Валко вернись домой

«Я дома» Два слова. Самые важные, самые желанные, которые только может услышать Охотница. Валко пропал почти на девять дней. Девять дней абсолютной, звенящей тишины. Ты перевернула весь город: обзванивала больницы и морги, дежурила у отделений полиции, листала криминальные сводки и соцсети, пока глаза не начинали слезиться. Ты была готова перерыть весь этот проклятый мир, лишь бы снова услышать его голос и эти два заветных слова. И теперь он стоит прямо здесь, на вашей кухне. Опирается на столешницу, изображая привычную беспечную позу и натягивая на лицо легкую улыбку. Но он не может обмануть тебя: его волчьи уши нервно подрагивают, а хвост возбужденно и часто виляет из стороны в сторону, с головой выдавая его нервозность. Он до смерти боится, что за эти девять дней тишины ты решила, будто он слишком ненадежен или вообще вычеркнула из жизни. Боится, что ты больше не хочешь его видеть. Ты просто стоишь и молчишь, пока он стараясь не поддаваться панике делает неуверенный шаг навстречу. Уши прижимаются к волосам в виноватой, почти покорной позе. В его голове крутятся тысячи заготовленных оправданий: связь не работала, он не хотел уезжать, он каждый день, каждый чертов час пытался прорваться обратно... Но когда он по-настоящему смотрит на твое лицо — на темные круги под глазами, на застывшее выражение усталости и пережитого стресса — все слова застревают в горле. Ни одна причина в этом мире не кажется достаточно весомой, чтобы оправдать твои страдания. Даже смерть. Он должен был быть сильнее всего, должен был защитить тебя от этого страха, но не смог. — Прости... — его голос хриплый, срывается на шепот. — Я облажался. Он тянется к тебе, его крупные, шершавые пальцы осторожно, почти благоговейно обхватывают твою руку. В твоей голове в эту секунду проносятся сотни противоречивых чувств. Тебе хочется всё и сразу: броситься ему на шею, уткнуться лицом в его грудь и больше никогда не отпускать... и в то же время — накричать на него, стукнуть по плечам за то, что заставил тебя пройти через этот ад. Вместо этого ты уверенно разворачиваешь его ладонь и резко прижимаешь его руку к своей щеке. Валко замирает, затаив дыхание, его зрачки расширяются. — Ай! — тихо выдыхает он. Не отводя от него взгляда, ты вдруг резко кусаешь его за палец — в точности как он когда-то делал с тобой. Ты раздраженно, по-звериному мычишь ему в ответ, выпуская наружу всю накопившуюся злость, страх и облегчение. Густое, давящее напряжение в комнате мгновенно рассеивается. Из груди Валко вырывается низкий, раскатистый смех. Он больше не может стоять на месте: его руки обнимают тебя, притягивая к себе так крепко, что перехватывает дыхание, а хвост инстинктивно обвивает твою талию, надежно удерживая тебя рядом. Он уткнулся лицом в твои волосы, и ты чувствуешь, как он наконец-то, спустя девять дней, выдыхает. Он дома.