Шаг в никуда

      Вечеринка для суперов и тех кто с ними работал была, как всегда, безупречна. Хрусталь, шелк, приглушенный свет люстр и звон бокалов. Гамма-Джек стоял у барной стойки, сжимая в руке стакан с виски, и чувствовал себя так, будто его собственное тело стало вдруг тесным. Рядом с ним стояла Лилиан. Высокая, темноволосая, с пронзительными голубыми глазами и изящной линией скул. Она была очень красива. Но она была его давней подругой. Женщина знала о нем все. И сегодня она согласилась прийти с ним в качестве поддержки.       — Ты опять смотришь на него, — сказала Лилиан, не поворачивая головы, и сделала глоток шампанского. Ее глаза смешливо блестели, но она прикусила язык. — Третий раз за пять минут.       — Нет. Не смотрю, — соврал супер.       — Джек, я вижу твой взгляд в отражении бокала. Ты смотришь на Саймона. И выглядишь так, будто тебя ударили по голове. Что случилось? Гамма-Джек промолчал. Он не знал, как объяснить ей то, что происходило с ним последние три недели. Он сам не мог понять.       ***       Это случилось три недели назад. Они возвращались с их посиделок — Боб, Люциус, Саймон и он. Никаких геройских штучек, только пиво, карты и нелепые громкие споры. Джек был пьян. Саймон — тоже. Они шли по ночной улице, и Джек помнил, как Саймон смеялся — тихо, с хрипотцой, запрокидывая голову, и лунный свет падал на его шею, делая кожу почти серебряной.       И тогда Джек подумал: “А что, если?..”       Он никогда не думал о Саймоне так. Они были друзьями. Напарниками. Джек мог флиртовать с кем угодно, но Саймон всегда был вне этой игры. Слишком серьезный для подобного. Слишком правильный. Слишком важный, чтобы рисковать их дружбой ради глупой шутки. Но алкоголь развязал язык и ослабил тормоза. Это была просто шутка. Забавный розыгрыш. Он сделает это, Саймон отшатнется или засмеется, и они оба посмеются над этим завтра. Никаких последствий.       Джек остановился посреди тротуара. Схватил Саймона за плечо, развернул и, встав на цыпочки, поцеловал. Коротко, пьяно, почти игриво. Он уже открыл рот, чтобы рассмеяться, чтобы сказать: “Ох, Сим, ты бы видел свое лицо!”       Но Саймон не отшатнулся. Он замер на мгновение, а потом ответил. Сухие губы приоткрылись, и язык скользнул внутрь — робко, неуверенно, но так отчаянно, что у Джека перехватило дыхание. Пальцы Саймона вцепились в его плечо, притягивая ближе. Мир вокруг замер. Долгое, бесконечное мгновение, которое длилось вечность.       А потом Саймон отстранился. Его лицо было бледным, щеки горели ярким румянцем. Темные глаза смотрели куда-то в сторону.       — Ну... — начал Джек, нервно облизывая странно горящие губы. — Забавно вышло, да?       Он усмехнулся, пытаясь превратить всё в очередную дурацкую шутку. На мгновение на лице Саймона мелькнуло что-то странное. Что-то слишком открытое. Слишком хрупкое. Но оно исчезло прежде, чем Джек успел понять, что именно увидел. Саймон пьяно поправил очки.       — Да, — спокойно ответил он. — Забавно.       И даже улыбнулся. Будто ничего особенного не произошло. Будто Джек только что не перевернул ему весь мир. Гамма-Джек хотел что-то добавить, но мир вокруг качнулся. Алкоголь напомнил о себе с новой силой.       — Черт, — выдохнул Джек, пошатываясь. — Кажется, я слишком перебрал.       Саймон мгновенно подхватил его под локоть.       — Идем, — сказал он своим обычным ворчливым тоном. — Я провожу тебя до такси.       ***       Наутро Джек проснулся с тяжелой головой и долго лежал, глядя в потолок. Воспоминания возвращались медленно, отдельными обрывками. Пиво. Карты. Смех Люциуса. Ночная улица. Лунный свет, скользнувший по шее Саймона. А потом… Джек резко сел на кровати.       Поцелуй! Он поцеловал Саймона. А тот ответил.       На несколько секунд Джек просто замер, пытаясь понять, почему именно это воспоминание ощущалось таким ярким. Оно должно было потеряться среди десятков других событий вчерашнего вечера.       Но не потерялось. Наоборот. Оно будто стало четче за ночь. Он помнил прохладный воздух, привкус пива, ладонь Саймона на своем плече. Как тот на мгновение притянул его ближе. Джек потер лицо руками.       — Черт…       Это была просто глупая, пьяная выходка. Дурная шутка. Ничего серьезного. Тогда почему он продолжал думать об этом? Почему в голове все крутились картины вчерашнего.       Весь день Джек ловил себя на том, что мысленно возвращается к тому вечеру. Снова. И снова. И снова. Он вспоминал лицо Саймона. Его взгляд. Тепло его тела рядом. И каждый раз внутри появлялось странное чувство, которому он не мог подобрать название.       Через несколько дней стало хуже. Он начал замечать вещи, которых раньше не замечал. То, как Саймон поправляет очки, когда задумывается. Как слегка хмурится во время работы. Склоняет голову, слушая собеседника. Его смех. Как двигаются его губы, когда он говорит.       Однажды Джек поймал себя на том, что слишком долго смотрит на его шею. На тонкую голубоватую жилку под бледной кожей. И почему-то не может отвести взгляд. В груди неприятно заныло. В тот вечер мужчина вернулся домой раздраженным и злым на самого себя. А ночью ему снова приснился поцелуй.       Только на этот раз он проснулся слишком резко. С бешено колотящимся сердцем. С тянущим возбуждением в паху. И впервые по-настоящему испугался. Потому что начал понимать: дело было уже не в том поцелуе. Дело было в Саймоне.       ***       Три недели. Три долгих, мучительных недели. Джек пытался забыть. Он погрузился в работу с таким рвением, что даже Хелен начала поглядывать на него с беспокойством. Он брался за самые сложные задания. Он летал на патрулированиях так, будто от этого зависела его жизнь. Он пытался выжечь из себя эти мысли. Но они не уходили.       Он начал замечать все больше мелочей. Как Саймон протирает очки, когда волнуется. Как его пальцы барабанят по столу, когда он о чем-то думает. Как друг чуть запрокидывает голову, когда смеется, и на его шее видна эта тонкая голубая жилка. Как он пахнет — тонкий аромат одеколона, смешанный с запахом бумаги и кофе.       Джек смотрел на Саймона во время их совместных дежурств, и его сердце билось чаще. Супер замечал, как играют мышцы на его спине под тканью костюма. Как его губы сжимаются, когда он сосредоточен. Как его глаза становятся теплыми, когда он смотрит на Джека.       “Он красивый, — вдруг понял Джек. — Боже, он действительно такой красивый. Как я раньше этого не замечал?”       Но Саймон, казалось, ничего не замечал. Гейзербим вел себя как всегда. Он не избегал Джека. Они разговаривали о работе, о дежурствах, о планах — и ни слова о том вечере. Саймон вел себя так, будто поцелуя не было. Будто это была просто пьяная случайность, которую можно забыть. И это сводило Джека с ума.       Супер не мог перестать думать о том, как Саймон ответил на его поцелуй. Как его язык скользнул внутрь. Его пальцы что вцепились в его плечо с отчаянной жадностью. Он хотел повторить это. Хотел большего. Он хотел прижать Саймона к стене и целовать его, пока у того не кончится дыхание. Джек хотел услышать его стон. Он хотел…       “Стоп, — приказывал он себе. — Он явно не хочет этого. Или забыл. Он просто подыграл мне тогда, потому что был пьян. Потому что мы друзья. Хватит!”       Но он продолжал. Каждую ночь, лежа в кровати. Каждое утро, стоя под душем. Каждый раз, когда видел Саймона, он чувствовал, как его тело реагирует на него — сердце бьется чаще, ладони становятся влажными, внутри разрастается то самое жаркое, липкое чувство.       “А что, если он не хочет? Что, если ему это было неприятно? Что, если он просто поддержал шутку, чтобы не обидеть меня? Что, если он считает меня извращенцем?”       Мысли множились, как сорняки. Джек не спал ночами, ворочаясь в кровати и прокручивая в голове один и тот же сценарий. Он представлял, как подходит к Саймону и говорит ему правду. Как Саймон смотрит на него с отвращением. Как он уходит, и они больше никогда не разговаривают.       Гамма-Джек не мог этого допустить. Не мог потерять Саймона. Он был слишком важен.       Слишком дорог.       ***       Теперь, стоя у барной стойки и глядя на то, как Саймон разговаривает с каким-то незнакомцем, Джек чувствовал, как его внутренности скручивает от горького… страха. Он смотрел, как Саймон наклоняет голову, слушая собеседника. Как уголки его губ чуть дрогнули, когда тот что-то сказал. Гейзербим не отстранился, когда незнакомец положил руку ему на плечо. Саймон стоял с мужчиной, спиной к нему. От чего Гамма-Джеку было легко фантазировать…       “Он флиртует, — промелькнула в голове Джека мысль. — Он флиртует с ним. Зачем? Почему? Он же никогда не…”       Но потом Джек увидел, как Саймон улыбнулся — той улыбкой, которую он так полюбил. Той самой улыбкой, которую Джек в последнее время ловил чаще всего на себе. И которая вдруг досталась кому-то другому. Сердце Джека рухнуло куда-то вниз.       “Он забыл, — понял Джек с ледяной ясностью. — Или сделал вид. Ему не нужно то, что было тогда. А я... я просто идиот, который накрутил себя из-за одного пьяного поцелуя”       Он сжал стакан так, что стекло жалобно скрипнуло.       — Джек? — Лилиан коснулась его запястья. — Ты побледнел.       — Я? — Он тряхнул головой, прогоняя видение. — Со мной все хорошо. Просто... воздух здесь…       — Ты снова смотришь на него, — мягко сказала Лилиан.       — Я не смотрю, — отрезал Джек, но его взгляд был прикован к Саймону, который отступил на шаг, но не ушел. Саймон улыбался и был так прекрасен в этом черном костюме, что у Джека перехватывало дыхание. Мужчина не знал, что делать. Он не знал, как подойти. Не знал, что сказать. Он был Гамма-Джеком, звездой, героем, человеком, у которого всегда есть что сказать. А сейчас он стоял и смотрел, как его лучший друг улыбается другому мужчине, и чувствовал, как его собственное сердце трещит и ноет.       — Я хочу на балкон, — сказал он, и его голос прозвучал хрипло. — Подышать.       Лилиан посмотрела на него с пониманием.       — Иди, — сказала она. — Я здесь подожду. Только не делай глупостей.       Но Джек уже не слышал ее. Он шел к балкону, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он должен был уйти. Должен был скрыться. Потому что если он останется, он сделает что-то непоправимое. Он подойдет к Саймону, схватит его за руку и скажет все, что накипело за эти три недели. Или сделает кому-нибудь больно.       Супер быстрым шагом вышел на балкон, и прохладный воздух ударил в лицо. Он прислонился к перилам, пытаясь унять дрожь в руках. Сердце колотилось где-то в глотке.       Через пару минут раздались шаги.       — Ты в порядке?       Джек поднял голову и увидел Саймона. Тот стоял в дверях балкона, держа в руке бокал, и смотрел на него с легким беспокойством.       — Сим, — выдохнул Джек. — Ты... ты тоже тут?       — Я увидел, как ты выбежал, — сказал Саймон, проходя и останавливаясь рядом. Он фыркнул на глупый вопрос. — Ты выглядел... не очень.       — Я в порядке, — соврал Джек, отворачиваясь.       Саймон помолчал. А потом тихо сказал:       — Тот мужчина, с которым я говорил — это Винсент, мой коллега. Он просто обсуждал со мной работу.       Джек замер. Он ведь не спрашивал. Даже не собирался       — Мне все равно, — сказал он, но его голос дрогнул. Саймон чуть приподнял бровь.       — Правда? — спросил Саймон, и в его голосе прозвучала странная, почти горькая усмешка.       — Да.       — Хорошо.       Но судя по выражению лица, не поверил ни на секунду. Несколько секунд они стояли молча. Где-то за стеклом смеялись люди. Звенели бокалы. Играла музыка. Джек смотрел на огни города и понимал, что больше не выдержит. Не сегодня.       — Я не могу перестать думать о том вечере.       Слова вырвались раньше, чем он успел остановить себя. Саймон резко повернул голову.       — О чём?       Джек нервно рассмеялся.       — Серьёзно?       — Джек…       — О поцелуе.       Саймон застыл. Буквально. И это испугало Джека, хуже любого ответа.       — Я не могу забыть его, — продолжил Джек, чувствуя, как начинает задыхаться от собственной откровенности. — Не могу забыть, как ты ответил мне. Как смотрел на меня. Как прикоснулся ко мне.       Он провёл рукой по волосам.       — Три недели, Сим. Три чёртовы недели я пытаюсь выбросить это из головы. Саймон молчал. Кажется даже не моргал.       — Ты снишься мне. Я думаю о тебе постоянно. На работе. Дома. Перед сном. После сна. Я привёл сюда Лилиан, потому что решил, что мне нужно отвлечься, а потом поймал себя на том, что сравниваю её с тобой.       Стыд жег лицо. Но остановиться уже было невозможно.       — Я думал, что схожу с ума.       Тишина.       — Я боялся, что тебе было неприятно. Боялся, что ты пожалел. Боялся, что ты просто решил промолчать ради нашей дружбы.       Джек наконец посмотрел на него.       — Но потом увидел тебя с этим Винсентом и понял, что сейчас либо скажу всё, либо сдохну.       Саймон моргнул. Один раз. Потом второй. Будто пытался осознать услышанное. Бокал в его руке едва заметно качнулся.       — Ты серьёзно? — тихо спросил он.       — Серьезнее не бывает.       Несколько долгих секунд Саймон просто смотрел на него. И Джек впервые видел его настолько растерянным. Потом тот резко отвел взгляд и снял очки. Нервно потер переносицу и надел их обратно. Саймон нервничал. Гейзербим, который всегда знал, что сказать. Гейзербим, который сохранял спокойствие даже во время катастроф. Сейчас нервничал.       Смотрел вниз на город. Потом перевёл взгляд на зал за стеклянными дверями. Словно собирался с мыслями. Будто пытался найти правильные слова. Тучи медленно разошлись. И луна наконец выбралась из-за них. Холодный серебристый свет лёг на фигуру Саймона. На широкие плечи, шею, запутался в темных волосах. Сейчас он казался каким-то невероятно далёким. И красивым настолько, что у Джека болезненно сжалось сердце. Гейзербим всегда был выше него. Совсем немного, по меркам Джека. Но сейчас мужчина вдруг особенно остро ощутил это. И ощутил всё остальное тоже.       То, как сильно ему хотелось подойти ближе. Как сильно хотелось коснуться его. Ему хотелось услышать хоть что-нибудь. Наконец Саймон тихо выдохнул.       — Господи, Джек…       Он невесело качнул головой.       — Я уже решил, что мне показалось.       У Джека замерло сердце. Саймон всё ещё смотрел куда-то вперёд, а не на него. Куда угодно, лишь бы не встретиться взглядом.       — Ты молчал три недели.       — Я знаю.       — После того вечера я решил, что мы оба сделаем вид, будто ничего не произошло.       Каждое слово било точно в цель. Потому что именно это Саймон и делал. Не избегал его.       Просто продолжал быть его другом.       Идиот. Какой же он идиот.       — Сим…       — Я не злюсь.       На этот раз Саймон всё-таки повернулся к нему. Лунный свет блеснул в стеклах очков.       — Правда не злюсь.       Он помолчал несколько мгновений. Потом едва заметно улыбнулся. Очень грустно.       — Но если бы ты тогда пожалел о том поцелуе, я бы предпочёл так никогда об этом и не узнать.       — Пожалел?       Саймон пожал плечами, спокойно и буднично. Будто они говорили о погоде.       — Разве нет?       — Господи, Сим…       Джек нервно рассмеялся. Провёл ладонью по лицу.       — Если бы ты только знал, сколько раз я убеждал себя, что нельзя даже мечтать о тебе.       На этот раз нахмурился уже Саймон, голос его прозвучал почти шепотом:       — Обо мне?       — Сим, я последние три недели только этим и занимался. Я думал, ты ответил мне только потому, что был пьян. Или потому что не хотел меня обидеть. Или потому что мы друзья.       Он выдохнул. Теряясь в мыслях.       — Я вообще решил, что схожу с ума.       И впервые за весь разговор увидел, как что-то дрогнуло в лице Саймона. Что-то невероятно хрупкое. Саймон шагнул к нему. Медленно. Будто боялся спугнуть момент. Поднял руку. И осторожно коснулся его щеки прохладными пальцами. Джек накрыл их своей ладонью. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.       Он неуверенно притянул Саймона, почему-то смущаясь. Мужчина хмыкнул и поддался вперед. На этот раз поцелуй не был коротким или пьяным. Он был медленным, глубоким, исследующим. Саймон целовал, перехватывая инициативу. Доводя до звезд перед глазами, он прижал мужчину к перилам, от чего тот схватил его за шею, зарываясь пальцами в темные волосы на затылке. Когда они отстранились, чтобы перевести дыхание, Джек шально улыбнулся и посмотрел снизу вверх. Сердце грохотало, а темные глаза напротив поглощали его полностью.