Поэт

Таких интересных личностей, как Гренгуар, Двор Чудес встречал очень нечасто. Легче сказать, что ни одного такого не было. Он вроде бы и нехотя согласился вступить к ним, но в то же время не хотел умирать. Довольно интересная личность. Это и подметил в нём Клопен. Хотя поначалу он лично отдал приказ расправиться с поэтом, позже даже отчасти пожалел о тех словах. И спасибо сестре Эсмеральде, что не дала королю до конца исполнить свою прихоть. Высокий, но тощий юноша не внушал доверия Клопену, но изгнать его уже и рука не поднималась. Теперь он их брат, будет глупо сказать в один день «уходи». Но вот характером Гренгуар мог похвастаться. Труйльфу заметил, что из любой ситуации, какая бы она ни была, он выходит правым. Как-то затеялась драка во время попойки между двумя цыганами и, собственно, поэтом. Так он своими речами заставил обоих замолчать. Клопен, как истинный король, это заметил и запомнил. Вообще, по личным наблюдениям короля, поэт приносил хоть какую-то пользу их общине. Своими стихами и пьесами, что не особо кого интересуют, он зарабатывал немного су, и даже не приходилось просить милостыню. А такие Клопену очень нравятся. И, что же скрывать, Труйльфу признался самому себе, что интересовал его Гренгуар не только в плане брата-бродяги. Его тощее и бледное тело совсем не привлекало местных женщин, зато привлекло самого короля Алтынного (Клопена). И пусть по обычаям он был женат на красотке Эсмеральде, ничего не мешало ему иметь контакт с другими. В прочем, даже сама Эсмеральда его иначе как брата не воспринимала. Что в голове у самовлюблённого Гренгуара, Клопен мог только догадываться. Как королю, ему плевать, как и что о нём думает бродяга. Любовью он не грезил никогда, а тут просто мальчишка, больше похожий на сестру, нежели на брата. Но вот только так Труйльфу думал сначала, когда Гренгуар едва ли стал бродягой. Сейчас его мнение несколько поменялось. Например, на одной попойке, с принесенных поэтом денег, Клопен отметил, что улыбаелся юноша ярче, чем мог бы улыбаться обычный бездомный. А ещё глаза, так сверкающие юношеским пылом, просто не могли оставить в стороне немых комментариев цыгана. Даже когда Пьер напивался и, заплетаясь, рассказывал свои стихи, хотелось не прогнать его, а слушать до конца. А что говорить об алкоголе, то Гренгуар совсем не умел пить. И это не упрёк. Пару раз доводилось тащить его на спине, ибо высокого себя поэт сам утащить не мог. А оставлять за столом, где бушуют драки, совсем не хотелось. Тогда-то Клопен и подметил, что совсем не желает воспользоваться этим юношей. Ему нравится слушать мягкий голос, смотреть в яркие глаза, наблюдать за поведением, а о желании как-то и задумываться не хотелось. Время шло, а Гренгуар так и не замечал многозначительных взглядов Труйльфу. Будто притворялся, ведь не просто так его за любую выхотку одобряющие хлопали по спине. А может, это Клопен не понимал, что поэт всё понял. Разбираться в себе он совсем не хотел. Эта мысль посетила его только тогда, когда они все — бродяги и цыгане, шли толпой на собор. Когда в этой самой толпе грязных бездомных не заметили Гренгуара, кто-то стал проклинать этого человека. Он был затейщиком всей этой истории, а сам убежал как трус. Клопен же, вслух выражая свой гнев, где-то в глубине души был рад, что он сбежал. Труйльфу знал, что все они обречены на гибель, и если сам он не боялся умереть за Эсмеральду, видеть смерть такого родного человека ему было бы больно. Когда выстрел из пищали сбил Клопена с ног, он жалел о двух вещах — что не смог спасти Эсмеральду и что не смог увидеть рядом с собой Пьера. Но долго думать ему не дали, совсем скоро он пал замертво.