Dr Jisung and Mr Han

Большую часть жизни Хан Джисон был ходячей катастрофой. Только утром он каким-то образом умудрился удариться мизинцем ноги о кровать, выбираясь из неё (он клянётся, что в его изголовье завелся призрак — его ступня точно была в десяти сантиметрах от края), затем промахнулся мимо кружки, рассыпав половину кофейного порошка по столешнице, и порвал очередное полотенце для посуды, пытаясь вытереть нож, — и всё это в течение пятнадцати минут. А сейчас, сидя на лекции по теории музыки где-то на задних рядах, он осознал, что надел разные носки. В своё оправдание, он был слишком занят проверкой целостности своего мизинца, думает он, выворачивая лодыжки, чтобы рассмотреть носки получше. Да и Пушин в профиль очень похож на Тоторо. Тем не менее Джисон незаметно поджал ноги под стул. «На тебя никто не смотрит», — пытался он напомнить себе. Но мозг упрямо твердил, что все осуждают его, что все видят, какой он растяпа, и что ему стоит до конца жизни носить простые чёрные носки, и… Ладно. Глубокий вдох. Нужно просто не думать об этом. Вместо этого он сосредотачивается на единственном хорошем моменте этой лекции: с его места в дальнем углу ему открывается идеальный вид на затылок Ли Минхо. Отсюда можно разглядеть элегантную линию его плеч и челюсти, увидеть, как он, развалившись на стуле, лениво вращает ручку между двумя пальцами, — он будто из другого мира, не то, что Джисон, который сидит сгорбившись над ноутбуком, и наверняка выглядит как какой-нибудь гремлин. Минхо даже потягивается изящно, и Джисон определённо не пялится на то, как при этом двигаются мышцы его спины под тонкой футболкой. Это просто несправедливо. Минхо учится на хореографа и выглядит так, будто сошёл со страниц манхвы, вальяжно развалившись на обязательной лекции по теории музыки. Он совершенно не думает о том, какое влияние оказывает на и без того расшатанную концентрацию Джисона. Чёрт, он, наверное, даже не знает, как его зовут. Или что он вообще существует. Джисон прекрасно осознаёт, насколько это жалко, спасибо большое, но ничего не может с собой поделать. Особенно когда Минхо сидит прямо перед ним и выглядит именно так. Минхо что-то шепчет соседу, и, поворачивая голову, он приподнимает уголок рта в уверенной ухмылке. Сердце Джисона в ответ совершает очередной жалкий кульбит. Он настолько поглощён чёрной дырой гейской тоски, что не замечает сидящего рядом человека, пока тот не стучит его по плечу. — Эй, чувак, есть лишняя ручка? Джисон дёргается так резко, что едва не вылетает со своего места. Его локоть отлетает в сторону и попадает прямиком в металлическую бутылку для воды. Нет, нет, нет, нет, нет. Он с ужасом наблюдает, как бутылка на мгновение замирает в нерешительности, а затем соскальзывает с края. Оглушающий звук разносится по всей аудитории. Каждая голова в лекционном зале поворачивается в его сторону. Отлично. Просто замечательно. Теперь уж точно все его осуждают. Он нагибается, чтобы поднять бутылку, но в процессе умудряется удариться затылком о нижнюю часть стола. От удара его открытый пенал с грохотом летит на пол. Звук десятка ручек, разлетающихся во все мыслимые стороны, для Джисона равноценен погребальному звону. Он слышит, как люди хихикают, сквозь отчаянный стук собственного сердца, пока он ползает на четвереньках под своим столом. Профессор снова начал говорить, но всё, на чём может сосредоточиться Джисон, — это не уронить всё снова, потому что его руки дрожат, будто в лихорадке. Всё в порядке. Нужно просто дышать. Вдох. Считаем до четырёх. Выдох. Ему просто нужно всё собрать, сделать вид, что его не существует, и ждать сладкого освобождения смерти. Именно так он и умрёт. И тут в поле его зрения появляется пара потёртых чёрных кроссовок. Джисон замирает, застывшая рука зависает над карандашом, и он заставляет себя поднять взгляд. Прямо в глаза Минхо. Минхо сидит на корточках прямо перед ним и протягивает пластиковую линейку с котиками, которая у него ещё с начальной школы, и две шариковые ручки и — о, боже, нет — одна из них с пушистым жёлтым колпачком в виде цыплёнка, который ему в шутку подарил Феликс, — Держи, — говорит Минхо. Уголок его губ дёргается, когда он добавляет: — У тебя милые канцтовары. Милые. К чёрту смерть, Джисон внезапно хочет провалиться сквозь половицы, иссохнуть в фундаменте и перестать существовать как телесное существо. — О. Эм, спасибо? — выдавливает он. Минхо с лёгкой улыбкой сбрасывает всё в его протянутую руку и возвращается на своё место, будто не стал причиной его небольшого кризиса. «У него красивые глаза», — бесполезно подсказывает ошеломлённый мозг Джисона. Из всех способов, какими Ли Минхо мог наконец заметить его существование, он должен был быть именно таким. Теперь он был не «сокурсником-музыкантом» и не «парнем со сносным вкусом в худи», а «неуклюжим бедствием с детскими канцтоварами». Просто замечательно. Микроскопический шанс произвести крутое первое впечатление только что был уничтожен на корню. Ему, наверное, вообще больше никогда не стоит с ним заговаривать. Или с кем бы то ни было ещё. Это на благо общества.

⋆⭒˚.⋆

— Ты драматизируешь, — говорит Хёнджин, указывая на Джисона палочками для еды через их обеденный стол. — Возможно, ты выглядел полным придурком… — Эй! — …но, может, ему такое нравится! Мало ли. Рядом с ним фыркает Сынмин. — Никому не нравится испытывать стыд за другого, Хёнджин. Он, наверное, просто пожалел его. Как будто наблюдал, как белка теряет все свои жёлуди. Джисон со стоном роняет лицо в ладони. — Спасибо, Сынмин. Очень помог. — Не слушай его, — настаивает Хёнджин, наклоняясь вперёд и понижая голос. — Это хорошо! Теперь у тебя есть за что зацепиться. Ты можешь подойти и поблагодарить его за помощь! Идеальный повод для разговора. Джисон в ужасе смотрит сквозь пальцы. — Ни за что. Я больше никогда с ним не заговорю. — Да и что бы он вообще сказал? — добавляет Сынмин. Он передразнивает голос Джисона: «Эй, спасибо, что стал свидетелем моего позора и не рассмеялся мне в лицо. Я, кстати, Хан Джисон, приятно познакомиться». — Ладно, может и не стоит, — признаёт поражение Хёнджин и снова садится. — Я уеду в другую страну, — бормочет Джисон, яростно накалывая кусок говядины. — Буду учиться онлайн на необитаемом острове, где моим единственным однокурсником будет кокос. — Ну, если взглянуть на светлую сторону, по крайней мере он теперь точно знает, что ты существуешь, — пожимает плечами Сынмин. В течение десяти блаженных минут Джисон почти забывает об утренней трагедии, пока ест пульгоги и слушает, как Хёнджин с энтузиазмом описывает новый арт-проект, который ему поручили. Он понятия не имеет, что такое импасто или диптих, но он рад, что хоть у кого-то из них сегодня были хорошие занятия. Сынмин не в счёт — он странный, ему реально нравится учиться. Джисон уже собирается встать за водой, когда глаза Хёнджина расширяются. Он обрывает себя на полуслове и шепчет: — Чувак, что бы ты ни делал, не оборачивайся. Джисон, конечно же, сразу оборачивается. У входа в столовую стоит Ли Минхо. Он смеётся, прислонившись к стене и выглядя при этом непринуждённо круто. Джисону нужно отвести взгляд. Прямо сейчас. Он пялится. Но он не может. Будто чувствуя на себе чей-то взгляд, взгляд Минхо скользит по заполненному людьми залу и… останавливается на их столике. На нём. Вывернувшемся на стуле, как идиот. На долю секунды Джисон уверен, что рот Минхо искривляется от узнавания. Затем, словно в какой-то жестокой шутке, Минхо делает единственный небрежный шаг в их направлении. Всё. Это его знак убираться отсюда к чёрту, прямо сейчас. Стул Джисона громко скребёт по полу, когда он вскакивает, а грудь сжимается от ужасно знакомого трепета паники. Нет, чёрт возьми, только не сейчас. — Я… только что вспомнил, что мне нужно сдать книгу. — Погоди, Сонни… — Ты буквально ни разу в жизни не был в библиотеке… Джисон игнорирует их обоих, практически срываясь со стола. Он не смеет оглядываться, когда начинает почти бежать — он не убегает, это просто тактическое отступление — через лабиринт столиков и стульев. Он почти свободен. Ещё несколько шагов — и он выйдет через двустворчатую дверь в главный коридор. Он сможет найти тёмный уголок, чтобы увянуть в нём, и, возможно, начать исследовать вопрос с кокосом. Он распахивает одну из дверей, готовый раствориться в безликой толпе, когда позади раздаётся голос. — Эй, постой! О боже, это его голос. Чёрт, чёрт, чёрт, просто продолжай идти… — Эй, парень с ручками! Джисон замирает на ужасное мгновение, прежде чем инстинкт самосохранения переходит в режим перегрузки. Он не оборачивается. Он не может обернуться. Обернуться — значит признать, что он и есть тот самый «парень с ручками». Он протискивается через дверь и переходит на настоящий, ей-богу, бег, подгоняемый тревогой, жужжащей под кожей. Впервые в жизни ему всё равно, что все, мимо кого он пробегает, останавливаются и смотрят. Его мир сузился до стука сердца, пытающегося вырваться из груди, и двух слов, эхом отдающихся в его черепе на мучительном повторе. Парень с ручками. Он назвал меня парнем с ручками. Он не останавливается, пока не пересекает двор и не добирается до противоположных корпусов, наконец ныряя в тихие коридоры музыкального отделения. Он проскальзывает в ближайшую пустую аудиторию и сползает по двери на пол, задыхаясь. Он больше никогда не сможет показывать своё лицо на публике. Джисон выпускает долгий, дрожащий выдох и прижимает лоб к коленям, отход адреналина заставляет всё его тело трястись. Это новое дно. Он почти уверен, что отсюда может разглядеть внутреннее ядро Земли. После ещё нескольких минут самобичевания он набирается достаточно сил, чтобы достать телефон из кармана. Пора отключиться от унизительной реальности, потому что, боже правый, ему это нужно. Он открывает SoundCloud. Здесь, скрытый за обычной аватаркой и псевдонимом, он не ходячее бедствие. Он — J.One, анонимный продюсер с тысячами подписчиков, который пишет драматичные треки и остроумные тексты с уверенностью, о которой реальный Джисон может только мечтать. Паническая дробь в ушах замедляется, когда он заходит в свой профиль. Счётчики прослушиваний его последнего трека неуклонно ползут вверх. Впервые за сегодня на его губах расползается искренняя улыбка, пока он листает комментарии. MusicIsMyLife2: ЙООО, ЭТОТ БИТ БЕЗУМНЫЙ 🔥🔥🔥 Prod_Legend: J.One дропает ЕЩЁ ОДИН ШЕДЕВР, как я погляжу FishSticks_43: Текст вырвал мне сердце и подал его обратно на блюдечке 10/10 Что-то тёплое — осмелится ли он назвать это гордостью? — расползается в груди Джисона. По крайней мере сейчас он может притвориться крутым парнем, каким его считают эти люди. Этой краткой порции признания хватит, чтобы продержаться ещё несколько часов. Он уже собирается начать отвечать на комментарии, когда замечает новое сообщение. SoonDoongDori: Если бит падает в лесу, и никто не слышит, он всё ещё крут? Улыбка Джисона непроизвольно расплывается ещё шире. Это так типично для SoonDoongDori — написать ему какое-то нелепое сообщение. С тех пор как несколько месяцев назад они сблизились из-за общей любви к малоизвестному инди-исполнителю, их переписка быстро стала одним из ярких моментов дня Джисона. J.One: Если мой бит заиграет, деревья начнут трясти головами. SoonDoongDori: Справедливо. 🤷 J.One: ДАААА SoonDoongDori: Чё делаешь? J.One: реву в углу (╥﹏╥) J.One: шучу J.One: но не совсем J.One: сегодняшний день был полным провалом. J.One:. я полностью и безвозвратно уничтожил все свои шансы когда-либо быть со своим крашем. SoonDoongDori: ЧЕГОООО SoonDoongDori: ВЫКЛАДЫВАЙ J.One: Я ДО УЖАСА ОПОЗОРИЛСЯ В МЁРТВЕННО ТИХОЙ КОМНАТЕ, ПОЛНОЙ ЛЮДЕЙ, ВКЛЮЧАЯ ЕГО, ВОТ ЧТО SoonDoongDori: 🍿 J.One: >:((( J.One: ЭЙ, мои страдания не для твоего развлечения, ты должен быть на моей стороне. SoonDoongDori: Я на твоей. Я здесь для того, чтобы поддержать тебя. SoonDoongDori: …и для драмы :) J.One: ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ? J.One: короче, хватит обо мне, давай никогда больше об этом не говорить. как твоя личная жизнь? SoonDoongDori: Признаюсь, не намного лучше. Кажется, парень, который мне нравится, на самом деле не отвечает взаимностью. J.One: о-о? SoonDoongDori: Я наконец-то собрался с духом, чтобы заговорить с ним, а он просто проигнорировал меня :/ J.One: О-О не буду врать это вроде как грубо с его стороны SoonDoongDori: Нет, он не сделал вид, что меня не видит или что-то в этом роде, он просто как бы посмотрел на меня секунду и смылся. SoonDoongDori: Я что, настолько страшный?? J.One: БРО, НЕТ SoonDoongDori: ВОТ И Я НЕ СОМНЕВАЛСЯ ДО СЕГОДНЯШНЕГО ДНЯ J.One: может, он просто застенчивый? или супер неловкий? я уверен, если ты продолжишь пытаться с ним говорить, он поймёт, что ты очень милый SoonDoongDori: Ооо, ты думаешь, я милый 😇? Я делаю скриншот этого момента. J.One: Я ПРОСТО ПЫТАЛСЯ БЫТЬ ВЕЖЛИВЫМ НЕ ИСПОЛЬЗУЙ ЭТО ДЛЯ ШАНТАЖА SoonDoongDori: 😇😇😇 J.One: БЕРУ СЛОВА НАЗАД ТЫ ХУДШИЙ Джисон засовывает телефон в карман, чувствуя себя в сто раз легче после этого нелепого разговора. Вот если бы в реальной жизни разговаривать с людьми было так же легко и весело, как с SoonDoongDori. Он сможет это пережить. Просто нужно действовать тактически.

⋆⭒˚.⋆

Три дня Джисон практически был военным стратегом. Он мысленно нанёс на карту кампус, выявив зоны повышенного риска (столовая), потенциальные точки засад (главный двор) и безопасные места (студия со сломанным кондиционером, которой никто не пользуется). Возможно это жалкое, параноидальное существование, но это необходимость. И сидит, забившись в пыльный угол библиотеки с Хёнджином и Феликсом, играя в «Виселицу» вместо учёбы, само собой, вы за кого их принимаете. Он почти чувствует себя нормально. Пока тень не падает на их стол. Всё тело Джисона цепенеет. Что он здесь делает? Библиотека должна была быть безопасной зоной, чёрт побери. Он уже наполовину собрал свои книги в рюкзак, чтобы рвануть с места, когда рука под столом хватает его за предплечье, пригвоздив к месту. — Даже не думай, — шипит ему на ухо Хёнджин. Этот предатель ещё получит своё. Джисон в ловушке. Всё, что он может, — это продолжать сидеть и пытаться не схватить сердечный приступ. Минхо, слава всем богам, не смотрит на него. Он обращается к Феликсу: — Эй, у тебя же следом контемп с Ёнджуном, да? Он сегодня оставил зарядку в студии. Не передашь ему? — О, да, без проблем! — Феликс с лучезарной улыбкой убирает зарядку в свою сумку, не подозревая, что рядом с ним Джисон переживает околосмертный опыт. — Спасибо, очень выручил. Улыбка самого Минхо — лёгкая и очаровательная, и его два передних зуба слегка торчат, словно... нет, плохой Джисон. Хватит глазеть. Не думай о том, как сильно ты хочешь, чтобы он так же улыбался тебе. Минхо кивает и отворачивается. Он уходит. Он действительно уходит. На Джисона накатывает волна головокружительного облегчения. Он выжил. Но тут Минхо останавливается. Оборачивается через плечо. Верно. Вселенная ненавидит Джисона. Как он мог забыть. Взгляд Минхо опускается ниже. К его груди. И глаза Джисона бегло скользят вниз. Ох. Его худи. Из всех худи в его гардеробе, конечно же, сегодня на нём должна была оказаться именно эта. Его старая, выцветшая худи с Репкой из «Ходячего замка». Чем дольше Минхо на него смотрит, тем сильнее Джисон чувствует, как его лицо пылает. Может, если повезёт, он просто отключится. Губы Минхо слегка приоткрываются, и Джисон готовится к неизбежному сиквелу «парня с ручкой» — «лузер, который покупает одежду в детском отделе». Мысленно он отдаёт честь своей воле к жизни. Они прожили вместе хорошие два десятка лет. Но ничего не происходит. Минхо просто смыкает губы, снова кивает и уходит. Джисон моргает. Что? Хёнджин наконец-то отпускает его руку. — Чувак, — выдыхает он. — Он определённо тебя рассматривал. Джисон медленно поворачивается к нему и хрипит: — Прости? Ты пропустил момент, где он разглядывал мой худи, будто я на него рамен пролил? — Разглядывал? Джисон, так долго на пугало никто не смотрит, если только не интересуется парнем, который его носит. — Или, — подключается Феликс с сияющими глазами. — Может, он узнал его! Может, он фанат Гибли! — Да, вот именно! Ты должен пойти и спросить его. — Вы оба бредите, — стонет Джисон. — Я не собираюсь снова добровольно подставляться под унижение. Я просто… продолжу восхищаться им издалека. — Но вдруг он твоя судьба? — настаивает Феликс. — Ты не можешь позволить небольшой тревоге встать на пути у предназначения! — Могу и позволю, — бурчит Джисон, уже без церемоний засовывая ноутбук в сумку. — Я иду к Сынмину. Хёнджин морщит нос. — Зачем? Он просто скажет тебе, что ты ведёшь себя как идиот. — Это того стоит, — говорит Джисон, перекидывая рюкзак через плечо. — Я ни за что не останусь где-либо, где есть хотя бы намёк на публичность, пока он ещё здесь разгуливает. Увидимся в столовой.

⋆⭒˚.⋆

— Моя жизнь — это трагедия, Минни, — стонет Джисон, растянувшись на аккуратно застеленной кровати Сынмина. — Я умру в одиночестве, и мой призрак даже не сможет никого преследовать, потому что это моя же вина, что я такой неудачник. Из-за стола раздаётся лишь один ответ — неторопливый, невозмутимый стук по клавишам. — Ты вообще меня слушаешь? — ноет Джисон, переворачиваясь, чтобы уставиться на спину Сынмина. — Я здесь душу изливаю. — Захватывающе, — говорит Сынмин, не оборачиваясь. — Я изучаю процедуры уголовного права. Твоей душе придётся подождать своей очереди. Джисон вздыхает. — Помнишь зимний танцевальный показ? Оказалось, ему пришлось подменять парня в одном из хип-хоп номеров, и он выучил всю постановку за полчаса до выступления. Ну, кто так может? — Он зарывается лицом в подушку и бормочет: — Он просто такой… талантливый, популярный и уверенный в себе, понимаешь? А я… нет. — Я уже говорил тебе. Тебе нужно найти того, кто ценит тебя таким, какой ты есть. Если этот Минхо — не такой, то он просто тебя не заслуживает. Джисон скатывается с кровати и виснет на спине Сынмина. — Ой, Минни! Ты так любишь меня! — он театрально всхлипывает. Сынмин взвизгивает и сталкивает его. — Эй, не забивай себе голову ерундой, — ворчит он. — Я просто пытаюсь удостовериться, что ты не задохнёшься в моей подушке. Мне там сегодня спать. Прежде чем Джисон успевает придумать ответ, его телефон жужжит на одеяле рядом. Он бросает взгляд вниз, и вот оно — маяк света в глубинах его уныния. [SoonDoongDori прислал вам сообщение.] Он хватает телефон. SoonDoongDori: У меня есть новости. J.One: ооооо, что случилось 👀 SoonDoongDori: Насчёт того парня, который мне нравится. J.One: ООООХ J.One: ТЫ СНОВА ПЫТАЛСЯ С НИМ ЗАГОВОРИТЬ?? SoonDoongDori: Ну, я попытался. И потерпел оглушительный провал. SoonDoongDori: 🫠<------------ Это я прямо сейчас J.One: нееееет ;___; он опять убежал? SoonDoongDori: Не, это был я. У меня был целый план, как заговорить, но я просто отключился :/ J.One: АСПЖГДСКФХСАДЖФ J.One: но ты хотя бы попытался!!! дела у тебя пока лучше, чем у меня SoonDoongDori: Планка не так уж высока. J.One: ЭЙЙЙ >:( SoonDoongDori: ¯\_(ツ)_/¯ J.One: меня сейчас очень задевает тот факт, что ты прав SoonDoongDori: Я так и думал 😼 SoonDoongDori: Честно, наверное, к лучшему, что я отключился. Я бы сказал какую-нибудь глупость и окончательно его спугнул. J.One: нееееет, сомневаюсь, что ты мог бы сказать что-то настолько плохое J.One: разве что прям оскорбить его SoonDoongDori: Верно SoonDoongDori: Просто такое ощущение, что люди видят моё лицо и ожидают, что я буду крутым, или невозмутимым, или типа того, а потом разочаровываются, когда заговаривают со мной, а я не такой. J.One: но ты же крутой?? (не делай скриншот, я слежу) SoonDoongDori: О, спасибо! SoonDoongDori: Конечно, мне плевать, что думают другие, и здорово их дразнить, неся какую-то рандомную чушь J.One: чему я вообще не удивлён SoonDoongDori: Но, парень, который мне нравится, такой милый. SoonDoongDori: Какое бы впечатление у него ни сложилось, я рад, что не испортил его, выпалив «Привет, у меня была такая же худи, пока мой кот на неё не пописал, и я не смог вывести пятно». J.One: ЛОЛ J.One: бро, прости, но это так смешно J.One: если это его спугнёт, то он не «тот единственный». J.One: или, как можно сказать J.One: он не «тот единственный J.One 😎» SoonDoongDori: … J.One: :D SoonDoongDori: Я тебя заблокирую. J.One: НЕТ ПОДОЖДИ Я ПОШУТИЛ КЛЯНУСЬ Я ПЫТАЮСЬ ПОМОЧЬ J.One: ты сказал, его работы с ума сводят, да??? скажи ему это в следующий раз! SoonDoongDori: Просто сказать «Привет, я слышал тот трек, что ты сделал, он был реально крутой»? Звучит так, будто я какой-то NPC. J.One: нееееет, людям нравится, когда их работу признают! это покажет, что ты ценишь его за его большой сексуальный мозг, а не только за лицо :P J.One: и я могу накинуть тебе кучу модных музыкальных терминов, чтобы ты звучал суперумно и заинтересованно J.One: я гений или я гений. SoonDoongDori: Знаешь что, неплохая идея для того, кто утверждает, что обречён быть одиноким. J.One: мои советы надёжны, когда касаются других людей SoonDoongDori: …В этом нет смысла. J.One: добро пожаловать в мою жизнь SoonDoongDori: Но всё же, что, если он действительно начнёт пытаться больше говорить со мной об этом? Мои познания в теории музыки заканчиваются на «мне нужно сдать этот предмет для диплома по танцам». J.One: хмммм J.One: я мог бы пройти с тобой основы эквализации и аранжировки? SoonDoongDori: Беру свои слова назад. Мне нужно что-то с меньшим количеством способов всё запороть. J.One: НЕЕЕТ МОЙ ГЕНИАЛЬНЫЙ ПЛАН J.One: но ок, ок, ок, что если мы пойдём менее прямым путём. J.One: например, ты можешь оставить что-то на его столе. чтобы он знал, что ты существуешь и у тебя хорошие намерения, но без давления. SoonDoongDori: Что я должен оставить? Мою визитку? Я не CEO. J.One: НЕТ, оставь еду!! ты что, не знаешь, что еда — это универсальный язык??? SoonDoongDori: И, полагаю, ты хочешь, чтобы я прикрепил записку «Если бы ты был закуской, ты стал бы моим любимым ночным перекусом»? J.One: ТОЧНО!!!!! SoonDoongDori: …Это была шутка. J.One: НЕТ СЛУШАЙ ЭТО ИДЕАЛЬНО J.One: он подумает, что ты СМЕШНОЙ и УВЕРЕННЫЙ в себе, и что ты не слишком серьёзно к себе относишься SoonDoongDori: Полагаю, я всегда могу сделать вид, что это было вызовом в правде или действии или типа того, если всё пойдёт ужасно. J.One: ДААААА J.One: оставь ему KitKat и напиши «I like you a latte, can we get coffee sometime?» SoonDoongDori: Или что насчёт булочки? SoonDoongDori: «Твои родители случайно не пекари? Тогда откуда у них такая крошка?». — Чего ты так ухмыляешься? Ты окончательно спятил? Телефон Джисона выскальзывает из пальцев и шлёпает его прямо по носу. — Ой, чёрт! — взвизгивает он, хватаясь за лицо и глядя на Сынмина слезящимися глазами. — Я был занят, переписываясь! Сынмин приподнимает бровь. — О? — Что значит, «о»? — Это снова твой виртуальный бойфренд? Скуби-дуби или как там его? — Он мне не бойфренд, — хмурится Джисон, потирая пульсирующий нос. — Моё сердце принадлежит Минхо. И, чтоб ты знал, я как раз пытался помочь ему завести бойфренда. — Понятно, — говорит Сынмин. — Что ж, я сочувствую его шансам, если ты его лучший вариант для второго пилота. — Он поворачивается обратно к столу. — Развлекайся. Только не хихикай так громко, пока этим занимаешься. Это отвлекает. — Не хихикать… — фыркает Джисон. — Что, мне теперь нельзя выражать радость? — Выражай её потише. Некоторым из нас нужно работать. Джисон с негодованием переворачивается и поднимает телефон. По крайней мере, кто-то в этом холодном, жестоком мире ценит его шумное существование. SoonDoongDori: Очень толстый ролл кимбап и подпись «Меня так и распирает от чувств к тебе». У Джисона вырывается фырканье, прежде чем он успевает сдержаться. Он слышит, как Сынмин испускает преувеличенный вздох у стола и бормочет что-то о том, чтобы вышвырнуть его, но Джисону сейчас слишком весело, чтобы об этом волноваться.

⋆⭒˚.⋆

Два дня спустя вселенная наконец-то сжалилась над Джисоном. Послеобеденную лекцию отменили и два великолепных часа свободы означали, что у него есть время устроить засаду Феликсу и вытащить его на обед куда-нибудь повеселее столовой. Он направляется к хореографическому отделению, почти что подпрыгивая на ходу по коридору к студии 3С. Но, проходя мимо 3А, он замирает, заметив за дверью знакомый отблеск тёмно-каштановых волос. Печально ли, что Джисон в аудитории так часто разглядывал затылок Ли Минхо, что запомнил точный оттенок его волос? Да. Собирается ли он проигнорировать этот факт и всё равно подождать Феликса, наблюдая, как танцует Минхо? Тоже да. Джисон трижды проверяет, что в коридоре никого нет, и рискует заглянуть в узкое вертикальное окошко в двери. Его мозг просто зависает. Минхо здесь, но его обычная ленивая грация и уверенные усмешки уступили место напряжённой сосредоточенности, и Джисона приковывает к месту, а мысли затуманиваются. Каждое движение такое отточенное, такое мощное, что он почти слышит бит, под который танцует Минхо, несмотря на звукоизоляцию студии, делающую это невозможным. Он заворожённо наблюдает, как под промокшей чёрной футболкой играют мышцы спины Минхо. Ему не положено это видеть. Это кажется противозаконным. Кто дал ему право выглядеть до глупости привлекательным, будучи весь в поту, когда сам Джисон едва ли смотрибелен даже после душа? — Уууу, на что это ты там смотришь? Джисон взвизгивает. Он реально взвизгивает, отпрыгивая от двери и резко оборачиваясь к Феликсу, который стоит прямо за его спиной. Спортивная сумка перекинута у того через плечо, а на лице сияет самая наглая и довольная ухмылка из всех, что Джисон когда-либо видел. — Я не смотрел! Я просто… тебя искал! — шипит Джисон. Идиот. Почему он не услышал, как Феликс подошёл? — Я же говорил, что репетирую в 3С, — щебечет Феликс, вытягивая шею, чтобы заглянуть мимо Джисона. — Ага! Так я и знал! Ты подглядывал за Минхо. Я до сих пор считаю, что тебе надо просто с ним заговорить. Он очень милый. — Ни за что. — Джисон хватает Феликса за руку и пытается утащить прочь. — Мы идём обедать. Прямо сейчас. — Но он тебе нравится! — Именно поэтому мы уходим! — Не волнуйся, всё будет в порядке! Я буду говорить, — говорит Феликс, выворачиваясь из его хватки с подмигиванием, потому что он монстр, слепленный из танцевальных мышц и чистейшего зла. — Феликс, НЕТ, не смей даже- Слишком поздно. Феликс распахивает дверь и просовывает голову внутрь. — Эй, Минхо! Мы идём к автоматам. Тебе чего-нибудь принести? Джисон перестаёт дышать. Он чувствует, как взгляд Минхо скользит с Феликса и останавливается на нём, и у него возникает внезапное, неудержимое желание выброситься в ближайшее окно. — О, привет, Феликс, — слегка запыхавшись, говорит Минхо. Он проводит рукой по влажным волосам, и Джисон совсем не замечает, как от этого движения футболка на мгновение задирается. — Всё хорошо, спасибо. Но не могли бы вы по пути наполнить мою бутылку водой? Минхо запрокидывает голову, допивает последний глоток и, подойдя, протягивает пустую бутылку. Феликс подталкивает Джисона вперёд (сильнее, чем необходимо) и говорит: — Да, без проблем! Это, кстати, мой друг Джисон. — Я знаю, — кивает Минхо, передавая бутылку Феликсу. — Мы вместе ходим на музыкальную теорию. Он знает? Внутренний монолог Джисона превращается в высокочастотный вопль. Боже мой, неужели он знает его только как «парня с ручками в странном худи»? — Спасибо, ребята, — говорит Минхо. Он легко улыбается Джисону и добавляет: — До завтра, Джисон. Джисон паникует. — Спасибо. То есть- тебе тоже! В ту же секунду, как слова слетают с его губ, он хочет испариться. Спасибо?? Кто говорит «спасибо» на «до завтра»? Молодец, Джисон, очень гладко. Он не ждёт реакции, просто хватает Феликса за руку и почти бежит с ним по коридору быстрым шагом. — Чувак, это было так очевидно, — хихикает Феликс, когда они отходят на безопасное расстояние. — Это всё твоя вина, — жалуется Джисон. — Как я вообще должен разговаривать, когда он на меня так улыбается? — Нет, всё было хорошо! — настаивает Феликс. — Он был дружелюбен, видишь? И он тебя знает! — Знает мои самые неловкие моменты, — стонет Джисон несчастно. Уходя, он бросает взгляд на бутылку, зажатую в руке Феликса. Это гладкий чёрный цилиндр, но ближе ко дну наклеена маленькая стикер-картинка: мультяшный кот с ножом. А рядом ещё один, наряженный картошкой. Что, — мозг Джисона едва переваривает увиденное, — за херня. Это уже точно перебор для одного дня. Ему нужен сон.

⋆⭒˚.⋆

Любимое место Джисона в кампусе — не считая его кровати — это компьютер, втиснутый в самый дальний угол лаборатории на втором этаже. Если отодвинуть стул так, чтобы скрыть от взгляда остальную часть комнаты, и воткнуть наушники с шумоподавлением, почти возникает ощущение, будто он в своей личной студии. Ладно, может, и не совсем. Но выбора у него особо нет, ведь настоящие студии все заняты, а здесь он надёжно защищён от любого потенциального человеческого взаимодействия. От любого взаимодействия в реальной жизни, разумеется. J.One: морские улитки НАМНОГО круче SoonDoongDori: Я ЗНАЮ, правда? сухопутные улитки такие скучные :/ SoonDoongDori: Как думаешь, улитки завидуют черепахам из-за того, что у тех дома лучше? J.One: если честно, у некоторых улиток ракушки оооочень красивые SoonDoongDori: Да, но структурно они намного хуже. Никто не споткнётся и не раздавит черепаший панцирь 🤷 J.One: но разве можно назвать каменный бункер — лучшим домом, чем шикарный японский бамбуковый? Джисон потягивается в кресле и улыбается про себя. Ему не нужно беспокоиться, что серьёзное обсуждение достоинств улиточных раковин — это странно. Разговаривать с SoonDoongDori, было бы, честно говоря, страннее, если бы их диалоги начинались с «как дела». Он втыкает наушники, открывает SoundCloud и позволяет знакомому интерфейсу разбудить его вторую идентичность. О да. Пора быть крутым. Он переходит к своим черновикам и загружает незаконченный трек. Это сплошь драматичная динамика и жёсткие биты, такая музыка, от которой он чувствует себя ростом в миллиард футов и чертовски неуязвимым. Он закрывает глаза и покачивает головой в такт, уже представляя себе текст, который позже напишет под этот бит. Он настолько погружается в фантазию о том, какой он крутой и талантливый, что откидывается в кресле чуть дальше, чем следовало бы. Кресло шатается. Джисон беспомощно дрыгает руками в воздухе. Ему удаётся не опрокинуться на спину, но рука задевает провод наушников. Шнур с лёгким щелчком выскакивает из разъёма компьютера. Трек оглушительно грохочет из динамиков на максимальной громкости, вопиюще вторгаясь в размеренный гул компьютерного класса. Джисон лихорадочно пытается втолкнуть штекер обратно, но наступившая мёртвая тишина каким-то образом ещё более унизительна, чем шум. Он чувствует, как по меньшей мере десять пар глаз прожигают ему затылок, а его лицо пылает огнём. Всё. Это его история становления злодеем. Он поворачивается к соседу, готовый извиниться за каждое решение в своей жизни, которое привело к этому моменту. — Простите, честно, я просто потерял равновесие и... — Эй, — спокойно прерывает его голос. Стоп. Кровь Джисона стынет в жилах. С надеждой, такую, которую он никогда раньше не испытывал, он отрывает взгляд от стола и смотрит на соседа. Это Минхо. Конечно, это Минхо. Кого ещё вселенная могла назначить свидетелем этого позора? Джисон открывает рот, но издаёт только захлёбывающийся писк. — Всё нормально, — продолжает Минхо, переворачивая телефон экраном вниз на столе. Он наклоняется чуть ближе. — Если уж и включать музыку на полную, то я бы не стал возражать против этой. Звучало офигенно. Джисон только моргает. Что? Слова просто не укладываются в голове. — Ты... ты так думаешь? — выдавливает он. Минхо кивает, его лицо совершенно серьёзно. — Ага, правда. Это ты сочинил? Это ловушка, — кричит мозг Джисона. — Он заманивает тебя в ложное чувство безопасности, чтобы потом навечно окрестить «раздражающим шумным парнем». — Эм, да, — всё равно выдаёт Джисон, потому что его сердце — грязный предатель. — Просто кое-что, над чем я работаю. — Классно, — снова говорит Минхо. — То есть, правда классно. — Он дарит Джисону небольшую улыбку — что-то более мягкое и тёплое, чем его обычная усмешка, — и возвращается к своему экрану, оставляя Джисона приходить в себя от осознания того, что… Он на самом деле не ненавидит его. И, что ещё важнее, ему нравится его музыка. Джисон не видит лица Минхо, поскольку тот отвернулся, но он может разглядеть розовый румянец, заливший его уши. «Он что… нервничал?» — тупо думает Джисон. — «Не может быть. Скорее всего, он просто смущён, что его увидят в обществе со мной».

⋆⭒˚.⋆

На следующее утро Джисон приходит на теорию музыки ровно за семь минут до начала — это личный рекорд, которым он, по правде говоря, довольно гордится — и устремляется прямиком к своему привычному месту на задних рядах. Сегодня в его жизни полный порядок: на ногах одинаковые носки (он проверял дважды), с собой кружка-термос с герметичной крышкой (нулевой риск пролить), и полностью заряженный ноутбук. Всё, что ему нужно, — это продержаться девяносто минут, оставаясь незамеченным для любой живой души и особенно для той, у которой несправедливо красивые глаза и привычка доводить его до сердечного приступа. Его нервы и так уже вытрепаны до предела после того, как он всю ночь мысленно разбирал вчерашний разговор в лаборатории. Он уже собирается положить пенал точно в центр стола, подальше от края, когда замечает нечто: небольшую прямоугольную плитку, лежащую там, обёрнутую в красно-коричневую фольгу. Это KitKat. KitKat со вкусом мокко, если быть точным. Джисон оглядывает лекционный зал, но он всё ещё почти пуст. Может, кто-то забыл? Но сегодня это первая пара в этой аудитории. И уборщики бы убрали её вечером, если она лежала бы со вчера. Он снова смотрит на шоколадку и замечает уголок чего-то белого, выглядывающий из-под неё. Маленький клочок бумаги. Ладно, странно. Записка? Он же может посмотреть, правда? Джисон поднимает записку, любопытство, надо признать, так и распирает. Разворачивая её, он видит небрежную подпись. > I like you a latte, let me take you out for coffee sometime? > Минхо Что. За. Хрень? Джисон перечитывает записку. И ещё раз. Переворачивает её вверх ногами и подносит к свету, будто слова могут перестроиться и обрести смысл. Но ничего не происходит. I like you a latte, let me take you out for coffee sometime? Фраза вызывает в Джисоне странное чувство дежавю. Где он это слышал? Его сознание лихорадочно пытается соединить точки, но всё превращается в одну кучу. В его голове — одни помехи. Полный отказ системы. Вся мозговая активность отключена. Перекати-поле летит через пустыню. Минхо нравится он? Он хочет пойти выпить кофе? С Джисоном? Невозможно. Это должна быть шутка. И тут, прорываясь сквозь помехи, всплывает ещё одно воспоминание. Шутка. Каламбур из разговора, который был у него всего пару дней назад. Оставь ему KitKat и напиши «I like you a latte, let me take you out for coffee sometime?». Собственные слова Джисона. Совет, который он дал… О. Ох. SoonDoongDori. Его онлайн-друг SoonDoongDori, парень, который без тени иронии размышляет, думают ли крабы, что рыбы летают, который засиживается с Джисоном до утра, когда нападает бессонница, который присылает ему тупейшие мемы и самую искреннюю поддержку. Этот парень… Ли Минхо? У Джисона начинают дрожать руки, и записка хрустит в его сжатых пальцах. Его мозг внезапно включается и переходит в режим перегрузки. КРАСНЫЙ КОД. ЭТОТ ПАРЕНЬ — ЛИ МИНХО??? Кто, что, почему, когда, ЧТО??? Значит ли это… что его влюблённость — тот симпатичный парень — это ОН? Что за фигня?! Минхо пытался с ним заговорить. Несколько раз. И каждый раз Джисон либо впадал в ступор, либо говорил нечто монументально глупое, либо буквально сбегал. И, будучи абсолютным гением, он тут же разворачивался и давал Минхо, точнее SoonDoongDori, советы, что делать дальше. Он, по сути, был группой поддержки Минхо в попытке приглашения самого себя на свидание, и справился настолько хорошо, что Минхо действительно это сделал, и теперь на его столе лежит KitKat и записка, которая является признанием, и… Его спираль паники обрывает звук шагов. Он поднимает взгляд пока его сердце яростно пытается вырваться из горла. Минхо входит в дверь. Их взгляды встречаются через весь зал. Джисон в реальном времени наблюдает, как шаги Минхо замедляются, когда тот видит шоколад и бумажку в его руках. Джисон смутно осознаёт, что его рот открыт. Он должен что-то сказать. Буквально что угодно. Но весь его словарный запас заменён зацикленной записью «боже мой боже мой боже мой…». Минхо быстро опускает голову, первым разрывая зрительный контакт. Движение, которое выглядело бы естественно, если бы Джисон не провёл слишком много времени, глазея на него, чтобы не заметить напряжение в его плечах, — он направляется к своему месту ближе к середине зала и садится спиной к Джисону. Джисон смотрит на затылок Минхо. Тот самый затылок, на который он смотрел неделями. Только теперь он знает. Теперь он знает, что Минхо признался J.One, что боялся, будто Джисон сочтёт его характер странным. Теперь он знает, что все заверения, которые он давал своему другу, каждое «он, наверное, просто стесняется» и «продолжай пытаться!» были о нём самом. В кармане жужжит телефон. Джисон вытаскивает его дрожащими руками и чуть не роняет, увидев уведомление. [SoonDoongDori отправил(а) вам сообщение.] В трёх метрах впереди он видит Минхо, сгорбившегося за партой. Джисон, кажется, прямо здесь и сейчас упадёт в обморок. SoonDoongDori: Ну, я это сделал. SoonDoongDori: Ту самую штуку с едой и запиской. SoonDoongDori: Он точно нашёл её. SoonDoongDori: Он УСТАВИЛСЯ на меня, когда я зашёл, и, кажется, моя душа вылетела через ноздри или типа того. SoonDoongDori: Зачем я тебя послушал, это ПОЛНЫЙ ПРОВАЛ. Джисон подавляет истеричный звук, нечто среднее между рыданием и смехом. Что он вообще должен сказать? «Эй, забавная история, я и есть тот самый краш, и ещё влюблён в тебя?» В аудиторию заходит преподаватель и начинает включать проектор. Всё больше студентов занимают свои места. У Джисона есть секунд тридцать до начала пары, чтобы успеть что-то сделать, что угодно, потому что он точно превратится в кучку пыли, если ему придётся сидеть с этим открытием полтора часа. Он смотрит на KitKat. На записку со своим же ужасным каламбуром, написанным почерком Минхо. На свой телефон, где Минхо, вероятно, переживает одновременный приступ паники и недоумевает, почему J.One оставил его сообщения непрочитанными. И затем, прежде чем тревога успевает убедить его, что это худшая идея в его жизни, Джисон встаёт. Стул громко скрежещет. Несколько человек оборачиваются, но Джисон заставляет себя не обращать на них внимания. Он идёт так небрежно, как только может, с сердцем, бьющимся с такой частотой, что это наверняка вредно для здоровья, и останавливается прямо рядом с партой Минхо. Минхо резко поднимает голову. Телефон всё ещё лежит у него на коленях с открытым мессенджером. Джисон видит свой собственный никнейм в верхней части экрана. Джисон скрещивает пальцы на руках, на ногах и всех конечностях, которыми может управлять. — Привет, — говорит он. Голос определённо дрожит, но уже чудо, что он вообще способен произносить слова. — Я бы представился, но, эм, думаю, мы уже знакомы. SoonDoongDori, верно? Глаза Минхо расширяются так, что это было бы смешно, если бы Джисон прямо сейчас не переживал, что его ноги подкосятся. Рот Минхо открывается. Закрывается. Снова открывается. — Ты… — голос Минхо срывается. Он прокашливается. — Ты… J.One? Поклянись, что ты не шутишь. Это не смешно. Джисон кивает. На его лицо расползается дурацкая улыбка, и он уверен, что выглядит идиотом, но обнаруживает, что ему всё равно. Внезапно он говорит не с устрашающе крутым одногруппником, а просто со своим другом. Своим другом, который является его симпатией, и который тоже отвечает ему взаимностью. — Клянусь, это я, — говорит он. Он поднимает KitKat, чувствуя, как горят уши. — И, эм… насчёт кофе — я согласен. Я бы очень хотел узнать тебя получше. Улыбка, которая озаряет лицо Минхо, — такая, какой Джисон никогда раньше не видел. Она сияющая и настолько искренне счастливая, что Джисону кажется, его сердце вот-вот остановится. — Правда? — выдыхает Минхо. — Правда, — подтверждает Джисон. Затем, потому что не может удержаться, добавляет: — Ну, ты же последовал моему совету. Было бы жаль зря потраченного отличного каламбура, если бы я сказал «нет». Минхо смеётся, по-настоящему смеётся, и Джисон в тот же миг решает, что это его новый самый любимый звук на свете. — Сядешь со мной? — спрашивает Минхо, кивая на пустое место рядом. Джисон едва не спотыкается, возвращаясь к своей парте, запихивая всё в рюкзак с рекордной скоростью и притаскивая его обратно. Он скользит на стул, и когда его колено случайно сталкивается с коленом Минхо под партой, никто из них не отодвигается. Преподаватель начинает лекцию, и Джисон открывает ноутбук, хотя знает, что сегодня не сделает ни одной вменяемой записи. Он слишком занят тем, что обострённо чувствует тепло Минхо рядом с собой. Спустя несколько минут притворства, что он слушает, Минхо слегка наклоняется и шепчет: — Кстати, мне нужно сказать тебе кое-что важное. Сердце Джисона пропускает удар. — Что? — шепчет он в ответ. — Я тут подумал и решил, что улитки определённо завидуют черепахам. Но не из-за домиков, — тихо бормочет Минхо низким голосом. — А потому что у черепах прочные панцири и острые клювы. У улиток же ноль наступательной мощи. Только трава считает их грозными. Джисон смотрит на его абсолютно серьёзное лицо. — Ты и вправду такой странный, — говорит он, но улыбается так широко, что щёки болят. Минхо моргает с лёгкой обидой. — Думаешь, я странный? — Да. И мне это нравится, — тихо говорит Джисон, и в груди становится тепло. — Мне очень это нравится. Улыбка, которая сменяет обиженную гримасу Минхо, ослепительна. — Хорошо, — бормочет он. — Потому что у меня есть ещё, типа, три важные вещи, которые нужно с тобой обсудить. Джисон улыбается ещё шире. — Я весь во внимании.