделал тебе минет под стойкой? – с усмешкой спросил Цинхуа, выдавив смешок.              – А ты таким занимаешься?              – Ч-чт, нет-нет, я просто пошутил! – покраснев, Цинхуа понял, какую сморозил глупость. Его шутки явно были не всем по зубам, даже Огурец не был ценителем. – Это… шутка.              – Мгм, – машина тронулась, когда загорелся зеленый. – Ты подошел к барной стойке, сделал заказ, потом посмотрел на меня, сказал, что я «невероятно сексуальный мужчина твоей мечты», уселся ко мне на колени и начал жаловаться, что тебя обижает твой друг.              – Я… не нужно рассказывать…              – Облапал мою грудь, забрал мой телефон, – продолжал перечислять Мобэй, пока Цинхуа смущенно продолжал слушать, демонстративно прикрывая уши, – сделал селфи, а после еще раз сказал, что я красавчик и начал вбивать свой номер, но, когда принесли заказ, ты быстро убежал со стаканом, поцеловав меня в щеку на прощание.              – Черт, и тебе такое понравилось…?              – Что ж, это зацепило, – с легкой усмешкой произнес Мобэй, его взгляд метнулся к Цинхуа. – Ты был очень милым, но это все равно не первая наша встреча. Скорее, первая близкая?              – Чего? – непонимающе спросил Цинхуа.              – Я часто видел тебя на приемах у доктора Шэня, – пояснил Мобэй.              – Теперь мне еще сильнее хочется провалиться сквозь землю… – Цинхуа прикрыл лицо руками, его щеки пылали от смущения. – Юань мой друг.              – Имеет смысл, – кивнул Мобэй, принимая объяснения.              Машина остановилась в подземном паркинге. Цинхуа, все еще смущенный, держал лицо закрытым, пока Мобэй не вышел из машины и не открыл дверцу для Цинхуа. Неловкость не покидала Цинхуа, когда он, наконец убирая руки с лица, вышел из машины и оглядел парковку. Парковку, уставленную исключительно роскошными автомобилями.              «Боже, что за элитный жк, куда меня привез Мобэй…»              Ошарашенный юноша старался идти рядом с Мобэем, дабы случайно не поцарапать чужие машины. Дойдя до лифта, мужчина нажал на самый верхний этаж, на этаж пентхауса. Гребанного шикарного пентхауса.              – Черт, все стоматологи так зарабатывают? Хотя Юань вроде нет… – Цинхуа заворожено оглядывал квартиру, что по сравнению с его собственной выглядела райским уголочком.              – Моя семья владеет смежной компанией, – пояснил Мобэй, снимая куртку, и, как истинный джентльмен, помогая Цинхуа снять и повесить свою.              – Своей? Это где Юань работает?              – Нет, – ответил Мобэй, провожая Цинхуа вглубь дома. – Я стажируюсь там, – Мобэй не стал вдаваться в причины, по которым его стажировка проходила не в семейной сети клиник, да и Цинхуа, похоже, не настаивал на дальнейших расспросах.              Мобэй провел Цинхуа в комнату, которая, очевидно, являлась спальней. И, первым делом, Цинхуа напрочь проигнорировал огромную двухспальную кровать, рывком подбегая к панорамному окну во всю стену.              – Вау! Это так круто выглядит! – как ребенок восхищался Цинхуа, прижимаясь лицом к стеклу и оставляя отпечатки ладоней на поверхности.              Мобэй подошел сзади, наблюдая с легкой улыбкой за Цинхуа.              – Неужели мы приехали рассматривать пейзажи? – поддразнил его Мобэй, также всматриваясь в вечерний город в свете фонарей. Но эта картина была не так интересна, как исключительно милый и сексуальный парень перед ним, что так и напоминал невинного хомячка. Мобэю очень хотелось обнять его и не выпускать, возможно, предложить переехать, но он понимал, что пока не стоит торопить события. Хотя, наблюдая за их прогрессом, подобное вполне могло бы случиться через неделю-две.              – Нет, конечно! – с прежним энтузиазмом ответил Цинхуа, разворачиваясь, но тут же осознал, что оказался в позиции кабэ-дон, а Мобэй навис над ним.              – Цинхуа желает сначала принять ванну или может меня? – он нежно поцеловал Цинхуа в край губ, изучая его реакцию.              –Ах… – черт, это было ахуено.              – Цинхуа снова говорит вслух, – промурлыкал Мобэй, ухмыляясь, и потянул его к постели.              – А, прости-прости.              – Не стоит извиняться, меня все устраивает.              Мобэй уложил Цинхуа на мягкие подушки, его пальцы скользнули по шелковистой ткани рубашки, расстегивая пуговицы одну за другой. Каждый новый обнаженный участок кожи вызывал у Цинхуа дрожь и предвкушение грядущей ночи. Воздух в комнате, казалось, загустел, наполняясь ароматом их близости.              – Ты такой красивый, Цинхуа, – прошептал Мобэй, его взгляд, полный обожания, блуждал по изгибам полуобнаженного тела Цинхуа. Он склонился ниже, его губы нашли пульсирующую жилку на шее, заставляя Цинхуа выгнуть спину в немом отклике.              – Я хочу тебя, Мобэй, – наконец выдавил из себя смущенный юноша, его голос, казалось, охрип от желания.              Цинхуа и не заметил, как с него стянули последнюю преграду в виде оставшейся одежды. Любовь всей его жизни, о которой он узнал только вчера, прижимала его к матрацу, навалившись сверху и захватывая рот в новом страстном поцелуе.              – М-м-м… – с наслаждением мычал Цинхуа, чувствуя, как чужой прохладный язык исследует его рот. Он пытался ответить, но, как неопытный девственник во всех смыслах, ему это давалось с трудом. Но сегодня! Сегодня он наконец избавится от этого клейма!              Тихие стоны вырывались с его уст, пока нехватка воздуха не заставила их прервать поцелуй.              – Вах! Мой король так восхитителен, – нежно промурлыкал юноша, медленно понимая, что осекся. – Ой, я…              – М-м-м, мне нравится, можешь и дальше так звать.              Руки мужчины медленно опустились на торс, оглаживая чужое тело по бокам. Цинхуа ахнул, ощутив прохладу рук, что очень нахально мацали его за талию, массируя любой свободный участок кожи. Когда рука спустилась еще ниже, к самому интимному месту, юноша резко вывернулся из-под него, одновременно потянув озадаченного Мобэя за руку и усаживая на край кровати.              Под непонимающим взглядом, Цинхуа опустился ниже, вставая на колени перед раздвинутыми ногами мужчины. Он, едва касаясь, огладил оголенные бедра Мобэя, вызывая у него легкую дрожь. Руки уместились по бокам на кровати, а взгляд устремился в льдисто-голубые глаза.              – Всегда хотел попробовать, вы ведь не против, мой король? – игриво улыбнувшись, Цинхуа не стал ждать ответ, он потянулся к резинке боксеров, медленно опуская их вниз. Наполовину вставший член вывались наружу, а озадаченный Цинхуа уставился на него, будто никогда подобного не видел. – Еба… это сколько? Типа, ого… и как ты весь вечер прятал от меня такое? – усмехнувшись, он придвинулся ближе, нежно проводя рукой по всей длине. Член под его рукой дернулся, а с уст мужчины спал приглушенный стон.              «Да тут все двадцать два!»              – Кхм, вижу, ты перестал стесняться, – смущенный Мобэй не мог отвести взгляд от кучерявой макушки, что так осторожно копошилась рядом с его достоинством.              Цинхуа несколько раз провел рукой вдоль всей длины, пока член не набух, принимая полностью готовое положение. Он кокетливо, как он надеялся, убрал выбившуюся прядь волос за ухо, и наклонился ближе, нежно целуя намокшую головку. Сделав еще пару движений рукой и осторожных поцелуев, Цинхуа все же открыл рот, беря половину длины и понимая, что это очень даже много для его первого раза. Так же понимая, что, возможно, Огурец был прав в неправдоподобности большей части его романа. Цинхуа аккуратно двигался верх-вниз, помогая рукой. В какой-то момент он нечаянно поперхнулся, рефлекторно смыкая челюсть и чуть прикусывая бедное чужое достоинство.              – Тц, - прошипел сквозь зубы Мобэй, чувствуя легкую боль и, схватив Цинхуа за волосы, отодвинул его голову.              – Ай! – взвизгнул Цинхуа, схватившись за щеку рукой.              – Укусил меня, а больно тебе? – скептично протянул Мобэй, всматриваясь в реакцию Цинхуа и его поведение. Он отпустил волосы юноши, приподняв его лицо вверх.              – О-ой, прости-прости, я нечаянно… – пробормотал Цинхуа. Его щеки залились краской, а он сам отвел взгляд в сторону, стыдясь посмотреть Мобэю в глаза. Это был его первый раз, который он запорол и сейчас чувствовал себя хуже некуда, особенно в таком положении, когда он полностью голый сидел перед раздвинутыми ногами такого властного и сексуального… не стоило, конечно, о таком думать, но резко ему захотелось включить в свой роман отношения короля – слуги, а в таком-то сеттинге после подобной сцены следовало бы наказание, а потом… потом…              Его размышления прервал Мобэй, подхватив Цинхуа за талию и усаживая к себе на колени лицом к лицу. Одной рукой он удерживал его за спину, другой же безцеремонно раскрыл рот юноши, нагло придерживая его за подбородок большим пальцем, а указательным и средним отодвигая язык, дабы не загораживал обзор.              – Пласти, – промычал Цинхуа, сидя и не двигаясь, смотря на Мобэя как побитый щенок.              – Ты поэтому весь вечер жевал на правой стороне?              – Эаа та саметно?              – Завтра утром поедешь со мной, сделаю коррекцию пломбы, – ответил Мобэй, перекладывая вторую руку на его талию.              – Ха-ха, сделаешь мне зубы, чтобы я сделал тебе минет? – неловко посмеялся Цинхуа, отводя взгляд в сторону из-за смущения. – Прости…              – Нет, это просто приятный бонус, – подмигнул Мобэй, аккуратно, словно кошка, мацая его талию.              Цинхуа настолько отвлекся на восхищение Мобэем, что и не заметил, как чужие руки продолжили ласкать его тело, плавно спуская вниз и оглаживая каждый участок кожи. Каменный стояк упирался в колечко мышц, и чем больше Цинхуа ерзал на месте, тем сильнее он ощущал влагу под собой. Ни секунды не думая, он беззаботно помял руками упругую грудь Мобэя, но, прежде чем мужчина успел сориентироваться, Цинхуа уже толкнул его вперед, заставляя упасть того на матрац, а сам перебрался с его колен, усаживаясь рядом.              – Оставим горловые утехи на следующий вечер, а сейчас продолжим! – возвращая былую уверенность, Цинхуа схватил Мобэя за лодыжку, рывком подтягивая мужчину к себе и перекидывая его ноги по бокам, усаживаясь прямо между разведенных колен.              – Ты ничего не перепутал?              – Что? – взгляд, столь невинный, который нисколько не подходил автору популярного порно гаремника, был устремлен на Мобэя.              Его впервые так нахально завалили на кровать, раздвигая ноги, но что он мог поделать? Его достоинство было ниже этого прекрасного личика. Увы и ах, но Мобэй не мог устоять.              – Черт… – поняв, что он уже сдался, Мобэй смирился со своей участью, решив отыграться в следующий раз, насладившись не только прелестями чужого рта, но и чем послаще.              Цинхуа был неумел, очень… настолько, что к середине растяжки Мобэй начал сожалеть о принятом решении, позволяя подобное. Но когда чужие пальцы достигли определенной точки, все его сомнения растворились в дымке удовольствия.              Мобэй еще никогда в жизни не слышал свой голос… таким. Но в глазах Цинхуа метались искры радости, поэтому он был готов позволить подобное посягательство на свою честь. Учитывая, что член парня был явно меньше его собственного, так чего тогда бояться?              Ладно, бояться стоило. Было больно, и как такая пятнадцатисантиметровая кроха могла быть орудием пытки? Мобэй даже несколько раз огрызнулся на бедного хомячка, а после повалил его на кровать, оседлав его бедра. Верх-вниз, умеренный темп, нужный угол. Он бы произнес такое впервые и лишь единственный раз, но… возможно, он был бы не против когда-нибудь повторить? Только если с Цинхуа, и, если в таком положении, или пока Цинхуа сам не научиться вести. Кто же знал, что если подобрать идеальный угол, то и этих пятнадцати сантиметров будет предостаточно для удовольствия.              Цинхуа, наслаждаясь как мужчина его мечты скачет на его члене, смотрел на подпрыгивающие бубсы, кончая уже во второй раз. Недолго думая, рука потянулась к скачущему члену Мобэя, обхватывая основания и набирая такой же темп в такт движениям партнера.              Мобэй зарычал, наслаждение, смешанное с болью, вырвалось из груди. Он ускорил темп, чувствуя, как Цинхуа отвечает ему, пытаясь угнаться за его нарастающими движениями. Горячий пот стекал по их коже, смешиваясь от каждого движения, где их тела соединялись. Мир сузился до этого момента, до их сплетенных тел, до ощущения друг друга.              Цинхуа, чувствуя, как его тело охватывает жар, закрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Он никогда не думал, что такое возможно, что его тело может откликаться так бурно. Каждый скачок Мобэя вызывал волны удовольствия, а его собственные руки, скользящие по чужому члену, лишь усиливали эти ощущения.              Мобэй, видя, как тело Цинхуа дрожит под ним, почувствовал прилив сил. Он набирал скорость, его дыхание стало прерывистым. В этот момент он забыл о тянущей боли, о неумелости Цинхуа, обо всем. Было только это, их единение, их взаимное наслаждение. Когда волна оргазма накрыла Мобэя, он застонал, опускаясь в объятия Цинхуа. Чувство полного опустошения и блаженства охватило его. Он откинулся назад, тяжело дыша, ощущая, как его тело пульсирует от пережитого.              Цинхуа, почувствовав, как Мобэй достиг своего пика, издал тихий стон. Его тело пронзила дрожь, и он крепче обнял Мобэя, не в силах поверить в реальность происходящего. Он прижался к нему, чувствуя, как медленно утихает дрожь, оставляя после себя лишь глубокое удовлетворение.              Мобэй не сдержался, с последним вздохом излившись на живот Цинхуа. Мгновение, когда страсть достигла своего апогея, было одновременно и болезненным, и невыразимо прекрасным. Когда Мобэй наконец высвободил накопившееся напряжение, его тело охватила дрожь. Он упал на грудь Цинхуа, тяжело дыша, чувствуя, как пульс стучит в висках. Цинхуа, прижавшись к нему, гладил его по спине, испытывая смешанные чувства усталости и нежности.              Цинхуа тяжело дышал, его тело еще тряслось от пережитого. Будучи полностью опустошенным, он уткнулся лицом в грудь идеала, тяжело дыша. Он чувствовал, как тот, над которым он «надругался», хотя по ощущением казалось, что вышло, наоборот, медленно отстраняется.              – Неплохо для первого раза, – пробормотал Мобэй, переводя дух. Он погладил Цинхуа по волосам, накручивая кудри на палец. – Хорошо справился, молодец.              Цинхуа поднял голову, встретившись взглядом с Мобэем. Его глаза все еще блестели, но теперь в них была и какая-то новая искра. Мужчина мягко улыбнулся, и его улыбка была полной, без стени сомнения.              – Моя очередь? – спросил Мобэй, с хлюпающим звуком слезая с члена Цинхуа. Одним легким движением он перевернул парня на живот, удерживая его за талию и приподнимая таз к верху.

***

      – Ай!       – Я сточил пломбу, неужели опять?       – Аа       – Цинхуа, вынь сначала из- ах, чрт.